Кукольник.

Ветер выл и гудел по-осеннему, гонял мрачные тучи и останавливал время. Шокированный мальчик и мужчина, в котором включился инстинкт жертвы. Глаза его судорожно бегали, тело онемело. Он искал выход и хотел убежать куда подальше, но не мог. Это всё походило на страшный сон. Порывы воздуха гоняли золотые волосы, лошадь понемногу приходила в себя. Эта картина надолго останется в памяти всех участников этого вечера. Возможно только за исключением Тома. Кто знает, мог ли он теперь наблюдать. Существование загробной жизни было доказано лишь на словах. Ничего не происходило, поэтому разум Блейза медленно стал возвращать себе свои права. Реальность восторжествовала. Мужчина вернул себе привычное хмурое выражение лица и принялся как ни в чем не бывало поправлять черную глянцевую перчатку, поднеся руку к лицу. — Не то чтобы я не хотел тебя разочаровывать, но... — Он впил свои недоброжелательные темные бездны в глаза Эме. — Я киллер. Юноша несколько раз моргнул, стал обдумывать услышанное. Он опустил взор, потом немного и голову. Хватка на поводьях ослабла, свободная рука окончательно размякла. Губы сомкнулись в тонкую линию. Нет, он не плакал, по-видимому, не грустил, не жалел. И эта реакция вынудила Блейза с далека начать задумываться о том, почему у Эме не было и тени печали от гибели отца. Брюнет перестал осознавать, что происходит. Эта загадка заставила его напрячься. Он ходил вокруг нее со всех сторон, всё ещё не отводя взгляда от парнишки. «Да что с ним не так?..», — единственное, что получалось вычленить из мыслей. Остальное было притупленным страхом, веющим ужасом преисподней. Эме перестал походить на человека. У него не было эмпатии. Через какой-то неопределенное время блондин поднял голову и стал медленно приближаться к телу. Блейз немного погодя последовал за ним, идя поодаль. Ребенок остановился у фонаря и стал неотрывно взирать сверху вниз на обезображенное болью и страхом лицо его отца. Оба сейчас были мертвы — один действительно, а другой — внутренне. И лица прямо об этом свидетельствовали. Не меняя своего выражения, они останавливали собой время. И вместе тем открывали новую главу какой-то неизведанной истории. — Ты думаешь, это сработает? Если у этого нет никакого плана, то всё очевидно, — перебивая шум улицы, начал Эме. Его ровный, не по-детски пугающий голос заставил Блейза в смятении продолжить разговор. — Всё спланировано Скотланд-Ярдом, — его голос прозвучал хрипло. Он откашлялся. — Тогда чудно, — Эме одним круговым движением легко развернулся, наклонил голову и улыбнулся несколько пугающей улыбкой, обращенной Дэвису. — Я замёрз и хочу чаю. Поехали домой. Эти слова ввели мужчину в ступор. Он смотрел куда-то перед собой, забыв как моргать. Мальчик прошёл мимо, ведя за собой коня. Зрачки мужчины проследили за ним, но стоило ребенку скрыться за его спиной, как взгляд остановился где-то на асфальте. Вскоре тело Блейза дало слабину. Усталость ныла в мышцах. Его тянуло к земле, поэтому кривыми шагами он попытался поспешить туда, где его ждала карета. Видимо, Эме пришлось по дороге увидеть, куда отправлялась карета, потому как он без лишних слов последовал в темный переулок заброшенных домов, где она, собственно, и ждала Блейза. Кучер, мальчик четырнадцати лет, вскинул брови, ясно показывая, что удивлен, но более не произнес и звука. Лошадь впрягли к остальным в упряжке. Двое уставших людей ввалились внутрь кареты. Дорога отчего-то тянулась медленно. Начал моросить дождь. Они ехали молча, каждый смотрел в свое окно. Обоим безумно хотелось спать. Блейз мужественно держался. Голова уснувшего Эме через минут пятнадцать упала на плечо Дэвиса. Он лишь посмотрел на белокурую макушку, почувствовал какую-то новую неприятную ответственность и несколько раз выругался про себя за опрометчивое решение. Но ругань эта была мягкой. Он жалел себя, потому что чувствовал себя так, будто его переехала дюжина таких карет. Оставив эти мысли, с пустой головой Блейз вновь принялся рассматривать мрачный ночной пейзаж. Утром Эме обнаружил себя в своей постели, переодетого в ночную рубашку и заботливого укрытого одеялом. Он резко сел. Вспоминая вчерашний вечер, его голова начала раскалываться. Ребенок выпил стакан воды. Полегчало. Мальчик обул тапочки и отправился на поиски горничной. Стоило ему открыть дверь, как она оказалась у него под носом. — Ой, господин Эме, Вы уже проснулись! Как здорово, мне как раз господин Дэвис приказал разбудить Вас сейчас, — она с каким-то оптимизмом влетела в комнату. Эме нахмурился, постоял пару секунд в проеме двери, закрыл ее и вернулся в комнату. — Роуз, да ты сегодня само совершенство, почаще будь такой жизнерадостной, но только один вопрос, — он с болью почесал голову. — У меня голова кругом идёт. Не могла бы ты принести мне ещё воды, а потом оставить наедине с самим собой? Кажется, я, ко всему прочему, простудился. Служанка ойкула, прикрывая рот ладонью, закопошилась среди одежды в гардеробе, и вынесла плед и тяжёлый плотный шарф. Показывая это всё Эме, она объявила: — Прошу прощения, господин Эме, но наш хозяин приказал разбудить Вас по определенному случаю. Вы сегодня должны отправиться с ним на работу, — она накинула шарф на шею ребенка, заодно случайно разлохматив