Just Give Me Hope

Кто-то сжал бледную ладонь со небольшой силы. Антон неосознанно отдернул руку, взглянув на неизвестного сбоку. Рядом стояла маленькая Оля, вцепившаяся заново в руку. Девочка плакала и умоляла родителей прекратить ссориться, но ее никто не слышал. Старший брат смотрел, как заледеневший, стоя с младшей сестрой на пороге, ведущего в кухню, молча наблюдая за баталиями взрослых, и даже не в силах что-то сказать, на грудь словно наступили тяжелой подошвой ботинок, давя и ломая ребра поочередно. – Перестаньте, пожалуйста! Мам, пап, хватит, не надо! И правда, было похоже на несуществующий кошмарный сон, но только Антон не проснется, этот сон длится уже как пару лет. Мама брызгалась ядом и била посуду, папа страшно кричит, даже маты проскакивают в его речи. Это не его родители, его родители так себя не ведут. Из сонного состояния Антона вывел громкий хлест, после которого весь дом замолк в ту же секунду. Оля задержала слезы и хныканья, Антон дышать перестал однозначно. Казалось, весь мир затих и ничего не осталось, только сплошная мертвая тишина. Карина оставила нехилый след женской ладони на лице своего мужа, он же в удивлении уставился на супругу, не сумевая осознать, что вообще произошло. Пощечины она оставляла нечасто Борису, но на этом все и заканчивалось. В этот раз все было иначе. Спустя пять секунд от бывалой тишины осталось лишь название. Папа оставил такой же красный отпечаток, но уже мужской ладони на лице мамы, только этот удар был явно в разы жестче первого. Оля громко закричала, таким способом она пыталась заставить родителей перестать ругаться, напомнить о своем существовании, но они почему-то никогда не обращали на это внимание. В тот день папа впервые ударил маму. Да, пусть и не так серьезно, да, пусть и пощечина. Но папа раньше в жизне не мог и такого себе позволить, это для него было чем-то очень неправильным, чем-то отвратительным и мерзким. В тот день Антон увидел все самое плохое, что мог увидеть. По крайней мере он так думал.

***

Антон как можно быстрее застегивал пуговицы на пуховике, точно также помог и сестре, хватая ее небольшой рюкзак и выпуская вперед на улицу, следом вышел и он, закрывая хлипкую дверь на ключ. За стеной дома еле как можно было услышать ругательства родителей, которые постепенно уже начинали сводить с ума. Сестра и толком проснуться не успела, как Антон начал подгонять и собирать ее в школу, тогда снизу уже начинала расжигаться перепалка родственников. До жути не хотелось, дабы маленькая Оля видела эти кошмарные обращения друг к другу на кухне, видела и начинала с самого утра уже расстраиваться, возможно, плакать тоже. Конечно, минус был. Они так и не позавтракали, идя в школу голодными. Но Антон пообещал, что купит ей сразу же после первого урока в столовой какую-нибудь булочку, пусть и на свои последние копейки - здоровье сестры было в десятки тысяч раз важнее. И купит же, конечно. Обязательно. Оля держала брата за руку, глядя под ноги и следуя по грязной тропинке через лес Осень нисколько не радовала, семью Петровых так точно. Добираться до школы и обратно домой станет тяжелым испытанием, вокруг были сплошные лужи, главное не навернуться, поэтому Антон тихо проговаривал своей сестре «смотри аккуратнее, Оль» и крепче придерживал ее за руку. Виднелась школа.

***

– Мам, ну пожалуйста, скажи! Зачем мы сюда приехали вообще?! Я тут никого не буду знать, и Оля тоже.. Женщина впихнула в руки сына часть сумок, не обращая внимания на его слова, в то время как Антон поджимал нижнюю дрожащую губу, смотрел на маму с такой надеждой, с такой детсткой обидой. Они оборвали связи со всеми бывшими друзьями, коллегами по работе, одноклассниками детей, уехав в эту страшную глушь, только бросив короткое и холодное своим детям «быстрее собирайтесь». Карина все-таки обернулась и мазнула сердитым, при этом взволнованным взглядом по старшему ребенку. – Антон! Ты уже достаточно вырос, чтобы не задавать лишних вопросов, когда точно не до них. Помоги занести вещи лучше. Он послушно кивнул и ритировался прочь в сторону открытой входной двери старенького и побитого жизнью деревянного дома на краю у леса.

