Признания влюблённого беты

      После поцелуев и невинных прикосновений Хёнджин засыпает у меня на груди, тихо дыша, а я любуюсь им. Он — самое прекрасное, что есть в мире, и я чувствую, что переполнен любовью. Хёнджин просыпается только тогда, когда в дверь раздаётся стук. Он открывает глаза, немного растерянный, и ищет свои очки. Я беру очки, лежащие рядом со мной на кровати, и протягиваю ему. — Войдите, — бормочет он, и дверь открывается. На пороге стоят Чонин и Феликс, оба с влажными волосами и в помятой одежде. — Я ухожу. Феликс останется здесь с тобой, — говорит Чонин, и Феликс бросается к кровати, на которой мы лежим, запрыгивает на неё и, смеясь, втискивается между мной и Хёнджином. — Здесь есть место для меня? — спрашивает он, и Хёнджин показывает ему язык. — Ты пойдёшь со мной домой, Кристофер? — спрашивает альфа, и я наконец вспоминаю, что у меня действительно есть дом. Чёрт. У меня есть дом и очень злые родители. Чёрт, чёрт, чёрт. — Который час? — спрашиваю я, вскакивая с кровати, и Хёнджин проверяет свой телефон. — Почти три, — говорит он, и я начинаю паниковать. Я должен быть дома к одиннадцати! К этому времени моя фотография уже наверняка красуется на первой полосе как фото пропавшего без вести ребёнка. — О боже! Я умер, я умер, я точно умер! — Кристофер, что случилось? — Хёнджин подходит ко мне и обнимает меня за шею. — Ты сказал, что у тебя нет комендантского часа. — Просто… я-я-я… — Ты солгал? — усмехается он, и я проклинаю себя. — Ах ты непослушный мальчишка! — Я не хотел, чтобы ты думал, что со мной обращаются как с ребёнком! — Чувак, ты просто тратишь время впустую. Мы идём или нет? — спрашивает Чонин. Он выглядит раздражённым, что странно, учитывая, что он только что четыре часа занимался сексом. — Поехали! О боже, я покойник, — повторяю я, пытаясь взять себя в руки. — Эй! Мой поцелуй. — Хёнджин надувает губы, и я не могу устоять, крепко обнимаю его и целую в губы. — Увидимся в понедельник. — Хорошо. Увидимся в понедельник, — улыбаюсь я, потому что рядом с ним страх быть обезглавленным собственными родителями исчезает. — Пока, Феликс. — Позже, студент. — Он озорно шевелит бровями, и я тут же краснею. Мы с Чонином выходим из комнаты, и я почти бегу к его машине. Мы садимся, и я начинаю молиться, чтобы мама пощадила меня. На самом деле она не собирается меня бить, но я боюсь, что меня на всю жизнь лишат свободы и я больше никогда не смогу поцеловать своего принца. Но у меня есть ещё одна мысль, и, поскольку мы с Чонином будем какое-то время ехать в машине, можно спросить: — Чонин, ты принимаешь что-нибудь, чтобы не кончить слишком быстро? Чонин бросает на меня быстрый взгляд, а затем снова сосредотачивается на дороге. — Конечно, нет. Эта дрянь надолго испортит твой член, — говорит он, качая головой, и я разочарованно прищёлкиваю языком, потому что в глубине души надеялся, что есть что-то, что поможет мне кончить не через две секунды. — Тогда как… как ты так долго держишься? Я имею в виду, вы с Феликсом пробыли там несколько часов. — И ты думаешь, что я кончил только один раз? — Он тихо усмехается, и в моей голове возникает огромный вопросительный знак. — Но почему ты хочешь это знать? Ты слишком быстро кончил, трахая омегу, после того как соврал мне, что ты бетасексуал? Чёрт, он ещё помнит. — Послушай, всё было не совсем так, — смущённо почесав затылок, говорю я. — Я не хотел использовать Хёнджина как разменную монету. Это была лишь одна из причин, по которой я солгал. Во-первых, я был абсолютно уверен, что Хёнджин никогда не пойдёт со мной на свидание. Во-вторых, я боялся, что это предложение — какая-то шутка. И, конечно же, в-третьих: потому что Хёнджин не заслуживал такого обращения. — Да, когда ты так говоришь… Думаю, я вёл себя как идиот, — признаёт альфа, понимая свою ошибку. — Я просто немного отчаялся из-за этого задания. — Что ж, теперь ты знаешь, что я не бетасексуал и что