Унесенные фанфиком

      С утра в коридоре со школьными кружками было тихо, темно и пусто. Обычно ученики стекаются в них после занятий или на большой перемене, но текущая ситуация потребовала неотложного собрания.       Две невысокие фигуры плыли по темному коридору под звонкий стук тонких каблуков и шуршание бесформенной одежды.       На них обоих были невзрачные плащи, скрывающие всю внешность и фигуру, а лица поглощены тьмой под длинными капюшонами.       Правда, у одной из них все-таки мелькали короткие рыжие волосы в тени балахона, словно редкие язычки пламени, отражающиеся в поблесквающих во тьме стеклах очков.       Она шла робко, словно не веря в то, что происходит в данный момент.       Вторая фигура, ростом чуть повыше, шла гордо, но никаких элементов внешности разглядеть было невозможно.       Оказавшись нужной двери и внимательно сверившись с табличкой с номером кабинета, чтобы не допустить еще одного Великого Казуса Декабрьского (когда братья и сестры в полном составе в церемониальный одеяниях ворвались в кружок лепки, который внезапно переехал в их помещение, чем спровоцировали несколько обмороков и выговор от директора Дамокла), из-под широкого рукава первой фигуры выскочил дрожащий кулачок и спустя короткую, неуверенную паузу, совершил хаотичный стук.       Звук пронесся по пустому коридору и утонул во тьме, словно та имела свойство гасить колебания густого, тягучего воздуха.       И в самый последний момент, в который любой человек решил бы уже, что в кабинете пусто и они зря напяливали эти дешманские халаты с распродажи, изнутри раздался ответный сигнал.       Так же хаотично и неуверенно, но в абсолютной точности повторяя стук пришедших.       — Пшеницы колос был безжалостно срублен… — загадочным басом произнес хриплый голос по ту сторону двери, напрягая голосовые связки до предела человеческих возможностей.       Фигура поменьше вздрогнула от неожиданности, одернув кулачок и едва не пискнула.       Вторая фигура нетерпеливо скрестила свои руки на груди, раздраженно выдохнув.       — А, эм… чтобы испечь круассан с клубничной… начинкой? — неуверенно ответила первая.       — Нет, — отрезал привратник.       — Ну… — замялась она. — Топпингом? Посыпкой?       — Да нет же! — воскликнул голос за дверью. — С «начинкой» все правильно, но не «клубничной»!       Первая фигура издала возглас, который можно было интерпретировать как «Точно!»       — А! Голубичной!       Голос ненадолго замолчал, словно принимал какое-то тяжелое и морально-сомнительное решение.       Затем раздался щелчок, от которого вздрогнули уже обе фигуры.       Врата в святая-святых отворились. Предполагалось, что открытие двери должен был сопровождать зловещий скрип, что разрывает на части уши и души незваных гостей, но школьный завхоз пригрозил пожизненно выгнать всю компашку из помещения, еси они начнут портить дверные петли.       Осторожно проскользнув мимо привратника - широкого и массивного, словно он сам и был вековой дубовой дверью, охраняющей вход в тайную обитель, за первой фигурой проследовала вторая, гордо вытянувшись и задрав нос. Правда, из-за массивного балахона этот жест остался незамеченным.       Внутри, из-за плотно закрытых на окнах штор, была кромешная темнота.       Лишь огоньки десятков разнообразных свечей освещали другие такие же фигуры в балахонах, чьи лица было невозможно распознать.       Все они стояли вокруг стола по центру комнаты, на котором также стояло несколько свечей самых разных форм и размеров. И между двумя ароматическими стояла богато инкрустированная дешевыми стеклянными стразами рамка с отфотошопленной фотографией.       На фотографии были изображены два подростка — мальчик со светлыми волосами и девушка с двумя косичками, вокруг них был добавлен эффект сердечка.       Дверь позади резко закрылась и щелкнула замком, заставив обе фигуры встревоженно обернуться.       Среди стоящих в полукруге людей вышла одна фигура.       — Возрадуйтесь, сестры и братья! — провозгласил ломкий подростковый голос, вскинув руки к небу. Под его капюшоном были колыхнулись красные пряди. — Ибо свершилось невероятное!       Некоторые из участников клуба захлопали в ладоши.       — Еще раз прошу извинить меня за столь внезапное утреннее собрание, — продолжил он, откашлявшись. — Но сегодня, благодаря вчерашнему… происшествию, у нас наметился внезапный и резкий скачок. Что привело к тому, что многие из вас могли наблюдать несколько минут назад. Он… попытался!       Раздалось восторженно-одобрительное уханье.       — Тише-тише, коллеги, — вышел вдруг вперед еще один человек. — Все мы понимаем, что это может быть очередным… ложным знамением.       Кто-то испуганно охнул.       — Мы… будем надеяться… — добавил первый оратор, драматично склонив голову и сложив перед лицом руки в замок. — Наш летописец уже завершил наброски для сюжета додзинси о тех событиях, что могли бы произойти в случае Его успеха. Сегодня после математики я займусь набросками.       Окружающие одобрительно заклокотали, кто-то даже начал аплодировать.       Оратор вскинул одну руку с раскрытой ладонью. Гомон прекратился.       Он вдруг повернулся в сторону новоприбывших.       — Я хочу представить вам нашего неофита, — он указал перстом в сторону новоприбывших. — Вчера ей удалось совершить немыслимое… Да и сегодня тоже.       — П-прошу вас принять д-дар во имя… этого значимого события! — вместо озвученного неофита вдруг выпалила та, что его сопровождала, склонив голову и осторожно подергав за рукав плаща своего компаньона.       И вот вторая фигура сунула руку в широкий рукав своего одеяния, преклонилась на одно колено и на раскрытых ладонях протянула оратору предмет.       Увидев, что лежит на ее руках, все члены восторженно ахнули. Кто-то даже попытался упасть в обморок.       На протянутых ладонях с нарощенными дорогими ногтями лежали потрепанные останки красной розы.       С благоговейным трепетом оратор взял розу и она тотчас была помещена в стеклянный сосуд, который они позаимствовали в кабинете химии, и поставлена рядом с фотографией, где также лежали другие атрибуты — записки, валентинка, фотографии с совместных мероприятий, в том числе из купе поезда, где Маринетт уснула на плече Адриана.       В сторону новичка устремилось несколько восхищенных взглядов.       — Кхм, — прокашлялся вновь оратор. — С сим даром необыкновенным мы принимаем в наши ряды тебя, о Страждущий!       Стоящая рядом с новичком фигура сделала пару шагов в сторону, искренне радуясь за свою… подругу.       Та, тем временем, выжидающе разглядывала присутствующих, периодически бросая полный презрения взгляд на Священный Алтарь.       — …и да не будет у тебя шиппингов иных, — на манер церковного пения, нараспев произносил бы свою речь оратор, если бы не его ломающийся тонкий голосок. — И да не упомянешь ты шиппинга сего всуе…       — Ну что, долго мы еще будем тут торчать? — вдруг перебила его посвящаемая, что принесла ценнейший артефакт в качестве вступительного взноса и которой надоело кивать на каждое нелепое правило. — До начала занятий всего 10 минут осталось!       Остальные участники вздрогнули, услышав знакомый голос. Некоторые начали перешептываться.       Но когда неофит снял с головы капюшон, кто-то из участников вскрикнул и упал в обморок.       Хлоя оглядела поднявшуюся суматоху, взглянула на свои ногти и нетерпеливо произнесла:       — Так вы идете или нет? Не могу дождаться, чтобы посмотреть, что Адрикинс будет делать дальше!