Космос на дне кружки

Он сидел на диване, без единой мысли уставившись в идеально белый потолок. Мори чувствовал себя отвратительно. О, он чувствовал себя просто отвратительно! Мало того, что у него раскалывалась голова и жутко болел синяк на лбу, Огай чувствовал, что вчерашним разговором он намертво перечеркнул все отношения с Фукудзавой. Ему просто больно было вспоминать выражение его лица, когда тот развернулся и ушёл. И самое ужасное, что Мори так ничего и не сказал. Ничего плохого и ничего хорошего. Ну, а что он должен был сделать? У него всё ещё тряслись руки после происшествия и стоял туман перед глазами. А объясняться не хотелось. Потому что не хотелось заставлять волноваться о себе… Мда, кажется, он совсем забыл про вчерашние слова Коё. Но сейчас то он готов был принять их в свою жизнь. Может быть не полностью, но на какой-то процент — да. И пусть этого всего лишь процент — именно его и не хватает! Глупо говорить, что стать настолько незначительно лучше — это ни о чём. Ведь иногда именно рубля не хватает для оплаты чего-то грандиозного и именно одного балла может недоставать в решающем тесте. И сейчас Мори чувствовал, что может попытаться вернуть всё обратно, как с Юкичи было в начале их романа. Огай, правда, всё ещё не был готов отказ, а также ему сложно было бы принять возобновление романтических отношений… Но это всё будет потом. Сначала нужно просто найти Фукудзаву и поговорить. Огай был уверен, что он сегодня не дома, а также его не было на работе. То есть, да, проще было было бы позвонить и попросить о встрече, но Мори любил появляться неожиданно (а ещё он боялся, что во встрече ему откажут). А где ему еще было быть? Точно не в «Les saisons» и вряд ли в круглосуточной кафешке рядом с их съёмной квартирой. Фукудзава хорошо представлялся в городском парке. Юкичи явно мог бы гулять по набережной, собирая красивые опавшие оранжевые листья клёна. Фукудзава мог бы зайти в ближайшую кофейню, выбрать самый травяной чай из имеющихся, купить кусочек торта Рампо и пойти гулять дальше, любуясь природой. Но вот Мори не очень хотел туда идти. Он презирал холодную погоду и пронизывающий ветер и старался проводить меньше времени на улице три из четырёх сезонов в году. Может быть, стоило бы попросить Дазая ещё раз организовать им встречу (конечно, Мори догадался ещё вчера вечером, что Фукудзава не просто так пришёл). Идея абсолютно глупая, но очень романтичная. И тепло становилось на душе, когда осознавал, что над этой встречей старалось много людей. Даже Ёсано. Особенно Ёсано. Наверное, не стоило над этим сильно думать и просто спросить у Осаму, который какими-то путями начал общаться с Рампо, о местонахождении Фукудзавы. Скорее всего он не знает, но ведь явно попытается помочь, да? С чего то он решил, что в его полномочиях и возможностях вернуть дяде партнёра. Мори думал про себя, что таким грех не воспользоваться, но в глубине души он прекрасно осознавал, что это было просто крайне приятно. Видеть, как Дазай проявляет некое извращенное подобие заботы грело душу. Мори вышел на кухню, одним своим видом напугав сидевшего там Дазая. Осаму вздрогнул, тут же вставая с места и намереваясь удалиться, но ему преградили путь. Огай посмотрел на него снизу вверх, подняв бровь, молча интересуясь, не должен ли Дазай быть в школе. Осаму понял намёк, молча открыл беседу класса в телефоне, показал сообщение классной руководительницы: «Ребята, первого и третьего урока сегодня не будет…» и со счастливой улыбкой убрал телефон в карман, под одобрительный кивок Мори. И Мори задал интересующий его вопрос, хотя с таким же успехом мог спросить у него: «Дазай, а что находиться по ту сторону чёрной дыры?», но сейчас Мори чувствовал, что ему дали бы ответ. — Дазай, — прервал тишину Мори. — Ты знаешь где сегодня Фукудзава? Дазай, уже покидавший кухню, резко остановился. Он медленно повернулся к Мори, а на лице его играло удивление, которое быстро переросло в ехидную ухмылку. — На работе. — Его нет сегодня на работе. — Зато там есть тот, кто точно знает, где он. Мори упёр руки в бока. — То есть ты сам не знаешь где он. — Да ну, Мори, — улыбка на лице Дазая стала ещё шире, хоть он и старался это скрыть. — Ты мне не веришь? — Не верю чему? Тому, что на его работе знают, где он? — невольно и сам Мори начал улыбаться. — Что за игры вы опять устраиваете. Ну, чем бы дитя не тешилось… Мори подумал, что кроме работы Юкичи ему и некуда податься. *** Приходить в центр в разгар дня просто так, ещё и без дочки, было странно. Мори атмосфера казалось некомфортно пугающей — дети спят, площадки пусты, везде тихо и только Наоми, подобно полуднице, все также стоит за