Признания влюблённого беты

      Когда я возвращаюсь домой, то чувствую запах масляного печенья, которое всегда печёт мой папа, омега с божественными кулинарными способностями (как он сам любит себя называть). Я улыбаюсь и бегу на кухню, где вижу его в голубом фартуке и прихватках. — Привет, Крис, — говорит он, ставя противень на стол, чтобы крепко меня обнять. — Как сегодня прошёл урок? — Потрясающе! — я улыбаюсь от уха до уха, а папа подозрительно хмурит брови. Я пододвигаю высокий стул к стойке и сажусь, стащив одно из масляных печений, которые скоро будут посыпаны сахаром. — Ты всегда говоришь мне, что это был ад. Как ты там выразился? «Я бы предпочёл оказаться в Дерри, где меня съест клоун Пеннивайз?» — Это было до того, как я познакомился с омегой моей мечты. — Хёнджин? — Конечно, он знает, как и моя мама. В конце концов, они мои лучшие и единственные друзья. — Да! То есть это не совсем свидание, но в субботу мы тусуемся с командой. — Альфачи? — Не только альфы, пап, — повторяю я то же, что сказал Хёнджин. — И это будет весело! Возможно, это мой первый и единственный шанс пойти с ним куда-то. — Сынок… — вздыхает он, снимая прихватки и с беспокойством глядя на меня. — Мне не нравится, как ты говоришь об этом омеге… как будто он единственный на свете. — Но он такой, пап! Он для меня единственный на свете. — Я знаю, что он тебе нравится, и это нормально — мечтать о таком, но если ты ему не нужен... — Пап, я знаю, что я ему не нужен, ясно? — жалуюсь я, чувствуя, как наворачиваются слёзы. — Я слишком хорошо это знаю. Но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу, чтобы он посмотрел на меня и увидел что-то интересное, но я знаю, что по сравнению со всеми альфами я ничто. — Эй! Не говори так. Ты потрясающий парень. — Бета-версия, — снова бормочу я, запуская руки в волосы. — Просто скучная, бесполезная бета-версия. — Почему именно сейчас? Ты никогда раньше не жаловался мне на свой вторичный пол. — Папа упирает руки в бока и смотрит на меня, нахмурив брови. — Хёнджин — невероятный омега, и конечно же, ему нравятся только альфы. Они дополняют друг друга, как хлеб и колбаса, — бормочу я, и папа цокает языком. — Так зачем ему менять настоящего альфу на бету, который не может дать ему ничего из того, что ему нужно? — О чём ты говоришь? — Секс, пап! — выпаливаю я, и его глаза расширяются. — Я недостаточно хорош, чтобы удовлетворить его, особенно когда у него есть опыт, а я… я… — Девственник? — Да! Девственник. Теперь ты понимаешь, насколько я безнадёжен? Папа вздыхает и садится на табурет напротив меня. Он выглядит обеспокоенным, но на его лице играет лёгкая понимающая улыбка. Я опускаю глаза, уже зная, что он изо всех сил постарается меня подбодрить или хотя бы заставить почувствовать себя чуть менее отчаявшимся. — Крис, послушай меня. Никто не заслуживает того, чтобы ты так себя изводил, слышишь? — Он нежно гладит мои руки. — Если тебе действительно нравится Хёнджин, то попытайся завоевать его сердце, покажи ему, что ты можешь предложить гораздо больше, чем просто случайные подростковые интрижки. — Он усмехается, как будто подростковые шалости — это смешно (и отчасти так и есть). — Как я могу расположить его к себе, если я... — Красивый? Умный? Забавный? — Он перечисляет качества, которые, кажется, видит только он. Но Хёнджин действительно сказал, что я весёлый и умный, так что… Может, он ещё и считает меня красивым? Вряд ли. — Папа... — И если после твоих попыток он всё равно не обратит на тебя внимания, ты отпустишь его, потому что найдёшь того, кому ты нравишься такой, какой ты есть, будь то омега, бета или альфа. — Альфа? — я морщу нос. — Альфы меня пугают, как будто они собираются ударить меня каждый раз, когда я оказываюсь рядом. Странно. — Тот, с кем тебе хорошо, — заключает он. — Ну ладно, наверное, — я почесываю затылок, все еще сомневаясь. — Я просто хочу, чтобы ты перестал думать, что ты хуже любого из них. Ты по-своему особенный, сынок, и Хёнджин был бы дураком, если бы не видел этого. Я улыбаюсь ему, видя в его глазах защиту и любовь, которые я получаю только от него. Мой папа — лучший человек на свете, и хотя моя самооценка далека от идеала, он всегда помогает мне любить себя чуть больше с каждым днём.

Неизвестный номер

привет, Кристофер 😊

      Мой телефон вибрирует на подушке, и я отрываю взгляд от книги, которую читаю, чтобы посмотреть, кто звонит. Я хмурюсь, увидев незнакомый номер, и спешу ответить, потому что в такое время мне обычно никто не пишет (на самом деле мне вообще никто не пишет в любое время). Я Привет. Кто это?

Неизвестный номер

это я, Хён

прости, что долго не писал, я был занят

сохрани мой номер 😋.

      Я задыхаюсь, когда читаю ответ, пришедший меньше чем через минуту. Честно говоря, я не верил, что Хёнджин напишет мне, как обещал в школе. Я сажусь на кровать, прислонившись к изголовью, и делаю глубокий вдох. Мои пальцы дрожат, когда я сохраняю его номер. Сначала я набираю «Хван Хёнджин», но это звучит слишком официально, поэтому я стираю это слово. Затем я набираю «Хён», но тоже стираю, решив, что это слишком фамильярно (хотя он буквально только что назвал себя так). Наконец я останавливаюсь на «Хёнджин» и добавляю рядом маленький смайлик с кроликом из-за его «кроличьих» зубов. Затем я печатаю ответ. Я Всё в порядке. Я тоже учился...       На самом деле я пытался прочитать это последние три месяца, но честно говоря, тысяча страниц — это слишком.

Хёнджин 🐇

о, я тебя побеспокоил? 😕

Я НЕТ. Я имею в виду Нет, совсем нет 🤗

Хёнджин 🐇

И чем ты сейчас занимаешься?

Я Я лежу и разговариваю с тобой. А ты как?

Хёнджин 🐇

Я только что вышел из душа и мне лень одеваться

Я Но сегодня даже не суббота 🤔 Черт, черт, черт! Что, черт возьми, я только что сказал?! Хёнджин фактически намекнул, что он только что из душа и ГОЛЫЙ, а я так глупо шучу?! Я действительно заслуживаю умереть девственником.

Хёнджин 🐇

ХАХАХАХАХАХАХА

ты такой забавный, Кристофер.

Я Я не хотел сказать, что ты грязный! Это просто мем!

Хёнджин 🐇

Я знаю 😬

и я правда очень чистоплотный 🌚

      Я в этом уверен. Я всегда чувствую его запах, и это не просто естественный аромат магнолии, а что-то ещё более приятное, думаю, медовое мыло. И его шампунь тоже потрясающе пахнет! Очевидно, что он принимает душ не только по субботам.

Хёнджин 🐇

Ты правда так много знаешь о моём запахе? 🥺

Это так мило

Я Обычно я обращаю внимание на запахи людей. Например, на запахи всех людей.

Хёнджин 🐇

А...

