Космос на дне кружки

“На площади полки, темно в конце строки И в телефонной трубке эти много лет спустя, одни гудки И где-то хлопнет дверь и дрогнут провода Привет! Мы будем счастливы теперь И навсегда” Сплин, “Романс” Мори опустил голову на руль, сдерживая тяжёлый вздох. Крик Элис бодрил перед рабочим понедельником получше кофе, но давил на больные виски, побуждая выйти из машины и убежать куда подальше. Но отступать было некуда. — Я не пойду туда! — сквозь плач и сопли орала маленькая девочка, пиная машину ножками в дорогих фирменных сапожках. — Элис, милая, ты должна уметь общаться с другими детьми. Тебе же потом в школу. Нельзя всё время сидеть дома с нянями, — ответил Мори, стараясь не расстраивать девочку ещё сильнее, попутно глядя на своё отражение в зеркале заднего вида, оценивая синяки под глазами, которые были уже больше похожи на чёрные дыры. — Не-е-т! — протяжно завопила Элис, начиная барабанить кулаками по отцу. В тяжелые моменты Мори вспоминал тот яркий солнечный день, когда впервые увидел маленькую девочку, упеленованную в розовое одеяльце. Спящий ребенок выглядел так умиротворённо, что, смотря на него, самому хотелось забить на окружающий мир и улечься спать светлым августовским днём, укрывшись тёплым покрывалом. Элис сейчас сильно отличалась от своей маленькой версии. Но только одно осталось неизменно — её пронзительный плач. Мори взглянул на наручные часы. Что ж, ни сил ни времени у него больше нет. Он выходит из машины и, под обиженные крики девочки, просто берёт её на руки и идёт по направлению к новому зданию, вымощенному радужной брусчаткой. Возможно, когда мать Элис сказала, что Мори гордый и глупый, она была права. Но лишь на пару процентов. Он уже имел опыт(не самый удачный) воспитания сложного подростка, поэтому считал, что уже достаточно научился на своих ошибках, чтобы воспитать приличного человека. Всё пошло немного не по плану ещё в первые месяцы жизни Элис, когда Мори познал всю тяжесть ухода за младенцем. А сейчас вдобавок стало видно, что он чертовски избаловал Элис. Первые несколько лет её жизни, он только и делал, что исполнял прихоти девочки, покупал самые дорогие игрушки и не особо занимался её воспитанием. Тяжко стало лишь пару месяцев назад, когда девочка стала излишне агрессивной и требовательной. Тогда-то Мори и понял, что отец он, может и не самый плохой, но по крайней мере посредственный. Он пытался исправить ситуацию, нанимая детских психологов, но они не могли заниматься девочкой всё время, что для Огая было критично. Но вот, чудо, пару недель назад в их городе открылся новый центр развития детей, который обещал помочь с трудными детьми. Место работало даже по выходным, чему Огай был несказанно рад, учитывая, что работает он круглые сутки. Элис заехала ему головой под подбородку, когда они подходили к дверям. Неприятно. Центр имел три этажа и был достаточно широким, и к нему примыкала большая детская площадка, что делало его похожим на обычный детский сад. Людей вокруг не было из-за раннего утра, и только на небольшой парковке для персонала стояло две машины(Мори невольно подметил, что его была дороже). В холле белые стены, раскрашенные цветными рисунками: абстракциями, цветами, в некоторых местах были персонажи из современных детских мультиков, но Мори их не узнавал, поэтому все они для него казались белым шумом. Он уже был здесь, когда заполнял документы, но в тот раз тут было слишком много людей и все они заполонили всё пространство, не давая возможности рассмотреть интерьер. Огай осмотрелся по сторонам, прежде чем понял, куда ему нужно идти. По лестнице к нужной ему двери и аккуратно приоткрыв её, он увидел тощего молодого паренька, стоящего посреди игральной комнаты с доской-планшетом в руках. Парень повернулся в их сторону и расслабленно улыбнулся, показывая жестом подходить внутрь. Мори открыл дверь полностью и поставил Элис на пол, всё же придерживая её за руку(а то она могла и убежать). — Здравствуйте! Вы, должно быть, Огай Мори, — мужчина кивнул. — А ты, — паренёк присел на корточки и обратился к девочке, — Элис? Девочка с секунду с интересом смотрела на него, а после зло показала язык и завопила с новой силой, но молодой работник