Признания влюблённого беты

Динь - Дон. Я слышу звонок в дверь и бегу открывать, пока мама или папа не подошли. Я чуть не спотыкаюсь на лестнице, но быстро прихожу в себя. — Крис, будь осторожен! — говорит мой отец, одетый так же элегантно, как и мама, на которой надето красное платье. — Куда ты идёшь? — спрашиваю я, прежде чем открыть дверь. — Мы идём ужинать, — отвечает мама. — Когда ты пригласил своего молодого человека, я убедил Джессику пойти поужинать куда-нибудь, чтобы влюблённые могли побыть наедине, — говорит он, тыча пальцем мне в талию, и я широко раскрываю глаза. — Просто чтобы ты знал, я не совсем согласна с этим решением, — говорит мама немного серьёзным тоном. — Твой отец слишком либеральный. — Пусть мальчик ходит на свидания! Давай, мы опаздываем! Динь - Дон За этим странным разговором я совсем забываю о двери. Я бросаюсь к ней и открываю, а за ней стоит Хёнджин, ухмыляясь от уха до уха и держа в руках поднос с лимонным пирогом. — Привет, дорогой, — говорит он и быстро целует меня. — Привет, принц. Проходи, — говорю я, уступая ему дорогу. Хёнджин останавливается перед моими родителями. — Добрый вечер, мистер и миссис Бан, — вежливо говорит он. — Привет, дорогой. Как дела? — папа подходит к Хёнджину и целует его в щёку. — Я в порядке. А вы, сэр? — О, не называй меня сэром, я чувствую себя от этого старым. Я Джек. Они смеются, и мама морщит нос. Упрямый... — Я приготовил этот пирог для вас, — говорит Хёнджин, протягивая красивый лимонный пирог, украшенный взбитыми сливками. — Как мило! Кристофер, поставь его в холодильник. Это будет наш второй десерт, мы уже уходим. Приятного времяпрепровождения, — говорит он, и папа берёт маму за руку, чтобы они могли уйти. Папа заговорщически подмигивает мне, а мама шепчет: — Веди себя хорошо. Они уходят, и внезапно мы с Хёнджином остаёмся одни в целом доме. Я убираю пирог в холодильник, как и сказал папа, и как только я оборачиваюсь, Хёнджин удивляет меня самым восхитительным поцелуем. Мне кажется, что я таю уже в тысячный раз. — Ого, ты такой нетерпеливый, — смеясь, говорю я, и Хёнджин кивает, прикусывая нижнюю губу. — Очень. Покажи мне, где мы будем спать? И я знаю, что это когда он говорит «где мы будем спать», он на самом деле имеет в виду «где мы будем трахаться».       Я беру его за руку и веду вверх по лестнице, пока мы не добираемся до моей комнаты. Я всё убрал и даже починил сломанный замок, думая, что родители будут дома. К счастью, одной проблемой меньше. — Ну, это моя комната и... Хёнджин снова страстно целует меня. Он невыносим! — Хён, Хён, принц, — пытаюсь я сказать, пока он покрывает моё лицо поцелуями. — Подожди немного. — Угу. Что? — Иди сюда, — я тяну его за руку, пока мы не садимся на мою кровать. Он снимает рюкзак со своими вещами и ставит его на тумбочку. — Я… Ну, ты же знаешь, что случилось в прошлый раз и… — Не волнуйся. Я обещаю, что сегодня всё будет хорошо, и не имеет значения, быстро ты закончишь или нет. — Просто сегодня я не планирую заканчивать быстро, — я с трудом сглатываю, демонстрируя уверенность, которую пытаюсь изобразить. — Я хочу лишиться девственности с тобой, Хён, и хочу, чтобы это было хорошо для нас обоих. — Я буду рядом, чтобы помочь тебе, дорогой. Если ты в чём-то не уверен, можешь сказать мне. Мы пройдём через это вместе, хорошо? — Боже, я так сильно тебя люблю, — глупо говорю я. — И я люблю тебя, мой дорогой, — говорит он, крепко обнимая меня. Отлично, всё готово. Это происходит сейчас. Я собираюсь лишиться девственности с любовью всей моей жизни. Наконец-то я живу той жизнью, о которой всегда мечтал, и когда Хёнджин целует меня, мне кажется, что я парю среди всех звёзд галактики. Несмотря на то, что мы целуемся уже