Подарок не имениннику

Минхо уже выходил из кондитерской со свежим шоколадным чизкейком, когда спиликало уведомление: «Заказ доставлен и принят адресатом». Он с довольной улыбкой смахнул оповещение. Просто замечательная новость и ещё одна причина поспешить домой. Сегодня и так был особенный день, но теперь он обещал стать ещё лучше. А всё потому, что его гениальная задумка завершилась успехом. Минхо не мог нарадоваться своей смекалке. Нашумевшие трусы Чанбина в качестве подарка были идеальным преступлением. Теперь даже если каким-то чудом выяснится, какая именно посылка пришла на имя Джисона, можно будет легко отшутиться. Не то чтобы Минхо всерьёз верил, что это когда-нибудь пригодится, но фанаты-сыщики порой пугали. После их расследований приходилось даже кошачий контент внимательно проверять и лишний раз выключать звук: а то вдруг «Чагия~» из соседней комнаты услышат? Или опять чей-то волос найдут рядом с наглой, пухлой, рыжей мордой. Потом же снова мемберы и друзья застебут, мол: «Не хватает только таблички — здесь спал Хан Джисон». А оно им надо? Совсем не надо. Так что пусть лучше будет подушка безопасности. Да вот такие у Минхо шутки и чувство юмора: понять, простить, поржать, забыть.

***

Минхо сам не заметил, как уже оказался в лифте, и лишь поймал себя на том, что в нетерпении переминается с ноги на ногу. Даже начал пританцовывать последними, отточенными на репетиции связками — настолько ему хотелось поскорее увидеть Джисона. Он представлял как вручит Джисону любимое шоколадное лакомство и как расцветет его улыбка-сердечко. А после он обязательно зацелует мягкие щёки и губы именинника. Утром сдержаться стоило титанических усилий. Уж больно сладко Хани спал. И да, вчера «3рача» снова записывали до поздней ночи. Будить именинника поцелуями — это романтично в дорамах, но крайне непрактично, когда впереди целый рабочий день и обязательная трансляция для стэй. Их стилисты, конечно, творят чудеса, но Джисону и так каждый раз достаются укоризненные взгляды за вновь пробивающуюся щетину. Прибавить к этому синяки под глазами? Нет уж, спасибо. Звук остановившегося лифта прозвучал так же прекрасно, как сигнал микроволновки, разогревшей долгожданный ужин. Минхо выскочил из едва открывшейся кабинки и в мгновение ока оказался перед дверью их квартиры. Пальцы вихрем набрали код, и он, наконец-то, влетел в дом. Свет не горел, было тихо. Но тишина эта была не бездушная, а затаившаяся. Минхо прекрасно видел тонкую полоску света, пробивающегося из спальни. Свет манил его, как фонарь манит ночного мотылька. Но в руках была коробка с десертом, нежным созданием, чувствительным к температуре. Это лакомство, как и виновник торжества, нуждалось в заботе. Минхо собрал всю свою волю и первым делом отправился на кухню. Коробочка с чизкейком удачно вошла на полку, рядом с большим куском торта, принесённого с праздничной трансляции. Определённо, Джисон был самым благодарным именинником: он не только в эфире ел торт с удовольствием, но и обязательно уносил с собой кусочек. Минхо искренне завидовал его метаболизму — ни грамма из съеденных сладостей не прилипало к бокам младшего. Джисон буквально выиграл генетическую лотерею. Он был прекрасен всегда. Ему скорее нужно было стараться, чтобы набрать вес, чем чтобы сбросить. Минхо же очень хорошо знал свою допустимую норму калорий. Правда, на время забить на неё, а затем наверстать, ему было проще, чем ежедневно себя ограничивать. Но самое главное — в какой бы форме он ни был, Джисон всегда смотрел на него с восхищением. Это безумно льстило и помогало справляться с любыми комментариями хейтеров в интернете. Минхо просто не мог чувствовать себя не прекрасным: ведь Джисон зацеловывал каждый сантиметр его неидеального тела и шептал на ухо смущающие комплименты своим вкрадчивым, низким голосом. Пока он об этом думал, Минхо залпом глотал прохладную воду прямо из бутылки. Нужно было немного заземлиться. Дверь в их спальню никогда не закрывалась просто так. Только если там ждало что-то интересное. А у Минхо как раз был один заманчивый образ на примете. Оттягивать дольше не получалось — да и не хотелось. Он и так в душевой после дэнс-практики чуть не уплыл в фантазии об этом вечере, ещё немного — и пришлось бы дрочить. Сглотнув слюну, он в предвкушении повернул дверную ручку и нырнул в полумрак комнаты, мгновенно застыв на пороге. Картина, раскинувшаяся перед ним, превосходила самые смелые ожидания. Хотя, скажи ему кто-то в школе, что его будут привлекать мужчины в женских элементах одежды, он бы просто рассмеялся.

