Miðgarðsormr

Приезжать вот так, в Вулф Трап, с контейнерами с едой, становилось уже привычкой. Ганнибал старался не быть излишне навязчивым, но его Бентли аккуратно причаливала у домика Уилла уже в который раз. К удовольствию или неудовольствию самого Уилла. В этот раз Ганнибал прихватил пару отменных, из «фирменного» мяса сосисок для Уинстона и остальной стаи. Он не остался вчерашним вечером, сделав одолжение лишь отвезя Уилла и Уинстона в его новый дом. Они перенесли ужин на другой день, но что может быть лучше простого, неприхотливого завтрака с Уиллом в Вулф Трап? Ничего. Так и подумал Ганнибал и собрал все необходимые сумки. Багажа было немного, но он успел даже прихватить травяной сбор — чай у Уилла был неважный, в пакетиках, самый что ни на редкость обыкновенный, — как Ганнибал думал, с привкусом старых носков. Такую гадость он не позволит пить своему пациенту. Разве что, в одиночку. Но в одиночку Уилл пил только виски. Охрана встретила его беспрестанным, тревожным лаем, и собаки, выбежав из дома важной делегацией, были первыми, кто увидел нарушителя спокойствия Вулф Трап. — Доктор Лектер, — хмуро поздоровался Уилл, явно необрадованный таким ранним визитом. «Он все еще не высыпается» — оценил Ганнибал про себя. Тем лучше. Не зря Ганнибал взял с собой травяной чай. — Прости, что не остался вчера. В качестве извинения за грубость привез собакам и, особенно, Уинстону небольшое лакомство, — Ганнибал оглядел всего Уилла снизу вверх. Все в его облике кричало о помятой, бессонной ночи, но и это Ганнибал находил очаровательным. Отмечал он это в себе с больным интересом. Но ничего не мог с собой поделать, когда видел его. На этом все. — Ничего страшного! Я все равно был занят Уинстоном и его адаптацией к новому месту. Скажи, отлично вписался в стаю? — Уилл нагнулся почесать того за ухом, и Уинстон скромно потупил взгляд, все еще обживаясь в чужой компании. Остальные-то радостно лаяли, учуяв еще горячие сосиски. Ганнибал еле сдержал улыбку на это зрелище. Все же, надо быть очень серьезным, чтобы не разрушать образ стойкого, до упоения выверенного психиатра. Ганнибал здесь не за тем, чтобы баловаться, но он постарался ответить Уиллу так, чтобы не было заметно, что он контролирует каждое свое действие. Свободно: — Думаю, он будет рад завтраку. Я захватил и для нас, если ты не против, — Ганнибал приветственно помахал вторым пакетом с контейнером. — Конечно, не против. Я уже даже почти привык, — Уилл приподнял брови в намеке на его частые визиты. Конечно, Уилл не глуп. Ганнибал, совершенно избегая его взгляда, прошел в открытую дверь, и собаки гурьбой бросились следом. — Они меня любят, — деловито стал раскладываться на столе Ганнибал. — Они любят еду. И тебя, — подтвердил Уилл, усаживаясь за стол и, как всегда, выжидая, пока Ганнибал накроет все по своему усмотрению. Сперва тот раздал каждой собаке по сосиске и уже потом разложил еду для Уилла и себя по тарелкам. Овсяная каша с миндалем, сгущенкой и лесными ягодами и прекрасный чай на всевозможных травах, где особенно выделялись чабрец и мята, из заранее заваренного термоса. Такой завтрак. — Иногда нет ничего лучше, чем начать утро с каши, согласен ты со мной, Уилл? — Ганнибал словил взгляд Уилла, полный немого наблюдения за его отнюдь не суетливыми действиями. — Вы же сюда не о каше пришли говорить, доктор Лектер, — проницательно молвил Уилл, и между ним и Ганнибалом повисла зыбкая пауза. — Не о каше. Как ты себя чувствуешь? Все еще выглядишь… — начал Ганнибал привычную шарманку, но Уилл его перебил: — Паршиво. — «Неважно», я хотел сказать. Мое дело было осведомиться об Уинстоне и… о тебе, — Ганнибал даже не заботился о смысле своих слов, отвечая Уиллу одним взглядом. Иногда, Ганнибал был уверен, Уилл вообще пропускает чужую речь мимо ушей: достойной информацией, эмпатически, служат только поведение и эмоции людей, а слова так — поверхность, пустышка для него, и так постоянно асоциализирующегося человека. А потому так логично было отвечать ему не словами, но действиями, всем своим естеством. Но Ганнибал не выдавал лишнего. Ровно столько, сколько Уилл видел и понимал в моменте. Может ли быть так, что он понимал больше? И Ганнибал снова врал. Уилл выглядел прекрасно, но как доказать это уставшему, измученному болезнью человеку? — Я все еще не думаю, что вы здесь из-за моего состояния, но, как скажете, доктор. Полночи купал и согревал Уинстона после вчерашнего дождя, потом практически здоро́во отключился, если бы не кошмары про оленьи рога, которые ощущаются так, словно я вижу это наяву, — Уилл произнес это почти больной скороговоркой, словно делая слова чуть менее значимыми, чем они являлись на самом деле. Он не особо хотел внимания, но Ганнибалу позволял — как врачу, как советнику, как другу… Ганнибал ловил каждую черточку, каждое изменение в его лице. Запоминал. Он никогда ему не признается в том, что рисует его портрет практически каждую ночь. Слишком романтично для не совсем романтической симпатии. Тогда какой? Что терзает доктора Лектера? Надежда на взаимопонимание… На абсолютное принятие. Совсем человеческая надежда. — Призрак Хоббса глубоко поселился в твоей душе… — так глубоко, как, кажется, Ганнибал не поселится в Уилле. Дьявольски хотелось бы. Ганнибал посмотрел на Уилла почти опасно. С голодом. — Иногда кажется, что стены комнаты идут по кругу. Такое головокружение. Я болен все сильнее. Но почему вы здесь? — вновь спрашивает Уилл, словно желая услышать подтверждение всех своих догадок. Готов ли Ганнибал их дать? Его изящный строй мыслей разбегается от вопроса, хотя внешне он остается собран. Эта почти солдатская, снобская собранность доводит Уилла. — У твоей эмпатии нет ответов на этот вопрос? — интересуется Ганнибал, чуть наклоняясь к Уиллу ближе. Не понижая голос, не наклоняя голову в изучающем интересе. А просто — вперед. Уилл так же подается вперед, зеркаля его действие. — У моей эмпатии ответов слишком много, — Уилл придвигается только для того, чтобы сказать это краткое предложение, но Ганнибалу хватает. Он удовлетворенно, лишь на секунду, прикрывает глаза. — Обычно я не делюсь подобными… впечатлениями, — подбирает Ганнибал слово, которое бы вместило всю палитру его переживаний. Он был Уиллом заинтригован. Как змея, готовящаяся к броску.