***

А ты так и не сказала. – Тоша.. Вы нам врете. – То-о-ош.. Ненавижу вас. За рукав пуховика начали дергать, Антон дернулся и взглянул на младшую сестру, начиная приходить в себя и в свой здравый рассудок. Он вопросительно взглянул на Олю, оглядывая взволнованное личико со слегка красными - от небольшого ветерка - щеками, сжал посильнее детскую ладошку в своей, пытаясь согреть короткими движениями пальцев ее ручку. Петров же не один остался. Рядом с ним еще этот лучик света находится, который жизни толком не увидел, поэтому брат очень хочет своему ангелочку показать ее в более лучшем виде. – Чего, Оль? Девочка взглянула вдаль, поджимая нижнюю губу и слегка прищуривая глазки, размышляя над предложением с вопросом, который она планировала задать Антону. – Ты просто так затих, что я даже.. – она сглотнула, продолжая тараторить свою речь – Запереживала. Мне так интересно посмотреть и познакомиться с новыми одноклассницами! Старший улыбнулся от столь позитивного настроя младшей сестры, что было очень даже хорошо. В этом они явно отличались. Антон абсолютно наоборот - волновался и очень не желал идти в новую школу, видеться с новыми одноклассниками, личностями, учителями.. тошно сразу становилось, а желание развернуться и побежать в сторону дома однозначно перевешивало желанию идти дальше по грязной тропинке в самый настоящий ночной кошмар. Как только суметь привыкнуть к новым людям? Вопрос в лоб, но будто бы очень верный. Хотя, если задуматься, то стоит побыть оптимистом: – Обязательно познакомишься, Олечка. Я уверен, все сразу захотят с тобой общаться, ты же такая дружелюбная и милая, правда? Интересно, правильно ли то, что сейчас Петров буквально дает, возможно, ложные надежды своей сестре? Даже если так, то все-таки мальчишка выбирает верить в лучшее, нежели нагнетать и так в трудный день для обоих детей. Оля улыбнулась широкой и яркой улыбкой, но довольно быстро с ее стороны послышалось тихое и протянутое «а-а-ай». Кажется, вновь сухая губа порвалась. Антон усмехнулся. Идут они не сказать, что долго, но светать на улице так и не начало, а фонари лишь тускло мигали, некоторые - точнее большинство - и вовсе не работали, так что скромная и почти скрывшаяся луна освещала страшный путь в школу. Оля сонно зевала, стараясь не заснуть на ровном месте, хотя веки сами слипались, не давая возможности идти более бодро, нежели получается. А вот Антон и вовсе шел как мертвец, имея неизвестный подсчет действий в своей голове и мысленно вычеркивая каждое из них выполненное. Задумываться о новых одноклассниках вообще не хотелось. Зачем? Нет, это только пока что так думается, потом к этому всему придется относится куда более серьезнее, хотя так не хочется.. Нет желания иметь какие либо новые заботы, думать о них, о их решении и будущих последствиях. Школьники могут попасться и плохие, и хорошие одновременно. Интересно, в какую категорию попадает Петров? А с каких пор людей вообще начали разделять на какие либо хорошие и плохие категории? Мерзко звучит. И даже сейчас кажется, что вот, может, и не получится найти друзей, знакомых, банально наладить отношения с ребятами на нейтральные, да и все равно, в прочем. А что в этом такого? Нет, ну серьёзно. Лучше пережить последние три года спокойно, может в одиночку, зато без каких-то неприятных событий. Но не скучно ли будет? И вот, Петровы видят уже учебное заведение, и двигаются в его сторону, а на улице все еще тускло, темень и сплошные облака над поселком. Время перепутал что-ли? Или что за остановка во времени? О, да, скучно могло бы быть еще как. Какое-то необъснимое волнение покрылось невидимым инеем на коже, облепливая все тело с ног до головы неприятным холодным потом. Совсем не то, чтобы страшно. Скорее, неуютно. Петров опустил голову вниз, пряча шею с подбородком в легеньком, но теплом шарфе, а своей ладонью сжал посильнее детскую, Олину. С каждым шагом приближения к зданию, оно становилось все более тихим, либо же наоборот, голоса учеников доносились уже до крыльца школы, но их было так невероятно мало.. Нет, это еще крохотная часть беды, больше всего напрягало что-то неизвестное. Напрягала превыше эта уличная тишина. Разве детишки не резвятся во дворе, не играют в какие-нибудь там догонялки? Даже охранника нет почему-то. Тогда откуда ощущается этот строгий взгляд на теле? Медленно остановившись, Антон стал оглядываться и осматривать округу, в поисках тех самых глаз. Ничего не было найдено. Показалось? Или самовнушение? А может, этот неизвестный тут же скрылся в потемках леса, чтобы остаться незамеченным? Легкая дрожь пробежалась по телу. Тьфу ты, дурость какая! Кому ты только нужен в первый же день школы, Антон? Тем более, тебя тут абсолютно никто не знает. Ускорив шаг путь последовал ко входу и пропустив вперед Петрову младшую, придерживая дверь рукой, блондин и сам забежал поскорее в