Just Give Me Hope

В журнале стояло красивое число, чистейшая пятерка без лишних минусов или плюсов рядом. Такая оценка находилась рядом с именем и фамилией «Петров Антон». А вот чуть ниже было уже иное число. Четверка. Рядом с «Морозова Полина». И Антон не знает, принесло ли ему это какое-то удовольствие, потешился он? Полина села на свое место с печально-опущенной головой, явно не очень довольствуясь такой оценкой в начале учебного года. А Петров уже сидел за второй партой, записывая заданное домашнее задание с доски и украдкой посматривая на скрипачку, отвернувшуюся в противоположную сторону и записывающую тоже самое в свой дневник. Чувства были смешаны, и сам Антон не в силах разобрать их, он еще не научился до конца понимать себя и свои желания. Заветные пять секунд до звонка и в кабинете уже никого не осталось, только блондин медлил со складыванием вещей в портфель, а вскоре он также за всеми остальными покинул свой класс.

***

– Да, спасибо. Из огромной толпы школьников, точнее в очереди, внезапно послышались смешки, когда Антон забрал осторожно свою чашку с чаем и две булочки, аккуратно завернутые в бумажные салфетки. Естественно, что он не съест сразу две выпечки. Одна принадлежала для младшей сестры, к которой планировалось пойти буквально таки просто сейчас, на этой же перемене, ведь она выдалась достаточно длинной. Внезапные мысли о младшей сестре немного расслабили, ведь как не улыбнуться, когда думаешь об этом маленьком ангелочке? Петров понятия не имеет, чтобы он делал, если бы у него не было Олечки. Да вряд ли бы вообще выжил в этом доме, с такими родителями, которые съедают друг-друга каждый день по кусочкам, не оставляя вообще ничего живого. Маленькая Оля знала это. Да что там знала, видела. Причем почти каждый день. Да, ей явно не шесть, и вполне себе более глубоко осознавала, что родительские сорры невозможно убрать в их семье. Возможно, она почти смирилась с этим, но все еще абсолютно всегда прибегала в комнату старшего брата, когда с первого этажа начинали доноситься взаимные обвинения родителей. Все еще обнимала свою главную опору, которая у нее есть, и тихо плакала в родное плечо, Что уж там, Антон сам был бы не против разреветься кому-то в плечо. Да причем так, что затопил бы всю свою комнату слезами, в которых находились все детские обиды и страхи. Становилось каждый раз невероятно обидно при осознавании того факта, что какого либо близкого человека у него нет от слова совсем. Оставалась лишь младшая сестра, но разве ей самой не трудно? Очень даже наверняка. – Смотри куда прешь, додик! Внезапно Антона толкнули, когда он в раздумьях шел к свободному столику, а толкнули не слабо, однозначно специально. Голос был мерзкий, до боли противный, что Петров даже еле заметно скривился, но лишь на долю секунды. В следующий миг он уже летел в сторону, а откинуло его хорошо, на добрых метра полтора. Чашка вдруг выпадает из все еще дрожащих рук, соприкасается с плиткой и разбивается на крохотные частицы, оставляя после себя только осколки. Внезапно кто-то захлопал в ладони, присвистывая и хохоча, остальные школьники подхватили это действие, сотворяя тоже самое. Неожиданно теперь в ушах стоит мерзкий и до боли неприятный звон, все тело покрывается холодным потом, да так, что части тела словно наполовину парализует - Антон не в силах даже подняться и отойти в сторону. Довольно резко он развернулся в попытке взглянуть на виноватого во случившемся. – Может, стоит ходить более.. Антон сглотнул. – Че ты там умничаешь, очкарик? Больше Петров не был в силах что либо сказать. Перед его лицом востояла такая туша с таким лицом, что стало не по себе, а по коже пробежали сотни мурашек. Одновременно и мерзко, и страшно. От этого рыжеволосого парня исходил невероятно отвратительный запах из рта, а злая улыбка оголяла гнилые, желтые зубы. Кажется, Антона чуть не стошнило на том же месте. Вдруг взгляд толстяка плавно перетек на другую руку новенького, в ней он что-то достаточно крепко сжимал. Те самые булочки. Глаза у стоящего напротив увеличились, а на губах расплылась более зверская ухмылка. Петров покрепче прижал к себе выпечку. – Глядите ка, пацаны! Какой жадный нам одкоклассничка попался.. иш ты! Вдруг с левой стороны рыжеволосого появился другой паренек, тот самый русый, Дятлов который. Антон отполз назад, начиная подниматься с пола и отходя в сторону все более резвым шагом, продолжив что-то бессмысленно бубнеть себе под нос, надеясь, что от него отстанут, потеряют