We all gonna die

Мы с Олегом направлялись в аэродром — он вез меня знакомиться с небом. За окном мелькали то поля с пшеницей, то березовый лес, то крыши домов деревень у холмов, прорезающих горизонт надвое. Олег сидел за рулем, а я занимала свое привычное место на пассажирском кресле рядом. Играла музыка — дерзкий рок, и слушая его, хотелось чего-то такого же дерзкого. Например, прыгнуть с парашютом. Я долго уговаривала Олега на это — он ведь занимается скайдайвингом, почему мне нельзя? И он, наконец, согласился. Божечки, я потратила на это почти два года! В итоге получила разрешение прыгнуть, но только вместе с Олегом — одну он меня, видите ли, не отпускал. Четыре тысячи метров высоты, прыжок в тандеме, только вместо инструктора — сам Олег. Он, видите ли, боялся доверить меня кому-то другому. Поэтому сам проинструктировал, заставив меня потратить четыре часа жизни на теорию и технику безопасности, а после повез на прыжковый аэродром, где сам тренировался. Я с нетерпением ждала этого дня, но сейчас, сидя в машине, чувствовала легкий мандраж. — Боишься? — весело спросил Олег. — Если что, мы все еще можем повернуть назад. — Нет, конечно, — закатила я глаза. — С чего ты взял, что я боюсь, милый? — Просто я очень хорошо тебя знаю, Ведьмина. Ты волнуешься, — заявил он. — Серьезно, если ты боишься, мы не будем прыгать. — Это было сказано почти с надеждой. — Слушай, я тебя так долго на это уговаривала не для того, чтобы повернуть в последний момент назад, — хмыкнула я. — Нам еще долго ехать? — Минут пятнадцать. Больше ничего сказать он не успел — ему позвонил завкафедрой, и Олегу пришлось ответить. — Поцелуй меня, — прошептала я, и Олег, улыбнувшись, коснулся губами моей щеки, а после снова стал слушать своего непосредственного начальника. Ну что он за человек, даже на выходных достает моего парня. Олег разговаривал с завкафедрой до самого аэродрома и с трудом отделался от него, а после повел меня внутрь, чтобы еще раз проинструктировать. Укладка парашюта, прыжковые комбинезоны, тканевые шлемы, очки, система карабинов — все это было уже знакомо, только мандраж усилился. А когда мы оказались в кабине самолета, у меня и вовсе стали трястись пальцы. Мы поднялись под самые облака, открылась дверь, и люди, летевшие с нами, начали прыгать вниз. Я смотрела на них огромными глазами и не сразу поняла, что Олег зовет меня по имени. — Таня! Выйдешь за меня? — вдруг прокричал Олег. И я опешила: чего-чего, а предложения в самолете перед прыжком я точно не ждала. — Выйдешь или нет? — не унимался он. — Выйду! — крикнула я, не зная, смеяться или плакать. — А кольцо где?! — Подарю, когда прыгнем! — Точно?! — сощурилась я, чувствуя жар в сердце. Я так ждала предложения, но не думала, что это произойдет вот так, в небе… — Точно! — пообещал Олег и поцеловал меня. Мы подошли к двери, заняли исходное положение и вдвоем прыгнули в клубящиеся внизу тучи. Я закричала, вцепившись в Олега, но тотчас раскинула руки, наслаждаясь полетом и точно зная, что ничего не случится — со мной он, мужчина, которому я полностью доверяю. Над нашими головами раскрылся парашют, и мы полетели вниз. Вдвоем. Он и я. *** Медленно прихожу в себя, пытаясь разлепить сонные глаза. Белый свет режет глаза, словно нож; зажмуриваюсь, решая сперва привыкнуть к освещению. Звуки вокруг становятся громче, из тихого шума в обычный шум. Что-то пищит справа от меня, где-то вдали слышится звук машин, рассекающих по дорогах. Даже раздается вой сирен аварийных служб. Кто-то приглушённо разговаривает, но точно не в том