здание. – Антош, помоги с туфельками, пожалуйста.. Прошептала нервно девочка, оглядываясь по сторонам и вовсе не понимая, что же ей делать и куда идти. Конечно, какой бы ребенок не испугался? Антон, например. А может он просто смирился с такой участью и уже готов ко всему. Привстав перед сестрой осторожно на корточки он начал снимать ее ботинки, заменяя на чистую, сменную обувь, а точнее - синие блестящие туфли, которые Оля выправшивала у мамы невероятно долгое количество времени. И допросилась все таки. Правда, после переезда и появления долгов в семье эта обувь вылезла боком Петровым. Два пуховика уже висели на крючках, оба светловолосых были переодеты, но перед походом в кабинеты Антон все-таки решил поинтересоваться у пришедшего охранника: А сколько ж времени сейчас? – Ну, так-то двадцать минут восьмого. Чего вы тут так рано делаете, а? Действительно. Должно же было пойти что-то не так в первый учебный день, не так ли? Как бы Вам сказать, товарищ охранник, стоит поблагодарить наших родителей за их неразделенные проблемы и ругани. Не очень получилось как-то. Даже если сейчас пойти в кабинет, то сидеть еще целые сорок минут одному за партой и смотреть в окно будет не лучшей идеей, скучно ведь, да и.. страшно, что-ли. – Да так, на время не взглянули что-то.. Мужчина кивнул, а Антон ушел обратно в раздевалку, натягивая на тело свою курточку и снимая Олин пуховик с крючка, стараясь при этом искренне улыбнуться. Блондинка с двумя хвостиками удивленно смотрела на брата, не понимая его действий, и только она хотела задать вопрос, как тут же старший отвечает: – Рано еще, до уроков много времени остается. Пойдем на улицу, прогуляемся, на качелях тебя прокатаю? Услышав заветное и излюбленное детсткое «качели» Оля тут же поднялась, начав надевать куртку и поспешила к выходу. В общем, Петров за ней. Постепенно, хоть и медленно, на улице все-таки становилось все более светлее, но, из за тумана и облачного неба складывалось ощущения, что вовсе ничего не менялось. На стареньких, давно-крашенных качелях сидела десятилетняя девочка Оля, а рядом стоял шестнадцатилетний Антон, закутавший даже голову в белый, легенький шарф, ведь шапка уже была кинута в портфель, а доставать желания вовсе не было. Будь рядом сейчас мама, то подзатыльника щедрого влепила бы. А вот у Оли шапка плотно на голове сидела, аж по брови натянута. Девчонка что-то тихо но увлеченно трепетала, и довольно быстро умудряясь сменять темы разговора, забывая и откидывая на задний план старые. Состояние в целом поникшее было. То ли школа так влияет уже, то ли переезд, или вообще, что-то другое, о чем Антон даже не подозревает. Единственное, что радовало, так это то, что первым уроком стоял русский язык у классной руководительницы, а этот предмет новенький знал очень даже хорошо, в прошлом году отличником был по нему, одни лишь пятерки в табеле и дневнике стояли. Если быть честным, то уроки в какой-то степени даже отвлекали от всего того будничного трепета и родительских обид. Может, как раз по этой причине он стал отличником. Но, стоя около школьного крыльца в нос внезапно ударил отчетливый запах табака, который Антону приходилось чувствовать лишь в те разы, когда отец доставал сигарету и поджигал ее. В основном, он курил лишь по весомым причинам, из за стресса. В последний раз это было перед отъездом. Запах дыма, кажется, теперь напоминает последние дни и ассоциируется не с самыми лучшими воспоминаниями. Петров скашлянул тихо в кулак, удивляясь с того, как его чуть ли не сразу начало подташнивать от этого дымка, а Олю он даже не тронул словно. Замотав шарфик потуже, особенно в области носа, блондин стал осматриваться опять по сторонам, думая уже сказать этой персоне, чтобы она курила в другом месте, но заприметив две достаточно высокие фигуры чуть дальше, за школой, Антон лишь поежился, тут же отворачивая вгляд и натягивая вдруг капюшон на голову, а детсткую карусель осторожно, но внезапно остановил, тихо приказывая сестре слазить с качелей, и что уже пора идти в школу, ведь до уроков немного осталось. Конечно, соврал, а что ему? Впервые врать приходится, что-ли? К сожалению, но нет. За школой стояли двое парней, и Петров знать не знает кто они такие, но выглядели достаточно устрашающе, даже грозно. Один из них похож на бурята всеми своими чертами лица, особенно выделялись карие глаза с надвисшим веком, в темной обыкновенной курточке и капюшоном на голове, кажись осенние дожди не радовали абсолютно всех. А рядом стоял мальчишка, подобию какому-нибудь хищному зверьку, в адидасовских штанах и олимпийке, и, кажется, довольно поношенных. Глаза светло-карие, то ли злые, то ли задумчивые, не разберешь. Бурят и вовсе смотрел с презрением. Хотя, этот в адидасках особо не отличался. Как на чужака смотрят. Чего не так-то? Волосы почти белые удивили? Или округлой формы очки? А может, вообще