тому волосы. — Не волнуйтесь, я сейчас же принесу Вам воды. Но сразу после я вынуждена буду Вас переодеть. Только она собиралась быстро ринуться из комнаты, как Эме, наблюдая за этим, крикнул: — Так пусть сам меня переоденет, если ему нужно! Вчера же как-то справился, — он двусмысленно ухмыльнулся. Уже наполовину находясь за порогом, Роуз вставила безоговорочное: — Что Вы! Вчера после поездки я Вас переодевала! — И тут же убежала, оставив Эме с шоком осознания, а потом и вовсе разочарованием. Сразу после боли в голове с просони ему пришла догадка о том, кто мог его заботливо уложить спать. Увы, он ошибся. Теперь Эме не видел никаких плюсов сегодняшнего утра. Когда Роуз вернулась, мальчик сидел нахмуренным на краю кровати, подперев голову руками, локти которых были опущены на колени. Он чихнул. Вздохнув, Роуз приступила к своим печальным, в этом случае, обязанностям. Будь ее воля, она бы точно не отправила гостя куда подальше в такое раннее утро. К тому же больного. Но делать было нечего. На самом деле Роуз лишь косвенно помогала: держала вещи, поправляла их и завязывала всевозможные банты. Переодев юношу в тот костюм, в котором он был вчера на улице (фиолетовый, его родной), она сопроводила его в обеденный зал. Там мальчика ждал чай, который он просил ещё вчера. Настроение немного поднялось, всё-таки горячий напиток сулил временно избавить от боли в горле. За столом на прежнем месте ждал Блейз. Эме, возвращая свой детский нрав, стал капризничать сразу же, как вошёл в зал. — Ну и зачем поднимать меня в такую рань? Это часть твоего плана? — Ребенок быстро запрыгнул на стул и схватил круглую булочку. Мигом ее откусил и запил большим глотком чая, сопровождая это всё тягучим и тихим "м-м-м...". — Конечно. Я слышал, ты простудился. Это правда? — Голос Блейза показался более мягким и не таким холодным. Он тоже пил чай. Видимо, теплый завтрак в осеннее утро умел возвращать людям оптимизм. Мальчик шмыгнул носом. — У меня хрупкое здоровье, Блейз, — чуть бы не плачущим голосом протянул он. — Позаботься обо мне как можно лучше. С чуть насмешливым взглядом и одной поднятой бровью Блейз обернулся к Эме, в этот момент делая несколько глотков чая. Он опустил кружку на блюдце и неожиданно притянул Эме к себе за край вязанного шарфа. Их лица оказались слишком близко. Взгляда отвести друг от друга было невозможно. Пакостно улыбаясь, Блейз сказал: — Лучше бы ты не просил о том, о чем потом пожалеешь. Ты слишком искусно меня соблазняешь, дорогой мой. Моё терпение ведь не вечно, — он опустил свои глаза на губы мальчика. Через несколько секунд хватка его руки ослабла. Он выпрямился и дополнил: — Нам пора. Они вышли в главный зал, туда, где была большая двустворчатая дубовая дверь. Роуз накинула теплый плед на плечи Эме. Он не забыл ее поблагодарить, прежде чем покинуть поместье. Личный черный открытый кэб уже ждал снаружи. Они заняли свои места и отправились в город. Первую половину пути Эме смотрел куда-то в сторону, глупо улыбаясь и смущаясь. Блейз, который одной рукой облокотился, снова нахмуренный и отдаленный в свои мысли, тоже смотрел куда-то в сторону, задумчиво потирая пальцы около своего лица. Было видно, что он немного волновался. В том письме, что пришло ему вчерашним вечером, было написано что-то невероятное. Во-первых стоит напомнить, что оно пришло от Гарольда, участкового Скотланд-Ярда. Во-вторых, на это письмо нельзя было отвечать. Кто знает, в какой момент и с кем будет находиться Гарольд, когда придет ответ? Если там будет что-то разоблачающие, его в этот же день казнят. Рисковать он не хотел, а потому его логика писем всегда была уникальна. Если предлагалась какая-то ситуация, то ее решение всегда подходило на все случаи. Так было и в этот раз. "Блейзу Дэвису, горное загородное поместье. Не прошло и суток, как Лондон стоит на ушах. Начальство заинтересовалось, меня берут под контроль. Завтра же я не смогу так вольно тебе излагаться. Действовать нужно уже сегодня. Я сомневаюсь, что ты захочешь отпускать мальчишку. Пути Божьи, всё-таки, неисповедимы, но здесь я почти уверен. И все же, если есть такая цель, тебе стоит отпустить его сегодня, как можно раньше. А теперь к более реальному плану, хотя он прозвучит чудовищно невозможным. И все же прислушайся ко мне, если не хочешь, чтобы через пару дней к тебе заявились уже не с обыском, а с факелами. Район бедняков, западная сторона. Там есть одна проблемная группировка. За ними несколько убийств, кражи и парочка похищений. Тогда они похищали детей среднего класса. Знаешь, сил, что-ли, не хватало. Всё-таки похитить аристократа непросто, хотя дворянские деньги им явно пришлись бы по вкусу. Я предлагаю перекинуть похищение на них. Мы уже знаем, где они базируются. На днях планировали задержание, но это последнее похищение немного нас отвлекло. Самое время привязать его к этому горячему пирожку. Я уже отправил Тому письмо: сегодня в одиннадцать ночи он должен быть там, недалеко от базы. Я написал ему об обмене, нарочно указал на не слишком большую сумму, однако приличную для грабителей. У него нет причин отказывать. Самим же разбойникам я отправил другое письмо. Чисто напускное, мрачное, таинственное. Предложение о сотрудничестве. В доказательство того, что это не