мне действительно нравится Хёнджин. — Последнее я и так знал, ты не очень-то скрытен. — Да, я вроде как понял это... — Ну и что? Вы что, правда занимались сексом? — Чонин криво улыбается мне, а я с трудом сглатываю, глядя на свои руки, лежащие на коленях. — Н-Н-Не совсем. Мы собирались, но он дрочил и… Боже, он так дрочил, что я просто не мог… Понимаешь? Я не мог продолжать. — Что? Ты отказался от секса с Хёнджином? — Нет! Я… я кончил слишком рано. Типа, я… тьфу! Ты кончил? — спрашивает Чонин, и я киваю, совершенно подавленный. — Но это нормально, чувак. — Это ненормально. Я даже не был голым. Он просто слегка пошевелил бёдрами, и я кончил. Говорить такое Чонину настолько унизительно, что мне хочется выброситься из движущегося автомобиля, но мне нужно с кем-то об этом поговорить. А учитывая, что по возвращении домой меня будут отчитывать родители и они не захотят меня слушать, единственный человек, с которым я могу поговорить, — это альфа, от которого пахнет эвкалиптом и который трахается четыре часа подряд! — Это приходит со временем, Кристофер, и если у тебя нет серьёзных проблем с преждевременной эякуляцией, не переживай, — говорит он, не сводя глаз с дороги. — Ты девственник? — Сегодня все решили спросить меня об этом, — вздыхаю я, признавая своё поражение. — Да, я девственник. — А, тогда это точно нормально. Не переживай из-за этого, ладно? — Как я могу не нервничать? — Послушай, через это проходят многие. Это может быть из-за нервов или просто из-за того, что уровень возбуждения был слишком высоким, — говорит он. Кажется, Чонин действительно знает, о чём говорит. — Поговори с Хёнджином, чтобы когда вы снова попытаетесь, это произошло в уединённом месте, где у вас будет время, чтобы не торопиться и по-настоящему расслабиться. — Трудно расслабиться, чувак, — говорю я, глубоко вздыхая. — Ты видел тело Хёнджина? Он идеален. — Э-э... да. — Что? — я хмурюсь, не совсем понимая, что он имеет в виду. — В каком-то смысле у меня уже есть. — Что уже есть? — Мы с Хёнджином… ну, ты понимаешь… — Вы двое… — Да. — Остановись, — говорю я, отстёгивая ремень безопасности, и Чонин смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Ты что, с ума сошёл?! — Как я могу спать с ним, если он уже спал с тобой?! Ты трахался с Феликсом четыре часа! ЧЕТЫРЕ ЧАСА! — Кристофер, ради всего святого, успокойся! — Я сдаюсь. Я говорю Хёнджину, что я бетасексуал. — Это оправдание больше не работает, — говорит Чонин дёргая меня за руку, чтобы я не вставал. — Серьёзно, Чонин! Я не могу этого сделать! — Да, ты можешь! Кристофер, перестань себя недооценивать. У тебя есть всё необходимое. — Тебе легко говорить, ведь ты альфа, который выглядит так, будто его рост шесть футов, хотя на самом деле он всего пять футов семь дюймов, пахнет эвкалиптом, а его член стоит четыре часа. — Опять это? Четыре часа?! — Ты думаешь, это пустяки? Чонин глубоко вздыхает и сжимает руль, явно пытаясь взять себя в руки. Позже я буду стыдиться этого срыва, но сейчас я не могу мыслить здраво. — Хорошо, начнём с главного: тебе нужно практиковаться. — Как? Дрочить? — Да, примерно так, но нужно сделать всё правильно. Никакого порно. — Почему бы и нет? — Я где-то читал, что просмотр порно может быть причиной преждевременной эякуляции, так что начинай мастурбировать, ничего не просматривая. — Ладно, никакого порно. — Тогда пригласи Хёнджина куда-нибудь наедине и начни с чего-нибудь лёгкого, например с поцелуев, потом прелюдии, а затем сосредоточься на том, чтобы доставить ему удовольствие, — говорит он, и я киваю. Я постепенно прихожу в себя и внимательно слушаю его советы. — Так что, если ты кончишь слишком быстро, по крайней мере, ты доставишь удовольствие и ему. — Понял. — Прелюдия — это самое приятное, так что сделай её незабываемой. Спроси его, как ему нравится оральный секс. — Я умру от смущения... — Но тебе придётся попросить. О, и пососи его соски. — Его