Что вообще значит это «а»? Я его расстроил? Вот и всё, верно? Мне правда нужно научиться молчать и перестать нести всякую чушь. Я Но твоя — лучшая из всех!

Хёнджин 🐇

Ты так думаешь?

Я Да! Безусловно.

Хёнджин 🐇

У тебя тоже очень приятный запах.

Я У меня нет запаха. Я бета.

Хёнджин 🐇

Конечно, есть.

Запах какой-то древесный, думаю, это твой одеколон

он такой классный 😋

Я Альфа-ароматы, должно быть, намного лучше.

Хёнджин 🐇

😒

Они тоже хороши

Я 😳

Хёнджин 🐇

🤔

      Ладно, мне определённо нужно сменить тему, потому что я не хочу, чтобы этот разговор заканчивался. Я думаю о том, чтобы спросить, как прошёл его день, но он уже сказал, что занимался. Его семья? Школа? Баскетбольная команда? Президент? Новый iPhone? Я Ты когда-нибудь ел хлеб с соусом винегрет?

Хёнджин 🐇

Конечно же! это вкусно 😋😋😋

Что ж, это ещё одна причина, по которой я по уши в него влюблён. Я Боже, как же я это люблю. Особенно с барбекю…

Хёнджин 🐇

Моя мама готовит потрясающее барбекю,

я приглашу тебя в следующий раз 🥰

Мы уже на том этапе, когда приглашаем друг друга на семейные ужины? Что это за мечта такая? Я Я бы с удовольствием 🥰 Он отвечает через пять минут, и я уже начинаю думать, что он отказался от разговора.

Хёнджин 🐇

(Фото).

Здесь холодно, мне пришлось одеться :(

Я QIZMAIZNWJXJEICIRLXKEOCKFNFNCJDIEISKQOSPCIRNRICJCMMDMMXMZMWKSIS

Хёнджин 🐰

Крис? ты в порядке? 😕

Я Это что, фотография, сделанная только что?

Хёнджин 🐰

Да! у меня зубы стучат от холода 🥶

Я Бедняжка :( На самом деле я хотел бы сказать: «Тебе холодно? Давай я тебя согрею», но у меня не хватает смелости. Я также не могу сказать ему, что смотрю на эту фотографию с двумя гигантскими сердцами в глазах. Этот маленький ротик, этот маленький носик, эти маленькие глазки… Боже, он идеален во всём, и я чувствую, что вот-вот взорвусь.

Хёнджин 🐇

Тебе тоже холодно?

Я В моей комнате есть обогреватель.

Хёнджин 🐰

Ну ладно.

Что мне теперь делать? Он только что прислал мне милую фотографию в реальном времени. Стоит ли мне отправить ему такую же? Но что, если он считает меня некрасивым? Боже, в этой жизни нужно рисковать. Я бегу в ванную и смотрюсь в зеркало. Ладно, выгляжу неплохо. Я не утруждаю себя тем, чтобы надеть футболку, но натягиваю худи, потому что не хочу выглядеть отчаявшимся. Я возвращаюсь в постель, делаю глубокий вдох и делаю селфи, чтобы отправить ему. Я (Фото) Сонный.

Хёнджин 🐰

Твоё лицо всегда такое гладко выбритое 😳

Я Ненавижу, когда начинают расти волосы на лице! Ты только что напомнил мне, что завтра мне снова нужно бриться, потому что я уже чувствую щетину.

Хёнджин 🐇

Не брейся,

мне нравится 🌚

Я Ты так думаешь?

Хёнджин 🐇

да

щекотно, когда ты целуешься 😋

Я блокирую свой телефон. Этого достаточно. Этого не может быть. Хёнджин серьёзно флиртует со мной? Намекает на возможный поцелуй? Боже правый! И вдобавок ко всему он замечает, что я всегда гладко выбрит? Я не могу понять, в какую параллельную вселенную я попал. Я просто надеюсь, что завтра, когда я снова открою наш чат, его не будет, и это докажет, что всё это было не более чем галлюцинацией, как та, что случилась со мной на корте. Я Никогда не целовался с усами 🤔

Хёнджин 🐇

Это можно устроить 😋

Я не могу с этим справиться. Я не могу. Боже мой. Я снова блокирую телефон и прячу его под подушку, беру другую подушку и прижимаю её к лицу, чтобы закричать: «Хван Хёнджин!!!» и сразу почувствовать себя намного лучше. Я даже не знаю, что ответить, тем более что он не особо откровенен. А что, если всё это у меня в голове? Что, если я всё неправильно понимаю? В ужасе я снова открываю чат. Я Мне правда очень хочется спать, Хёнджин :/ Я пойду спать. Пока!