интерес и решат, что этот новенький явно не интересный в качестве объекта для насмешек. Жалко, что все осталось только в надеждах и мечтаниях. – Вы.. я.. я же ничего вам не сделал, давайте просто.. – А нам и не нужно, чтобы ты что-то делал, Антох! И вправду, его судьба ведь давно была определена. Саша был явно повыше друга, а взгляд был презрительным, словно он в чем-то подозревал новенького одноклассника. Его большие ладони сжались в крепкие кулаки, а у Антона в горле пересохло от увиденной и кошмарной, как ему казалось, картины. – И вправду. Две булки сразу урвал! Дятлов резко и широко шагнул к блондину, громко и чуть ли не выплевывая на него только что сказанные слова, шугая тем самым бедного Антона. Он немного дергается, делая опять пару шагов назад и крепко, всеми силами держа булочки за спиной, прокручивая в своей голове утреннее обещание для своей маленькой сестры. Оля ведь совсем ничего не ела, голодна, наверняка. Ладони вспотели. – А с одноклассниками поделиться, а, Антошка?? Дятлов засмеялся, наступая все ближе и ближе, уже толкая Антона в бок - как бы насмехаясь над ним. Он отдернул чужую руку, морщась и ускоренно дыша, стараясь хоть как-то совладать с эмоциями и мыслями, но все без толку, сердце тарабанило как в барабаны. Чушь какая-то происходит, неужели ожидания Антона оказались правдивыми - его засмеют в первый же день школы, сделав изгоем класса или вообще забьют где-то в углу этого адского места? – Не трогайте меня. Это было похоже больше на беспомощное мяуканье, нежели на строгие слова, какими хотел донести блондин к одноклассникам. Саша захихикал, вновь грубо пихая Петрова в бок и перешептываясь в тот же момент с рыжеволосым. – Чего-чего, Антоха? Не трогать, говришь? Молвил издевательски толстяк, не в силах сдерживать свои гоготания. Но неожиданно лицо Дятлова посерьезнело в один миг, словно он понял и узнал что-то нечто важное. – Сем, ну действительно, че мы с ним, как с маленьким, а? Они переглянулись. Вдруг с дрожащих рук вырывают одну выпечку, только вторую Антон удержал в ладонях и рванул из столовой тут же, когда его болезненно дернул за плечо Семен, чуть ли не вывихнув Петрову руку, с такой-то силой. С того места лишь оставались слышны устрашающие гоготания и громкий смех, который звенел в Антониных ушах еще очень долго, практически до конца учебного дня. Мчал он так до второго этажа, на котором уже сбавил темп и стал идти более спокойно, хотя все еще оглядывался назад и по сторонам, боясь сделать лишнее движение. А чтобы было бы, если бы Антон не ушел? Забили в том же углу столовой? Или деньги вымогать начали бы еще? Ноги сами дрожали, не давая идти более вольно, нежели получалось, а взгляд переместился на булочку с маком, все еще замотанную бережно в салфеточку. Уж передельно ясно стало, что сегодня Антон останется голодным. На всем втором этаже бегала детвора, которая то и дело, что сбивала с ног, а где-то среди младшеклассников сейчас бегает очень родная и светлая макушка с красивейшими косичками. Идя по коридору Антон уже приближался к нужному кабинету, и не успел банально притронуться к ручке как тут же слышится больно знакомый голос, от которого на душе словно бабочки запархали, а дышать стало гораздо легче, нежели до этого: – Антоша! Обернувшись назад тут же заприметились Оля, уже бегущая на встречу к старшему брату. Антон расставил руки в разные стороны, тем самым предлагая сестре объятия, от которых она, конечно, ни в коем случае не отказалась. Свободная ладонь упала на светлые и мягкие волосы, осторожно проводя одинаковыми движениями по голове, а мысли постепенно стали приходить в нужное русло, волнение отходило на задний план, а самым главным, что сейчас было - так это Оля. Улыбку свести с лица оказалось невозможным, ну как тут перестать усмехаться, когда понимаешь, что у тебя есть такое солнышко рядом? – Олечка, я тебе тут булочку взял, как и обещал, помнишь? Она отпрянула от брата и взглянула на его руку, хватая все еще теплую выпечку и начиная ее есть, а у самой аж глаза сверкают. Голодная ведь, однозначно. Девочка поблагодарила брата, и взяв его за руку отошла в сторону, к подоконникк, начала увлеченно рассказывать начало своего первого дня в новой школе и жуя выпечку с маком. Только иногда ее рассказ прерывал и предупреждал брат, чтобы сначала прожевывала а потом продолжала говорить Дети же. А вот у Антона живот крутило от одного вида или запаха пищи, ведь его булочку то украли, нагло и борзо. Придется терпеть.