не был удивлён или возмущён её поведением. — Меня зовут Ацущи, — сказал он, вставая и представляясь им обоим. — Я работаю младшим воспитателем здесь и занимаюсь по большей частью развлечением детей. Старший воспитатель сейчас подойдет, а ты, — он посмотрел на Элис и его голос сильно изменился, стал мягче, — не можешь мне помочь? У нас новая игрушка и я совсем не понимаю, как с ней играть, — и он показал ей игрушку-головоломку для детей, изображая на лице крайнюю грусть и становясь похожим на несчастного котёнка. Элис встрепенулась и также недовольно, но всё же взяла игрушку, увлечённо стараясь её разобрать. Что ж, это должно занять её… на пару минут. Мори с недоверием взглянул на Ацуши. Профессиональная часть Огая говорила:”Такого молодого я бы в жизни не нанял, слишком мало опыта, слишком мало практики”, пока его рациональная часть говорила:”Он помощник воспитателя, не врач, успокойся”. Он старался держать в узде свою личность начальника в окружении семьи, чтобы не воспитывать их практически в армейский условиях, но в остальных случаях… она пыталась вырваться наружу. — Когда будете её забирать, нужно будет показать ваше удостоверение личности и расписаться, это быстро, — обратился Ацущи к Мори. — Сейчас должен подойти старший воспитатель и вы можете… Он не успел договорить, как из маленькой комнаты, видимо предназначенной для персонала, неожиданно вышел высокий мужчина в бежевом костюме и в два быстрых шага оказался у стоящих рядом людей. — Куникида Доппо, старший воспитатель, приятно познакомиться, — он сильно пожал руку родителя. Мори, обладающий крайне хрупким телосложением, постарался не измениться в лице. — В девять должна начаться экскурсия по центру для родителей, которую проведёт директор… — Я, пожалуй, откажусь, — прервал его речь Мори. — Тороплюсь на работу, — Куникида понимающе кивнул. — Ацуши тогда может вкратце рассказать об этом вечером, — Доппо глянул на второго воспитателя и тот кивнул. — Забирать строго в семь, за каждую минуту после девятнадцати пятнадцати плата в тысячу. После трёх повторений мы расторгаемся договор. Забирать и приводить ребёнка можете строго только вы. — Понимаю, — Мори кивнул. — Сам работаю в таких строгих условиях, но как же тяжело их самому соблюдать. Мори и Куникида ещё бы перекинулись парой фраз, если бы не Накаджима, который обратил их внимание на себя фразой: «О, а вот и директор!». Мори резко обернулся. Оу, вау. Как давно он не видел это спокойное лицо. Кажется, они последний раз виделись сразу после увольнения? Мори тогда ещё начал всё с чистого листа, а он хотел более спокойной жизни. Мори никогда бы не подумал, что… хотя, почему. Работа директором воспитательного центра ему подходит. Всю жизнь он был хорошим наставником, которого любили его подопечные, но при этом он был строгим и не давал поблажек. Хотелось бы Огаю перенять его эту черту. — Фукудзава? — Мори? — также удивлённо спросил подошедший мужчина. Юкичи Фукудзава являлся обладателем высокого роста и был на голову выше Мори, хотя и Огай был слегка выше среднего роста по стране. У директора были белые, даже седые, коротко подстриженные и не очень густые волосы. Мори казалось, что они всегда были седыми, потому что ещё с самых юношеских лет они имели такой цвет. А глаза... Эти — объективно невероятной красоты — светло-голубые глаза сейчас смотрели на Мори одновременно и радостно, и удивлённо, и взволнованно, и недоверительно. Огай подумал, что ему это привиделось, ведь столько эмоций не проскакивало на лице Фукудзавы, приблизительно, никогда. Висело неловкое молчание, которое Фукудзава вот-вот собирался прервать, сказав что-то, но из кармана Мори раздался звонок телефона, а Элис, у которой не получилось решить головоломку, в этот же момент разозлилась и принялась злобно смотреть на Ацущи. — Ох, извините, мне уже пора, — сказал Мори, входя в рабочее состояние и возвращая себе надменный голос начальника. Кивая воспитателям, махая рукой Элис и странно смотря на директора, Огаю хватило секунды, чтобы глянуть, от кого был входящий вызов и, лишь по одному имени звонящего абонента поняв, что работа сегодня будет не из лёгких, быстро направиться на выход, ни сказав ни слова Фукудзаве.