Хёнджин 🐇

о

ладно 😊

спокойной ночи, Крис

целует 😚

Я переворачиваюсь на живот и зарываюсь лицом в подушку, прижимая её к затылку, и медленно умираю от смущения, хотя в глубине души я так счастлив, что едва могу это скрыть. Я только что несколько минут переписывался с Хёнджином. Мы даже обменялись фотографиями! И самое главное, он показал, что я ему действительно нравлюсь, и сказал, что ему нравится мой запах, хотя я скучная бета. Это больше, о чём я когда-либо мечтал. И в ту ночь я засыпаю с мыслями о том дне, когда Хёнджин будет в моих объятиях и будет шептать мне на ухо эти милые слова, а не через крошечный экран.       В течение следующих нескольких дней мы с Хёнджином переписывались ещё несколько раз. В школе он лишь слегка улыбался и махал мне рукой, а я в итоге всегда избегал его, слишком смущаясь, чтобы начать нормальный разговор при личной встрече. Он моргал своими маленькими глазками с лёгким разочарованием и продолжал идти своей дорогой. Я ничего не мог с собой поделать. Хёнджин заставлял меня так сильно нервничать, и что-то внутри меня кричало, что это какое-то наваждение, потому что быть рядом с Хёнджином всегда было для меня невозможно. В этом контексте то, что я был бетой, было огромным препятствием между нами, и мысль о том, что омега может преодолеть его, вызывала у меня не только беспокойство, но и подозрения. Конечно, я знал, что Хёнджин хороший человек и не причинит мне вреда намеренно, но внутри меня что-то сомневалось и не верило, что он сближается со мной не для того, чтобы подшутить или что-то в этом роде.       Наконец-то наступила суббота — день, когда я впервые смогу общаться с альфами в команде на равных или почти на равных. Моя комната превратилась в настоящий хаос: одежда была разбросана по кровати и полу, пока я пытался выбрать что-то приличное и не слишком безвкусное. «Что нравится Хёнджину?» — Я на мгновение задумался, но тут же отругал себя. — Индивидуальность, Кристофер. Индивидуальность, — повторил я, вспомнив, что говорил мне отец в начале недели. Перемерив бесчисленное количество нарядов, я наконец выбрал то, в чём чувствовал себя хорошо и что могло привлечь немного внимания, что для меня было редкостью. Это был особенный день, поэтому и выглядеть я должен был по-особенному. Я надел чёрные брюки, узкие в талии и свободные в бёдрах, тонкий свитер горчичного цвета, удобные туфли, которые не были ни формальными, ни спортивными, и нанёс чуть более насыщенный парфюм, вспомнив, что Хёнджину он понравился. Я проверил телефон: Мингю, как и обещал, прислал мне адрес. Я поцеловал родителей на прощание и получил от них милые пожелания удачи. Мой велосипед был не очень быстрым, но на нём можно было добраться до тех немногих мест, куда я обычно ездил. Это была старая модель, которую мама подарила мне на шестнадцатилетие, после того как я сказал, что уже достаточно взрослый, чтобы водить, а она не поняла, что я имел в виду машину. Год спустя велосипед всё ещё был у меня, даже после нескольких ремонтов. Место на карте было недалеко, на велосипеде я бы добрался за полчаса. Я напевал какую-то мелодию, крутя педали, и мечтал о том, что наконец-то наберусь смелости и поговорю с Хёнджином, не пряча голову в песок. Может, я выпью пару кружек пива, чтобы набраться храбрости. Я снова взглянул на телефон: я был почти на месте, но нахмурился, увидев, что район не похож на популярное место с барами. Я перепроверил местоположение, и всё казалось правильным. Там было несколько домов, бродячие собаки и странные люди, прислонившиеся к машинам. Что ж, мне нужно было у кого-то спросить, поэтому я подъехал на велосипеде к маленькому, на вид безобидному старику и поставил одну ногу на асфальт, чтобы остановиться. — Добрый вечер, — сказал я с дружелюбной улыбкой. Маленький человечек в грязной одежде и шапке-бини посмотрел на меня. — Где находится «Бенни»? — А? — переспросил он, и я решил, что он плохо слышит. — «Бенни», — сказал я громче. — Это бар. — Что? Я не слышу тебя, малыш! — рявкнул он, напугав меня. — «У БЕННИ»! — так же громко крикнул я в ответ. — ЭТО БАР! Я ИЩУ СВОИХ ДРУЗЕЙ! — Не подскажешь, почему этот ребёнок кричит? Я замер, услышав позади себя низкий голос, а затем тяжёлые шаги. Я медленно обернулся и увидел трёх мускулистых альф с бычьими телами, в поддельных золотых цепях и с поддельными серебряными зубами. — Я-я-я просто хотел узнать, где... — Член! — закричал старик, и главный альфа нахмурился. — Ты что, извращенец, парень?! — заорал он, и я чуть не упал с велосипеда. Двое его прихвостней уставились на меня, и клянусь, я увидел свет в конце тоннеля. — Э-э-э... н-н-нет, я просто... — ОН ХОЧЕТ ЧЛЕН! — снова закричал старик, корчась от боли. — Послушай, мы не потерпим, чтобы здесь разгуливали придурки и хвастались своими членами, — сказал хмурый альфа, подходя ближе. Я с трудом сглотнул. — Клянусь, я... я просто хотел узнать, где находится бар. — Бар? — спросил он. — Бар, который продаёт несовершеннолетним нелегальное пиво. Значит, ты мелкий преступник, который суёт нос в мои дела? — Он принял агрессивную позу, и я начал молиться о прощении всех своих грехов. — НЕТ! Ради всего святого, мне просто нужна была кое-какая информация! — Я закрыл глаза, моля о божественной помощи. — Выворачивай карманы, — приказал он, и я сглотнул. — Мои карманы? — Да, чёрт возьми, сейчас же! — Я не мог этого сделать. Мой телефон был совсем новым, я получил его на Рождество, и если бы меня ограбили, мне пришлось бы ждать следующего Рождества или работать, чтобы купить новый. Я точно не мог его отдать. — О-окей, вот, — пробормотал я, протягивая ему кошелёк и телефон. Крупный альфа-самец осмотрел мои вещи, подозрительно глядя на меня. — Сколько тебе лет, малыш? — Семнадцать, — честно ответил я. — Что ты вообще здесь делал, слоняясь без дела? — Я думал, что найду бар «Бэнни», — подчеркнул я, чётко произнося название бара, чтобы не было путаницы. — Это бар, я собирался встретиться там с друзьями. — И как ты здесь оказался? — Я ошибся с местоположением. — Не так? — Он приподнял брови. — «Бенни» находится на другом конце города. Похоже, твои «друзья» не такие уж и дружелюбные. Затем я остановился и задумался, как нормальный человек, впервые с тех пор, как вышел на эту улицу. Мингю меня подставил. — Отвали, — сказал альфа, указывая вперёд и отталкивая мою протянутую руку с телефоном и кошельком. — И скажи своим друзьям, чтобы шли к чёрту. — Конечно, — пробормотал я, сгорбившись, убрал вещи и снова сел на велосипед. — ОН НАШЕЛ ЧЛЕН?! — снова закричал старик, и альфа закатил глаза, развернулся и ушел в сопровождении двух своих прихвостней. На самом деле они были не так уж плохи. Я крутил педали в другую сторону, размышляя о том, какую подставу они мне только что устроили. Мысль о том, что Хёнджин может быть в этом замешан, жгла меня изнутри и оставляла горький привкус во рту. Полный решимости добраться до дома и как следует их отругать (по крайней мере, мысленно), я крутил педали изо всех сил, надеясь, что велосипедная цепь не порвётся. Едва я свернул с улицы, похожей на наркопритон, как услышал, что мимо меня медленно проезжают две машины. Я ехал на велосипеде по пустому тротуару и начал молиться. Учитывая мою удачу, я не удивлюсь, если что-то ещё пойдёт не так. — Это он!.