светлые ресницы в тупик завели? Антон еле мазнул зеленым взглядом по парням, откидывая в самый дальний уголок разуму единственную догадку, и схватив рюкзак сестры оба умчали в сторону крыльца школы, забегая во внутрь. Теперь время на часах стояло без пятнадцати восемь, в общем, уже вполне можно было идти в нужный кабинет. Оля по-детски бормотала что-то себе под нос, не желая идти в свой класс, да и вообще знакомиться с новыми ребятами. Как она только из послушной и тихой девочки вдруг становится внезапно капризной и буйной? Кажись, с братом они похожи лишь внешностью, явно не характерами. Ох, знала бы маленькая Оля, как сильно не хочется идти в новый «9-В» Антону. А еще школьные, ранее пустые коридоры начинали постепенно заполняться учениками, детский голос стоял по всему первому этажу. Может, в этом и была своя атмосфера какая-нибудь, но в этом случае, когда ты новенький, и не то что бы в этом заведении, а в целом поселке, и ты тут никого не знаешь, то становится как-то даже тоскливо. – ..ты, главное, собой будь, с ребятами болтай, учителей внимательно слушай.. Светловолосые уже стояли на втором этаже перед кабинетом Оли, переступавшая с ноги на ногу и смотревшая неуверенно на брата, не решаясь зайти во внутрь кабинета к остальным некоторым пришедшим сверстникам. Младшая сестра задавалась трудным вопросом: а что же ей делать, если малышку не примут в классе? Либо же общаться не захотят, сторониться станут? – Все будет в порядке, обещаю. И Петров чмокнул на последок кроху в макушку светлой, как у ангелочка, головы, следуя уже на свой этаж. Было невероятно неловко идти по незнакомым школьным кабинетам, видеть чужие лица, и ни одной известной личности. Голова немного кружилась, клоня в сон и так небодрое тело, а подходя к своему кабинету и вовсе в глазах все помутнело, ноги подшатнулись, словно они сами не желали волочить обессиленное тело в это место. А такое раскумаренное состояние длилось недолго. Идя вперед, Антон заметил перед собой какую-то темноволосую фигуру, но ни капли не обратил внимания, следуя дальше своим путем. Прям как тиран - напролом. Послышалось тихое ахканье, а Петров врезается в эту персону, из-за чего еще раздался гулкий и неприятный скрип, грохот очевидного падения чего-то, и недовольное мычание. Только спустя секунд десять, когда до блондина начали уже что-то говорить и обратились к нему, то он смог достаточно раскрыть глаза, чтобы увидеть перед собой, уже известно, что девушку, с большими, выразительными, голубыми глазами и длинными, смолянными волосами чутка ниже лопаток, а на полу лежала упавшая из рук ученицы скрипка в чехоле. Стало теперь уже стыдно за содеянное, хоть и неспециальном образом. Можно было соизволить смотреть вперед и под ноги, куда он идет вообще, а не таранить безкультурно прохожих людей. – Парень, слышишь меня? Смотри куда идешь, пожалуйста! Слышно было возмущение в голосе брюнетки, но и очевидно стало, что ей иногда трудно его показывать напрямую Не очень любит ругаться? Антон сглотнул, лишь на долю секунды подняв виноватые глаза в чужие напротив, и почти сразу опустил их, поднимая чужой чехол со.. скрипкой. – Извини, я просто.. не заметил тебя. Она цокнула, почти отобрав из рук блондина свой футляр, но Петров крепко сжал его в руке, не отдавая девочке. Девушка еле заметно приоткрыла губы в немом удивлении, оглядывая незнакомца с ног до головы и хмурясь. – Скрипку отдай. Я на урок опаздываю. – Я могу помочь тебе. Брюнетка помолчала, переминаясь с ноги на ноги, и, как очевидно, ее такой распорядок событий не удовлетворил. Девочка попыталась вырвать резким движением из рук Антона свой музыкальный инструмент в чехоле, но, к сожалению, все без толку. – Отдай, кому сказала! Я сама дойти в силах, можешь.. идти в свой кабинет! – очевидно, что она была немного в недопонимании мало того, что от внешнего вида школьника, это касалось почти белоснежных ресниц и волос, а еще она никак не могла узнать его, ведь ни разу не видела этого человека в их школе. Оно и ясно. А Антон был напористым, и очень даже серьезно настроен. Что ж он приклеился, как лист банный? А злость брюнетки усиливалась, крохотные ладони подрагивали, глаз начинал дергаться от гнева – Отпусти, мне ничего не нужно от тебя, хам! – Я просто хочу помочь, ведь.. да остановись же ты! Девушка внезапно первым дело потянула Антон за светлые волосы, вырвав аж клочок походу дела, а новенький айкнул, шикнул, как кот, ведь ноготками брюнетка еще и кожу на голове поцарапала! Кажись, она была очень зла, и в конце концов отобрала свой футляр, но перед этим Антон встрепал смолянные волосы, чтобы ученица наконец отпрянула от него. И ведь ничего сделать то не может.. девочка, все же. Скрипачка отскочила в сторону, вспоминая про утреннюю укладку и ранее красиво уложенные волосы, теперь от бывшей «красоты» осталось лишь название. И