помещении, где я. Я медленно открываю глаза и вижу перед собой белый потолок. Моргаю в непонимании несколько раз. Дома у Олега нет настолько белых потолков и яркого освещения. Опускаю взгляд, осматривая помещение. Белые стены, серая дверь напротив меня. На лицо что-то неприятно жмет, но я не понимаю что. Мое тело покоится на кровати с, конечно же, белой постелью. Смотрю вправо, в моей руке катетер и… капельница. Я что, в больнице? Поворачиваю голову в сторону писка и вижу странный монитор с какими-то показателями. Непонимание появляется глубоко внутри меня и с каждой секундой растет все больше. Что я делаю в больнице? Как я сюда попала? Что произошло и самый главный вопрос — где мой Олег? Напрягаю мозги в нещадных попытках вспомнить хоть что-то, но последнее, что я помню, — это его предложение и прыжок. На лице появляется медленная улыбка. Я выхожу замуж. За Олега. Эта мысль греет мне душу, и хочется рассмеяться и закричать во весь голос, только сил на это нет никаких. Дверь медленно открывается, и я ожидаю увидеть Олега и расспросить его обо всем. У меня столько вопросов! Но вместо своего парня… Жениха уже, вернее, я вижу незнакомца. Среднего телосложения с таким же ростом, светлые волосы, но вот что бросается во внимание — глаза. Ярко-голубые глаза, как небо, но до невозможности пустые. Они мне незнакомы. Конечно, такой яркий цвет удивляет лишь первые пару секунд, а после взгляду не за что зацепиться, в них не хочется смотреть всю жизнь, как мне хотелось смотреть в родные карие глаза Олега. Незнакомец удивляется при виде меня, заходит в палату, и только сейчас я узнаю его. Костя. Мой бывший. Что он здесь забыл? Прибор справа от меня начинает пищать чаще, говоря о повышении пульса. — Таня! — он бросается ко мне и берет за руку. — Ты как себя чувствуешь? Давно очнулась? Знала бы ты, как я переживал! — Отпусти меня! — я выдергиваю свою руку из его. — Что ты здесь делаешь? Тебе лучше уйти, пока Олег не пришел, — ураган недовольства растет во мне с бешеной скоростью. Мне хочется выдрать ему все волосы. — Какой Олег, Тань? — блондин хмурится, но больше не берет меня за руку и делает небольшой шаг назад. — Мой будущий муж! И вообще, тебе Василиса голову открутит за то, что ты здесь. — С каждым моим словом Костя все больше хмурится, как будто я говорю сущий бред. — В смысле твой будущий муж? Какая Василиса? Окладникова, что ли? Таня, господи, ты совсем поехала с… Его слова резко обрывают, и в комнату входит мужчина в белом халате и с папкой в руке. Кажется, это врач. Совсем молоденький на вид, около тридцати лет. Приятная внешность. Его взгляд падает на меня, и на лице появляется улыбка. — Вы очнулись? Как себя чувствуете? Голова болит или кружится, тошнота? — он подходит к тому монитору и записывает данные. — Все хорошо, спасибо. — Ох уж это родительское воспитание и их вежливость. — Немного устала, совсем нет сил. Я как будто не выспалась. — Врач на моих словах улыбается. Что смешного я сказала? — Меня зовут Дмитрий, я ваш лечащий врач. Удивлен, что вы не выспались. Провести год в коме — это нужно очень любить сон, — его слова звучат как шутка, но голос серьезный, ни намека на юмор. Мои глаза округляются от шока. — Какой год в коме? Вы о чем? — я резко мотаю головой, и от этого движения все в глазах немного плывет. — Вы лучше подскажите, где мой телефон, я наберу своего жениха, и он во всем разберется. Костя обходит кровать и подходит к врачу, все еще смотря на меня. — Она в неадеквате, доктор! Говорит, что у нее есть какой-то жених по имени Олег, а на меня смотрит, как