— крикнул кто-то из машины. Я закрутил педали быстрее, и машины тоже прибавили скорость. Машина, которая была ближе всего ко мне, остановилась, и я подумал, что возможно, это конец, что я сейчас умру. А может, я уже был мёртв, кто знает, потому что я увидел, как ко мне бежит мой ангел. — Кристофер! Кристофер, подожди! — крикнул Хёнджин, подбегая ко мне. Я остановил велосипед и посмотрел на него, заметив, что другая машина тоже остановилась и из неё вышли несколько альф из команды, а также Чонин, Феликс и Мингю. — Пришёл посмеяться надо мной? — спросил я в порыве гнева, хотя грустное личико Хёнджина разрывало мне сердце. — Это всё тот идиот, Кристофер! — он указал на Мингю, который смотрел куда угодно, только не на меня, и держал руки в карманах куртки. — Я ничего не знал, а когда он сказал, что это сделал он, я заставил его показать, куда он тебя отправил! — Расслабься, Хёнджин, — сказала Сыльги, одна из нападавших. Её обтягивающая кожаная мини-юбка подчёркивала полные ноги. — Это была просто шутка. — Это не шутка! — крикнул он, подходя ближе. — Ты в порядке? Тебя кто-то обидел? — Я в порядке, — сказал я, немного нервничая, пока он прикасался к моему лицу, осматривая меня в поисках признаков обратного. — Какое преувеличение, — Мингю закатил глаза. — Серьёзно, чувак, ты отправил его в район, где полно наркоторговцев! — отчитал его Чонин, обнимая Феликса, который выглядел совсем не довольным. — Это был тихий район. Я просто хотел, чтобы он заблудился и не пришёл в бар. — Ты бессердечный идиот! — сказал Феликс, вырываясь из объятий альфы и сверля Мингю взглядом. — Это было совсем не смешно! — Мы так и думали, — с ухмылкой сказала Сыльги. — Что ж, тому, кто считает это смешным, лучше уйти, пока я не потерял терпение! — снова угрожающе крикнул Феликс. — И что ты собираешься делать, Феликс? Укусить меня за лодыжку? — поддразнил его Мингю, и Феликс вспыхнул от ярости. Вмешался Чонин. Я знал, что Феликс легко может за себя постоять. Ходили слухи, что однажды он отрезал девушке волосы ножницами в туалете для омег, но сейчас он был в такой ярости, что даже не смог ответить на провокацию Мингю. Тем временем Хёнджин продолжал осматривать меня на предмет травм. — А что, если я ударю тебя прямо в лицо? — пригрозил Чонин, подходя вплотную к Мингю, который отступил на два шага. — Ты, может, и крупный, но тебе не два года. Ты что, бета-сексуал-фоб или что-то в этом роде? Какой предвзятый придурок. Чёрт возьми, Чонин... — Ребята, да ладно вам... — сказал один из игроков, обнимая своего парня, который просто наблюдал за происходящим. — Давайте вернёмся в бар, игра ещё не закончилась. — Тебе лучше вернуться. Возьми с собой этого идиота, — Чонин толкнул Мингю в плечо, и тот споткнулся. — Да, я возвращаюсь. Я устал смотреть на ваши лица, — сказал Мингю. — Давай, Хёнджин. На секунду я испугался, что Хёнджин ему ответит. — Что? — спросил он, глядя на своего бывшего. — Я никуда с тобой не пойду. — Ты собираешься остаться здесь с этим чудаком? — выплюнул он в мою сторону, а Хёнджин тяжело шагнул вперёд и закричал: — Я тебе задницу надеру, идиот! Все широко раскрыли глаза, а Феликс и Чонин ухмыльнулись. — Что?! — ошеломлённо переспросил Мингю. — Ты что, не понял с первого раза?! — Давай, чувак, — позвала Сыльги, потянув его за руку. — Ты заплатишь, странный маленький бета, — крикнул мне Мингю, пока альфа затаскивал его в машину. — Ты меня слышишь? Ты заплатишь! Все альфы, кроме Феликса и Чонина, сели во вторую машину и уехали. От угроз Мингю у меня по спине побежали мурашки, но когда я снова посмотрел на Хёнджина, все страхи исчезли. — С тобой правда всё в порядке? — спросил он со слезами на глазах. — Да. Никто меня не грабил и ничего такого, — сказал я, нервно рассмеявшись. — Мне так жаль, пожалуйста... — Он был на грани слёз. — Ты не виноват, — сказал я, беря его дрожащие маленькие ручки в свои. Хёнджин покачал головой, прикусив нижнюю губу. — Я настоял на том, чтобы ты сегодня пошёл к Бэнни. Прости меня. — Он внезапно обнял меня за плечи, уткнулся лицом мне в шею и заплакал. Я медленно обнял его за тонкую талию и притянул к себе, чтобы утешить, хотя сам нервничал. Я впервые обнимал Хёнджина и чувствовал себя так, словно держу на руках весь мир. Издалека я увидел, как Чонин и Феликс слегка улыбнулись друг другу, и почувствовал, как краснеют мои щёки. — Ш-ш-ш, всё в порядке, — успокаивал я его, проводя рукой по его шее и массируя его мягкие, ароматные волосы, наполняя воздух запахом магнолии. Хёнджин всхлипнул и отстранился с совершенно мокрым личиком, дрожащим подбородком и покрасневшим носом. — П-прости, — повторяет он в тысячный раз. — Они такие злые. — Эй, всё уже закончилось, — я подхожу к его маленькому личику и вытираю слёзы, которые текут из его глаз за стёклами круглых очков. — Я в порядке, клянусь. — Я больше никогда не смогу смотреть им в глаза, — ворчит Хёнджин. — Ты этого не заслуживаешь, Кристофер. — Я к этому привык... — Но тебе не стоит этого делать! Ты потрясающий парень, и я надеялся, что мы сможем найти более уединённое место для разговора, но теперь он всё испортил, и ты больше не захочешь проводить со мной время, — сокрушается он, а я лишь качаю головой. — Конечно, я этого хочу, Хён, — я позволяю себе называть его по прозвищу. — Я всегда хочу быть рядом с тобой. — Даже после этого? — Да, — кивает он, поглаживая тыльную сторону моей правой руки. — Эй, Хёнджин! — зовёт нас Чонин, и мы поворачиваемся к нему. — Пойдём к тебе домой, выпьем пива! Хёнджин смотрит на меня, и его личико уже не такое заплаканное. — Хочешь пойти? У моей мамы в холодильнике куча пива, она увела мою маму ужинать, и они уйдут на всю ночь, — говорит он взволнованным голосом. — Будет весело. — Ты имеешь в виду... нас четверых? — Да! Чонин и Ликс не такие, как они, клянусь! — Я знаю, просто... Давайте посмотрим на факты. Хёнджин приглашает меня к себе домой, где никого нет, а в холодильнике есть пиво. В какой-то момент Чонин и Феликс начнут страстно целоваться, и мы с Хёнджином останемся практически наедине. Какова вероятность того, что я что-нибудь испорчу? Я гарантирую, что она довольно высока. — Если ты не хочешь, ничего страшного, — говорит он с грустным выражением лица, и я не могу устоять. — Конечно! Я определённо хочу этого. Хёнджин широко улыбается и дважды подпрыгивает, хватая меня за руку и таща к этой паре. Свободной рукой он тащит мой велосипед. — Пойдём! — весело говорит он. — А мой велосипед? — спрашиваю я, глядя на свою реликвию. — Он помещается в багажнике, — говорит единственный альфа, подходя к машине и открывая