то, неправдивое. – Какой же ты.. – она что-то зло замычала вместо слов осматривая страшно-сердитым взглядом блондина – Сволочь! Сейчас убирайся в свою сторону, подальше от меня! Темноволосая развернулась и пошла дальше по ступеням вверх, наконец-то освобождая лестничный проход между этажами, сама же поправляла то прическу, то свою школьную форму, которая успела помняться и задраться куда-то наверх. – Я всего лишь помочь хотел, чего ты драться полезла сразу? Девушка уже вскипать начинала, пыхтела, как паравоз. О, Боже! Антон, замолчи же ты уже наконец! Скрипачка резко развернулась, сжигая его буквально в пепел своими голубыми, шокированными и гневными глазами. – Это я драться полезла?! А ничего тот факт, что это ты, – она тыкнула своим пальцем в грудь Антону, тем самым указывая на него, резко и даже, кажись, слегка болезненно – Начал меня доставать со своими предложениями о помощи, от которой я тут же отказалась?? Внезапно на всю школу раздался гулкий и неприятный звонок, что оповещал о начале урока. Хотя, это уже было не особо важно для этих двоих. Теперь оба школьника смотрели в притык, успев проклясть друг-друга с двойной силой, а еще они, походу, возненавидели очень даже взаимно. А кто виноват то в это перепалке? Кажется, что оба по немногу. Антон, потому что и вправду не послушал сразу же незнакомку. Брюнетка, потому что тут же накричала на него и полезла с кулаками. Точнее, с ноготками. Выглядели они очень.. не очень. А все ребята, идущие на уроки, тихонько прокрадывались мимо и убегали на свои этажи. день для обоих испорчен, кажется, однозначно. – Ты могла уж гораздо более спокойно так сказать, а не начинать рвать мне волосы! Расставив руки в боки, она возмущенно ахнула, при этом улыбнувшись с сарказмом и злой иронией в голосе. – Да ну! Даже если так, ты сразу будто не понял, что я очень недовольна была твоими действиями, не так ли?? – Я не читаю мысли, чудачка! Могла и соизволить словесно мне это преподнести! Выглядело это, как сорра интеллигентов, ведь что у первой, что у второго словарный запас был немаленький, а идеи для новых подколов и предъяв лишь увеличивались. За неприятное и колючее «чудачка» скрипачка тут же вцепилась новенькому в воротник рубашки, оставляя чехол с музыкальным инструментом на подоконнике. Антон начал отходить назад, и вскоре все также осторожно попытался оттолкнуть брюнетку в сторону, и главное так, чтобы ни в коем случае не перегнуть с силой, и лишь бы она не упала. Девочка только споткнулась, но удержала равновесие, схватила скрипку с подоконника, выравнивая спину четко и ясно твердит: – И слушать тебя не желаю.. придурок! Она рванула по лестнице вверх, не обращая внимания на какие-то бормотания со стороны блондина. Антон сглотнул, все еще аж дрожа от злости и неупокоенной несправедливости. И везет же! В первый день чуть ли не подраться с какой то девчонкой-скрипачкой.. Закинув вторую лямку портфеля на плечо Петров поторопился как и только что ушедшая - на третий этаж, где и находился его кабинет. Суть то в том, что девушка двигалась в абсолютно том же маршруте, в каком нужно двигаться и новенькому. Очевидно, что почти сразу та поняла, что парень все еще преследовал ее. Ну, насчёт «преследовал», это так ей казалось. Ну, вот сейчас! Сейчас свернет! ..Да куда же она идет?! – Прекрати идти за мной. – Я и не иду за тобой, я просто иду туда, куда нужно мне. И тут терпение скрипачки взорвалось окончательно, уже измученный футляр упал на пол, и она развернулась, вцепившись ногтями в лицо Петрова, царапая бледную кожу – Ай-ай! Дура, да не нужна ты мне, отцепись уже! – Да, возможно, это неправильно - оскорблять девочек, пускай даже так невинно, но вот эта дамочка как раз таки не была такой невинной и жалобной, как могло бы показаться на первый взгляд. Пытаясь схватить чужие, женские руки и запретить им тем самым болезненно уродовать лицо Антона, брюнетка пнула коленом куда-то в бедро, пускай и слабенько. Блондин оттянул ее за жилетку в сторону, толкая и делая короткий шаг назад. – Я не пойму, с ума сошла совсем?! – И в какой же кабинет тебе нужно, а?! Кажется, она это спросила с желанием узнать, куда все таки нужно идти этому олуху. – В «205». Внезапно глаза скрипачки округлились, а губы сложились в тонкую полосочку. – Что уже?? – И мне. – Чего? Она подобрала свой футляр. – И мне в тот же кабинет, я говорю. В какой-то момент девушке почему-то стало немного неловко, поэтому брюнетка поправила воротник, рукава рубашки и волосы, обернулась и подошла к их общему и нужному обоим кабинету, а за дверью уже слышался голос учительницы и объяснения новой, как очевидно, темы. – И ни слова! Ни слова вообще, что я с тобой.. вот так встретилась, – она осмотрела парня с ног до головы, все же решаясь задать вопрос – Ты.. новенький, что-ли? – Есть такое. – он кивнул. Попытавшись расслабленно выдохнуть, брюнетке в голову пришло