Ревность

Вечер в особняке был удивительно тихим. Лёгкий свет ламп наполнял гостиную мягким золотым сиянием. Макино сидела на диване с книгой в руках, но почти не читала: мысли всё ещё возвращались к их сегодняшнему разговору. Цукаса вошёл, явно нервничая. На этот раз он не шумел и не кричал — наоборот, двигался осторожно, как будто боялся спугнуть её. В руках он держал что-то завернутое в коробочку с неловким бантом. — Эй, Макино, — пробормотал он, почесав затылок. — Я… э… хотел… ну… Она отложила книгу и посмотрела на него с любопытством. — Что это у тебя? — Подарок, — выдохнул он резко и протянул коробку. — Чтобы ты знала, что я… э… доверяю тебе! Она приподняла брови. — Подарок, чтобы доказать доверие? Это как? Цукаса замялся, затем с гордостью заявил: — Ну… я прочитал где-то, что… «женщину нужно приручать подарками». Макино не выдержала и прыснула со смеху. — Ты хотел сказать — баловать, а не «приручать»! Цукаса покраснел до ушей. — Чёрт! Я знал, что перепутаю! Она, всё ещё смеясь, развязала бант. Внутри оказался небольшой кулон в форме сердечка. Очень простой, даже слегка грубоватый — явно выбирал он сам, не перекладывая дело на слуг. Макино замерла, улыбка сменилась мягкой нежностью. — Это… для меня? — Да, — он заёрзал, словно оправдываясь. — Я хотел… ну, типа… показать, что я… верю тебе. Что ты не уйдёшь к этому зануде Ханадзаве. Я… э… доверяю. Поняла? Она тихо рассмеялась, глядя на его растерянное лицо. — Ты хотел сказать, что научишься доверять, а не «доверяешь только потому, что я не уйду к Рюи». Он хлопнул себя по лбу. — Чёрт! Опять неправильно сказал! Макино покачала головой, но глаза её светились теплом. Она поднялась, подошла к нему и аккуратно повесила кулон на шею себе сама. — Цукаса, дело не в подарках и не в словах. Ты учишься. Пусть и неуклюже. Но именно это и значит доверие — позволять себе быть смешным, неправильным… но настоящим. Он смотрел на неё так, будто впервые понял смысл её слов. Потом резко обнял её, прижимая к себе с такой силой, что она чуть не потеряла дыхание. — Я, может, и идиот, — пробормотал он ей в волосы, — но я твой идиот. Навсегда. — Ты наконец-то сказал правильно, — улыбнулась Макино, закрыв глаза и прижимаясь к его груди. А за окнами медленно зажигались огни ночного города, словно подтверждая: их путь только начинается, но теперь в нём стало чуть больше доверия.