Don’t roll your eyes

Выпросить у начальника удаленную работу не составляет труда: он безбожно врет обо всем на свете, даже не разбирая собственных слов, пока собеседник на том конце провода не соглашается с его условиями, лишь бы его сотрудник вовремя закрыл задачи и перестал отвлекать его от работы. Шарль при всем желании не смог бы выйти в офис. Его лицо сейчас напоминает хитин вареного рака.       Он мысленно проклял это утро, когда пьяный мозг решил, что вздремнуть на открытом участке – это замечательная идея. Он проснулся уже тогда, когда полуденное солнце превратило его кожу в горячий блин. Пробуждение пришло наряду с тяжелой головной болью и онемевшими конечностями. Шарль с трудом поднялся с горячей земли и поплелся к своей феррари, которую чудом не угнали за все это время, желая лишь скорее оказаться в спасательном душе.       Дома пришлось намазать лицо жирным слоем пантенола, но краснота не спала даже после этого.       Шарль упивался своими страданиями по полной. Теперь же к ним прибавились и физические.       Радовало лишь наличие новой пачки сигарет и холодного Шато в бокале.       Он давно не чувствовал себя так одиноко, хотя вокруг почти ничего не поменялось. Не то чтобы раньше, открывая мессенджер, он видел десятки непрочитанных сообщений от друзей. Однако сейчас ощущение того, что даже написать особо некому, било особенно больно. Шарль не хотел общаться ни с родителями, ни с братьями – одни ждали от него каких-то свершений, другие жаловались на свою жизнь: старший – на семейную, а младший – на университетскую. Написать первым кому-то из друзей казалось проявлением слабости, будто он требует к себе внимания за неимением занятия поинтересней.       Шарль не любил показывать кому-то свою заинтересованность. Было так удобно, когда его самого звали на тусовки, а он благосклонно радовал их своим ответом и присутствием. Главное, отвечать так, чтобы никто не подумал, что помимо этого у него в общем-то и нет важных дел. Шарль не знал, к чему это лукавство, но по неизвестным причинам продолжал делать вид недоступного и неуловимого вечно занятого человека. Забота о мнении других диктовала свои правила, а вытравить ее из головы уже казалось невозможным.       Как бы сильно не хотелось отвлечься, Шарль лишь лежал на кровати, выставив кондиционер на максимально холодную температуру, и переключался с рабочих задач на бесконечные раздумья и обратно. Но после моря стало действительно легче – то ли соленый воздух и правда обладал хвалеными целебными свойствами, то ли мозгу уже самому надоело заебывать хозяина.       В любом случае, от одиночества неизменно помогал эскапизм. Именно поэтому пока на ноутбуке делались финальные правки, на планшете рядом шла очередная серия сериала «Ты». Джо творил очередную стремную хрень, а Шарль особо не вникал – его просто успокаивал фоновый шум.       