ловушка, в добавок приложил им детский пальчик. Поверят. В назначенном месте они должны быть в половину одиннадцатого. Так вот, у тебя есть ровно полчаса, чтобы убить Тома. Там одна единственная дорога, у сломанного фонаря, от которого ты недалеко получаешь свои дурманящие травы. Сориентируешься. Когда пройдет эта шайка (я думаю, одного бы они точно не отправили), начинай готовиться. Как застрелишь, уходи. На обратном пути бандиты обнаружат мертвого аристократа, проверят на наличие денег и ограбят. Всё будет выглядеть так, будто что-то пошло не так. Мужчину в спешке убили, ограбили и собирались прикончить юнца, но тут чудом уцелел, вырвавшись из лап монстров. Какие этому будут доказательства? Всё просто. Сбежавший мальчик отправится в самое знакомое для него место и более безопасное и близкое, чем далёкий загородный дворец, в котором он живёт и в который, по теории, могут нагрянуть недоброжелатели. Он должен прийти к тебе, Блейз. Отправляйся на работу раньше положенного, когда улицы будут ещё пустыми. Знаешь же склонность к сплетням у лондонцев. Разбей окно двери. Когда мы нагрянем, мальчик должен сыграть испуг. Я приложу сюда описание тех бандитов, пусть опознает их. Насчёт твоих дальнейших планов понятия не имею, но предполагаю, что случай необычный, раз мальчишка в поместье. Делюсь информацией: Том — не биологический отец мальчика. Он усыновил его пять лет назад в Эдинбургском приюте на улице Святой Марии. В тот же год приют сгорел дотла, было много погибших детей, ты должен помнить об этом, громкое дело было. Так что можно сказать, что тогда оборванец сумел заскочить в последний вагон уезжающего поезда. В этот раз ему, конечно, жутко не повезло. Родственников у него нет. И да, свидетельство о рождении, поданное его отцом во время составления объявления о поиске, поддельное. Я не знаю, что конкретно там изменено и почему это так важно, но подделка принадлежит Сайласу, а ты помнишь, что к нему обращаются только по самым серьезным причинам. Чую, это дело не так просто, как тебе кажется. Если ты намерен в дальнейшем избавиться от юноши — лучший вариант стать его благодетелем и воспитателем. Впрочем, даже если не намерен. Думаю, на то ты и рассчитывал изначально. Но если что-то потом будет казаться тебе подозрительным, запомни, что странности начались с самого начала. Тогда ты не будешь сомневаться. В общем, я тебя предупредил. Думаю, это всё, родной. Что придумать дальше — ты и сам разберёшься. Ты ещё более смышлёный, нежели я. Мой очередной долг по отношению к тебе выполнен. И всё же я жду оплаты! Последние пальцы кончились, и всё из-за тебя. Не забудь посвятить мальчику в планы. Но не раньше, чем утром. Говорить ли про то, что ты киллер — твое решение. Это ничего не поменяет. Чао, Амико." Вторая половина пути началась с подробных объяснений: — Как приедем, я разобью стекло. Не издавай лишних звуков, крик только привлечет ещё больше внимания. Когда нагрянет полиция, расскажешь им такую историю: позавчера вечером тебя похитили бандиты и увезли в какой-то темный мрачный район. Они держали тебя в заложниках и манипулировали твоим отцом. Вчера, когда на улице было уже темно, они повели тебя на обмен. Но твой отец-скряга начал торговаться за твою голову, поэтому его застрелили и ограбили. Тебя тоже хотели застрелить, но ты сумел выбраться и убежать. Ты решил прийти ко мне, потому что это место ближе и безопаснее. Разбил стекло, пролез внутрь, спрятался на складе и ждал до утра. Прочти описание преступников, — Блейз протянул Эме лист бумаги. Мальчик внимательно внимал информации, прочитал описание преступников и послушно кивнул головой, промычав "у-у-угу". Когда двое прибыли на место, всё было ровно так, как и предполагалось: холодный, ещё не нагретый уличный воздух, закрытые ставни окон вокруг и пустые дороги. Блейз согнулся пополам и стал так ходить к обочины дороги, пытаясь выискать камень, что будет побольше. Прошло не так много времени, как перед его носом вытянулась белая рука, в ладони которой покоился приличный булыжник. Блейз хотел было уже взять серый объект и поблагодарить за помощь, но рука дернулась обратно, а Эме шепотом произнес: — Я хочу его кинуть, можно? — Нет, вдруг тебе не хватит силы и ты не сможешь разбить окно с первого раза. Это создаст лишний шум, — незамедлительно ответил Блейз, также шепотом, категорично. — Лишний шум, лишний шум. С утра заладил! Блейз, я сильнее, чем кажусь тебе, — казалось, он хотел ещё что-то сказать, но чихнул. Дэвис аккуратно и медленно взял его руку с предметом в свою, другой забрал камень. — Меня не интересует твоя сила, если ты ещё не понял. А ещё, ты болеешь, — и с этими словами он высоко замахнулся. Эме раскрыл рот в жесте возражения, хотел что-то сказать, потому как лёгкие его наполнились воздухом, подбежал к руке Блейза, потянулся к ней, но булыжник уже влетел ровно в середину стекла и беспроблемно разбил окно двери. Рука мальчика осталась зацепленной за пальто Дэвиса. — Давай-давай, бегом, — произнес последний, подсаживая юношу под руки и пропуская в магазин через разбитый проем, из которого в некоторых местах торчали остатки стекла. Сам же достал ключ, открыл замок и тихо зашёл внутрь. К началу рабочего дня подошел к телефонному аппарату и набрал