соски? — Поверь мне. Просто сделай это. Я стараюсь не думать о том, что Чонин уже спал с Хёнджином и, вероятно, знает, что ему нравится. Так будет лучше для моего душевного равновесия. — Ладно, а что потом? — Тогда проникновение — это просто бонус. — Разве это не главное? — Не буду врать, это здорово, но не обязательно является главным. Иногда глубокий поцелуй или хороший оральный секс могут быть даже лучше, чем проникновение. — Не могу поверить, что мы с тобой ровесники, — говорю я, немного ошарашенный. До конца поездки Чонин продолжает давать мне советы по сексу, и я впитываю их, как губка, на мгновение забывая, что по возвращении домой я умру девственником. Мы останавливаемся перед моим домом, и я делаю глубокий вдох, прежде чем выйти. Чонин помогает мне достать велосипед, и я прощаюсь с ним, направляясь прямиком к своей смерти. — Две недели без телефона. — Каждый день из школы сразу домой. — Никаких прогулок на велосипеде по окрестностям. Это те наказания, которые моя мама выкрикивает в мой адрес самым жестоким тоном. Когда я возвращаюсь домой тем вечером, родители сидят в гостиной, совершенно встревоженные, и у папы вот-вот случится нервный срыв, а мама выглядит так, будто из её ноздрей идёт дым, хотя, конечно, не в буквальном смысле. Я пытаюсь объяснить, что произошло, но это не помогает, и теперь, неделю спустя, я всё ещё без телефона и не могу поговорить со своим принцем, когда нахожусь дома, — только в школе. И эта последняя часть получилась идеальной. В понедельник Хёнджин подбегает ко мне и крепко обнимает. Затем мы идём по коридорам, держась за руки, а люди смотрят на нас широко раскрытыми глазами. — Хёнджин действительно опустился, — комментирует Сыльги. — Скучная маленькая бета? Хван Хёнджин мог бы найти себе кого-нибудь получше, — слышу я, как говорит другой альфа, пока Хёнджин за обедом кладёт мне в рот печенье. Но он сияет, а я? Даже не спрашивай. Мой принц — лучшее, что со мной случалось. Он великолепный, ласковый и понимающий. Хёнджин всегда смеётся над моими глупыми шутками и постоянно напоминает мне, как сильно я ему нравлюсь. Это похоже на сон, но достаточно одного прикосновения его губ к моим, чтобы я понял, насколько он реален. Мы на уроке английского, и Хёнджин сидит передо мной. Я вижу, как он отводит руку назад, чтобы передать мне записку, и сразу же беру её, вспоминая тот день, когда он позвал меня с собой за спортзал, хотя тогда всё закончилось разочарованием. — Спроси у родителей, можно ли мне остаться у тебя на ночь. Я чуть не давлюсь, широко раскрыв глаза от этих слов. Я знаю, что из-за моего наказания мне будет сложно остаться наедине с Хёнджином, ведь мне нельзя выходить из дома, но они ничего не говорили о том, что я могу приглашать гостей. — Хорошо, я спрошу. Как мне с тобой связаться? — Позвони мне со своего стационарного телефона. Вот и всё. Я решаю рискнуть и попросить омегу переночевать у меня. Ничего страшного, всё получится. Даже если мы не можем издать ни звука. Даже если я приду через две секунды и всё испорчу. Даже если мои родители войдут и увидят Хёнджина у меня на коленях. Даже если я не смогу произвести на него впечатление. Боже, я вляпался! Зачем я вообще согласился?! Звонит звонок, и я складываю вещи в рюкзак, замечая Хёнджина, который ждёт меня у двери в класс. Я подхожу к нему и переплетаю наши пальцы, а он нежно целует меня в губы. — Хочешь, я что-нибудь принесу тебе домой? Я могу многое приготовить. — Презервативы, — выпаливаю я, и глаза Хёнджина расширяются, а потом он начинает смеяться. — Я-я-я имею в виду… Чёрт… — Я могу принести и это. — Я не это имел в виду, просто... — Кристофер, тебе правда стоит перестать нервничать каждый раз, когда ты думаешь вслух. — Мы останавливаемся перед моим шкафчиком, и он берёт меня за руки, нежно глядя на меня. — Тебе не нужно стесняться меня. — Просто... иногда я говорю глупости. — Думаю, это очаровательно. — Он нежно целует