на врага! Проверьте ее голову, полечите еще, вколите ей что-нибудь. Мы с ней встречаемся пять лет, предложения я ей никакого не делал, и зовут меня явно не Олег. — Я вся напрягаюсь от тона Кости, он злой и такое чувство, будто готов меня здесь на этой койке и задушить. Но в его разговоре нет ни капли намека на шутку, он, похоже, серьезно все говорит. Я смотрю то на Костю, то на врача. У меня странное ощущение, что все это глупая шутка. Просто. Очень. Глупая. Шутка. Костя меня чертовски нервирует, пульс еще больше поднимается, голова начинает болеть. — Так, не волноваться! Вы, — врач оборачивается к Косте, — на выход. Не знаю, что там случилось и в каком состоянии Татьяна, но вы заставляете ее нервничать, чего ей делать категорически нельзя после выхода из такой длинной комы. У нее может быть амнезия, что мне еще предстоит выяснить, а вы можете только усугубить ситуацию. Костя глубоко дышит, пытаясь успокоиться, его руки вдоль тела, а ладони сжимаются в кулаки. Он, вроде, так делал, когда злился на меня. Молча кивает, даже не споря с врачом, и направляется на выход. — И чтобы я тебя больше не видела в этой палате! — кричу ему в спину. Он останавливается, явно желая что-то сказать, но передумывает, просто выдыхает и выходит из палаты. — Итак, — Дмитрий берет небольшое кресло возле окна и садиться на него, смотря на меня. — Какой сейчас год для вас и что вы последнее помните? Мне даже не приходиться напрягаться, воспоминания плавают сами на поверхности. — Сейчас 2022, июль. Последнее воспоминание — как мы с моим молодым человеком, Олегом, направлялись на взлетную площадку, я смогла уговорить его на прыжок с парашютом. Он занимается длительное время скайдайвингом, поэтому мы прыгали вместе. Перед прыжком он сделал мне предложение и сказал, что подарит кольцо, когда приземлимся. Мы прыгнули и… больше ничего не помню. Только как очнулась здесь. Доктор, я все еще не понимаю, что произошло и что я здесь забыла. Врач смотрит на меня, не моргая, даже перестал записывать. Как будто я сказала какую-то несусветную чушь. Но очнувшись от транса, быстро все же что-то записывает. — Татьяна, у меня тогда для вас две новости, хорошая и плохая. Как обычно, начинаю с хорошей: вы первый человек, который осуществил путешествие во времени в будущее. Плохая новость, сейчас только ноябрь 2021 года. Вы к нам попали в начале декабря 2020 года. Через несколько дней должен был быть год, как вы в коме. Насколько мне известно, этот парень, Костя, является вашим молодым человеком, он очень часто к вам приходил. А так называемый Олег нет, — он говорит все это медленно, чтобы я осознала его слова. Видя мою спокойную реакцию, он продолжает: — У вас синдром переживания сновидений в коме, прямого такого диагноза не существует в медицине, но это распространенная практика, когда человек в коме видит очень реалистичные сны, которые никак не связаны с реальностью. Я понимаю, что вам сложно во все это поверить, но со временем вы сможете. — Но этого не может быть… — шепчу я, удивленно качаю головой. Этот врач какой-то странный. Мне нужен нормальный. Я пытаюсь сложить до кучи его слова и свои воспоминания, но у меня ничего не получается. — А как я к вам попала тогда? — Выбегая из ночного клуба, где праздновали день рождение своей подруги, вы поскользнулись на ступеньках, покрытых льдом, и упали, ударившись головой. Вас нашли спустя час с сильным обморожением и кровопотерей. Мы вас с трудом вернули с того света. Только вот вы сразу же впали в кому, и целый год ничего не менялось, показатели