***

Для Минхо привлекательными всегда были именно мужские тела. Вкусы менялись по мере взросления, но неизменной оставалась тяга именно к мужской красоте. В последние годы, правда, его вкусами управлял один конкретный человек — и от того, находился он в стадии качка или в «энергосберегающем» режиме, зависело, на какую фигуру Минхо будет залипать в этом сезоне. В любом случае тело Джисона всегда было вне конкуренции. Его плечи, до безумия тонкая талия, аппетитная задница — незаконные сами по себе. А стоило ему подкачаться и специально приодеться — и он уже выходил за грань совершенства. Казалось бы, анимешные ножки Джисона и эта привычка подворачивать ногу должны были выбиваться из идеального образа мужского тела, но вместо этого они стали ещё одним кинком Минхо. Джисону стоило лишь один раз заметить реакцию Минхо на гольфы, подчёркивавшие его очаровательную косолапость, как в их гардеробе появились десятки пар гольфов, чулок, даже юбочек. Минхо и сам иногда надевал что-то подобное, хотя, если честно, ему не нравилось, как эти вещи обтягивали его бёдра… Зато что ему однозначно нравилось — так это купаться в волнах обожания, которые исходили от Джисона, когда он показывался перед ним в чулках. Хани буквально пожирал его глазами в такие моменты. Но несмотря на эту бурную реакцию, Минхо считал, что все эти вещи были созданы, чтобы подчеркнуть красоту Джисона, а не его. Стоило старшему увидеть во время онлайн-шоппинга новую интересную модель — он без раздумий добавлял её в корзину. Совсем недавно ему попались чулки с крупной сеткой и аппликацией из цветов. Чулки, цветы, Джисон, день рождения, подарок — всё сложилось идеально, как комбо в игре «три в ряд». Чуть больше времени ушло на поиски подходящих трусиков, но путём перебора сотни вкладок он отыскал самые удачные: кружевные, с пионом на лобке и маленьким бонусом в виде полного доступа сзади. Ведь он не планировал снимать их с Джисона до самой кульминации. И сейчас Минхо наслаждался развернувшейся перед ним картиной. С края кровати свешивались анимешные ножки, затянутые в сетку, на которых распустились цветы. Кровать у них была высокой, так что крохотные пяточки и носочки не доставали до пола и болтались в воздухе. А сам Джисон беззаботно хихикал над очередным видео про животных. Он надел всё, что Минхо отправил. Единственным добавлением был огромный красный бант, завязанный на груди. Края широкой атласной ленты проходили по границе ареол сосков. Минхо думал, что главным событием вечера станет наряд ниже пояса. Но в итоге всё его внимание привлекли накачанные грудные мышцы, обтянутые красной лентой. Края, изначально лежавшие внахлёст, буквально на его глазах расходились от смеха, и полоска открытой медовой кожи ширилась с каждой секундой. Соски выделялись, как вишенки на торте, и манили к действию. — Ты так меня глазами съешь, — весёлый тон Джисона помог сбросить оцепенение. Минхо не торопясь подошёл к имениннику и навис над ним. — Я думал, что сегодня дарю подарки я, а не мне, — вкрадчиво протянул Минхо и поднырнул под руку Джисона, не выпускавшую телефон. — Ну, ты мне уже подарил сладкий сон и матча-латте в термокружке, — Джисон так и не отпустил телефон, лишь сверкнул хитрыми глазами поверх него. — Решил тебя отблагодарить за заботу. — Мне очень нравится. Минхо припал губами к правому соску и всосал его, как пудинг. Смех Джисона без перехода сменился стоном, а потом его буквально выгнуло на кровати, стоило Минхо слегка прикусить вершину. Грудь Хани, как всегда, отличалась повышенной чувствительностью. Минхо