***

Фукудзава остался растерянно смотреть вслед убегающему по долгу службы Мори. Куникида и Ацущи смотрели на него непонимающе и ждали, что скажет босс. И как только Ацуши собирался прервать тишину своим неловким:“О, а вы знакомы?», Фукудзава стремительно удалился в свой кабинет. Это ведь был Мори. Тот самый Мори, с которым они когда-то близко общались. В сердце Фукудзавы что-то кольнуло. Это чувство ностальгии, сравнимое с пролистыванием старых фотографий в альбоме — только эта фотография была живой. Да, Мори был скорее был той, изорванной на части, с подпалённым уголком, но такой родной. Юкичи не ожидал его здесь увидеть. Нет, по правде, он уже совсем не ожидал его увидеть когда-либо. Воспоминания о нём казались такими странными, словно сон, который был слишком хорошо запомнен. А сейчас, когда оказалось, что сон был реален, несмотря на его красоту, всё же появлялось так давно знакомое чувство…. отвращения. Оно разливалось по всему телу горечью самого невкусного кофе, который давали им в армии и который так любил Мори. Напиток был ужасен на вкус, с осадком на дне и вечно обжигающе горячим. Служащие пили его, чтобы согреться в холодных, непотопляемых помещениях и чтобы не уснуть после подъема в четыре утра. Мори пил его из-за вкуса. Что ему нравилось в этом ужасе? Даже Огай не мог ответить. Фукудзава обнаружил себя стоящим на первом этаже детского центра, у двери медика. Ноги сами сюда его привели, желая как можно скорее разделить эмоции хоть с кем-то, кто сможет их приблизительно понять. Но лишь только сейчас он понял, что его идея, мягко говоря, не самая лучшая. Стоило сначала посмотреть документы старого друга и разузнать побольше, всё таки доступ то имеется… Но не успел он изменить направление своего движения, как дверь перед ним открылась и из кабинета вышла девушка в медицинском халате. — О, здравствуйте! — немного удивлённо сказала она, крутя в руке ручку. — Что-то случилось, кто-то поранился? — спустя секунду она вернулась в свой трудовой режим и тревожно схватилась за свой стетоскоп, который носила больше для вида и по привычке, ведь практически не пользовалась им. Её резкое возвращение в рабочее состояние напомнило тот же самый переход у другого человека. — Нет, всё нормально, — спустя пару мгновений выдохнув сказал Фукудзава. Он с секунду смотрел в заинтересованные глаза Акико, размышляя о всех своих жизненных решениях касаемо её до этого момента. Нет, наверное, он зря пришел к ней. — Я уже и забыл, чего хотел, — он ретировался и, не дожидаясь ответа Акико, зашагал в сторону своего кабинета. Ёосано удивленно смотрела ему вслед, моргая ресницами, и спросила рассеянно, пока фигура директора не скрылась из виду: — Нет, правда что-то случилось? — Фукудзава обернулся и снова посмотрел на неё. С другой стороны, ему ведь будет очень неловко, и он будет действительно не прав, если вдруг она увидит Мори здесь и не будет к этому готова, а Фукудзава знал и не сказал ей. Да, решено, он делает это не из-за желания поделиться новостью с кем-то, а из-за заботы о подчинённых. Юкичи практически подлетел к медсестре и указал ей на дверь кабинета. — Знаешь, кого я встретил здесь? — садясь на стул, где обычно сидят пациенты спросил он. Ёсано покачала головой и облокотилась на стену. — Мори Огая, — стараясь сохранять невозмутимость сказал он. Глаза Ёсано засветились странным блеском на секунду, но тут же всё исчезло и на лице осталось кислое выражение. Примерно такое было у неё, когда она пила тот самый невыносимый кофе. — Где? — четко