Клетка одиночества

Что могло быть хуже, чем встретиться с главой мафии в столь абсурдной ситуации? Только то, что этот самый глава решит написать в своём сообщении! У Аарона было дежурство, и он, несмотря на мандраж, который у него оставался на протяжении всего дня, после этой неожиданной встречи с Мориямой, был готов продолжать работать. И морально подготовил себя к тому, что в эту ночь он наверняка останется без сна. Без шансов. И дело было даже не в бессоннице, неразлучно следовавшей вместе с Аароном рука об руку. Ближе к десяти часам телефон в кармане загорелся мягким голубым светом, рывком вырывая Аарона из глубин собственного сознания. Прикинув, что это мог быть кто-то по работе, тут же вытащил телефон и чуть со стула не рухнул — опять тот же абонент. 8-9-3. Прошло полгода, и он не ожидал, что Ичиро снова напишет. А с чего бы, собственно говоря? Если он умудрился самолично припереться к нему с лёгкой простудой, сняв свою корону, то почему не мог соизволить написать? Лучше бы он этого не делал, конечно, но раз всё произошло, поздно пить боржоми. Секунда на раздумывание, и Аарон уверенно нажал на сообщение, пробегая по нему слегка замутнённым взглядом. Я оценил твоё состояние. Мне не нужны люди, которые ещё чуть-чуть, и сдохнут. В этом случае ты бесполезен, и я хочу освободить тебя от твоих обязанностей. Но взамен мне нужно будет от тебя другое. Он отпускает его? Добровольно? А, нет, увы. Просто меняет шило на мыло, скорее всего. Хочет, чтобы он выполнил для него другую работу, и только. Но… Всё это продолжало вызывать недоумение. Какая Ичиро, к чёрту, разница, в каком он состоянии? В его словах присутствовала здравая мысль про «бесполезность слабых людей», но на кой ляд он проехал полмира, чтобы прийти к одному из своих должников в больницу и посмотреть на то, как ему хреново? Логики Аарон не улавливал. Из-за этого оставался предельно осторожным и неспокойным, отправляя ответное сообщение: «Ясно. Что вы хотите?». Ичиро или кто-то другой — может, его секретарь? — ответил почти сразу, Аарон даже телефон заблокировать не успел. Но то, что он увидел, сначала показалось злой шуткой или издевательством, но по первому впечатлению, которое произвёл на него Морияма, тот совсем шутить не умел. Тебя. Сумасшедший. Но был ли шанс, что Аарон его не так понял? Определённо да. Верил ли он в это? Нет, само собой. Просто какой-то озабоченный голубой решил воспользоваться своим положением и окончательно уничтожить его слабую силу воли, на которой он держался в последнее время, как утопающий за соломинку. Но надежда ещё оставалась. Нервное напряжение начинало перерастать в откровенную злость, не дающую спокойно сидеть на месте — Аарон подскочил вместе с телефоном, взирая на одно слово с такой яростью, будто оно убило всю его семью. Хотелось выбросить гаджет куда-нибудь в окно и никогда о нём не вспоминать, но так инфантильно поступать он не будет. И ответит чёртовому, на голову больному мафиознику, даже если через силу: «Я и так ваш, пока не выплачу долг. Но если вы имели в виду нечто другое, то мне это не интересно. Отказываюсь». На этот раз Ичиро вообще не спешил написать сообщение: появилось стойкое ощущение, что он проверяет Аарона на прочность. Пугает, путает, злит, и подпитывается всеми этими чувствами. И если это было так, то ему это удавалось — нервы парня были взвинчены до предела. Телефон завибрировал, и его вибрация побежала по руке вверх, пульсом по венам, будоража внутри все нервные окончания разом, заставляя уставшую от бессонных ночей голову вскипать. Это не просьба, а приказ. Лаконичный ответ, но он вызывал ещё больше ненависти и злости. Морияма много о себе возомнил, если