***

– Не возмущайся мне тут! Ты уже давно не ребенок! Два дитя сидели на кухне на против друг друга, одному почти двенадцать, а второй всего лишь шесть. – Ну, мама! Я тоже хочу попробовать ведь.. Женщина лишь смерила строгим взглядом старшего сына, уже самостоятельно вырывая из его рук шоколадный батончик и вручая младшей дочери, которая молча сидела на своем месте и не решалась сказать даже слово. – Я не пойму, детство заиграло, что-ли? Голос был не напористым или громким, наоборот - тихий и какой-то непривычно сердитый, а мамины глаза устремились на блондина, что с невероятной обидой смотрел на нее, хмуря брови и поджимая губы. Карина подошла обратно к кухонной столешнице, продолжая нарезать овощи. Младшая сестра, что неожиданно, так и не открыла новый батончик, который ранее принадлежал брату и был предназначен ему. Только стыд с виной читалась в ее очаровательных, зеленых глазах. Напрягающая тишина. Антон поднялся из-за стола. – В какой момент я вообще перестал для тебя быть ребенком? Женщина не обернулась, но вдруг перестала резать морковь, стискивая зубы посильнее к друг-другу. Он ушел.. нет, не так. Он убежал в свою комнату, оставаясь на едине с собой и не понимая: по какой причине к нему относятся хуже, нежели к сестре? Не смотря на это, спустя минут десять к Антону в комнату прибежала Оля, с тем самым нераспакованным батончиком, который она вручила втихаря брату, при этом обнимая его. И, может, удивительно, но Антон никогда не злился на сестру за то, что ее любят родители больше, нежели старшего ребенка в семье. А особенно ни разу не винил ее в этом. Виноваты только родители. Оля тоже всего лишь ребенок, ей тоже трудно.