неделю, каждое новое прикосновение ощущается как первое. Я чувствую, как его руки нежно поглаживают мою левую руку, показывая, что он внимателен к каждой мелочи. Я нервничаю, моё сердце чуть не выпрыгивает из груди, но я знаю, что Хёнджин рядом и ничего плохого не случится. Я отвечаю ему так страстно, как только могу, лаская его язык своим и слегка сжимая его затылок. С каждой секундой наш поцелуй становится всё более страстным, а затем Хёнджин притягивает меня к себе, и я сажусь на него верхом, между его ног. Я начинаю нервничать ещё больше, но что-то в его прикосновениях говорит мне, что всё в порядке. Мы смотрим друг на друга, и Хёнджин улыбается, как всегда, широко и красиво. — Ты в порядке? — спрашивает он, и я без колебаний киваю. — Я-я-я… — Не стесняйся, помнишь? — он гладит меня по лицу, и я делаю глубокий вдох, успокаивая сердце, чтобы сказать: — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — шепчу я, и Хёнджин неожиданно целует меня, проникая языком в мой рот и притягивая меня ближе. Когда мы отстраняемся друг от друга, в его глазах читается страсть. — Что мне делать? — спрашиваю я. — Хочешь, я тебя научу? — спрашивает он, и я киваю. — Я научу тебя всему, Кристофер. Я с трудом сглатываю и получаю ещё один поцелуй, ещё более страстный. Через несколько секунд Хёнджин приподнимается подо мной, и мы отстраняемся друг от друга, чтобы он мог встать. Я прислоняюсь к изголовью кровати и, тяжело дыша, смотрю, как он снимает очки и кладёт их на тумбочку. — Что ты делаешь? — спрашиваю я, притворяясь дураком, просто чтобы не отвыкать от этой привычки. — Раздеваюсь для тебя, — говорит он и стягивает с себя рубашку, обнажая грудь. Он раздевается, снимая с себя одежду, пока на нём не остаётся только чёрное нижнее бельё, прикрывающее интимные места. Его щёки пылают, и теперь, благодаря свету, я могу хорошо его рассмотреть. У него невероятное тело. Он стройный, с тонкой талией, рельефными плечами, сильными ногами во всех нужных местах, его член отчётливо виден в нижнем белье, а небольшая попа прижимается к ткани. — Нравится? — ласково спрашивает он, и я несколько раз киваю, чувствуя, как мой член твердеет в штанах. — Иди сюда, я сниму с тебя рубашку. Хёнджин зовёт меня, и я сажусь, свесив ноги с кровати. Он встаёт передо мной, и я вздыхаю, глядя на его торчащие соски. Его нежная обнажённая кожа пахнет магнолией, и это сводит меня с ума. Он хватает меня за край рубашки и стягивает её, обнажая моё тело. — Ты идеален, Кристофер, — говорит он, проводя руками по моим плечам и осматривая мою грудь. — Снимай и штаны; я хочу поцеловать тебя и ощутить тебя всего. Мои пальцы нервно тянутся к пуговицам на брюках и расстегивают их вместе с молнией. Я быстро стягиваю с себя плотную ткань и остаюсь в одних синих боксерах. Я не ношу боксеры, потому что они мне не нравятся: в них неудобно, они тесные и в них жарко. Это может показаться нелепым и несексуальным, но до сих пор я не заботился о том, чтобы выглядеть соблазнительно. Увидев Хёнджина в таком аппетитном чёрном нижнем белье, а себя в боксерах, я понимаю, что пора меняться. — Ты такой горячий, Кристофер, — говорит Хёнджин, глядя на мои боксеры. Я ловлю его взгляд и вижу, что мой член полностью виден сквозь тонкую ткань. — Я хочу тебе отсосать. Он говорит это и собирается опуститься на колени, но я внезапно останавливаю его, и он теряется в догадках. — Подожди, — я обнимаю его за талию, не давая ему упасть. — Сначала я хочу доставить тебе удовольствие. Я следую совету Чонина, и Хёнджин выглядит довольным. Он страстно целует меня, а затем ложится на кровать на спину. — Тогда иди сюда, — говорит он, подзывая меня пальцем и раздвигая ноги. Ради всего святого, Кристофер, успокойся. Я