Скотланд-Ярд. Блейз действительно с каждым днём всё больше удивлялся. Стоило усадить мальчика рядом с собой за стол, как он плотнее укутался в плед, опустил голову. Из глаз его покатились слезы. Через несколько минут они прекратились, оставляя в глазах и на щеках красный признак бессонной слезной ночи. Приобретенная болезнь была как нельзя кстати и только способствовала актерской игре. Дэвис опять не мог узнать Эме, которого, собственно, почти и не знал. Это стало пугать мужчину. Он осознал, что ни одной эмоции Эме нельзя верить. Любая может быть поддельной. Загадок относительно этого человека становилось все больше, а время шло дальше. В первый час работы в магазин пришло несколько людей. Они непременно узнавали мальчика, обеспокоенно спрашивали, в чем дело. Блейз рассказывал им и говорил, что они ожидают полицию. В глазах всего нескольких лондонцев Дэвис успел стать благодетелем и спасителем. Эта новость разлетится по Лондону и за его пределами в течение дня, потому что лондонцы не могут жить без сплетен. И это играло на руку. Тем временем в то раннее утро в Скотланд-Ярд прошел звонок с сообщением о найденном трупе. Дежурный зафиксировал информацию, и, стоило дню только начаться, как следственная группа выехала на участок. Всё было ровно так, как и предполагалось: полицейские подумали на банду и задержали ее в тот же час. В девять утра полиция уже была на пороге лавки сладостей и игрушек. В этот раз среди группы был и Гарольд, как главный ведущий этого дела. Как только гости нагрянули к этим двоим, так поведение Эме изменилось до неузнаваемости. Лицо выражало ужас и беспокойство, страх и горе, глаза стали до невозможности большими и дикими. Он дергался от каждого шороха. Это невозможно было не заметить. Многие поверили юноше даже без слов. Стоило тому начать трепещущим голосом рассказывать о произошедшем и описывать преступников, так сомнений и вовсе не осталось. Гарольд повторил уже известное Дэвису, сказав, что у мальчика нет родственников. Блейз сразу спохватился и предложил свою кандидатуру на роль воспитателя. Участковый подтвердил такую возможность и вся группа уехала с теплым ощущением от того, что мальчику повезло, потому что теперь тот не пропадет. Всё прошло гладко, успех был обеспечен. Теперь оставались лишь формальные мелочи. В тот день Блейзу пришлось закрыть магазин пораньше. Уже в полдень они с Эме направлялись вдоль шумной улицы в направлении к замку Лавлейди. На удивление показалось солнце. Ещё в магазине Дэвис поинтересовался, если у Эме возможность вернуться в замок. Где-то в помещении хранилось его свидетельство о рождении, то самое, поддельное. Не было сомнений, что подделан там именно возраст, и для усыновления могла подойти только такая бумага. Конечно же вместе с свидетельством об усыновлении. Прежде чем поехать к нужному человеку по своим связям, мужчина решил заранее приложить им обоим лёгкий путь. Эме подтвердил такую возможность, и вот сейчас они встречали встречный ветер в несущемся кэбе, и блондин улыбался от улучшающегося из-за свежего воздуха самочувствия и от достигнутого успеха. Он вставал и держался за сидение, кричал и махал руками, демонстрируя невероятную радость. Кому кричал — непонятно, но каждый мог подумать, что радость определенно кому-то направлена. Блейз лишь усмехнулся и улыбался, наблюдая за тем, как все белоснежные зубы юноши символизировали счастье свободы. Похищение стало для него большей возможностью, нежели жизнь с приличным отцом-аристократом. Мальчику с его энергичным нравом явно не хватало авантюр. Теперь же его жизнь должна быть связана с тем ещё авантюристом Блейзом. Добравшись до замка, Эме ловко соскочил с платформы и подбежал к решетчатым железным воротам, принимаясь громко по ним барабанить. — Э-э-эй, Джейс! Я вернулся! — Громко пропевал юноша, хватая прутья руками и пытаясь просунуть голову между ними. — Кто такой Джейс? — ровным мужским баритоном спросил позади стоящий Блейз. — Дворецкий, — мальчик повернулся к нему, не опуская рук. — Тут вообще немного кто работает, а он самый ответственный. Тут же послышался звук скрипящей двери. Через минуту дворецкий, худой длинный мужчина средних лет с зализанными волосами и сложенными за спиной руками оказался возле ворот. — Привет, Джейс! Впусти-ка нас, а я тебе за это расскажу, что произошло, — радостно и подстрекательски говорил мальчик и улыбался невинной улыбкой. Молчаливый слуга смерил равнодушным взглядом сначала его, а потом Дэвиса. Ничего так и не сказав, он отворил ворота и провел прибывших в замок. Кажется, его не очень-то и интересовало, что произошло. Они шагали по витиеватым коридорам в кабинет Тома, пока Эме не закрывал своего рта и на одном дыхании излагал всю приключившуюся с ним и его отцом историю. Джейс лишь иногда вскидывал брови, на моментах о похищении и убийстве старшего Лавлейди. Кажется, тот даже не знал, что мальчика успели объявить в розыск. Дэвис внимательно рассматривал всё вокруг. Пусть замок и был постройкой прошлого века, но от него веяло новизной. Какая-то часть интерьера вписывалась в довикторианский стиль и не бросалась в глаза, тогда как другая, значительно меньшая, кричала о своей свежести и современности. Картины, шторы, пуфики и ковры, — не везде, конечно, но, встречаясь