Выбранные Вместо Нас

Прошло около недели. Мучительной недели. Уже все мои коллеги и знакомые были в курсе моего нового семейного положения. Неделя была тяжелой. К ее концу я должен был встретиться с Канцлером Орионом снова, чтобы осмотреть наше новое убежище. Я крутился как белка в колесе, пытаясь уладить дела с работой – так называемый декретный отпуск. Условия просты: возвращаюсь к очным обязанностям, как только избавляюсь от "родительского бремени", а пока работаю удаленно. Что ж, звучало неплохо, и я согласился. К счастью, целый штат сотрудников в офисе вполне сможет скоординироваться и без моего ежеминутного участия. Второй моей заботой стало жилье. Поясню: каждой молодой семье в нашем чудесном мире будущего полагается новенькая квартира. Разумеется, если хоть один из членов семьи работает на госслужбе. К нашему с Стальным Канцлером счастью, гайки закрутили нам обоим, и теперь улучшенные апартаменты в самом сердце мегаполиса принадлежали нам. Однако, переезд выжал из меня все соки. Я отвалил немалую сумму, чтобы его организовать. В конце концов, я прожил в своей старой квартире почти всю жизнь, и упаковать ее в жалкий десяток коробок оказалось той еще задачкой. Словом, я забегался, замучился и выдохся как старая батарейка. А на календаре уже маячила пятница.

***

— Это лучший из доступных вариантов, господа. Я думаю, ваши чеки покроют и первые месяцы коммунальных услуг. Ненавижу риелторов. Пятое колесо в телеге, бесполезная профессия. В данном случае, задача этого говорливого мальчишки – впарить нам жилье подороже и поновее. Платит за все фонд, поэтому мы вольны выбирать что душе угодно, а вот риелтор сорвет немалый куш. От всей этой суеты у меня разболелась голова. Мигрени в последнее время стали моими частыми спутниками, а тут еще и этот тараторящий юнец с планшетом. Орион молчал. Он лишь поприветствовал меня при встрече кивком, и больше я не слышал от него ни слова в этот день. Тем лучше. При виде его у меня в горле пересыхало, а из носа не выбивался тот химический запах искусственных феромонов. Моя голова трещала всякий раз, когда хоть что-то напоминало мне о нем. Вдруг Орион подал голос: — Здесь не естественное освещение. Риелтор стушевался. — Действительно, но... Окна... Работают от солнечных батарей. Пейзаж какой захочется, без электрического расхода. Передовая технология. Я вдруг поймал взгляд канцлера и пожал плечами. — Как здесь зимой с отоплением? — спросил я. — Полы с подогревом, стены тоже. Но при этом стопроцентная защита от любых насекомых и сырости. Герметично, практично, со звукоизоляцией. Все на солнечных батареях или электричестве при экстренных ситуациях. Я потер виски. Саднит. — Просторно, — констатировал Орион с видом эксперта. Много ли он понимает в квартирах, дитя казарм? — Что думаете, Хейс? — Думаю, вы оба действуете мне на нервы. Повисла неловкая тишина. Я сел в ближайшее кресло. Твёрдое, как мое сердце. — А... Насчет квартиры? — неловко поинтересовался риелтор. — К черту, берем. Риелтор опасливо взглянул на Ориона. Я буквально видел, как фигура юноши тотчас потерялась в навязчивости. Канцлер кивнул, и риелтор улыбнулся во все зубы: — Тогда, оформляю? — Оформляйте. Он включил планшет, начав набирать на нём какие-то данные. Я к тому моменту уже откинулся на спинку кресла, растекаясь на нем. Тело наливалось свинцовой тяжестью. Меня похоронят здесь. — Мне нужно сделать звонок, прошу простить, — пролепетал риелтор и скрылся за автоматическими дверями. Я проигнорировал это, даже не поднял головы. Я слышал, как Орион ходит взад-вперёд, отсчитывал его твердые шаги. И вскоре они настигли и мое убежище. — Все хорошо? — спросил он спокойно. Я кивнул, не размыкая век. — Противный, — изъявил я честный отзыв на риелторские услуги. Канцлер усмехнулся. — У меня бы таким языкастым уже мыли полы. Я открыл глаза и сверил супруга взглядом. — У меня бы тоже. Терпеть не могу тех, кто получает деньги за бессмысленную болтовню. Продажников всяких... Вновь воцарилось молчание. Орион вновь обошел помещение по кругу, протестировал жалюзи на работоспособность, постучал по оконному экрану. — У вас болит голова? — спросил он, усаживаясь чуть поодаль и доставая мобильник. — Сколько себя помню, страдаю ужасными мигренями. Невыносимая была неделя. — Принимаете какие-нибудь меры? — Это не лечится, но с этим можно жить. В муках и агонии. Но жить. Слушайте, Орион, если меня прямо сейчас стошнит на этот блестящий стеклянный пол, мы должны будем заплатить за это? — Нет. — Да, а почему? Орион взглянул на меня с усталостью. — Потому что я выбью щенку зубы за очередной чек.