багажник. Я подхожу, и Чонин одной рукой поднимает мой велосипед, заталкивает его в багажник и закрывает его. Альфы — странные существа. — Мы можем идти? — спрашивает он, и я киваю. Мы садимся в машину Чонина. Феликс занимает переднее сиденье, а мы с Хёнджином садимся сзади. Альфа, от которого пахнет эвкалиптом, время от времени бросает на меня хмурый взгляд в зеркало заднего вида, словно говоря: — Разве этот парень не должен быть натуралом? — и я стараюсь не смотреть на него. Хёнджин прижимается ко мне, и только тогда я понимаю, насколько он красив. На нём шорты чуть выше колен, высокие носки до щиколоток, белые туфли, простая чёрная рубашка с коротким рукавом и зелёная клетчатая рубашка, повязанная на талии. Круглые очки дополняют образ моего ангела, и чувствовать его рядом — лучшее ощущение в мире. — Какая музыка тебе нравится, Кристофер? — тихо спрашивает Хёнджин, пока Чонин ведёт машину. Его нос уже не такой красный. — Хм, мне нравится хип-хоп и J-rock. — О, это круто. — Он мило хихикает. — Прелестно. — Тебе это тоже нравится? — Нет, мне нравится поп-музыка, — говорит он, гордясь своим музыкальным вкусом. — Как Шер и Леди Гага? — Да! Они потрясающие! — взволнованно отвечает он. — У меня в шкафу целая коллекция дисков Бритни Спирс. Я могу показать тебе, если хочешь. Он просто пригласил меня посмотреть его комнату? — Конечно, — улыбаюсь я, и Хёнджин сияет ещё больше. Он берёт мою руку, которой я прижимаюсь к нему, и сплетает её со своей, положив голову мне на плечо. Этот парень меня убьёт. Через несколько минут мы останавливаемся перед домом Хёнджина. Это типичный для страны дом, не слишком маленький, но и не гигантский. Чонин паркуется и выходит из машины вместе с Феликсом и Хёнджином, а я следую за ними. — Это мой дом, — говорит Хёнджин, всё ещё держа меня за руку. — Давай зайдём. Хёнджин открывает дверь, и мы заходим внутрь. Там темно, и я слышу, как Феликс визжит, а затем раздаются звуки поцелуев. Хёнджин включает свет, и мы видим, как Чонин и Феликс целуются, пользуясь тем, что несколько секунд они были в темноте. — Ты так отчаялся, — говорит Хёнджин, наблюдая, как они отстраняются друг от друга с красными губами. Я чувствую укол ревности. — Нам негде встречаться, Хён, — говорит Феликс, плюхаясь на большой диван в гостиной, а за ним следует Чонин. Я просто следую за Хёнджином. — Знаешь, мои родители твердят как заведённые, что мы с Чонином просто друзья, и не дай бог их ребёнок займётся сексом. Родители Чонина никогда не выходят из дома. Где мы должны встречаться? — А, так вот почему ты хотел прийти сюда, да? — говорит Хёнджин, садясь на диван напротив них. — Иди сюда, Кристофер, — он хлопает по подушке рядом с собой, и я, всё ещё смущаясь, сажусь. — Если хочешь, можешь пойти в спальню. — Серьёзно? — глаза Чонина расширяются от удивления. — Да, только не оставляй после себя грязь. Феликс вскакивает с дивана и, подпрыгивая от волнения, тянет за собой Чонина. — Ради всего святого, используй презерватив! — кричит Хёнджин, пока они поднимаются по лестнице, и смеётся. — Я думал, они хотят выпить пива, — говорю я, немного растерявшись. — Они хотели потрахаться, — он шутливо закатывает глаза. — Но я принесу нам пива. Хёнджин встаёт и проходит мимо меня. Я пытаюсь отвести взгляд, клянусь, я правда пытаюсь, но не могу. Мой взгляд прикован к его маленькой попке, потому что он снял фланелевую рубашку, и я чуть не пускаю слюни, глядя на неё, такую круглую и рельефную в его шортах. Я с трудом сглатываю, и через минуту Хёнджин возвращается с двумя открытыми бутылками пива и протягивает одну мне. — Ваше здоровье, — говорит он, чокаясь со мной бутылкой. — Ваше здоровье, — отвечаю я, делаю большой глоток и тут же закашливаюсь, подавившись алкоголем. — Боже мой, Кристофер! — кричит он, похлопывая меня по спине, пока я продолжаю кашлять. Как мне ему сказать, что я в жизни не пил пива? — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает он, и после двух минут непрекращающегося кашля я киваю, выдавливая из себя нервную улыбку. — Я в порядке. — Тебе не нравится эта марка? — он указывает на этикетку. — О нет, просто у меня пересохло в горле, и я слишком быстро выпил. — А, понятно. Тогда пей не спеша, — улыбается он, продолжая пить своё пиво. Я делаю ещё один глоток и пытаюсь сдержать гримасу. — Значит, у тебя есть комендантский час? — Нет, мои родители довольно спокойные. — Хм, это хорошо, — улыбается он, делая ещё один глоток. — Потому что, я думаю, Чонин уедет поздно, так что тебе лучше поехать с ним, а не на велосипеде. — Отлично, — говорю я, кивая и потягивая пиво, чтобы скрыть, что мне не нравится эта идея. — Хочешь чем-нибудь заняться? — спрашивает Хёнджин, моргая своими нежными, как у оленёнка, глазами. — У тебя есть какие-то идеи? — задаю я встречный вопрос, не зная, что сказать. — Ну, я... — Он внезапно замолкает и улыбается, заметив что-то у меня на лице. — У тебя появились маленькие усики! Омега касается моих губ, проводя пальцами по крошечным волоскам. — Ты сказал, что тебе понравилось, так что... — Ты оставил это для меня? — его глаза заблестели за стёклами очков, и я застенчиво кивнул. — О, Кристофер, ты такой милый! — Он смачно целует меня в щёку. Долгий, страстный поцелуй. Он пытается на что-то намекнуть? Когда он отрывается от моей щеки, Хёнджин придвигается ещё ближе, ставит пиво на пол и устраивается поудобнее на диване. — Кристофер, как ты думаешь, я красивый? — спрашивает он, теребя воротник моей рубашки. — Я-я-я… Конечно, — быстро киваю я. — Ты красивый. — Ты думаешь, я умный? — Самый умный в школе. — А хорошо ли от меня пахнет? — У тебя потрясающий аромат. — Тогда почему я тебе не нравлюсь? — спрашивает он, и я ошеломлённо моргаю. Что? — Что? — спрашиваю я, смущённо смеясь. — Тебе не нравится, когда омеги проявляют инициативу, верно? — спрашивает он с опущенным взглядом, а я всё ещё не понимаю. — Хён, о чём ты говоришь? — Мы переписывались всю неделю, и я много раз делал тебе знаки, но ты так и не ответил… У тебя есть парень, Кристофер? Ладно, мне нужно перевести дух. Боже мой. Раз, два, три. Что я только что услышал?! Хёнджин всю неделю заигрывал со мной, а я просто не замечал?! В чём, чёрт возьми, моя проблема? — Н-Н-Н-Нет! У меня нет парня, просто… Боже мой! Ты… Ты… Ты со мной заигрывал? О боже! Хёнджин хмурится и хихикает. — Ты не заметил? — Нет! Боже мой! — А… тогда, думаю, мне нужно быть более прямолинейным. — Он придвигается ещё ближе и медленно целует меня в щёку, а затем смотрит мне в глаза. — Кристофер, ты хочешь быть со мной? — С-с-с-с тобой? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза и дрожа всем телом. — Типа, мы бы целовались и всё такое? — И всё это, — лукаво улыбается он. Я не удерживаю руку и роняю пиво на пол. Бутылка чудом не разбивается, но алкоголь проливается на деревянный пол. — Извини. Я могу это убрать! — Расслабься, Кристофер, — говорит Хёнджин, притягивая меня к себе, чтобы я не вставал с дивана. — Я уберу это позже. — Н-но... — Ты мне не ответил. — Х-хочу ли я быть с тобой? — Угу, — кивает он, прикусывая нижнюю губу, как кролик. Как я мог отказаться от такого?! Должно быть, я сплю или сошёл с ума. Или и то, и другое! Возможно ли сойти с ума во сне? Но Хёнджин смотрит на меня своими блестящими глазами и своими идеальными губками, которые я, возможно, поцелую. Он даже сказал «всё это», что означало… нет, это не может быть правдой. Ладно, мне нужно подышать. Мне нужно взять себя в руки и вести себя с ним как нормальный человек. Я закрываю глаза, не заботясь о том, что выгляжу сумасшедшей, а когда открываю их, то говорю: — Я хочу быть с тобой больше всего на свете, — говорю я, и Хёнджин счастливо улыбается и обнимает меня. — Ай, Кристофер, ты такой милый! — повторяет он. Он всегда так говорит, и это согревает мне сердце. Хёнджин рядом со мной. Наконец-то. Это даже не кажется реальным. — Кажется, я люблю тебя, — тихо говорю я, размышляя вслух. Хёнджин улыбается, щурясь, и целует меня в щёку. Я думаю, он не понимает всей глубины того, что я сказал, и, по-моему, это к лучшему. — Ты сказал, что никогда не целовался с маленькими усиками, так что... Хёнджин прижимается ко мне ещё сильнее, обхватывает меня за шею и массирует волосы на затылке. Он не перестаёт улыбаться ни на секунду. Он медленно приближает наши лица друг к другу, и я закрываю глаза, вдыхая аромат магнолии, смешанный с запахом пива, которое он пил несколько минут назад. Хёнджин целует меня, и у меня перед глазами вспыхивают звёзды. Он на мгновение замирает, и это лучшее, что я когда-либо чувствовал в своей жизни. Мы оба делаем глубокий вдох и размыкаем губы. В моей жизни было мало поцелуев, и поцелуй с Хёнджином — безусловно, лучший из них. У него маленький рот, и он прижимается губами к моим, которые толще и полностью закрывают его губы. Хёнджин просовывает язык мне в рот, и я задерживаю дыхание, сплетаясь с ним языками и ощущая его сладкий вкус. Я так счастлив и в то же время так нервничаю, что едва могу пошевелиться. Хёнджин сильнее сжимает мою шею сзади, а свободной рукой обхватывает моё запястье и тянет его так, что я касаюсь его обнажённого бедра. Я замираю, а Хёнджин продолжает контролировать поцелуй. Если он положит мою руку себе на бедро, я должен сжать её, верно? Поэтому я медленно сжимаю нежную кожу его маленькой ножки, и Хёнджин тихо стонет у моих губ, и боже, он стонет, а мой член в это же мгновение твердеет. Хёнджин целует меня ещё крепче, и я снова сжимаю его бедро, а ему, кажется, это нравится ещё больше. Я нечасто вступаю в физический контакт и никогда ни с кем не спал, так что мой член уже полностью возбуждён от одного этого поцелуя. Я облажался. — Моя задница, — шепчет Хёнджин. — Можешь потрогать, — говорит он, и я несколько раз киваю, провожу рукой по его маленькой попке, ощупываю её и остаюсь очень доволен тем, что чувствую. Я сжимаю один из ремешков, и Хёнджин кивает, снова страстно целуя меня. Хёнджин опускает руку, которой не держит меня за шею, на внутреннюю сторону моего бедра и сжимает его, ускоряя темп поцелуя. Наши языки сплетаются, а слюна смешивается. Я уже не знаю, какой вкус у моего рта или у рта Хёнджина. Я знаю только, что этот поцелуй — лучший в моей жизни и что Хёнджин — самый вкусный омега, которого я когда-либо видел и целовал. — Ты хочешь подняться? — спрашивает он тихим голосом, и я могу только отчаянно кивнуть. Хёнджин встаёт с дивана и тянет меня за собой. Прежде чем мы начнём идти, он страстно целует меня. Мы направляемся к лестнице, и он помогает мне спуститься. Я спотыкаюсь, и Хёнджин подхватывает меня, не давая упасть. — Успокойся, Кристофер, — говорит он с милой улыбкой, и я смущённо киваю. Мы проходим мимо гостевой комнаты и слышим, как изголовье кровати бьётся о стену. Это знак того, что у другой пары всё хорошо. Хёнджин ведёт меня в свою спальню, и я даже не успеваю рассмотреть обстановку, потому что он не включает свет и бросает меня на кровать, оседлав сверху. Я вздрагиваю, но Хёнджин командует, и я позволяю ему взять всё в свои руки. Он страстно целует меня, и я чувствую его тело поверх своего. Его поцелуи, его руки, его запах... Хёнджин — это всё, чего я всегда хотел, и теперь он здесь, страстно целует меня. — У тебя правда есть время вернуться? — спрашивает он, прерывая поцелуй. Я смотрю на него в тусклом свете и вижу его похотливое лицо. — Хм? — Эм-и-и... — Да, Хён. У меня есть время, чтобы вернуться, но я никогда не уйду, потому что ты буквально сидишь на моём члене, и это лучшее, что со мной случалось! — Хорошо, — говорит он и снова целует меня. Я не знаю, что значит «хорошо». Он что, собирается меня трахнуть? Неужели я потеряю девственность с Хван Хёнджином? Мы будем только целоваться? Он что, собирается сделать мне минет?! Боже, сколько возможностей! Затем Хёнджин садится на мой полностью возбуждённый член, вдавливая его в ткань моих штанов, и начинает тереться об него, прерывая поцелуй и удерживая корпус вертикально. Он снимает очки и кладёт их на прикроватную тумбочку, затем хватает себя за край рубашки и стягивает её, обнажая грудь. Я с трудом сглатываю, обхватываю его бёдра и сжимаю пальцы ног. О нет, нет, нет. Хёнджин красив, у него стройное, хорошо очерченное тело. У него узкая грудная клетка, и на животе не так много кубиков пресса, но он подтянутый, с аппетитным глубоким пупком. Я не могу разглядеть его как следует, но уже представляю, насколько он идеален, просто ощущая кончиками пальцев его тёплую кожу. Хёнджин снова наклоняется, чтобы поцеловать меня, и я кладу руки ему на ягодицы, сжимая их. — Мы собираемся заняться сексом, Кристофер, — шепчет он мне на ухо. — Я так сильно тебя хочу… Я уже такой мокрый, что, готов поспорить, мне будет очень хорошо, — он прикусывает губу, и я издаю тихий стон, чувствуя, как он начинает двигаться сильнее, и у меня сводит живот. Нет, нет, нет. Хёнджин начинает целовать меня в шею, облизывая мочку уха, и при этом не прекращает двигаться, легко скользя по ткани моих брюк. Его тёплое дыхание обжигает мою шею, и я сжимаю в руках покрывало, зажмурив глаза. Боже, пожалуйста, нет! Хёнджин кусает меня за ухо и несколько секунд играет с ним, и я больше не могу сдерживаться. — О! О! Чёрт! — нелепо стону я, зажмуриваясь и пытаясь сдержать рвущиеся из горла ругательства. Хёнджин слегка вздрагивает и в замешательстве смотрит на меня, пока я продолжаю дрожать под ним. Он молчит и смотрит на меня, а я невольно извиваюсь от спазмов. Когда я прихожу в себя, то с трудом сглатываю, совершенно смущённый. — Ты... кончил? — спрашивает он, и мне хочется забиться в угол. Я киваю, и он надувает губы. — Но уже? — П-п-прости, Хён, просто ты такой вкусный, — выдаю я самое нелепое оправдание на свете, и Хёнджин на две секунды становится серьёзным, а потом... смеётся. Он смеется. ОН СМЕЁТСЯ. После этой травмы мне нужно начать откладывать деньги на терапию. Быть девственником — это нормально, но быть девственником и страдать от преждевременной эякуляции — это уже слишком. — О, Кристофер, ты такой милый!