на пути, здорово привлекали внимание. Было ясно, что в замке ещё не успели основательно обосноваться. Доведя молодого хозяина до кабинета, Джейс поспешил оставить компанию и ретировался в неизвестном направлении. В кабинете Тома стоял большой массивный дубовый стол с ящиками, стены со всех сторон были загорождены книжными шкафами и сервантами. Лёгкие, полупрозрачные фиолетовые задернутые шторы томно пропускали уличный свет и освещали всю ту пыль, что кружилась в воздухе. Воздух был немного застоявшимся, не было источника воздуха из-за закрытых окон, солнце нагревало стены. В этот кабинет Том больше не зайдет. Среди тишины раздавалось тиканье настенных часов. Они продолжали идти. Блейз не стал медлить и без тени смущения принялся шарить по тумбочкам стола. Приличия не интересовали ни его, ни мальчика. Тот остался стоять на пороге комнаты. Вскоре Дэвис нашел интересующую его бумагу. Эме радостно хлопнул в ладоши: — Ура! На обратном пути Блейз решил поинтересоваться, хочет ли Эме забрать что-нибудь из замка сейчас. — В следующий раз это будет проблематично, только после официального принятия наследства и усыновления ты сможешь полноценно пользоваться всем имуществом, — констатировал мужчина. Эме задумался и промычал. Руки его были сложены на спиной, по коридорам он шел вприпрыжку. — Неа. Разве что одну безделушку у входа захватим, — сладко проговорил он и они продолжили свой путь. И действительно, у двери Эме задержался. Блейз заметил, как мальчик берет трость, что была опущена в какую-то самодельную круглую вытянутую корзину, наполненную зонтами. Трость была изящной, с золотыми рельефами и выгнутой ручкой, таким же золотым кончиком внизу и темным окрасом дерева, отливающим чем-то фиолетовым. Блейз наблюдал, и его немой вопрос не скрылся от ребенка, взявшего трость в руки и рассматривающего ее со всех сторон. — Эта трость принадлежала моему отцу. Однажды я взял ее в руки, ведь она такая притягательная, такого обаятельного цвета и дизайна. Отец тогда вскочил со своего места и забрал ее у меня. Он сказал, чтобы я больше никогда к ней не прикасался. Он не объяснял мне причин своих слов, но однажды я подслушал в его разговоре с кем-то, что якобы какой-то ясновидящий смутно предсказал ему, что какая-то беда ждёт меня из-за этой трости, когда его не будет рядом. С тех пор он и стал ее часто носить при себе, чтобы я и мысли не имел ее заполучить. Да и не мог он ее выкинуть, она его тоже почему-то манила. Ха, из двух своих тростей в ту ночь он взял другую. А эта и вправду попала ко мне, — мальчик сделал ею изящный оборот в воздухе и опустил концом на плитку. Вторая рука его упирелась в бок. — Пользоваться ей я, может, и не планирую, но, Блейз, посмотри, как она невероятно подходит к моему костюму, да и к тому же поразительно лёгкая, полая внутри, такого не встретишь у других тростей! — С этими словами Эме стал догонять Блейза, уже спускающегося по ступенькам с крыльца. Мужчина опять отчего-то легонько смеялся. Без злобы и жестокости. В каком-то смысле искренне. Они вновь опустились в кэб и направились в самый живой центр города, где располагалось здание королевского суда. Сюда приходили и лондонцы, и те, что не могли добиться справедливости в других городах королевства. По дороге Блейз опять задумчиво и мрачно сводил брови и перебирал свои пальцы. Нет, это не было сильным волнением. Он просто очень надеялся, что нужный человек сможет принять их именно сейчас. Дэвису казалось, что отовсюду на него смотрят и в чем-то подозревают. Ботинки фантомно давили и причиняли дискомфорт. Бередили раны. Он мечтал поскорее очутиться дома, где можно ходить босиком. Здание стало видно издалека. Оно было большим и высоким, с белыми колоннами и светлыми стенами, кое-где имеющими красный узор. Всё говорило о богатстве. Эме пропустил вздох, увидев сооружение ближе. Даже его замок был меньше. Сегодня удача явно была на стороне Дэвиса, потому как именно в тот момент, когда он и мальчик подъехали, из здания скорой походкой вышел молодой человек в самом изящном и дорогом наряде, который видал Лондон. Кажется, и королевская семья так не наряжалась. Следом за ним следовал человек в черной глянцевой форме и фуражке. Его личный страж и телохранитель. Эти оба следовали к карете, что уже ждала прямо напротив выхода из здания суда. Одно было хорошо — площадка такого важного места была немаленькой, поэтому у Блейза нашлось секунд двадцать, чтобы успеть крикнуть и махнуть рукой. Нужная персона тут же обернулась, заметив знак, и широко улыбнулась, разведя руки в стороны. Вскоре мужчина и мальчик стояли около блестящего, во всех смыслах, человека. Перед ними был никто иной, как главный судья королевства, — Фредерик Мандевиль, двадцатилетний юноша в расцвете сил и славы. Его семья с самого начала занималась этим делом, но после одного несчастного случая Фредерику пришлось принять этот пост в свои совсем юные для этого дела восемнадцать лет. У него были темные глаза, светлая здоровая кожа, невероятно длинные и пушистые волнистые светло-блондинистые волосы, красные кожаные туфли на каблуке, черные глянцевые лосины, что немного выглядывали из-под длинной тяжёлой мантии. Мантия была красно-белой и с элементами золота. С разрезов для рук