стойкой. Увидев, как Мори заходит внутрь и идет по направлению к ней, она вздрогнула, и судорожно принялась искать себе занятие за столом, избегая зрительного контакта. — Здравствуй, — спокойно сказал Огай, забавляемый неловкостью девушки. — Здравствуйте. Я могу чем-то вам помочь? — натянуто улыбнулась Наоми, сохраняя формальную форму общения. — Не подскажите, где ваш директор? Она натянулась как струна и было заметно её явное волнение. — В сто первом кабинете. — То есть он сегодня на работе? — уточнил Огай. — Нет. Мори закатил глаза. Он чувствовал себя персонажем в игре, которому поручили крайне скучный и долгий квест, который обязателен к прохождению. А ещё ему казалось, что его водят за нос. Но он всё же пошёл пошёл в сторону нужного кабинета, который располагался в самом конце коридора. И чем ближе он подходил к двери, чем ярче он чувствовал знакомый запах медицинских препаратов, тем медленнее становились его шаги. Мори точно знал, с кем ему предстоит увидеться и точно не был к этому готов. За дверью слышалась возня, а снизу выглядывала изнутри тонкая полоска света, так и зазывая войти внутрь. Но Мори лишь продолжал смотреть на белую дверь перед собой. Что он должен будет сказать? «Привет, мы с тобой недолюбливаем друг-друга уже лет двадцать и сейчас никак не будем это решать, помоги мне, пожалуйста, уладить дела с моим бывшим/будущим?». Что ж, это будет неловкость космических масштабов. Мори постучал и, не встретив никакого сопротивления, открыл дверь. Ёсано смотрела прямо на него и взгляд у неё был пронизывающий до самых костей, что Мори подумалось, что она только и ждала, когда же он наконец-то зайдёт. Мори подметил, что Акико стала выглядеть значительно старше, что, в целом, очевидно. А ещё Мори понравилась её модное каре. И это всё, что он мог бы сейчас ей сказать. Потому что начать диалог страшно, а стоять в неопределённости ещё нормально. — Привет, — одновременно сказали они в какой-то момент, понимая, что никто не хотел идти на контакт первым. Мори усмехнулся, потихоньку возвращаясь в реальность и к необходимости контактировать с давней знакомой. Наверное, ему стоило бы извиниться. Его методы обучения иногда и правда были жестоки и не очень эффективны. И он готов был это признать (но его всё ещё злило, что она не стала развивать свою карьеру, но Акико об этом знать не обязательно). — Ёсано, я… — Пожалуйста, если ты хочешь сейчас что-то мне сказать, то лучше не надо. Я на такое не настроена, — отрезала она, отводя взгляд от Мори. — Ты ведь здесь не за этим. — Где Фукудзава? — прямо спросил Мори. — Он в городском парке. Ёсано улыбнулась, а Мори цокнул, вспоминая свои мысли сегодняшним утром. — Почему всем так нравится гулять в такой холод? Чего им дома не сидится, — в пустоту возмущался он, собираясь выходить. — Вот именно! — громко подхватила Ёсано с таким отчаянием, будто впервые увидела человека со схожим мнением. — Никто не понимает простого счастья залипания в ноут и питья какао на мягком диване под пледом. Мори улыбнулся, закрывая за собой дверь. *** В парке было как обычно — холодно, в некоторых местах не пройти из-за обилия людей, а в некоторых не было ничего, кроме многолетнего мусора. Вокруг летали обнаглевшие голуби, а ветер распахивал пальто и намеревался унести с собой шарф. Но, если абстрагироваться от этого, природа здесь и правда была шикарной. Ярко-оранжевый ковер листьев оживлял картину, прекрасно сочетаясь цветами с выглядывающим из-за облаков солнцем. Мори пошёл вглубь парка, внимательно всматриваясь в лицо каждого проходящего мимо. Место жило, и люди толпились здесь несмотря на будний день. И Фукудзавы всё ещё не было видно среди них. Но вот именно сейчас Мори загорелся желанием довести дело до конца (технически он хотел его окончить, а не начать, но он решил не зацикливаться на этом забавном факте). Сердце от волнения начинало биться чаще, замерзли нос и уши, перед глазами уже было слишком много оранжевого и по своей воле Мори не провел бы здесь ни минутой больше, если бы не что-то знакомое мелькнувшее сбоку. Да, это точно была так болезненно знакомая зеленая куртка Фукудзавы. Он стоял у ограждений, любуясь рекой. Мори, мгновенно забыв о плохой погоде, быстро направился в его сторону. Стоило бы продумать свою речь, но Огай доверял ходу своих мыслей и верил в свои импровизационные возможности. А ещё он уповал на особую связь между ними. Фукудзава почувствовал приближение к нему и рефлекторно повернулся, заставая Мори врасплох. Нельзя сказать, что Юкичи рассердился или расстроился увидев его. Ладно, может быть он был слегка раздражён. — Какая… абсолютно неожиданная встреча, — сказал Мори со смешком. Фукудзава