Он целует меня в губы и слезает с меня, садясь на кровать и складывая ноги. Я хмурюсь и стараюсь не смотреть на пятно на своих штанах, которое постепенно становится заметнее. Хёнджин поднимает свою рубашку и надевает её, глядя на меня добрыми глазами и слегка улыбаясь. — Ты не злишься? — спрашиваю я, и Хёнджин тут же отрицательно качает головой. — С чего бы мне злиться? — Я… Ты знаешь… Я пришёл. — Всё в порядке, — пожимает он плечами. — Ты сказал, что это потому, что я такой вкусный, — говорит он с гордостью и удовлетворением от того, что я так быстро кончил. — Да! Точно! И эти твои шорты такие классные, — говорю я и тут же ругаю себя. Крутые шорты? Серьёзно, Кристофер? — Милый, — говорит Хёнджин и оставляет лёгкий поцелуй на моих губах. — Хочешь сходить в ванную, чтобы привести себя в порядок? Я могу приготовить для нас попкорн. — Я… Думаю, что да. — Хорошо, это там, — он указывает на дверь в боковой части комнаты. — Когда закончишь, спускайся. Я буду на кухне. Хёнджин целует меня в последний раз, встаёт, берёт со стола очки и снова надевает их. Он выходит из комнаты, а я падаю на кровать, желая умереть. — В чём, чёрт возьми, твоя проблема, чувак? — говорю я своему члену. — Неужели ты не мог потерпеть немного? Иди к чёрту. Я закатываю глаза, встаю с кровати и направляюсь в ванную. Я использую туалетную бумагу и влажные салфетки, чтобы привести себя в порядок, и каким-то образом умудряюсь высушить штаны феном. Ванная Хёнджина хорошо укомплектована, там практически целый магазин косметики. Закончив, я выхожу из комнаты и иду по коридору, всё ещё слыша, как кровать бьётся о стену, когда я прохожу мимо гостевой комнаты. — Всё ещё? — хмурюсь я. — Этот парень, должно быть, под чем-то, это невозможно. — Я думаю, что человеку невозможно так долго сдерживать оргазм. Но, может быть, я просто девственник-бета, а Чонин — опытный альфа. Как жалко. Я спускаюсь по лестнице и слышу, как на кухне лопается попкорн. Я иду на звук и вижу, как Хёнджин самым милым на свете образом помешивает что-то в сковороде. Увидев меня, он улыбается и подставляет мне свои губы для поцелуя. Недолго думая, я прижимаюсь к его губам и улыбаюсь. — Ты справился? — спрашивает он, и я киваю. — Да. Я до сих пор так смущён... — Эй, тебе не нужно смущаться, — говорит Хёнджин, не убирая сковороду. — Это нормально. — Это ненормально. Должно быть, у меня эректильная дисфункция, преждевременная эякуляция или что-то в этом роде. — Это нормально, Кристофер, — он гладит меня по лицу, пытаясь успокоить. — У тебя нет никаких проблем. — Я нервничал, а ты такой... — Вкусный...— смеётся он, потому что я уже много раз это говорил. — Можно задать тебе вопрос? — Конечно. — Ты девственник? Ах, нет! Только не этот позор. Я опускаю взгляд и делаю глубокий вдох, набираясь смелости. Да, это постыдно, но что я могу поделать? Я не могу солгать Хёнджину и сказать, что у меня есть секс-партнёр, когда я даже не прикасался ни к чьему члену, кроме своего собственного. — Да. — Я подозревал, — Хёнджин целует меня в губы, а затем сжимает мои щёки. — Почему ты мне не сказал? Я бы не торопился. — Просто я не хотел портить настроение и… Ах, как же неловко… — Нет ничего постыдного в том, чтобы быть девственником, Кристофер. На самом деле я даже не понимаю, почему люди считают, что заниматься сексом как можно раньше — это круто. — Но ты же не девственник… или всё-таки девственник? — Нет, — он несколько раз отрицательно качает головой. — Но это не главное. Кристофер, ты мне очень нравишься, и ты такой милый. — Да, я уже заметил, что ты считаешь меня милым, — смеюсь я, и Хёнджин делает вид, что слегка бьёт меня по руке. Прежде чем продолжить, он выключает попкорн, чтобы он не подгорел. — И мне очень нравится разговаривать с тобой и быть с тобой, — он обнимает меня за плечи самым уютным образом. Я обнимаю его в ответ. — И если ты захочешь потерять со мной девственность, я буду очень рад, но если нет, ничего страшного. Я хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно. — Ты ангел? — выпаливаю я, и Хёнджин смеётся, качая головой. — Нет, просто тот, кому ты очень нравишься, — он целует меня в губы. — Тебе не нужно ничего говорить, хорошо? — Хорошо, — говорю я, и Хёнджин ещё раз целует меня, прежде чем аккуратно взять миску с попкорном. На столе уже стоит миска, и он высыпает в неё попкорн, а затем добавляет соль. Затем мы поднимаемся в его спальню, и, когда мы проходим мимо гостевой комнаты, кровать всё ещё скрипит. — Они собираются разрушить стену! — говорю я, и Хёнджин заливается смехом с полным ртом попкорна. Мы заходим в его комнату, и я наконец-то могу рассмотреть обстановку. Стены выкрашены в светло-голубой цвет, а изголовье кровати обито тканью. На полках много книг и DVD-дисков, хотя в наше время никто не пользуется этой устаревшей технологией. Я предполагаю, что Хёнджин коллекционирует компакт-диски и DVD-диски, раз он упомянул, что у него есть коллекция Бритни Спирс. Мы садимся на кровать лицом друг к другу, Хёнджин ставит миску с попкорном посередине, и мы начинаем есть. — Тогда куда же снова ушли твои мамы? — спрашиваю я, и Хёнджин, прежде чем ответить, проглатывает горсть попкорна. — У них годовщина свадьбы. Моя мама, учительница математики, пригласила мою вторую маму на ужин, а потом они останутся на ночь в гостинице. — Это романтично, — говорю я, и Хёнджин кивает. — Твои мамы, арн… Они омега и бета, верно? — Угу, — кивает Хёнджин и берёт ещё попкорна. — И ты не считаешь… это странным? — Странно? Почему? — Ничего, просто... — Кристофер, все эти разговоры о том, что омеги могут быть только с альфами, и наоборот, — это прошлый век. Мы эволюционировали, помнишь? Я не понимаю этих устаревших правил. Конечно, биологически альфа создан для того, чтобы удовлетворять омегу, но меня это не волнует, особенно когда альфы такие придурки, а есть такие беты, как ты. — Он смотрит на меня самой прекрасной в мире улыбкой, и я чувствую, что таю. — Такие же беты, как я? — Да. Великолепный, добрый и, самое главное, весёлый. — Ты правда думаешь, что я забавный? — скептически спрашиваю я. — Конечно! Ты такой забавный, Кристофер. Это опасно, знаешь ли! — Опасный? Чем я могу быть для тебя опасен? — Я просто смеялся и смеялся, а потом вдруг понял, что мои ноги широко раздвинуты, — говорит он и снова начинает смеяться, хлопая в ладоши. Ладно, мне кажется, Хёнджин чувствует себя слишком комфортно, и я даже не могу винить в этом пиво, потому что он ещё не допил свою бутылку. Но мы уже минут двадцать как вместе, так что, думаю, мы достаточно близки. Я молчу и жую попкорн, стараясь не подавиться. — В общем, ты мне понравился, потому что я счёл тебя очаровательным. — А...? — я поднимаю бровь. — Ты немного неуклюж и слишком много болтаешь, когда нервничаешь. Я нахожу это очаровательным! — Я никогда