***

Вещи завезли точно в срок, а мне все не находилось места. Мои бедные домашние растения, казалось, оплакивали смену декораций. Как и я сам. Грузчики расставляли по новой квартире коробки, которые мне ещё предстояло разобрать. К сожалению, иметь больше одной квартиры не положено даже шишкам вроде меня, поэтому старую пришлось сдать. Я никогда так тяжело не прощался с жильём. В условиях частых командировок я думал, что привязанность к месту — не про меня. И лишь когда я закрыл дверь в последний раз, я понял, как сильно поменяется моя жизнь после этого, и мной овладела зверская тоска. Голос Ориона вернул меня в реальность: — Столько барахла... Он возник за спиной, скрестив на груди несокрушимые руки. Я понуро опустил плечи. — У вас не так? — Одна сумка. — Врете. Он кивнул к входу, где среди моих коробок с зачастившей маркировкой «хрупкое», виднелась одна военная сумка. Я хмыкнул. — Стараетесь не пускать корни? — спросил я, чуть надменно вскинув брови. — Всю жизнь провел в казарме. Я не понял, но решил не уточнять. Может, военным в наше время полагается жить аскетично. А может, он просто ничего не нажил. — Ну... Надеюсь, вы вернетесь туда, как только истечет срок нашего заточения. В ответ последовала тишина. Достаточно бестак? Сочту за согласие. Вскоре рабочие растворились, и мы снова остались наедине. Эти обыденные стечения обстоятельств, которые неизменно сводят нас лицом к лицу. В последний раз я делил кров с кем-то в бурные годы моей молодости. Тогда мой предыдущий любовник решил, что моей квартиры вполне достаточно для нас двоих. Орион сканировал пространство взглядом профессионала. Я опустился на диван, массируя виски. Неловкое молчание повисло в воздухе, словно плотный занавес. — Снова головная боль? — спросил он, глядя в искусственное окно. — Что вы там высматриваете? На оконном экране виднелась ядовито зелёная равнина, с маленьким деревцем вдали. Голубое небо объяло всю эту картину дневным светом. Канцлер повернулся ко мне с намеком на ироничную улыбку. Как всегда чужеродную, походившую на маску, натянутую на его суровое лицо. — А что, не видно? — Картинка не меняется, смотреть в окно бессмысленно. — Вы сами выбрали это место. — Это было разумное распределение средств. Орион сел напротив, положив ногу на ногу, строго под прямым углом, как делают многие мужчины его сложения и повадок. — На втором этаже окна пластиковые. Где планируете расположиться, кстати? — Поближе к выходу, — ответил я твёрдо. Он нахмурил брови. — Вообще, это место планировал занять я, — возразил Канцлер. — Объяснитесь. — Любая угроза обычно приходит из прихожей. — И? — я опустил голову, выжидающе. — Пока вы в положении, я возьму ответственность за вашу безопасность, Ной. — Умоляю вас, — рассмеялся я, откидываясь на спинку. — Какая безопасность? Этот дом напичкан камерами и сигнализациями. Вход по отпечатку, мгновенная блокировка всех дверей при тревоге. Более бесполезного звена, чем вы, в этой системе не придумать. — Тем не менее, я настаиваю. Я раздражённо поджал губы. — Прикажете мне спать наверху? — Возле ванной есть вторая спальня, — пояснил Орион. — Туда не нужно подниматься. — Гр... Ладно, хорошо, этот вопрос мы уладили, — я потер глаза. — Я думаю, есть бытовые вопросы, которые нам стоит обсудить. — Я вас слушаю. — Я ужасный педант. До костного мозга. Все мои отношения распадались из-за проблем с сожительством. Вы обязаны иметь это ввиду. — Это касается чистоты или... Чего-то ещё? — Всего. Я люблю порядок. Люблю расписание, с ума схожу от ежедневных ритуалов. Я един со своими привычками, и уходить от них не планирую. — Я понял. Что-нибудь еще? — казалось, моя тирада нисколько его не смутила. Я усмехнулся про себя. — А ещё я курю. Много. — От этой привычки придется отказаться на период беременности, вы же понимаете, цензор? — Просто имейте ввиду, что она мне присуща. Он помолчал некоторое время. Я изучал его мимику, но она, кажется, была атрофирована годами службы. О чем он, интересно, думает? Спустя томительные секунды он кивнул. — Я понял. Я тоже бываю весьма неукостительным, когда дело доходит до быта. Особенно я не приветствую запаха гари, табака, плесени, кроме того у меня страшная аллергия на шерсть и пыль. Ну, и я предпочитаю холод, но если это скажется на вашем самочувствии, я постараюсь адаптироваться. Холод, значит? Он что, из тех людей, кто зимой любит распахивать окна? Я поморщил нос и согласился. Его требования не слишком разнились с моими, ну, кроме холода и запаха табака. Я вдруг представил, как завязываю с курением, и мне стало дурно. Одна из немногих вещей, спасавших меня в период постоянного стресса. Если сейчас моя задача — стать сосудом для эмбриона, то с курением придется покончить. Хотя бы на этот период.