виднелись объемные рукава белой добротной рубашки, какие носили только самые настоящие аристократы. Пальцы Фредерика были изящными и тонкими, как и само тело. Лицо его являлось невероятно изящной, почти женской, красотой, и никто в Лондоне не мог сравниться с ним в этом. Так что можно смело сказать, что Мандевиль был во всех смыслах главным кумиром всех лондонских дам и даже некоторых мужчин. Стоявший за ним слуга был не мрачен, но не весел. Лицо его выражало какую-то лёгкую заинтересованность, краткая улыбка скользила на губах. Волосы были светло-русыми, средней длины, на уровне ушей. Глаза ярко-голубые, да настолько, что это запоминалось всем и каждому. Наверное, этот было единственным, что в нем выделялось на фоне Фредерика. Но сейчас страж молчал, сложив руки за спиной, и не вступал в разговоры хозяина. Весь его вид символизировал лучший вариант слуги, который не просто работает, но и является другом. — Блейз! — Радостно и громко возгласил Мандевиль и заключил мужчину в крепкие объятия. — Какими судьбами ты тут? Мы та-а-ак давно не виделись! — И он все ещё не отпускал Дэвиса. Эме, стоявший в сторонке, нарочно кашлянул. — О, а это у нас тут кто? — Фредерик немного наклонился, уперев руки в колени. — Неужели тот самый пропавший мальчик? Ну и шуму ты наделал за эти два дня! — Судья тихо посмеялся и рукой растрепал волосы Эме. Ребенку это не очень понравилось. Он принялся поправлять прическу. — Так что же тебя сюда привело, а, Блейз? — В глазах богача горела какая-то необъяснимая страсть. Дэвис загадочно и соблазнительно улыбнулся, заметив этот огонь. — Этот мальчик — Эме, как ты уже понял. Месяц назад он переехал со своим отцом, царство ему небесное, из Эдинбурга прямиком к нам в Лондон. Они зачастили ко мне в магазин, и вот, мы в какой-то мере нашли общий язык, — Блейз повернулся в сторону мальчика, потом обратно. — Двумя днями ранее его похитили, а вчера пытались обменять. К сожалению, его отца убили. Этот сорванец чудом уцелел, спрятавшись в моем магазине. Дело в том, что у него больше никого не осталось, и я единственный кандидат на его воспитателя, — Дэвис протянул Фредерику сложенный лист. — Это — выписка от Скотланд-Ярда. Дело сегодня закроют, как Эме подтвердит свои показания в участке. Мистер Вуд уже выдал разрешение. А это, — он протянул второй лист, — свидетельство о рождении. Вот мои документы, в том числе о состоянии финансов, — и, наконец, отдал последние два свёртка. — Свидетельство об усыновлении там же, где и свидетельство о рождении. Они приложены друг к другу. Наконец Блейз закончил и выдохнул. Мимо проходило множество людей, все куда-то спешили и шумели. — Хорошо, дорогой мой. Сейчас я возвращаюсь к себе, потом вернусь обратно, поговорю с нотариусом и вечером пришлю тебе всё обратно. Этот вопрос не займет много времени, — судья аккуратно сложил все документы в свой карман. Дэвис вздохнул с облегчением и кивнул головой. — Что ж, тогда до встречи, — он протянул руку Фредерику. Слуга в черном открыл дверь кареты своему богатому хозяину. — До встречи! — Пожал руку Мандевиль, уже наполовину находясь в карете. Вскоре та тронулась и помчалась вперёд, ярко выделяясь на дороге. На пути в Скотланд-Ярд Эме был необычайно хмурым, и, казалось, злым. Но Блейзу не было дела до его чувств, поэтому он не спросил, и весь путь прошел в странном молчании. В участке мальчик вновь сногсшибательно сыграл разбитого человека, пересказал подстроенную историю со всеми прежними подробностями и вскоре оказался на улице, полностью, в каком-то смысле, свободным. Солнце пряталось за тучами. День двигался к своему окончанию. И Блейз, и Эме достаточно устали, и это без учеба того, что мальчик болел. Он опять стал закутываться в плед, ведь ветер уже потерял свои утренние краски. Теперь порывы стал напоминать те самые, ночные. Юнец всё ещё был чем-то недоволен. А Блейз задумчиво смотрел куда-то в сторону. Дорога в поместье занимала около часа. Город медленно и постепенно сменялся на дома, где мирной жизнью жили обычные люди. Потом дома начинали сокращаться, и взору открывались бескрайние поля, прежде засеянные рожью и пшеницей. Они разделялись зелёными полосами деревьев, что были зелёными лишь в теории. Осень их ободрала. Была середина октября. Дорога поднималась и опускалась то вверх, то вниз, проезжая в километре от побережья реки и предоставляя путь в одно единственное место — горное поместье "BER's". Но и оно было горным лишь в теории. Платформу, на которой стояло здание, никак нельзя было назвать горой. Но ничего выше в окрестностях Лондона не было, так что название не заставило себя ждать. Однако вокруг высились холмы, что неоднократно путались с горами. Возможно, название произошло и из-за этого. Поля серели, становились необузданными, и тянулись такими несколько долгих километров. Учащающиеся деревья являлись признаком скоро прибытия. И вот, их густота стала почти непроглядной. Прибыли. На платформе ветер всегда дул холоднее и больнее обжигал. Каменные стены огромного и старого сооружения не могли согреть ни плоть, ни душу. Лишь в некоторых комнатах разводился камин и в некоторые приносились грелки. Гулять по этим длинным коридорам, отдающим эхом на каждый шаг, было бы любимым занятием пессимиста или того, кто