не думал, что кто-то может счесть мою неловкость очаровательной. — О, я согласен. И кроме того, ты великолепен. — О, не преувеличивай. Я просто... сносный. — Кристофер, вполне сносный. Ты действительно красив, а твоё тело просто… вау. — Он делает глубокий вдох и запихивает в рот целую горсть попкорна, словно ругая себя за неуместный комментарий. — Кто бы говорил. Ты самая желанная омега в этой школе, и я даже представить не могу, сколько людей ублажали тебя в душе́. — Я смеюсь, и глаза Хёнджина расширяются. Черт. — Я имею в виду... Слушай, забудь об этом! — я запихиваю в рот попкорн, пытаясь скрыть глупость, которую только что сказал. — Это что, личный опыт? — Что?! Нет! То есть вообще нет! — Правда? — Он поднимает бровь, и я кашляю, подавившись попкорном. — Можем сменить тему? — спрашиваю я, и Хёнджин, смеясь, кивает. — Хорошо, о чём ты хочешь поговорить? — спрашивает он, и я почесываю затылок, пытаясь придумать, как выйти из этой унизительной ситуации. — Арн… Я читаю это уже три месяца, — комментирую я, и глаза Хёнджина расширяются. — Ого, ты читаешь этот кирпич? Вот это смелость! — Расскажи мне об этом. За последний месяц я раз пятнадцать думал о том, чтобы бросить, — вздыхаю я, вспоминая, каким травмирующим опытом стало для меня чтение этой книги. — Но ведь история-то хорошая, верно? — О да, это так. Совсем не страшно, если хочешь знать. Фильм жуткий! Я смотрел его в кинотеатре и три раза чуть не свалился с кресла, — говорит он, и я начинаю смеяться. — О-о-о, какой трусишка, — дразню я его, тыча пальцем в его талию, а он показывает мне язык. — Я не боюсь, просто меня легко напугать, — оправдывается он, откладывая попкорн в сторону. — Но если ты хочешь посмотреть со мной фильм ужасов, мне это понравится, потому что тогда ты меня защитишь. — И как именно я должен тебя защищать? — спрашиваю я, и Хёнджин отодвигает миску с попкорном, подползает ко мне и садится верхом на мои ноги, стараясь больше не садиться на мой член, и я благодарю за это Бога, потому что не хочу сегодня снова кончить раньше времени. — Обнимая меня и говоря, что монстр меня не достанет, — шепчет он, проводя руками по моим волосам. — Но монстр может схватить тебя, если ты не будешь осторожен или споткнёшься во время погони. — Нет, единственное, что меня по-настоящему волнует, — это ты. — Он берёт мои руки и кладёт их себе на талию, а затем обнимает меня за плечи. Я задерживаю дыхание и с трудом сглатываю, чувствуя себя ещё более неопытным. Хёнджин целует меня в кончик носа, а затем медленно притягивает к себе и нежно гладит мои волосы. Он такой милый и нежный, что с каждой секундой я влюбляюсь всё сильнее. Хёнджин целует меня, и я изо всех сил стараюсь не отставать, сплетаясь с ним языками и пытаясь увереннее обхватить его за талию, хотя и боюсь сделать что-то не так. Омега держится на безопасном расстоянии от моей промежности, и как бы мне ни хотелось притянуть его ближе, я не могу рисковать. Наши рты на вкус как соль и масло, и это мои новые любимые вкусы в мире. Он прерывает поцелуй несколькими лёгкими прикосновениями и улыбается мне, играя с мочкой моего уха. — Хочешь, мы будем держаться за руки в школе? — невинно спрашивает он, и на его губах появляется лёгкая улыбка. Я несколько раз киваю, даже не задумываясь. — Мы не будем сидеть с командой за обедом. Они не заслуживают твоего присутствия. — Хёнджин… — Можешь звать меня Хён, Кристофер. Или Хён, или Хюне, или как хочешь. Хёнджин звучит так, будто ты на меня злишься, — надувает он губы, и я не могу удержаться и целую его, пока он смеётся. — Что ты во мне видишь, Хён? — задаю я вопрос, который не даёт мне покоя с тех пор, как он сказал, что я ему интересен. — У меня довольно плохое зрение. — Он щурится, глядя на меня сквозь толстые очки. — Но я многое в тебе вижу. Если бы я составлял список, это заняло бы целую вечность. — Просто… Фу, не знаю, хватит ли мне смелости сказать тебе это. — Что рассказать? — спрашивает он с любопытством. — У меня не хватает смелости сказать тебе! — повторяю я, и глаза Хёнджина расширяются, когда он понимает, насколько он медлителен. — О, всё в порядке. Но тебе не нужно ничего от меня скрывать. Что бы это ни было, я пойму. — Это просто немного... нелепо. — Хм, весьма сомнительно. Ты ешь рамен с соком Тан? — Что? Нет! Это отвратительно. — Тогда ничто другое не может быть более нелепым. — Хёнджин! — смеюсь я, щекочу его за талию, толкаю на кровать и забираюсь на него сверху. — Я же тебе говорил! Зови меня Хён! — Хорошо, Хён. Я тебе расскажу, но пообещай, что не будешь считать меня нелепым или жалким. — Я никогда не увижу тебя в таком состоянии. —Хорошо. — Я делаю глубокий вдох, набираясь смелости, чтобы раскрыть свой самый большой секрет (хотя, кажется, все в школе уже знают). — Я-я-я… ты мне нравишься. — Ты мне тоже нравишься, Крис. Он говорит это с улыбкой, но я качаю головой, лаская его раскрасневшееся лицо. — Ты мне очень нравишься… С четвёртого класса… Я влюблён в тебя, Хён. Хёнджин на мгновение замолкает, и я боюсь, что он прогонит меня, услышав это признание. Может быть, он просто хотел поцеловаться, может быть, заняться сексом без обязательств, но любовь может оказаться для него слишком серьёзным испытанием, и я мог всё испортить своими эмоциями, но я ничего не мог с собой поделать. Моя любовь к Хёнджину обжигает меня изнутри, и я должен ему сказать. Если я не скажу сейчас, то, боюсь, у меня никогда не хватит смелости. Тишина затягивается, и Хёнджин отводит взгляд, опуская глаза. Внезапно его губы дрожат, и он всхлипывает. Моё сердце бешено колотится. Мой принц плачет. — Хёнджин? Хён, что случилось? — спрашиваю я, во второй раз за вечер поглаживая его влажные щёки. — Прости, я не хотел… — Н-не извиняйся, — говорит он срывающимся голосом, обнимая меня за плечи и уткнувшись лицом мне в шею. — Я счастлив. — Счастлив? — Никто никогда… никто никогда не говорил, что… что он влюблён в меня. Я на мгновение замираю. Я думал, что Хёнджин, должно быть, слышал это бесчисленное количество раз, что альфы, с которыми он встречался, признавались ему в любви и сводили его с ума, но мне больно слышать, что никто никогда не говорил ему, что любит его. В то же время я чувствую укол узнавания. Возможно, мы с Хёнджином больше похожи, чем я думал. — Ты... ты серьёзно? — спрашивает Хёнджин, и у меня сжимается сердце. — Конечно. Конечно. — Ты потрясающий, — говорит он, быстро целуя меня в губы. — Как они этого не видят? — Мне достаточно того, что ты это видишь, — говорю я, и Хёнджин кивает, снова улыбаясь сквозь слёзы. Он не говорит, что тоже влюблён в меня, и не может этого сказать. Я знаю, что, в отличие от меня, Хёнджин не влюблён в меня с четвёртого класса. Но он хочет быть со мной сейчас, чтобы начать узнавать меня лучше. Я не могу ожидать, что он сразу же ответит мне взаимностью, но держать его в своих объятиях и плакать от радости, потому что он чувствует себя любимым, — это божественно.