стабильные как часы, но вы не приходили в себя. Порог больницы уже отбился от вашей подруги и парня. — Не говорите про него! — тут же перебиваю врача, злясь, что Костю считают моим парнем. Врач только кивает. Я медленно стараюсь вспомнить события: да, я действительно несколько лет назад праздновала день рождения подруги в клубе, но мне позвонил Арчи, что бабушке стало плохо, и я побежала домой, даже забыв свое любимое пальто в клубе. Но я не помню, чтобы я падала на ступеньках. — Простите. То, что вы вышли из комы, удивительно, но то, что вы ничего не помните, нормально. Я отправлю к вам психотерапевта и назначу лечение, через несколько дней мы вас выпишем, — Дмитрий закрывает папку и смотрит на меня странным взглядом… как будто жалеет? Ненавижу такой взгляд в свою сторону, я не жалкая. — А вы можете позвонить моей подруге Женьке и попросить приехать? А этого нахала, который зовется моим парнем, не впускать в палату? — Врач только кивает, поднимаясь со своего места. — Конечно, мы все сделаем. Сейчас отдыхайте и набирайтесь сил, — врач покидает палату, а я выдыхаю с облегчением. Слышу крики за дверью, это явно Костя злится на мое решение не впускать его, но я не могу по-другому. Я не верю, что он мой парень! Слишком много событий и все странные. В палату Костя так и не заходит, я закрываю глаза и проваливаюсь в беспокойный сон. — Татьяна! — Просыпаюсь от сумасшедшего крика такого родного голоса. Открываю глаза и первое, что вижу, — злая Женька стоит в дверях палаты, скрестив руки на груди, и тяжело дышит, как будто марафон пробежала. В душе тут же становится спокойно, я выдыхаю. Наконец-то кто-то нормальный возле меня! Ну, нормальный, насколько это вообще возможно. — Женя, — не узнаю подругу совсем… повзрослела, взгляд серьезный, волосы длиннее, чем были в моей памяти, она с прищуром смотрит на меня, в ее глазах пляшет злость. Мой взгляд цепляется за серьги… Мои серьги! Которые я ей подарила! Серебряная змея крутится вокруг своей оси, и я понимаю, что невзирая на все внешние изменения, она все та же моя подруга. Неловко улыбаюсь ей, не зная, что сказать, и она тут же бросается меня обнимать. Через несколько секунд она вздрагивает, и я слышу всхлипы. Обнимаю ее сильнее, хотя в моей памяти я ее видела вчера, в парке, когда мы гуляли и обсуждали все, но для нее-то целый год прошел без меня! Если, конечно, верить словам врача. — Ты дура, Тань! Ты представляешь, как напугала нас всех! А меня! Мне так тебя не хватало! Чуть что я бросалась за телефон, сразу тебе все рассказывала, писала… Там столько смс, что ты себе не представляешь! И ты должна ответить на каждое гребаное мое сообщение! — она все еще держит меня в объятиях, ее голос дрожит, но я не против. Пусть обнимает, сколько потребуется. — У тебя все те же духи, — шепчу я, ее любимые цветочные, которые я когда-то обозвала плохой копией жасмина. В голове сразу сотня воспоминаний, и все благодаря ее духам. — В отличие от тебя! Где мои любимые черничные духи? От тебя только и слышно запах лекарств, капельниц и мертвой веры. — Я отстраняю подругу за плечи и смотрю на нее с подозрением. — В смысле мертвой веры? Я живая, если ты не заметила. — Она смеется, но слишком нервно. — Я столько на форумах начиталась про кому, ты бы знала! Каждый день к тебе приходила, как дурочка какая-то. Если вначале все с пониманием относились, то потом думали, что я странная, — она хмурится, мило при этом сморщив носик. Я же смеюсь от ее искреннего жеста. — Я рада, что ты приходила. Хоть и не помню этого. А кстати… что Костя здесь забыл? Женя