меня в губы. — Я могу принести презервативы, хорошо? Я очень осторожный парень, — говорит он с лёгкой ухмылкой, и я киваю, с трудом сглотнув. — У меня дома их нет, потому что... ну, ты понимаешь... — Да, я знаю. Не волнуйся. Кроме того, я тоже принесу лимонный пирог. — Мой папа любит лимонный пирог, — говорю я, и Хёнджин дарит мне самую красивую улыбку на свете. — Отлично! Так я уже заработал очки в глазах своего тестя. — С-с-свёкор? — Ага, — кивает он, обнимая меня за плечи. — Ты ведь мой парень, да? Парень. Ладно. Я всё ещё не могу до конца осознать это, потому что отношения с Хван Хёнджином всегда существовали только в моей голове, и теперь, когда я понимаю, что это действительно происходит, мне становится почти не по себе. — Конечно, — говорю я, и Хёнджин чмокает меня в щёку. — Парень. — Хёнджин произносит это милым голоском, и я улыбаюсь, целуя его сладкие губы. — Мой парень, только мой. — Всё твоё, — подтверждаю я, обнимая его. — Хочешь показать другим студентам, как выглядит благотворительность, Хёнджин? — слышим мы знакомый голос, и мой принц отстраняется от меня, его лицо искажается от гнева, когда он видит Мингю, стоящего с засунутыми в карманы куртками руками. Я замираю. Я всю неделю избегал этого игрока и впервые вижу его так близко. Я всё ещё жду, что он в любую секунду может ударить меня по носу. — Отвали, Мингю, — говорит Хёнджин, держа меня за руку. — Что, я тоже не могу посмотреть твоё маленькое шоу? Сколько это ещё будет продолжаться, Хёнджин? Месяц? Два? Сколько ещё пройдёт времени, прежде чем ты поймёшь, что бета никогда не удовлетворит тебя так, как альфа? — говорит он, и его слова бьют меня прямо в сердце. Я бы хотел, чтобы мне было всё равно, но я ничего не могу с собой поделать. Неуверенность в себе всегда была частью моей жизни, и эти слова только усугубляют ситуацию. Некоторые студенты останавливаются, чтобы посмотреть, как Мингю изливает на нас свой яд, в том числе Феликс, который стоит рядом с Чонином и кипит от ярости, как маленький пинчер. — Жизнь — это нечто большее, чем эти глупые поверхностные вещи, идиот, — резко отвечает Хёнджин, а я даже не могу ничего сказать в ответ. — Оставь меня в покое. — Он тебе не подходит. Да ладно тебе, он же талисман команды! — Заткнись! — кричит Хёнджин, и я сжимаю его руку, пытаясь успокоить. — Всё в порядке, принц, — говорю я, и Мингю заливается смехом. — Принц? Ты что, расчувствовался, Хёнджин? Ты жалок. И тогда я уже не могу притворяться, что ничего не слышал. Не могу поверить, что Мингю только что оскорбил моего парня. — Да, принц, — выпаливаю я, внезапно набравшись смелости, и он хмурит брови. — Он мой принц, и я не позволю тебе так о нём говорить. — И что ты собираешься делать? — бросает мне вызов Мингю, и даже Хёнджин, кажется, немного беспокоится за меня. — Ударишь меня? — Вообще-то да. Я так и сделаю. И я бью его кулаком. Чёрт возьми. Я бью Ким Мингю. Он отшатывается, и студенты в коридоре, включая Хёнджина, в шоке разевают рты. — Беги, — говорит он, потянув меня за руку. — Беги сейчас же! И вот мы бежим по коридору, а Мингю вопит во всё горло, что он меня изобьёт, а Феликс истерически хохочет. Когда мы наконец выходим из школы, то останавливаемся и смотрим друг на друга. Через секунду мы уже смеёмся. — Ты сумасшедший! — говорит Хёнджин, и я киваю, даже не понимая, откуда во мне берутся силы смеяться в этой ситуации. — Он ведь меня убьёт, да? — О, он точно попытается, — говорит Хёнджин. — Но сначала я оторву ему член. — Как романтично, — отвечаю я, обнимая его. — Боже, принц, я сорвался. Я просто не мог слышать, как он называет тебя жалким. Хёнджин смотрит на меня сияющими глазами и нежно улыбается. Я так, так сильно в него влюблён … — Ты потрясающий, — говорит он. — И с каждым днём я вижу в тебе всё больше потрясающих качеств, и с каждым разом я влюбляюсь в тебя всё сильнее. — Влюбляешься в меня? — Да, — говорит он. — Мой парень.