лишь одно единственное: – Боже мой, ну почему же именно ты.. Девочка поднесла кулачок к двери, и внезапно робко постучала, после потянула ручку вниз и на себя, открывая дверь. Кабинет оказался просторным, а из приоткрытого окна вдруг повеял холодок из-за образовавшегося сквозняка. Портреты классиков висели над доской, цветок стоял на шкафу, придавая школьной комнатке более живой вид, и это был явно не последнее растение в классе. Устремив взгляд наверх на доску, и еще выше - прямо таки к портретам, между ними находились настенные часы, которые еле-еле слышно тикали, и стрелки указывали на такое время: двенадцать минут девятого. В общем, опоздали пришедшие довольно таки хорошо. Но вот, больше всего напугало Антона количество человек в классе. Шустро пересчитав всех находящихся получилось где-то плюс-минус двадцать два, и то, не факт, ведь взгляд остановился на четвертой парте среднего ряда, уж больно знакомы эти лица, находящиеся за ней. Из тревожных наблюдений вывел голос спутницы, которая что-то бормотала себе под нос. Весь класс умолк, как один единый организм, наблюдая за образовавшийся картиной, при этом хихикая. – И вам.. доброе утро, – выдохнула учительница, снимая окуляры и кладя из на стол, глядя на обоих очень заинтересованным взглядом, перед этим что-то посмотрев в журнале – Морозова и.. Петров, получается. – Морозова, выходит, да? С еле заметной язвительной усмешкой молвил шепотом Антон, с невомутимым видом смотря в абсолютно противоположную сторону от скрипачки, и надеясь, что его подкол услышит лишь Морозова, но смешки со стороны школьников говорили об обратном. Хотя, он не особо и жалел. Внезапные голоса подростков вдруг что-то молвили про брюнетку, называя ее «Полинкой», теперь-то и имя этой чудачки известно. Она толкнула Петрова куда-то в солнечное сплетение локтем, шипя на него от злости и сжимая со всей силы челюсти, то и дело сдерживаясь от привеликого желания пнуть этого нахала куда-нибудь в сторону парт. Выглядели они очень даже.. символично. У новенького было расцарапано лицо в области щек и лба, вырван небольшой клочок светлых волос, на коже головы кровавые следы от ногтей, и помятая, словно пережеванная несколько раз, рубашка с жилеткой заодно. А вот у скрипачки взъерошенные, смолянистые волосы, возможно, тоже где-то выдранные пряди, точно такая же помятая одежда, стянутая в бок рубашка во время драки.. теперь уже одноклассников, и задранная юбка. – Замолчи, Петров. – Полина попыталась голосом искаверкать чужую фамилию, на что Антон стал ее лишь тихо передразнивать, а кабинет захихикал по-громче чем с самого начала. Морозова выдохнула, сжимая ладони в кулаки и глядя на Лилию Павловну - так звали преподовательницу - достаточно громко произнесла чтобы, остановить происходящий балаган в классе – Извините за опоздание! Я.. мы просто.. Но не дали ей договорить уже придуманную речь, как тут же брюнетку перебил блондин, показушно поставив спутнице ладонь на плечо. – Мы просто из за одного человека опоздали, тормозила нас всю дорогу, прохода не давала, представляете? Полина хмуро взглянула на светловолосого, что лишь натянул лживую улыбку на лицо, а она вновь начинала пыхтеть от злости и такой наглости новенького, прекрасно понимая, про кого сейчас идет речь. Но и Морозова не промах. – Нет-нет, ты явно что-то путаешь, думаю, она просто спешила на свой урок, а какой то хам, – Морозова тоже натянула улыбку на уста, намекая всею своей речью на Петрова – Просто нагло сбил ее с дороги. Антон закатил глаза, убирая ладонь с чужого женского плеча, которую уже сама Полина начала скидывать с себя, и он скрестил руки на груди. – Да ты что-о-о.. – протянул внезапно блондин – А ничего, что этот «хам» сразу же извинился, и даже предложил чудачковатой дамочке свою помощь, а?? От, хоть и не прямо сказанного, но оскорбления в свою сторону Морозова взглянула на ученика из под лоба, сжимая губы вместе в полоску. Учительница даже неособо желала останавливать данную словесную перепалку подростков, ведь это и выглядело даже смешно, как сорра двух детей за качельку на детсткой площадке. – Но та «чудачковатая дамочка» тут же отказалась от помощи, и направилась в сторону своего кабинета! – Довольно баловства, – внезапно остановила их баталии классная руководительница, из-за чего оба сразу затихли, обернувшись к учительнице лицами – В общем, причину опоздания я уже вполне себе поняла. Садитесь давайте, урок уже минут двадцать идет! Полина вольяжно, словно на подиуме прошагала к своему местечке, точнее, ко второй парте среднего ряда, попутно выдыхая, что она наконец может спокойно присесть и отдохнуть от этого блондина. А вот Антон остался стоять у порога, ведь понятия не имел, куда ему садиться. А внимания класса перешло к новенькому ученику их класса, который внезапно стал нервно сжимать и расжимать ладони в кулаки. Петров взглянул