подползаю к нему и снова сажусь на него верхом, глядя в его раскрасневшееся личико. Хёнджин чмокает меня, а затем озорно ухмыляется, отворачивается и подставляет мне шею. Я прижимаюсь к нему губами и, не зная, что делать дальше, начинаю целовать его пахнущую ароматом парфюма шею. Хёнджин тихо стонет, и я понимаю, что на верном пути. Я высовываю язык и облизываю полоску кожи у его уха, а Хёнджин сжимает мои плечи и обхватывает ногами мою талию. Я определённо на верном пути. Я покусываю ухо с серебряной серьгой и снова спускаюсь вниз, целуя и покусывая его шею до самой ключицы. Затем я добираюсь до того места, на котором, как сказал мне Чонин, нужно сосредоточиться: его соски. О боже, эти маленькие соски… Я с трудом сглатываю, у меня слюнки текут от одной мысли о том, чтобы их пососать. Хёнджин прикусывает губу, уже предвкушая это. Я осторожно обвожу языком сосок. Хёнджин тут же выгибает спину, задыхаясь. Я обхватываю левый сосок большим и указательным пальцами, а правый сжимаю губами и облизываю. — Кристофер... — стонет он, растягивая слова и хватая меня за волосы. — Это так приятно... По крайней мере, я всё делаю правильно, и от осознания этого мой член становится ещё твёрже. Я чувствую, как предэякулят пропитывает тонкую ткань моих боксеров. Я продолжаю сосать соски Хёнджина, а он стонет и сжимает мои волосы. Позаботившись о них обоих, я провожу языком по всему его животу и играю с его глубоким пупком, отчего он хихикает. — Щекотно, — говорит он. А потом я вижу член Хёнджина, твёрдый и выделяющийся на фоне его чёрного нижнего белья. Кажется, он тоже нервничает, но раздвигает ноги ещё шире, словно умоляя о чём-то. — Как тебе это? — спрашиваю я, следуя совету Чонина. — Мой герой. — Мокрый, — говорит он, возбуждённый до такой степени, что у него перехватывает дыхание. — Очень мокрый. Мне нравится сзади. Мне это очень нравится… Ладно, я знаю, что делать. А может, и нет. Я правда не знаю. Я киваю и, положив большие пальцы на пояс Хёнджина, стягиваю с него трусы, обнажая Хван Хёнджина полностью. Годами, с тех пор как половое созревание ударило по мне сильнее, чем удар, который я нанёс Мингю, я представлял себе тот день, когда увижу Хёнджина обнажённым. Я часами стоял под горячим душем, лаская себя и представляя, каким идеальным и восхитительным он должен быть. Хёнджин возбуждает меня одним своим существованием, а теперь, когда он прямо передо мной и практически умоляет меня взять его в рот, я чувствую себя как никогда удовлетворённым. — Кристофер? — спрашивает он, вероятно, видя, что я застыл. — Ты не хочешь? Если нет, ничего страшного, мы можем... — Нет! Я хочу! Я хочу этого так сильно, ты даже не представляешь. Я просто... вау ... восхищаюсь. Слюна стекает по моему горлу, и я облизываю губы, глядя на то, как прекрасен член Хёнджина. Да, прекрасен. Обычно я считаю, что члены уродливы, это просто висячие штуки, которые становятся твёрдыми. Очень странно. Но член Хёнджина, как и он сам, идеален. Не слишком длинный, толстый, с блестящей красной головкой, из которой сочится предэякулят. Мне кажется, что я могу кончить, просто глядя на это, но я твёрдо намерен не опозориться. — Налюбовался? — снова спрашивает он со смехом, выводя меня из задумчивости. Я качаю головой, делаю глубокий вдох и обхватываю пальцами член Хёнджина, проводя по нему вверх и вниз в качестве проверки. Я никогда не прикасался к члену другого парня, поэтому мне немного странно. Судя по всему, ему это нравится, он прикусывает нижнюю губу и сжимает покрывало. Я смотрю на него, спрашивая разрешения, и он отчаянно кивает. Я повторяю движение ещё несколько раз, и Хёнджин тихо стонет, стараясь не шуметь, хотя мы и одни. — Кристофер… рот, — скулит