отшатывается от меня, будто ее ударили током. Брови нахмурились, губы сжались, будто боясь выдать чужой секрет. — Что это значит? Ты не помнишь, с кем ты и кто твой парень? — У меня вообще-то жених есть… Олег зовут. И ты с ним знакома, не раз помогала мне, когда у него были проблемы, а я одна не справлялась. Ты еще говорила, что он нравится тебе намного больше Кости, — я начинаю говорить все медленнее, смотря на то, как она хмурится. — Ничего не понимаю, — она качает головой и встает с постели, медленно ходит из одного конца в другой. — Возможно, у тебя амнезия. Это объясняет, почему мне врач запретил рассказывать тебе сразу о твоем прошлом, — она останавливается и смотрит на меня. — Тебя ведь выписывают через несколько дней? Давай, если ничего не вспомнишь, то я отвечу на все твои вопросы. А пока нельзя. — С каких пор ты стала такая послушная? Жень, это точно ты? — спрашиваю с наигранным подозрением, прищуриваюсь и указываю на нее пальчиком, как делала всегда. Она же только заразительно смеётся и кивает. *** Через несколько дней меня выписали. Я чувствую себя гораздо лучше, и у меня намного больше сил, нежели было до этого. Сейчас я сама могу ходить и даже на достаточно большие расстояния! Хотя, конечно, мне все еще нужно много отдыхать и заниматься спортом, чтобы напомнить мышцам о нагрузке. На выписку я никого не звала, кроме Жени. К родителям приеду сюрпризом, а с Костей я так и не поговорила и больше не разрешала впускать его в свою палату. Воспоминаний о том, почему он здесь, в моей голове не прибавилось. А Женька наотрез отказывается что-либо рассказывать. Все ждет, что я вспомню, но только вот в моей голове есть воспоминания, и Костя там не святой. Небольшая сумочка уместилась на заднем сидении машины Жени. Она, оказывается, сдала на права за это время и водит достаточно уверенно! Тем более как для нее. По пути мы слушаем различную музыку, поем ее на весь голос. Я то и дело смотрю на Женю и радуюсь видеть ее такой счастливой и… живой. Да, именно живой, в больнице она выглядела не лучшим образом, пусть и навещала она меня, а не я ее. Солнечный свет, свежий воздух и природа творят чудеса. Дорога до дома заняла час, я попросила ее не спешить, чтобы насладиться такой долгожданной свободой. Я знаю, что разговор с родителями меня утомит, и попросила Женю остаться со мной. В душе почему-то зарождается огонек беспокойства, но я отбрасываю его как можно дальше. — Все хорошо, Тань? — спрашивает Женька, мельком смотря на меня. Мы уже почти подъехали к моему дому. — У меня плохое предчувствие, — я прикусываю нижнюю губу, как и всегда делаю, когда нервничаю слишком сильно. — Все будет хорошо, если что, мы всегда можем уехать ко мне домой, — Женька улыбается и подмигивает. — Или ко мне в городскую квартиру, — я улыбаюсь. На горизонте виднеется поселок, в котором я живу. Показав охране пропуск, мы въезжаем внутрь. По пути нам встречаются новые люди, которых я не знаю, что-то переделали, а что-то осталось таким же. На пороге дома с объятиями меня встречают родители, бабушка вовсю плачет от такой радостной новости. Даже Арчи не вредничает и обнимает меня. Что ж, мой младший братик подрос за это время сильно. Теперь он уже достает мне до носа! — Танюха, ты хоть и дура, но я скучал, — шепчет он тихо мне на ушко, будто боится, что кто-то из домашних услышит. Я только обнимаю его сильнее. — Я тоже. Он отпускает меня и отходит, как ни в чем не бывало. Родители все расспрашивают о чем-то, но я замираю, когда из гостиной выходит Костя. Вот и причина моей тревоги. В