Телефон на прикроватной тумбе вдруг завибрировал, оповещая о новом уведомлении, отчего Шарль невольно вздрогнул, но не позволил себе сразу потянуться к нему, отрицая, что чего-то ждет. Он выждал нужный интервал и только после этого клацнул по экрану пальцем, заставив тот засветиться. Однако вместо входящих сообщений ему пришло лишь напоминание из календаря о том, что у Артура через неделю день рождения.       Ничего плохого в самом празднике не было, но Шарль все равно разочарованно поджал губы. Артур мог бы и сам известить его об этом, но почему-то не стал.       И Макс мог бы сам поговорить с ним о том, почему ему сложно с ним работать. И тоже не стал этого делать.       Люди вокруг Шарля почему-то толпились вокруг, но удивительно ловко его избегали, ограждались, и ему ничего не оставалось, кроме как поддерживать вокруг себя такую же стену. Но когда в стене появляются трещины – это больно. Об этом никто не говорит, но это так. Все убеждены в том, что ментальные стены уберегут от лишней боли, тогда как на самом деле поистине счастливы лишь люди, которые открыты миру целиком и полностью, которым нечего скрывать, ведь если и нет слабых мест – то бить не по чему.       У Шарля же их было целое минное поле.       Вечером на балконе сыро и душно – ночью должен начаться дождь. Он уже ощущался в густом воздухе с запахом озона и в надвигающихся тучах со стороны моря. Внизу по проезжей части промчался автомобиль с грохочущими басами, после которого образовалась непривычная тишина, нарушаемая лишь шумом телевизора из соседней квартиры. Шарль поплотнее заткнул уши наушниками, из которых играла пронизывающая до костей «crystal castles». Под эту музыку можно было романизировать что угодно, и Шарль активно занимался именно этим.       Изо рта вырвался очередной поток табачного дыма, а сигарета уже дотлела до фильтра, обдавая теплом пальцы. Бычок с некоторой злостью был воткнут в пепельницу к своим же собратьям. Шарль старался туда не смотреть, чтобы не накручивать себя возможным раком легких, мучительной смертью и прочими болячками, что производители старательно печатали на пачках своей продукции.       Однако альбом еще не закончился, поэтому он выудил из коробки еще одну сигарету и, зажав ее между зубов, чиркнул зажигалкой.       Вайбово покурить на балконе против рака легких. 1:0       Размышления о болезнях неминуемо привели к размышлениям о смерти. Жюль говорил, что не верит в вечную тьму после конца. Он говорил об этом, развалившись на его кровати после очередной тусовки, когда от него за версту несло алкоголем, а Шарлю нужно было срочно дописать доклад по биологии к завтрашнему дню. Но вместо этого он с долей надменности выслушивал пьяный бред крестного, который сейчас уже вовсе и не казался бредом. Там было что-то о голосах, о музыке, о божьем суде. Шарль прыскал от смеха после каждой особенно драматичной цитаты, пока в него в конце концов не прилетела подушка.       Эти воспоминания отзывались в душе тянущей болью и ностальгией о времени, которого уже не вернуть. Та комната осталась в родительском доме, куда Шарль не возвращался уже очень давно. Жюль навсегда остался в море, которого Шарль избегал, как огня.       Тяжело это все.