он, и я подчиняюсь, впервые пробуя его член на вкус. Как и в случае с его сосками, я экспериментально провожу языком по головке, пробуя на вкус солёную предэякулятную жидкость, и не испытывая никаких угрызений совести, погружаюсь так глубоко, как только могу, не давясь. Хёнджин стонет, и я отстраняюсь, а затем снова опускаюсь, стараясь не задевать зубами, как я научился в интернете. — Вот так, — стонет он, дёргая меня за волосы. — Пусть потечёт слюна. Он замечает, что я пытаюсь сдерживаться, и подчёркивает: ему нравится, когда очень влажно. Я следую его указаниям и наконец нахожу устойчивый ритм — не слишком быстрый и не слишком медленный. Хёнджин стонет, скулит и хватает меня за волосы, пока я сосу его член. Его ноги дрожат от желания, и он поднимает мою голову, отрывая мой рот от своего члена. Оральная девственность: проверка. Теперь осталось только настоящее.       Хёнджин быстро переворачивается на матрасе, опираясь на колени и локти, и приподнимает ягодицы. Если я считаю, что в нём всё идеально, то и его задница не исключение. Его дырочка расширена, вероятно, естественным образом, что говорит о его готовности. Прозрачная вязкая смазка стекает по его ногам, и я чувствую резкий толчок в члене, почти кончаю. — Пожалуйста, Кристофер… — умоляет он, и я, не колеблясь, зарываюсь лицом в его промежность и облизываю отверстие, которое словно манит меня. Хёнджин не преувеличивает, когда говорит, что ему нравится оральный секс. Он бесстыдно стонет, откидываясь назад, чтобы я мог лучше работать языком, и трётся лицом о подушку. Он начинает потеть. Я замечаю это, когда чешу его веснушчатую спину, пока сосу его член. Через несколько минут я кусаю его за ягодицу, и Хёнджин, кажется, готов продолжить игру. Он ложится передо мной лицом вниз, раздвигает мои ноги и стягивает с меня боксеры, обнажая меня. Хёнджин сглатывает и несколько секунд разглядывает мой член, как и я его. — Чёрт, — удивлённо произносит он. — Хён, ты… О! Не успеваю я договорить, как Хёнджин берёт меня в рот. Я запрокидываю голову и прикусываю губу, обезумев от страсти. Он такой умелый, двигается быстро, от него всё становится влажным, а его рот такой горячий, что это сводит меня с ума. Меня никогда раньше не целовали там, и это лучшее ощущение в мире. Я мог бы умереть прямо здесь от экстаза. Хёнджин хватает меня за руку и кладёт её себе на волосы, давая понять, чтобы я направлял его. Я подчиняюсь, почти теряя голову от удовольствия. Мгновение спустя, когда Хёнджин ползёт к тумбочке за своим рюкзаком, я понимаю, что это наконец-то происходит. Мы действительно собираемся потрахаться. К чёрту Хёнджина. Черт. Он возвращается, разрывает упаковку с презервативом, выбрасывает обёртку и держит презерватив между пальцами. — Ты хочешь, чтобы я был сверху? — спрашивает он, обдумывая позу. — Или ты хочешь, чтобы я был на четвереньках? Или мы можем сделать это как обычно. — Как хочешь, — говорю я, полностью отдаваясь процессу. Я окажусь внутри него через несколько мгновений; поза не имеет значения. — Я хочу, чтобы ты выбрал, — снова говорит он, лаская моё лицо. — Это твой первый раз, я хочу, чтобы он был особенным. — Ты сосал мой член, это уже было более чем особенным. — Кристофер! — смеётся он, всё ещё держа презерватив. — Я серьёзно, выбирай сейчас. — Хорошо. Я хочу… чтобы ты был сверху, — говорю я, и он кивает, быстро целует меня и умело надевает презерватив на мой член. Это смесь чувств. Хотя я впечатлён навыками Хёнджина, я не могу не задаваться вопросом, не стал ли он таким из-за того, что был с другими людьми. Альфами. Но эти мысли исчезают, когда я вспоминаю, как мило он со мной разговаривает и как благодаря ему я чувствую себя в безопасности. Хёнджин опускается