был готов признать в этом свою вину, но раскаиваться не собирался. Вместо этого он продолжил ласкать ртом правый сосок, а левый мял пальцами. — Ну, хён... — простонал Джисон. Он уже откинул телефон и пытался уйти от настойчивой ласки, ёрзая под Минхо. Это вызвало только усиление напора. Пьянящие стоны Джисона срывались всё чаще, и между ними он тщетно просил: — Ах, погоди... пощади... вчера был день груди! На особенно высокой ноте Минхо наконец оторвался и посмотрел на разбитое лицо Джисона и довольно промурлыкал: — Ты же сам надел этот чудесный бантик. Ты не можешь просить меня остановиться. — Предполагалось, что ты лишь развяжешь свой подарок. — Ты знаешь, что ты неправильный именинник? — Я просто получил интересную посылку от своего парня. Или ты не рад, что я её примерил? Минхо приподнялся и ещё раз осмотрел полный образ Джисона: от кончиков крохотных пальцев ног, поднялся взглядом выше вдоль сетки чулков и россыпи цветов, задержавшись на том, как вздымался пион на лобке, и как мило, аккуратно смотрелся полувозбуждённый член в маленьком кармашке трусов. Особенно радовало, что верхняя часть ткани уже потемнела от выступившего предэякулята. Он не отказал себе в удовольствии погладить член сквозь ткань и выбить из Джисона ещё один судорожный выдох. Затем он огладил втянутый живот, с удовольствием чувствуя рельеф мышц. Очертил края алой ленты, бант на которой уже грозил развязаться. Провёл по груди, сжав одну из мышц, как антистресс, и был за это награждён шипением и шлепком по руке. Пальцы скользнули к ключице, поднялись выше — по задней стороне шеи, зарываясь во взмокшие прядки на затылке. Минхо перевёл взгляд на Джисона, который смотрел на него снизу вверх бусинками глаз. Он склонился к нему и прошептал в губы: — Очень рад, — и наконец-то поцеловал так, как мечтал с самого утра: нежно и чувственно. Как всегда, особое внимание досталось нижней губе — он с обожанием её посасывал, покусывал, оттягивал зубами. Левой рукой он скользнул по атласной ленте на груди и, найдя сосок, продолжил играться с ним. — Ты издеваешься... — простонал Джисон, разрывая поцелуй. — Конечно, — кивнул Минхо. — Ты слишком хорошо выглядишь, чтобы торопиться. Собрав всю силу в руки, Джисон наконец-то смог оторвать Минхо от своей груди, но тот недолго переживал и опустился к его ногам. Он понимал, что уделил своему подарку до обидного мало внимания. Пальцы легли на щиколотку, медленно скользнули вверх, зарываясь и оттягивая ткань сетки. Сетка натянулась, цветы, что покрывали ногу выше колена, взмыли вверх. Лишь несколько аппликаций продолжали касаться краями кожи, но висели почти вертикально. Джисон вздрогнул. — Щекотно, — хмыкнул он. — А должно быть приятно, — прошептал Минхо. Он медленно отпустил чулок и носом прижался к внутренней стороне бедра, с наслаждением вдыхая аромат Джисона, смешанный с запахом геля для душа. Он подцепил зубами край сетки, попутно задевая резцами нежную кожу. Оттянул ткань как можно дальше и резко отпустил. — Хён... хватит дразнить, — хныкая, Джисон вцепился в плечи Минхо. Это не оказало никакого эффекта на старшего: он продолжил играться с чулками, зарывался пальцами под края цветочной аппликации и ласкал почти неприкрытую кожу. Наконец-то руки Минхо достигли ажурных трусиков. Член Джисона уже стоял колом, а вся верхняя часть ткани промокла от предсемени. Минхо, не переставая играться с чулками одной рукой, второй сжал член Хани и стал надрачивать прямо через ткань. Каждое движение посылало новую волну наслаждения. Джисон уже не пытался оттолкнуть — только ёрзал на простынях и цеплялся ногами за Минхо. Старший оторвался от ласк и привстал, чтобы насладиться Джисоном в полной мере. Тот лежал уже без хитрой улыбки — растрёпанный, запыхавшийся, нуждающийся. — Ты создан, чтобы я сходил с ума... — поражённо выдохнул Минхо и припал поцелуем к искусанным губам Джисона. Джисон первый вынырнул из горячего марева возбуждения и, поймав поплывший взгляд Минхо, хрипло прошептал: — Разденься уже наконец и насладись своим подарком. Минхо с величайшей неохотой поднялся. Он не хотел отпускать тело Джисона ни на секунду, и только мысль о том, что ощущения кожа к коже всегда приятнее, заставила его поторопиться. Да и собственному возбужденному члену в штанах уже давно было тесно. Он скинул одежду так быстро, как только мог, и, не глядя, подхватил бутылку смазки и презервативы, лежащие на тумбочке. Ещё один плюс жизни вдвоём — теперь такие вещи не нужно было даже убирать в ящик. Джисон в это время переместился к изголовью кровати, и Минхо устроился между его ног на мягкой постели. Бёдра Хани были широко разведены, края чулков скатались и теперь туго обхватывали верхнюю часть бедра у паха. Минхо подтянул Джисона ближе к себе, подцепил края чулков и разгладил их, чтобы они не доставляли Хани дискомфорта. Снимать он ничего точно не собирался. Вырез в трусиках сзади оказался как раз под рукой. Минхо без труда ввёл смазанный палец. Внутри всё было уже растянуто и влажно. — Смотрю, мой подарок очень хорошо себя подготовил? — Да и он тебя уже заждался, — надув губы, пожаловался Джисон. Минхо тут же поспешил его задобрить лёгким поцелуем. — Прости, я не мог оставить тебя без любимого шоколадного чизкейка. — Оу, что ж ты сразу не сказал, — глаза младшего вспыхнули игривыми искрами, — пожалуй, мне стоит им перекусить, — протянул он, приподнимаясь. — Не так быстро, — Минхо ровно в этот момент задел чувствительную простату, и Джисон со стоном обессиленно рухнул вниз, — мы ещё не закончили. — Так поторопись! — хныкающе попросил Джисон, цепляясь за предплечья Минхо. Старший и сам держался из последних сил. Он уже убедился, что Хани хорошо растянут, и, не медля больше, быстро раскатал резинку по члену. Он входил медленно, чувствуя, как расступаются сокращающиеся стенки, как жар охватывает тело, как идеально он заполняет своего сладкого Хани. Дав ему немного привыкнуть, Минхо начал размеренно двигаться. Одну руку он держал на груди, прямо рядом с алым бантом, и чувствовал, как бешено бьётся сердце Джисона под ладонью. Минхо усмехнулся. Джисон был слишком наивен, если считал, что он развяжет этот чудесный бант. Он так до самого конца и не развязывал его, но бант просто не выдержал трения между их обнажёнными телами, и ленты сами соскользнули вниз. Грудь Джисона осталась в его полном распоряжении. Он то втягивал сосок в рот, то сжимал пальцами, пока дыхание Джисона не сбилось в хриплые всхлипы. Хани уже не жаловался на боль от тренировок — Минхо слишком хорошо его заполнял. Шлепки между их телами набирали скорость и интенсивность, пока яркая разрядка не накрыла обоих. Джисон выгнулся, захлёбываясь собственным криком под Минхо. Пережив свой оргазм, старший с трудом оторвал тело от младшего. Сейчас вид Джисона мало напоминал тот, что встречал Минхо при входе в спальню: чулки были перекручены, трусы мокрые, а алые ленты хаотично липли к потному торсу. Идеально выверенный образ рассыпался — но от этого стал только лучше. Минхо задержал дыхание, всматриваясь в разнеженное лицо Джисона, и прошептал: — Ты мой самый драгоценный подарок.