юмора не оценил и продолжил молча пялиться на Мори. Огай кашлянул, смущенный таким пристальным взглядом. — Для начала я должен извиниться за вчерашнее. Я просто прогнал тебя без объяснений, что… было неправильно. У меня правда были причины, но рассказать я о них не мог. Фукудзава кивнул, смотря на виднеющийся из-под слоя тонального крема синяк на лбу Мори. Юкичи потихоньку начал осознавать, что ему не врут, но он всё равно был далёк от понимания произошедшего. Но всё же он не мог заставить Мори говорить, как бы не хотел. — Хорошо. Я понимаю. Это всё, что ты хотел сказать? Мори тяжело вздохнул, прямо-таки заставляя слова выходить из своего рта. — Это всё было ошибкой. Наше расставание было ошибкой. Я был — Мори усмехнулся, — полным идиотом. А ведь это было… позавчера. Я многое понял вчера, о себе, о нас. В плане… я и так уже заставлю близких волноваться и заботиться о себе и ведь осознал это только сейчас. Фукудзава легонько улыбнулся от слов Мори, но тут же снова вернул себе серьёзность. — А что ты хочешь услышать от меня? Мори посмотрел прямо на Юкичи, заранее сомневаясь в следующих словах: — Я не хочу звучать самовлюблённо, хотя я очень самовлюблённый, но да не об этом. Я знаю, что ты ко мне неравнодушен. Да, соглашаться на возвращение на эти качели сложно и, объективно говоря, неправильно, но я прошу ещё один шанс. Я не могу обещать, что всё будет идеально, нет, точно не будет, но… — Мори сделал паузу, не зная, как завершить, — хорошо будет. И плохо иногда будет. Но я постараюсь сделать больше хорошего. У Фукудзавы широко открылись глаза от удивления, будто он и правда не ожидал услышать этих слов от Мори. И Юкичи признавал, что он и правда до безумия привязан к Мори. Он вернулся в его жизнь не так давно, но сейчас уже было понятно, что те года дружбы с ним в армии теперь стали не незначительными моментами прошлого, а самой настоящей основой личности сейчас. Мори — всё то, что Фукудзава хотел и ненавидел, всё то, что безумно любил. Мори — тёмная материя, сначала разрушившая Фукудзавы, а затем воссоздавшая его снова. Но это то, что значил Огай для Юкичи. А чем Фукудзава был для Мори в его бесконечном космосе? — Ты меня любишь? — не колебялсь спросил Фукудзава, смотря прямо в глаза Мори, не давая возможности упрятать что либо. Мори же закрыл глаза, не в силах выдержать прожигающий взгляд, и тяжело вздохнул. — Фукудзава, пожалуйста, послушай. Мы ведь здесь для этого, да? — спокойно сказал Мори, стараясь не теребить кончик шарфа и выглядеть увереннее. — Я определённо испытываю это по отношению к тебе. У меня нет никаких сомнений. Но, понимаешь… Я никогда никому не говорил этого. Фукудзава удивленно поднял бровь. — Ни родителям, ни детям, ни друзьям, ни бывшим. И я даже никогда не задумывался над этим, до недавнего времени. Мори замолчал на время, старательно избегая смотреть на реакцию Фукудзавы. Всё, что Огай сейчас видел — бескрайнее небо и тянущаяся вдаль холодная река. — Я понимаю, что слова значат многое, хотя это просто слова — я не могу их сказать. Фукудзава продолжал молча смотреть на Мори, маринуя и томя его в этом ожидании. — Да ты и действиями не особо показываешь, — наконец сказал Юкичи, не имея это ввиду на полном серьёзе. — А тебе когда нибудь это говорили? — Только мои бывшие, — Мори быстро взглянул на Фукудзаву, будто не до конца уверенный, что готов включать его в этот список. — Но я ничего не чувствовал от этого. — А когда я тебе говорю это, ты чувствуешь? — Да, — на выдохе сказал Мори. Фукудзава отвернулся к воде, ничего не ответив. Его лицо, как обычно, не отражало его внутренний мир ни насколько. Мори тоже продолжал смотреть на воду, растерявшись от поведения Юкичи. Мори было непривычно. Он давно не оказался в ситуациях, где был бы настолько беспомощным и зависимым от другого человека. Даже во время аварии он чувствовал больше контроля. — Фукудзава, — тихо сказал Мори, приблизившись. — Скажи что-нибудь. Но Фукудзава ничего не сказал. Он посмотрел на Мори, своими кристально чистыми голубыми глазами, так идеально синергирующими с морем, взял руку Мори в свою, и снова повернулся к реке. Юкичи водил большим пальцем по линиям на ладони и мял подушечки пальцев, снова смотря вдаль. И не нужно было ничего говорить. Мори уткнулся в плечо Фукудзаве, надеясь, что этот момент никогда не закончится. И ему было так плохо и так хорошо. Хотелось кричать, плакать и рассмеяться, но Мори не мог. Такое яркое выражение эмоций было давно похоронено где-то в детстве, вместе с так и не сказанным мамой «я тебя люблю». Впрочем, лёгкая улыбка на лице Мори сейчас была вполне искренней. — Так ты расскажешь, что с тобой вчера случилось?