навсегда потерял смысл жизни. Это место отчаянно напоминало какой-то круг ада. И, вероятно, могло бы им стать, если, конечно, уже не было таковым. В эти стены манило только дьяволов. Ещё с самого начала в этом замке не происходило ничего хорошего. Убийства, предательства, пожары. Сколько же хозяев оно поведало на своем бренном веку. Но и теперь поместье не станет меняться. Холодным монолитом оно продолжит нести свою скорбную ношу. Через час состоялся ужин. Стол был наполнен вкусной едой. Говядина, картофель на пару, овощи, хлеб, разнообразные соусы и чай. Уставшие путники заняли свои прежние места. В зале за столом уже сидели Эдмунд и ещё кто-то прямиком рядом с ним. Это был мужчина лет двадцати пяти, с черными длинными волосами, заплетенными в косу. Синие глаза и черные перчатки на его руках, темный костюм и красивое лицо — всё это пусть и привлекло внимание юноши, но не заставило отвлечься от мыслей. Что-то очень задело его не отпускало весь вечер. Однако все подумали на усталость. Эдмунд не стал докучать расспросами, решив отложить их на завтра. И это было правильно, потому что Блейз все равно бы решил ровно так же. В тишине они отобедали и разошлись по своим комнатам. Уже привычная для Эме, Роуз встретила юношу в его комнате. Она хотела было предложить блондину принять душ и переодеться, но тот не дал сказать ей и слова, сделав определенный жест рукой. Эме упал на кровать спиной и продолжил думать о том, что его так волновало. А волновало его то, как смотрел Фредерик на Блейза. Этот развратный, порочный взгляд. Что хуже всего — Блейз ответил тому тем же. Что-то вроде ревности заполнило невинное сердце мальчишки. Определенно, Дэвис, такой опытный мужчина, не мог этого не заметить. Как нарочно, тот лишь молчал. И это только больше злило. Эта же злость заставила его в тот злополучный вечер пойти на разведку крыла Дэвиса. Мальчик шел по темным коридорам второго этажа соседнего крыла. Тени следовали за ним, мелькали во всех углах, таились и смеялись за массивными шторами, порхали и шептались. Но он их будто бы не замечал. Ярость стала его верным спутником. Чего же он хотел? Поговорить? Накричать? Просто обратить на себя внимание? Как знать. Он сам ещё не решил. А тело наполнялось силой и двигалось. Неведомой порочной силой ада. Все двери были заперты. Окна темны. Между стенами гонял и выл угнетающий ветер. Но одна из дверей оказалось открытой. Из тонкой щели показывался моргающий свет свечей. Эме заглянул за дверь, не открывая ее и не издавая лишнего шума. Это была ванная комната. Ванная размещалась посередине, а вокруг ее на полу и в канделябрах поражающим количеством окружали свечи. Ширма стояла отодвинутой, за ненадобностью. В ванной с прозрачной водой полусидел Блейз. Движение его правой руки и закрытые глаза выдавали порочное занятие. Он закусывал губу и хмурился. В целом выражение его лица несколько раз сменялось. Лёгкий плеск воды отдавался в уши Эме. Он стоял и наблюдал, всего одним глазом, зелёным и заинтересованным до глубины души. Мальчик не мог оторваться. Было интересно, чем это все закончится. Но финала он так и не увидел. Уже на самом пике он отчего-то замер и прекратил. Глаза мужчины стремительно распахнулись и в тот же миг уставились на парнишку. Он знал, что тот был тут всё это время. Во взгляде проснулся дикий зверь. Почти тот же, что возник в нем во время собственного выстрела среди улиц бедного района Лондона. Зрачок мальчика тут же сузился, глаз увеличился в размерах. Страх побудил его к одной мысли: "бежать". Резкий разворот задел дверь, та со скрипом наполовину отворилась. Но мальчик и не повернулся, старт его был резким и бездумным. Ранний тихий звук уверенно шагающих каблуков сменился на громкий, барабанящий. С таким звуком бежит бежит гонимый охотником кабан, отстукивая копытами по твердой земле. Тени мчались за ним, невидимые дьяволы хлопали крыльями и мерзко смеялись. Но главный объект ужаса был более реален — и уже в виде необъятного надвигающегося Сатаны следовал по пятам. Эме бежал без оглядки. Юность играла плюсом, и дыхание его не сбивалось. Весь путь свой проделал он достойно, и даже по парадной лестнице слетел безболезненно и умело, не ошибшись ни в одной ступени, что могла бы подвернуть ему ногу и заставить рухнуть вниз. Всего пару метров оставлялось до дубовой двери. Эме дёрнул оба кольца на себя, несколько раз. Но двери не поддались. Он обернулся и заметил, что Блейз, босиком, в одном только черном халате, уже почти преодолел лестницу. Юноша вновь принял резкий старт и направился в гостевое крыло. Он был уже в середине комнаты, как вдруг в его ногах что-то запуталось. Это трость, что они подобрали сегодня и по прибытию сюда оставили около входа. Она была невероятно лёгкой. И так же легко рассекала воздух, стоило ее кинуть сильной взрослой руке. Любимая вещь предательски заставила опуститься носом в пол. Кровь мигом хлынула. Дышать стало трудно. Это поражение. Эме попытался подняться, но его голову больно ударили о чёрно-белую плитку, плотно прижимая лицом вниз. Голова его была повернута в бок, и красная тягучая жидкость заливала пол. Руки юноши завели за спину и крепко держали одной рукой за запястья. Мальчик противился и пытался выбраться, но всё было бесполезно. Рука