два шага оказавшись возле меня, он крепко сжимает в капкан своих объятий. Меня это вообще не радует. Становится слишком душно, и вдруг хочется обратно на улицу. — Обними хотя бы для вида перед родителями, — приказывает он, и мои руки на автомате ложатся на его спину, обнимая. — Поговорим позже. — Он только кивает, явно чувствуя что что-то произошло. Мы проходим в гостиную, и я сажусь в какое-то до боли знакомое кресло. Голова резко начинает болеть, а в глазах все плывет. *** Я влетела в дверь как ураган. Распахнутый пуховик, растрепанные волосы и раскрасневшиеся от мороза щеки. — Я пришла! — весело прокричала я, не замечая в гостиной Олега. — И где ты была? — появилась в холле моя мама. — Ой, мы с Женькой в бар ездили, а потом в клуб, — затараторила я. — И там такие парни были… Тут же резко замолчала, заметив в гостиной отца и Олега, которые смотрели прямо на меня. Отец — с удивлением и укором, Олег — со злостью. — Здравствуйте, — чуть помедлив, я поздоровалась. — Не знала, что у нас гости. — Здравствуйте, — спокойно ответил Олег. — Это папин знакомый, Олег Владимирович. Преподает в вашем вузе. А это наша дочь Татьяна, — представила нас друг другу мать. Олег вежливо кивнул, на моих губах появилась мимолетная полуулыбка. — Так, я не понял, Татьяна. Ты что, пила алкоголь? — возмущенно спросил Ведьмин, поднимаясь с места. — Немножко, папа, — смеясь, ответила я, и мои родители переглянулись. — А что еще за парни? — Разные, пап, — отозвалась я и тряхнула волосами — они рассыпались по плечам красивой волной. — За мной постоянно кто-нибудь бегает. Твоя дочь о-о-очень популярна. *** На моих губах появляется ностальгическая улыбка. На этом кресле сидел Олег, а я приехала пьяная с клуба, в который и не хотела ехать, но поехала. Тогда я думала, что это чтобы позлить Олега, но злилась я сама. Мы тогда здорово повздорили и расстались. Я на эмоциях была, и он тоже им поддался. Всегда спокойный и сдержанный Олег поддался эмоциям. Интересно. Мы с ним не смогли быть долго в ссоре. Я оказалась у него под подъездом в тот момент, когда он позвонил мне, чтобы предложить встретиться поговорить. Было очень смешно видеть у него на лице шок, когда я появилась на ступеньках, вся запыханная, а не вышла красивая из лифта. — Тань, ты где летаешь? — ласковый голос мамы развеивает всю атмосферу и ностальгию. Я осматриваюсь, и вот я снова здесь. В гостиной, камин нежно потрескивает, согревая своим теплом и создавая уют, все смотрят на меня в ожидании ответа. Слева от меня сидит Костя, держа меня почему-то за руку. А внутри такое чувство, что за идиотку. — Ну что ты прицепилась к девочке, она недавно с больницы приехала, из комы вышла! Пусть летает в облаках. Главное, чтобы потом не падала с них, иначе будет больно, — серьезно отвечает папа, как будто я собралась с самолета прыгать без парашюта. Самолет… — Все хорошо, немного задумалась, как оказывается, я скучала по дому, — лгу и даже не краснею, но что мне еще остается. Все умиляются моим словам и вновь заговаривают, я не стараюсь вникать в суть беседы. Мне не хочется услышать что-то не то. Я смотрю на Женьку и киваю, она тут же меня понимает, и мы направляемся наверх. Нужно поговорить. Как только дверь закрывается за нами, я проворачиваю замок, чтобы точно никто не вошел и не помешал нам, и оглядываю комнату. Немного по-другому, нежели я помню, но в целом терпимо. Только как будто какой-то важной детали не хватает, не могу понять какой. Несколько раз обвожу комнату взглядом, но не нахожу, чего не хватает, и решаю подумать об этом позже.