спросила она. — Он привел… вероятно, дочь к нам. Я пересёкся с ним буквально пять минут назад, но не успел ничего сказать. — «Вероятно дочь»? Вы что, не могли посмотреть это по документам? — резонно возмутилась девушка. — Я хотел но… — «Но больше хотел с кем-то это обсудить», — не стал произносить вслух Юкичи, — но подумал, что ты захочешь узнать пораньше. Акико поправила заколку бабочки в волосах и не стала ничего отвечать, как бы соглашаясь с выводом своего начальника. Она уставилась на него выжидающе, а Юкичи стало неудобно под её взглядом и он вопросительно посмотрел на неё. — Ну? Идите и смотрите документы на него, — подытожила Ёсано, садясь за своё рабочее место. Юкичи последовал её совету.

***

Казалось, пройдет ещё пара часов и Мори кого-нибудь убьет. Возможно, весь персонал больницы, пациентов и себя следом. Ему категорически не нравилась его работа. Он был врачом по призванию, ему нравилось лечить людей, даже профилактика незначительной простуды или обработка ран приносила ему удовольствие. Наверное, это было странно и эгоистично — работать не ради спасения людей, а исключительно для себя. Мори волновал исход операции не так, как других врачей. Смерть на операционном столе — он оказался плох в любимом деле. Что, вы говорите, умер человек? Ну, почему это должно его волновать. Когда он был обычным врачом он часто говорил о своем взгляде на профессию, но позже понял, что от этого одни проблемы. Так, почему он теперь главврач собственной частной больницы? Всё сводится к деньгам. Суммы, которую он получает за год, хватает на содержание большой семьи, на покупку предметов роскоши и еще остается на далекую старость. Конечно, покупка дорогой машины была для него непростой, но он мог купить её и не оказывать своим детям в еде и новой одежде — это всё, чего он желал практически всю свою жизнь(жалко только, что деньги морально не поддержат, доброе слово не скажут и не обнимут на ночь — так они были бы идеальны). И в итоге он, как и его отец, убивается на работе ради семьи. Огай очень завидовал Коё, которая может работать из дома. У него было столько беспорядочных мыслей в голове. Например, ужасное поведение Дазая. Или ужасное поведение Элис. Или директор детского центра, где корректируется её ужасное поведение. Мысль о старом друге отзывалась во всех частях тела. Слабые кости вспоминали их драку в двадцать лет, в первый же год Мори(о, Огай хотел бы соврать, что она закончилась ничьей, но у молодого врача не было и шанса против подкаченного армейского служащего. Хотя, он гордился тем своим ударом Юкичи в нос). Он вспоминал все те эмоции, что успел испытать рядом со своим другом. Обычно происходит так, что всё плохое забывается, а остаётся только хорошее, но у него было не так. Он вспоминал всё то ужасное, что между ними было и только потом, если до этого доходило, вспоминал хорошие моменты. Тогда начинало казаться, что они не были уж такими врагами, да они вообще ими не были. Они были странными друзьями, с разными ценностями и увлечениями, но всегда находили о чём поговорить за чашечкой… Отвратительного зелёного чая, которым его угощал Юкичи. Вкус напитка будто снова появился во рту. Почему же Мори его всё равно пил, хотя предпочёл бы чистый спирт? А выпей ты кофе на ночь(а именно тогда они чаще всего и собирались) — и тебе гарантированный бессонные страдания. А учитывая, что Огай пил пару чашек кофия в день, то он мог вообще не спать. В те времена он ещё ценил свой сон. «Вы планировали рассмотреть новое коммерческое предложение от