с его головы переместилась ниже пояса и одним резким, больным движением сорвала штаны вместе с ремнем. Жертва зашипела. Следом были стянуты и трусы. Пиджак задернут чуть наверх. Взору предстала невероятно развратная картина. Две белые полуокружности, гладкие и ровные, упругие, манили и возбуждали так, что Дэвис не стал медлить и спешно развязал свой халат. Мужчина раздвинул плоть и смог наблюдать розовую, маленькую и невинную дырочку. Картина всего этого места в разных смыслах была милой, невинной, нежной и аристократической. Возбуждение перешло все границы. Его давно уже стоявший член одним нетерпеливым движением зашёл внутрь, а тело плотно прижало юное и хрупкое к ледяному полу. Свободная рука старшего закрыла рот. Не зря, ведь в нее отразился пронзительный, долгий крик боли. Она же его и заглушила. Второй толчок последовал сразу же за первым, за ним третий, с ходу глубокие, грубые, не медленные и не быстрые, похотливые и жестокие одновременно. Слезы мигом хлынули с глаз. Крик постепенно угасал, ведь голос сорвался. Тогда мужчина позволил себе отпустить обе руки, следом подгибая ими колени Эме и принуждая того принять выгнутую позу на коленях. Теперь Блейз, стоя на коленях, обхватил бедра мальчика руками и сам насаживал того на свой приличного размера член. Вскоре он сорвал с Эме пиджак и рубашку, взял того за грудь и вновь принялся насаживать на себя. Проникновение стало максимально глубоким и тяжёлым даже для видавшего виды человека. Шлепки разрезали тишину холла. Юноша не прекращал плакать, царапал пол ногтями, потом пальцами. По его ногам давно стекала кровь. Насилие продолжалось достаточно долго, не менее получаса. Блейз держался изо всех сил, оттягивая эякуляцию и причиняя этим ещё большую боль юному телу. Когда он излился, то с нелегкой силой ударил юношу по ягодице. Тот дернулся. На том месте остался яркий красный след. Блейз ослабил хватку и стал, пропуская их через пальцы, откидывать назад волосы, что так мешали, спадая на лицо и впитывая пот. Тут же он стал слышать набирающий силы лёгкий смешок. Мальчик повернул на него свою голову, всё ещё находясь в неприличной позе и не переставая смеяться. Он двузначно облизнул мокрые от крови и слез губы. Рука его зашла за спину и двумя пальцами раздвинула ягодицы, у самого отверстия. — Пожалуйста, ещё, — сквозь смех стали раздаваться стоны. Голос его был сорван, но слышно было достаточно. Он всё повторял и повторял это свое невероятное "ещё", от которого Блейз изошелся страхом. Потом он обратил внимание, что член мальчика стоит и ждёт излияния. Выходит, тот всё-таки действительно возбудился. Поверить в происходящее было сложно, но Блейз раздумывал недолго. То, что предстало перед его глазами, достаточно просто смогло вновь возбудить его больную и поломанную психику. С рычанием мужчина вновь вошёл. Снизу раздался стон. Брюнет сменил темп и глубину. Теперь это были короткие и неглубокие проникновения. Мальчик всё стонал, пока с облегчением не излился на пол. Следом Дэвис кончил внутрь. Уставшее бело-красное тело опустились на пол. Молодые ягодицы стали мягкими и от любого движения или прикосновения растеклась словно капли воды. Мужчина обдумывал неожиданное решение юноши и радовался полученному наслаждению, но уже совсем скоро он вновь поднял мальчика на колени и развернул к себе лицом. Эме смотрел на Блейза мутными, непонятными глазами, губы его были приоткрыты. К ним Дэвис приставил член и сразу одним движением заставил наполовину войти в рот. Дальше он двигался осторожно, медленно. Рука его контролировала движения, крепко держа мальчика за волосы и направляя его голову. Сам Эме размяк и ничего не мог делать, кроме как сосать. Совсем скоро толчки были быстрыми и достигали гортани. И Блейз излился третий раз за вечер, что стало его собственным рекордом. Прежде окровавленный, но теперь чистый, член выскользнул со рта и прошелся скользким кончиком по губам мальчика. Дэвис смотрел вниз в зелёные глаза. Их обладатель искренне улыбнулся. — Я же говорил, что сильнее, чем кажусь тебе. И тебя это явно интересует... — Он тихо проговорила это, взгляд его потух и вскоре Эме потерял сознание, медленно опускаясь на пол. С тех пор Эме никогда не будет прежним. Это событие породило нового властелина похоти. Мужчина завязал халат, накинул на измученное юное тело рубашку и пиджак, подобрал нижнюю одежду. Взял блондина на руки и понес в его комнату в гостевом крыле. Черти плясали и радовались, следуя сзади мрачным подолом, ползая по стенам и потолку. Совсем скоро дверь, ведущая со второго этажа гостевого крыла на лестницу первого, тихо скрипнула. Держа канделябр в руке, по ступеням стал спускаться юноша пятнадцати лет, темноволосый шатен с синими глазами, в темно-синем костюме дворецкого и с серьезным, взрослым выражением лица. Он только закончил свою работу и шел проведать хозяина, и, если тот все ещё не спал, намеревался выполнить свои обязанности главного слуги и отправить Дэвиса в царство Морфея. В главном зале крыла он задержался. На клетчатом полу ярким пятном расплывалась кровь, смазанная пальцами, ногами и ещё бог весть чем. Дворецкий Люсьен нахмурился, крепко сжал губы, чувствуя что-то поистине ужасное, и вернулся обратно на свой этаж, в свою спальню.