на мой член, обхватив ногами мою талию, и боже, теперь я понимаю, почему все так восхваляют секс. Он скользит по мне, влажный и горячий, полностью устраиваясь у меня на коленях и слегка хмурясь с приоткрытым ртом. — Больно? — спрашиваю я, поглаживая его бёдра. — Совсем чуть-чуть, — вздыхает он. — Ты такой большой. — Правда? — Угу, — кивает он. — И толстый к тому же. После этого мы целуемся, и вскоре Хёнджин начинает двигаться, сначала медленно, тихо постанывая мне в рот. Когда он входит во вкус, я сжимаю его бёдра, побуждая двигаться быстрее, вверх и вниз. Хёнджин стонет, рассеянно кивая, с закрытыми глазами и вспотевшим лбом, к которому прилипли волосы. Я впервые встречаюсь с Хёнджином, парнем, в которого я влюблён с четвёртого класса. Мой принц, мой маленький ангел. В данный момент не существует ни биологии, ни глупых правил, гласящих, что омеги и альфы созданы друг для друга. Хёнджин был создан для меня, а я был создан для него. Может, у меня и нет дурацких альфа-черт, ни сильного запаха, ни мускулов, ни властного голоса, но если он выбрал меня, значит, он разглядел во мне что-то хорошее. А ещё лучше — не одно, а много всего, как он всегда говорит. И когда мы кончаем, почти одновременно, и я понимаю, что моя проблема заключалась в чрезмерных размышлениях и явной неопытности, я осознаю, что с ним я не нервничаю и не боюсь. Мои тревоги улетучиваются, и я вижу только своего улыбающегося принца. Я думал, что люблю Хван Хёнджина уже семь лет, но только когда он засыпает у меня на груди, обнажённый, вспотевший, раскрасневшийся, я понимаю это наверняка.       В понедельник, как только я приезжаю в школу на своём старом велосипеде, я вижу, что Хёнджин ждёт меня у ворот. На нём джинсы и рубашка, которую он стащил из моего шкафа и которая ему немного велика. Он, как всегда, выглядит идеально. Я паркую велосипед и подхожу к нему. Он крепко обнимает меня и целует в губы. — Хён капризничал, — говорит он детским голоском, обнимая меня за шею. — Но теперь здесь Крис, принц, — надуваю я губы, и он кивает, нежно целуя меня в губы. Ладно, может быть, после секса мы стали в сто раз сентиментальнее и слащавее. Раньше я бы даже не сказал, что считаю отвратительными пары, которые разговаривают друг с другом детским голоском, потому что это сделало бы меня большим лицемером. Но теперь это не имеет значения. Да, я говорю со своим парнем детским голоском. Проблема? Мы заходим в школу, держась за руки, и тут я понимаю, что у меня всё ещё проблемы: Мингю, мой кошмар, всё ещё бродит по коридорам, готовый с лихвой отомстить мне за удар, который я нанёс ему на прошлой неделе. Я подхожу к своему шкафчику, а Феликс и Чонин стоят в другом конце коридора, у шкафчика омеги. Феликс хитро ухмыляется, а Чонин выглядит немного шокированным. Они подходят, и Хёнджин подозрительно смотрит на своего лучшего друга. — И чему ты так улыбаешься, а? Вчера получил? — спрашивает он, и Феликс закатывает глаза. — Ты не представляешь. Этот парень — просто заноза! — говорит Чонин. — Что он сделал? — с любопытством спрашиваю я. — Видел сегодня Мингю? — Слава богу, нет. Я думаю, ему не терпится отомстить за тот удар, — я вздрагиваю от одной мысли об этом. — Он не станет этого делать, — говорит Феликс. — Я тебе обещаю. — Как ты можешь быть в этом уверен? — спрашивает Хёнджин. — Он сумасшедший. — Почему бы вам самим не убедиться в этом? — говорит он, кивая в сторону конца коридора, где появляется Ким Мингю. О Боже мой. С того дня моя жизнь изменилась. Мои отношения с Хёнджином стали официальными, я больше не девственник-бета, и я развеял сомнения школы: слухи о Феликсе и его мастерстве в обращении с ножницами в туалетах правдивы, потому что Мингю полностью лысый.