партнёров, высылаю вам на почту», — раздался голос его секретарши из радиостанции. На почте в тот же момент появилось новое уведомление, а Мори тяжело вздохнул, уронив голову на стол, где лежала кипа документов. Плевать, он разберётся с этим позже. У него ещё есть время, прежде чем нужно будет забирать Элис, но… а вдруг пробки. Если он уйдёт пораньше, ничего не случится. Тем более, он сам себе начальник, его никто не наругает. Мори улыбнулся своим мыслям и уже собирался уходить, как почувствовал резкую боль в висках, только встав со стула. Помутнение зрения заставило его сесть обратно и облокотиться на стол. Всё перед глазами плыло, а будь он далеко от стула — вовсе бы встретился бы телом с землей. Но это чувство на удивление быстро прошло. «Это всё из-за стресса, кофе, курения и переработок», — подумал Мори. «Осталось только уволиться, воспитать детей и бросить вредные привычки» — промелькнуло у него в голове, но эти идеи казались столь далекими и нереалистичными, что они и не стоили того, чтобы о них думать. Доехал до центра он быстро, дороги были без единой пробки. Но первый раз он был недоволен пустым дорогам. Мори приехал за полчаса и теперь дожидался нужного времени, сидя в машине на парковке и каждые три минуты поглядывая то на время, то на само здание. Наконец, не выдержав пытки временем, он решил направиться внутрь, по пути думая, чем можно было бы развлечь себя во время ожидания. Холл встретил его гулом детей и обилием людей — родители уже потихоньку подтягивались, чтобы забрать своих отпрысков. Огай не мог бы назвать их по-другому, потому что ведь все они здесь были в той или иной степени трудными детьми. Конечно, своё чадо он отпрыском не назвал бы. Она была его любимой и единственной дочуркой, просто с небольшими капризами(Мори не был готов допустить, что поведение девочки не поддается корректировке и она вырастет во второго Дазая. От мысли об этом буквально передёргивало. Сил на заботу о двух бешеных ему бы не хватило, тут ему бы уже нужно было бы искать место в психологическом диспансере). За стойкой некого подобия ресепшена стояла молодая брюнетка, занятая перебиранием бумаг, в перерывах между этим она смотрела на людей в холле, в том числе на выходящих внутрь. Заметив Огая, она встрепенулась и приветливо улыбнулась, откладывая бумаги. Он направился к ней. — Здравствуйте! Чтобы забрать ребёнка, необходимо показать свой паспорт, — не убирая улыбки с лица сказала она, сложив ладони вместе, наподобие молитвенного места. — Но до окончания занятий ещё есть время. Поэтому можете подождать здесь или забрать сейчас, возражать мы не будем. Мори ненамеренно отзеркалил её и вымученно улыбнулся, доставая паспорт. — Я подожду окончания занятий, — Девушка за стойкой — Наоми, успел рассмотреть имя на её бейдже Огай, — принялась тщательно сверять цифры паспорта с информацией у неё в компьютере. Мори в это время начал оглядываться по сторонам, чтобы не смотреть всё время на Наоми. Вокруг были богато одетые люди, одевающие своих детей, кто с криками, кто стараясь соблюдать спокойствие. Некоторым помогали молодые девушки, скорее всего — няни(Мори мог сказать по опыту). Дети крайне отличались друг от друга по поведению, что Огай удивлялся, а как они все могут ужиться вместе. Одни дети были излишне пассивными, мало на что реагировали, очень похожие на Кёку поведением. Эх, была бы она помладше, смогла бы заниматься здесь. Другие дети были же излишне агрессивными, истеричными. Они раскидывались своей фирменной одеждой и кричали на взрослых. Огай