***

– Тебе тоже удачи, Оленька! Махал рукой Петров своей маленькой сестричке, которая уже скрывалась за дверью кабинета и следовала на свой следующий урок. А в груди внезапно опять пусто стало. Второй, третий, четвертый, пятый, шестой урок.. Весь день на Антона либо косо смотрят, либо совсем не за спиной обсуждают. Скоро начнется седьмой урок, а в то время, пока новенький сидел за своей партой и что-то увлеченно вырисовывал в своей тетрадке, сзади слышались всю перемену перешептывания и хихиканья одноклассниц. Долго думать и не надо, чтобы понять, над кем они смеются. А Антон надавливал на карандаш все сильнее, уже насквозь протыкая им листок. Крысы прям, однозначно. Петров отложил тетрадку с незаконченным рисунком в сторону, продолжая сжимать в руке карандаш сомвсех сил и едва ли не ломая его. Обернулся. – Сколько можно уже, а? Внезапно оборачивается Антон и встречается прям таки лицом к лицу с другой девочкой из их класса, а ее подружки, как наверняка и есть, вместе с ней вдруг дернулись, не ожидая такого резкого действия со стороны блондина. Кровь начинала закипать в жилах, вот-вот будто наровя вырваться и вылиться наружу, сердце шло ходуном, ведь какая-то частица Антона все еще была окутана переживанием и волнением. А вот уже большая часть кричала от злости, не желая терпеть этих унижений со стороны мерзотных одноклассников. Русая одноклассница, у которой были лисьи глаза, отодвинула свой корпус слегка назад, она даже голову отвернула немного Девочка закатила глаза, скрестила руки на груди и посмотрела на Петрова с очень даже заметным отвращением. Он сглотнул. – Ой, да кому ты нужен только? Ты вон, рисовал там что-то, вот и продолжай. Она по злому улыбнулась прищуривая глаза и немного пригинаясь к Антону, на что захотелось отодвинуться назад, скоротить эту дистанцию между собой и этой змеей подколотной. – Ты за кого меня принимаешь вообще? Даже, если и смеетесь надо мной, то, может, хотя бы не так в открытую? Ты - в особенности. То ли насмехается, то ли на полном серьезе твердит Антон - неизвестно. И что-то успело уже проснуться внутри, какая-то неожиданная уверенность в себе, в своих словах и действиях. Пускай и подрагивали ладони от злости и нервозности. Она замолчала, разглядывая новенького. Антон то и дело, что крепко сжал ладони кулаки, негодуя от молчания старосты и ее презрительного взгляда на себе. Как оказалось, эта девочка действительно оказалась старостой класса, ведь весь день носит с собой классный журнал, а сама - буквально младшая копия классной руководительницы. До чего же эта сплетница мерзкая и противная, даже легкая тошнота подступила к горлу. Внезапно она встает со стула, возвышаясь над собеседником и глядя в его зеленые глаза уж слишком каким-то неживым взглядом. Чего это с ней? По коже пробежались мурашки хором, а слюна стала такая вязкая, что ее даже не в силах проглотить стало. Староста еще пару секунд поглядела на Антона и спокойным, равномерным шагом последовала в сторону выхода из кабинета, покидая его. А ее подружки, которые, казалось бы, только что были тут же и перешептывались между друг другом, вышли еще раньше, чем русая. – Э..эй! Погоди, ты куда?? Постарался крикнуть в след уходящей однокласснице Антон, и уже рванул к выходу, выглядывая во все стороны в ее поисках, но все бессмысленно. Просто пропала. Что это вообще? Он пошатал головой и буквально спустя секунду уже оказался на своем месте в кабинете алгебре. Не могло присниться, в классе все обсуждали Петрова с.. Катькой, которые, по словам учеников, практически повздорили на перемене. Антон сглотнул. Теперь он сидел ровно, оглядываясь по сторонам и бывая готовым ко всему, а обернувшись назад - Катя абсолютно молча находилассь за своей партой и записывала примеры с доски, лишь кратко мазнув угрюмым взглядом по однокласснику и закатывая глаза. Возможно, Антон просто не до конца проснулся и мыслит не совсем трезво, из-за чего какие-то моменты в воспоминаниях сами по себе обрываются? Да, наверняка. Он нервно постукивал колпачком от ручки по поверхности стола и записывал в тетрадку задания с доски, уже думая о том, как заберет Олю после школы, они вместе пойдут домой и младшая сестра расскажет, как прошел ее день, а потом можно будет и отдохнуть спокойно дома, в своей родной кровати, может, теплого чаю выпить тоже Все сегодняшние неприятные события, произошедшие буквально пару часов назад, уже начинали забываться в памяти. И вправду, становилось постепенно все равно на то, что одноклассники прямо сейчас перешептываются насчет новенького, придумывают новые гадкие прозвища, смеются. Учительница вдруг ударила книжкой по столу, заглушая грохотом всех галдящих одноклассников. Наступила тишина, а Дятлов пошатнулся на стуле от неожиданности и упал назад, когда катался на стуле.

Лишь бы у Олечки все хорошо было.