      ***

      В субботу он вновь явился на занятие и даже перестал вести счет, сколько их осталось до конца. Карлос уже привычно помахал ему с последнего ряда, и Шарль улыбнулся ему краем губ. У того снова все было не слава богу, и все полтора часа он жужжал другу под ухо про их семейные разгадки с женой. Шарль же выступал молчаливым слушателем и изредка переключался на речь преподавателя, хотя и то и то было убийственно скучно. Однако в тетради красовались короткие записи, и он в который раз удивлялся своему из ниоткуда взявшемуся усердию.       Полтора часа прошли почти что незаметно, половину из которых старик тяжело откашливался, а другую Карлос тяжело вздыхал с фразами на испанском. По окончании занятия они, словно школьники, дружно поднялись из-за парты и направились к выходу из аудитории. Настроение было безвозвратно испорчено предстоящей практикой в городе, которую ему следует провести с пассивно-агрессивной блондинкой. Шарль старался не думать о том, что вместо нее он предпочел бы кого-то более пассивно-агрессивного.       Пытаясь запихнуть в поясную сумку беспощадно мятую тетрадь, Шарль даже не обратил внимание на то, как Карлос слегка хлопнул его по плечу.       — О, погоди, я сейчас. – Спешно пробормотал он и устремился в противоположную сторону.       Шарль вообще не собирался его дожидаться, но все равно замер на месте, разбираясь с замком сумки. Когда молния наконец застегнулась, он вздернул голову, оглядывая холл университета. Сквозь толпу спешащих учеников ему удалось разглядеть Карлоса, который в привычной активной манере беседовал с кем-то, кто стоял поодаль, облокотившись о колонну. В этом кем-то прослеживалась знакомая фигура. Шарль сделал шаг в сторону, чуть не столкнувшись с парой женщин, чтобы разглядеть человека лучше.       Конечно, среди всех, с кем мог поговорить Карлос, это оказался именно Макс. Его руки были сложены на груди, а взгляд казался совершенно незаинтересованным и холодным. Он невпопад кивал фразам ученика, когда его голова вдруг повернулась в сторону, и он встретился глазами с Шарлем. Его мимика почти что не изменилась. Шарль только заметил, как сильнее сжались его челюсти, отчего скулы стали выраженнее.       Не выдержав зрительного контакта, Шарль обернулся к стене позади себя, где было вывешено расписание занятий в университете, где он даже не учился. Однако сейчас изучение дисциплин было крайне спасительным занятием.       Дурацкое сердце предательски замерло. Ему точно не стоило дожидаться Карлоса, а уйти как можно скорее, оправдавшись потом перед другом тем, что спешил на площадку. Но ноги приросли к полу, а глаза бессмысленно блуждали по расписанию.       — Ладно, пока! – Наконец крикнул Карлос, когда Шарль уже успел изучить расценки на заочное обучение. – До вторника.       Он облегченно вздохнул и специально повернулся спиной, сразу же направляясь к выходу.       — Эй, Шарль.       Макс впервые подал голос за время их разговора, где он ограничивался лишь кивками. Ему пришлось замереть на месте, хотя сознание требовало притвориться, что он не услышал, и поскорее покинуть здание. Но тогда это выглядело как позорный побег. Шарль не хотел для себя очередного побега, поэтому медленно повернулся в сторону голоса.       Макс отшатнулся о колонны и сделал шаг навстречу. Его поза оставалась напряженной, и Шарль пронаблюдал за тем, как тот одергивает свою футболку вниз, чтобы не встречаться с ним взглядом. Кажется, он ждал, что тот подойдет ближе. Нехотя Шарль приблизился, продолжая блуждать взглядом везде, кроме его лица. Когда они оказались достаточно близко для личного разговора, Макс тяжело вздохнул.       — Извини, что не предупредил тебя о замене. – На выдохе произнес он.       То есть теперь мы извиняемся.       Шарль вздернул брови вверх и от нахлынувшего раздражения все же поднял взгляд, вглядываясь в голубые глаза напротив. Они оставались серьезными и непроницаемыми, словно он выполнял обычные нормы вежливости. Шарль нахмурился, не скрывая своего недовольства. Вся та злость, непонятно на что, вдруг скопилась в один горящий эпицентр.       — Не всрались мне твои извинения. – Выплюнул он, тут же прикусив губу.       Это было неуместно и слишком грубо, но мало волновало. Макс заставил его чувствовать себя брошенным и заставил чувствовать то, чего пришлось избегать. Пусть теперь терпит такие же выпады. Его идеальное выражение наконец дало трещину, и брови сошлись на переносице. Еще несколько секунд они молча смотрели друг на друга, оба ожидая чего-то, чего сами не могли себе объяснить.       — Ладно. – Наконец ответил Макс, процедив фразу сквозь зубы.       Шарль смерил его взглядом и, развернувшись, устремился к выходу. Карлос ахуевше проследил за ним, а затем догнал уже на крыльце.       — Это что было? – Поинтересовался он, дергая Шарля за край футболки.       — Забей. – Отрезал Шарль, направляясь к феррари, припаркованной поблизости.              Непривычное раздражение с примесью разочарования плескалось внутри, и даже мотор под капотом завелся чересчур агрессивно. Шарль не до конца понимал, зачем он нагрубил. Взрослая жизнь постоянно учила его, что стоит сглаживать углы. На поступки другого человека всегда стоило реагировать понимающе, вдумываться в мотивы, прощать. По крайней мере из чисто корыстных целей – ссоры со знакомыми вели к разрушению полезных связей. Однако в этой ситуации Шарль явно выбрал самый простой путь – ненавидеть. Ненависть и злоба заглушали все лишнее, оставляя после себя пустой солончак. Поэтому он и надеялся, что все те воспоминания о вечере в ресторане, игре на пианино и хрупком понимании между ними останутся выжжены.