на Лилию Павловну, с еле заметным волнением в голосе спрашивая: – А мне куда садиться? Руководительница подняла голову на него, после начала осматривать кабинет, в попытке найти свободные места для ученика. Одноклассники сразу замолкли, только шуршания послышались. Они ставили свои рюкзаки на соседние стулья, сторонясь совсем нового и явно нежеланного соседа по парте. Коленки слегка задрожали. И лишь та самая скрипачка не поставила свой портфель на второй стул, бывая занятой в написании числа и классной работы в свою тетрадку. – Кто ты у нас там.. – женщина взглянула в журнал – Антон? Ну, и садись значит к своей новой и первой знакомой. Морозова, встречай гостя. Класс захихикал, послышалось приглушенное «о-о-о!», а у Антона кровь вскипела в жилах. Только не к ней! Кажется, сама Полина тоже несильно была рада таким новостям, подняла голову, и стала переводить голубой взгляд то с парня на учительницу, то обратно на новенького. Она даже попыталась как-то противостоять этим событиям. – Лилия Павловна, не надо! Ну, в классе же столько мест свободных есть, почему ко мне то?? И Антон впервые за все время согласен со скрипачкой. – Цыц! Я ваше мнение не особо и спрашивала, Морозова! – учительница открыла книгу, в поисках нужной страницы – Вот, как раз сейчас вы мне оба по очереди и расскажете второй параграф. Повторение грамматики, между прочим! – Она пригрозила пальцем. Петров еле как на своих двоих подошел к нужной парте, переглядываясь с Полиной вражескими взглядами. Морозова сделала еще одну попытку: – Тут же со мной Нина сидит, Вы забыли, что-ли? Она же когда после больничного придет, то куда сядет? – А кто тебе сказал, что с тобой Белова сидит? Полина сглотнула, умоляюще глядя на учительницу. – В прошлом году, может, и сидела, а в этом уже все. Вон, с Дятловым посажу ее может вообще. Лилия Павловна кивнула в сторону русого паренька с третьего ряда со стороны окна, который перед этим развалился на стуле, как желе, тут же подскочил с ровного места и чуть ли не навернулся, почти уронив свою общую парту с какой-то тихой, скромной девочкой. Дятлов замахал внезапно ладонями в воздухе, тем самым пытаясь выразить: «Нет-нет-нет, даже не думайте!» – К кому угодно, Лиль Паловна, только не к этой истеричке! – Александр! Очевидно, что женщине не понравилось такое обращение к Беловой, еще и к девочке. А Саша уже успел вновь развалиться на стуле, закинув руки за голову и качаясь на стуле. «Ничему жизнь не учит.» То и дело подумалось Петрову. Который, кстати, уже уселся на свой стул и за свою парту, тихонько записывая калиграфическим почерком у себя в тетрадке тему урока. – Вон, к Ромке меня посадите лучше! Уверенно произнес русый и улыбчивый паренек, смотря в сторону, как наверняка и есть, своего друга. С той парты сразу послышались возмущения в перемешку со смехом, который почему-то показался Антону очень.. знакомым? Нет, не так даже. Не в смехе дело. Он учуял запах табака. Вот он как раз был до боли знаком. – Звиняй, Дятел, но у меня уже есть братан по парте, других не принимаю! – Эх.. предательство, Ромыч. Что-то не то. Антон решился и обернулся назад, пытаясь найти того самого «Ромку», вдруг взгляд встретился с чужим, строгим и хищным, от которого аж холодок прошелся по загривку. Это были те парни, которых еще пришлось ранее встретить на улице, за школой прям. Неужели не удалось ошибиться в своем предложении о том, кто эти ребята. Мурашки покрылись тонной слоев, ком подбежал к горлу а зрительный контакт с этим пареньком, который напоминал хищного зверька, пришлось прервать после того, как на его лице повиднелась усмешка с оскалом, оголяющая чужие и, как показалось, огромные клыки. Тихий смех с четвертой парты, а точнее прям таки гоготания, заставил сжаться в себя и с головой начать писать что-то в тетрадке, не решаясь даже взгляд поднять наверх, не то чтобы обернуться вновь. Гопники, небось? Жуть какая! Антон бы очень хотел не знать даже толком правильного значения этого слова. К сожалению, в голове тут же возник давний диалог с отцом, еще в старой квартире, когда он рассказывал своему сыну про эту тему. Хоть и отдаленно, но уловить суть, какую хотел донести Борис - получилось. «..