старался меньше смотреть на таких с целью хоть чуть-чуть сэкономить нервные клетки. — О, это же про вас спрашивал директор сегодня! — радостно сказала девушка. — Да? — Неожиданно сам для себя встрепенулся Мори. Признаться, ему польстило. Он мог сколько угодно весь день сегодня думать о том, как ему уже за всю жизнь надоел Фукудзава, но ему всё же было интересно. Было интересно, как он стал директором, как он оказался в этом городе, в конце концов, что он делал последние года! — Вы знакомы? Можете что-нибудь рассказать о прошлом директора? — всё с большим энтузиазмом спрашивала Наоми. Вот она. Идеальная возможность рассказать все самые постыдные моменты из жизни Фукудзавы Юкичи. День, который Мори не ждал, но заслужил. — Ну,— легкая улыбка сама собой появилась на его лице. — Пожалуй, мне есть что рассказать, так и быть, — он сделал небольшую показательную паузу, а Наоми смотрела на него, иногда поглядывая за входной дверью, но никто не приходил. — Однажды поздней ночью мы с парой наших друзей в очередной раз нагло нарушали правила армии и сидели в медсанчасти, распивая непонятную бодягу из всего, что смогли найти у себя. Вкус у неё был ужасным, но эффект был что надо. И тут мы слышим шаги в коридоре. Все мы дико перепугались и постарались быстрее убрать все следы преступления, но руки не слушались и мы лишь создали больше шума. Шаги сделались громче, — Мори нагонял саспенса. — А Фукудзава, которого накрыло больше всех, — Мори не смог сразу продолжить историю, прикрывая улыбку рукой и сдерживая смех. Наоми делала точно также. — Захотел героически спасти ситуацию и, взяв ружьё, — Мори снова остановился, чтобы вдохнуть и сдержать смех. — А на этом можно и закончить, — Мори обернулся назад и увидел за собой звезду своей истории, смотрящего на него с нечитаемым выражением лица. Наоми засмеялась согнувшись пополам, так и не услышав окончание истории. — На самом интересном, — констатировал Огай, уже с ухмылкой смотря на директора. Они продолжали смотреть, ни говоря ни слова, стараясь узнать как можно больше, но не подавая виду, как будто они вообще интересны друг другу. Мори нравилось играть в такие игры. Нравилось, потому что он всегда был в них ведущим и победителем. Наоми собралась и снова встречала и провожала людей, Огай молча направился забирать дочь, а Фукудзава направился за ним. — Вы, кажется, не были на экскурсии по саду. Я бы мог провести. — Нет, спасибо, у меня всё ещё есть пара незаконченных дел, — даже не оборачивается на Фукудзаву. — Как знаете. Они подходят к группе Элис, и, стоит Мори заглянуть туда, девочка уже несётся к нему с радостными криками. Огай подхватывает её на руки и поднимает вверх, умиляясь детской радости. Редко она такой бывает. К ним подходит Ацуши, махая рукой воспитаннице и вновь здороваясь с отцом. Элис машет маленькой ручкой в ответ, как будто с утра не ненавидела его. Детская непосредственность. — Привет-привет, — улыбается Мори, пока Элис то гладит его по голове, то дерёт за волосы. Юкичи подмечает это и улыбается каким-то своим мыслям. Как же неожиданно видеть его в таком амплуа. Элис спрыгнула с рук и начала тянуть отца за его красный шарф в сторону выхода. Мори молча последовал за ней, а Фукудзаве только и оставалось смотреть им вслед. Отец с дочкой сделали пару шагов к выходу, но тут Огай на секунду остановился и резко повернулся, игриво улыбаясь. — Ты знаешь куда звонить, — ставит шах и мат в их очередной игре Мори. Элис сильно дергает отца за шарф, заставляя продолжить движение к выходу.