***

      Осознание ударило обухом по голове. Шарль потерянно уселся на край кровати, держа в руках телефон, где была открыта переписка с Артуром. Младший брат все же решил оповестить его о своем дне рождении, но лучше бы он этого не делал. Любимый (нет) брат Я собираюсь праздновать в субботу Если ты не придешь, я расскажу родителям, что тебя лишили прав       Сообщения были написаны в привычной братской манере, где родственная любовь скрывалась за стебом и подколами. Шарль даже усмехнулся сначала, но потом открыл календарь, чтобы свериться с расписанием. На теоретическое занятие он успевал, но практика совершенно не вписывалась в планы. Контакта его новой инструктора в записной книжке не оказалось, чтобы он мог со спокойной душой перенести урок. Шарль долго перебирал в голове варианты возможного решения проблемы, пока не понял, что их не так много.       Просто не явиться означало то, что он, во-первых, подведет несчастную женщину, которую даже не может предупредить, что, конечно, противоречило его джентельменским замашкам. К тому же, тогда он не укладывался в план, и экзамен придется сдавать со следующим потоком. Этого он себе позволить точно не мог.       Единственные, кого он знал из автошколы, были Макс и Карлос. Отчего рождалась единственная адекватная идея – поменяться местами с последним, и откатать практику с Максом в другой день.       Взрослая и рациональная часть его твердила, что так и требуется поступить, но та часть, что нагрубила Максу, находилась в бешенстве. Шарль сокрушенно провел ладонью по лицу, понимая, что проблема никуда не денется, как бы он ее не избегал. Именно поэтому он поспешно открыл чат с Карлосом, куда тот скидывал ему какие-то постироничные картинки, и, пробежавшись пальцами по клавиатуре, набрал сообщение.

Слушай, ты свободен в субботу в 16:00?

Мы можем поменяться практикой?

      Если Карлос откажется, это будет даже хорошо, ведь он избежит неловкой встречи, хоть ему и придется потом искать другой решение. Какое – это уже другой вопрос. Главным сейчас было отмести этот неприятный, хоть и единственный представляемый вариант. Через минуту под контактом появилась надпись «в сети», а затем сменилась на «печатает…». Пальцы Шарля замерли над клавиатурой, и он даже перестал дышать.       Пожалуйста, откажись. Конечно, amigo! Вторник в 18:00, идет?       Вот же блять.       Ему стоило радоваться тому, что ему ответили так скоро, и проблема устранилась сама собой, но из чувств он испытывал только разочарование и некую беспомощность перед хитрой судьбой. Судьбой, которая вновь и вновь сводила его с Максом, даже мыслей о котором Шарль старательно избегал.       То, что он вновь увидит его за рулем машины, казалось обстоятельством настолько отягчающим жизнь, что хотелось удариться головой о стену. Совсем некстати думать о том, как красиво смотрелись его руки на рулевом колесе, как расслабленно и уверенно он сидел в кресле и как точно переключал передачи механической коробки передач. Шарль ненавидел то, как кому-то удивительно шло вождение.       Он не удосужился уведомить Макса о том, что на занятие вместо Карлоса явится он. Пусть для него это будет неприятной неожиданностью. Мысль о чужих голубых глазах, мечущих искры от раздражения, вдруг отозвалась мурашками по всему телу. Шарль отбросил телефон куда подальше и открыл ноутбук, зарываясь в работу по самую макушку и окружая себя всеми возможными отвлекающими факторами: сериалом, вином и холодным воздухом из кондиционера. Ему абсолютно точно нужно научиться контролировать свое дурацкое подсознание.