не стоит связываться с такими ребятами, страшные вещи у них на уме, Антон.» И правильно, не нуждается Петров в таком счастьи. Нужно просто делать вид, будто бы их для тебя не существует, и тебя для них тоже. Довольно проста задача. Полина старалась даже не поворачиваться, либо не смотреть в сторону новенького, и не трудно догадаться, что ей было крайне обидно, банально за то, что начало дня уже было испорчено. Чехол футляра в куче мелких царапинах, одежда помятая а прическа такая, словно она из курятника вышла. Тут вдруг укол вины неожиданно ощутился, когда Антон рассматривал скрипачку, подпирающую кулачком щеку и внимательно-записывающую что-то в тетрадку красивым, аккуратным почерком. Да и внезапно большие, голубые глаза начали казаться не злыми и сердитыми, а спокойными, как какое-нибудь загадочное море, очаровательными, даже немного кукольными. И в них не было всякого недовольства, грубости, Морозова сама по себе, кажется, не особо и была такой, какой показалась с самого начала. Тут же возникает вопрос: а точно ли стоит винить в произошедшей перепалке именно брюнетку? Будто бы Антон так не отреагировал, если бы его в наглую толкнули с пути, пусть и не специально, и не сделал прохожему замечание. И для чего он полез насильно помогать то. Теперь все ранее сделанные действия казались странными, даже глупыми, а Полина невинной и безобидной. Надо же, нагнать ни с того ни с сего на девчонку, так еще и возмущаться начать! Некрасиво вышло, стоило бы извиниться, сгладить эти образовавшиеся и острые углы в их отношениях, еще предстоит минимум год учиться в одном классе, так еще и за одной партой. Внезапно в бок осторожно но щекотно пихнули ручкой, закрытой, что хорошо. – Записывай давай. Чего смотришь то? – Морозова немного склонила голову в бок, хмуря брови и обнимая уже себя руками и аккуратно откидываясь на спинку стула, закидывая одну ногу на вторую, одновременно слушая Лилию Павловну и ожидая ответа либо каких-то действий от новенького. – Или опять обвинить меня в чем-то хочешь? Взгляд вдруг стал каким-то более грустным, чем до этого. Обиду свою затаившуюся показать хочет? Вновь неприятно кольнуло в области грудной клетки, Антон тихо цокнул, одновременно начав записывать содержимое с доски. – Прекрати давить на жалость. Я уже понял, что частично виноват в произошедшей ситуации. Полина вдруг фыркнула, уже перекрещивая в недовольном и удивленном жесте руки, покрепче сжимая рукава рубашки. – То-есть, ты хочешь сказать, что до этого я была виновата в случившемся?? Да ты..ты же буквально сам начал спор! Хоть девушка и говорила шепотом, но ощущалось так, словно она сейчас вскочит с ровного места и начнет кричать на, совсем уже потерявшего манеры, новенького. Антон нахмурился, поджимая губы и вновь теряя какое либо желание помириться с брюнеткой, извиниться перед ней и спокойно обговорить сорру. В какой-то момент он увидел в себя же и в Морозовой своих родителей. А во рту невероятно мерзкий привкус железа. – Я такого не говорил. – начал отрицать Антон и сильнее надавливать на ручку во время переписания предложений с доски – Я сказал, что только сейчас осознал долю своей вины, не перекручивай мои слова. На привеликое удивление блондин держался очень даже стойко. Оно и понятно. Правда не хотелось заводить врагов в совсем новой школе. Но, кажется, мысленный рычажок в голове Морозовой уже был дернут, разногласий и спора не избежать. – И снова ты меня виноватой делаешь в том, что я слова перекручиваю, да.. – Петров, Морозова! Я не пойму, вам прям так хочется выйти к доске и объяснить все темы с прошлого учебного года?? Так я сейчас устрою! Антон лишь вцепился одной рукой в светлые, почти белые волосы, не желая поднимать голову наверх и хмурясь еще сильнее, сжимая челюсти как можно сильнее друг к другу. Да что с этой скрипачкой не так?! Петров все таки сел на стул ровно, с самого начала поднимая слегка сердитый, но вполне смирившийся взгляд на соседку по парте. И уже понятно, что скорее всего, его уж точно вызовут к доске, да и неважно, впрочем. Будто он не зубрил в прошлом году все учебники и уроки. – Поверь, ты вообще не сдалась мне, я просто думал, что ты размышляешь более обширнее, чем оказалось. – Петров! Названный лишь клацнул ручкой, ставя ее на парту и скрещивая руки на груди, переводя взгляд куда-то в сторону, в ожидании отчитываний от классной руководительницы. Возможно, потом, через некоторое время, Антон будет жалеть о только что сказанных словах, которые услышала не только Морозова, но и половина класса. А не все равно ли? Вот именно, что это будет потом. Полина удивленно смотрела на, уже одноклассника, стараясь переварить только что сказанные его слова, увидеть в них правильный смысл и посыл. Антон знать не желает, что сейчас в голове у скрипачки, какой она успела построить образ о новеньком школьнике, и пускай он будет даже ложный, неверный и недостоверный, он уже успел наполовину позабыть об этом. – Так, оба к доске! Личные отношения не в моем кабинете выяснять будете! – Лилия Павловна, я то почему?? Очевидно, Морозова думала, что ее не коснется эта кара, но учительница вовсе так не считала. – А потому, что продолжала с Петровым от урока отвлекаться. Морозова, к доске! Особое приглашение нужно? А Антон уже успел выйти, взять в руки мел и стоял, ожидая команды преподовательницы. Глядя в пол то и дело думал о том, насколько его уже успел разочаровать всего лишь какой-то там час в новой школе, а что же дальше будет, с такими то успехами?

Мел оставлял белые следы на дрожащих пальцах.