считал, что все ему в ноги будут бросаться и лизать пятки, как верные псы. Первым порывом было послать охуевшего японца на три буквы, но Аарон стоически сдержался, понимая, что он играет с огнём. Даже если Ичиро свихнулся или решил поразвлечься с ним, он оставался главой японской мафии, который мог одним пальцем уничтожить и его, и все упоминания о нём. Да, мог. Но Аарон был слишком зол, чтобы не вестись на чужие провокации: «Я врач, если вы не забыли. Если вам нужна шлюха, то найдите её в другом месте. Повторяю ещё раз — я отказываюсь». Вот так, всё чётко. И не оскорбил, и однозначно обозначил свою позицию. Понадеясь, что Морияме этого хватит и он оставит его в покое, Аарон немного поостыл и направился в холл, где всё ещё работал автомат с кофе. Заказав себе американо, он с грустью подумал о том, что зря не прихватил из дома парочку энергетиков, и, когда автомат закончил приготовление, забрал стаканчик, пышущий жаром. Дел было много, и пораскинув мозгами, выбор пал на сортировку карт и направлений в процедурном. Туда-то Аарон и отправился, от всей души молясь, чтобы сегодня Ичиро больше не написал. Глупо и наивно. Ведь Морияме было плевать на его мечты и желания. Глава мафии нашёл подходящую жертву и так просто не хотел выпускать её из своих острых когтей. Очередное сообщение, пришедшее на телефон, было подобно грому среди ясного и безоблачного неба. Аарон догадывался, что там. Поэтому сначала зашёл в кабинет, закрыл его на всякий случай и прислонился спиной к прохладному металлу, прижавшись ещё и затылком. Сердце стучало так сильно, как никогда до этого, тяжёлым молотом выбивая в груди беспорядочный ритм, а в лёгких стал заканчиваться кислород. Несмотря на то, как он храбрился до этого, ему было страшно. Очень страшно. Ответ Ичиро он предугадал заранее, ведь он был столь очевидным, что лежал буквально на поверхности. Заставлять тебя я не буду. Но твой долг не будет погашен. А значит, я забираю всё, что когда-то дал тебе. Твою работу и твою беззаботную жизнь. Думаю, мне не стоит объяснять, чем это для тебя обернётся. Нет, не нужно. Всё понятно — Ичиро сделает всё, чтобы засадить его в тюрьму, которая грозила ему почти десять лет назад. Сумасшедший ублюдок, которому было плевать на судьбу людей и то, что он разрушает их жизни. Урод без всяких моральных принципов и с полнейшим отсутствием эмпатии. С мутной головой, едва соображающей в сложившейся ситуации, Аарон как в тумане дополз до стула и рухнул на него без сил, сжав ладонями лицо. Очки, приподнятые на лоб, грозились в любой момент сорваться и упасть на пол, с риском разбиться вдребезги, но разве это имело значение? А есть ли что-то, что теперь будет играть хоть какую-то роль? Так глупо. И так отвратительно. За что ему всё это? Лишь за то, что не повезло попасться на глаза ненормальному психу? И стать его должником, от которого невозможно сбежать? Из окна повеяло холодом, морозя бледную кожу Миньярда, но он ничего не замечал, становясь тряпичной куклой. Никаких эмоций в пустых глазах, ноль желания и мыслей в туманной голове. И где-то далеко внутри, почти незаметно, тлел огонёк обиды за то, что с ним всё это происходило. За несправедливость, которую он не заслужил. Ведь он старался, делал всё, что ему приказали, хотя каждый раз тошнило только об одной мысли о том, как он снова погрузится во всю эту грязь и криминал. И делал свою работу качественно и честно. Но Морияме показалось этого мало. И он затребовал слишком высокую цену. Наверное, желая сделать из Аарона такого же бездушного зверя, каким был и сам. Рассвет должен был скоро наступить, но его солнечные лучи, увы, не разгонят удушающую от безысходности тьму, из которой Аарон не мог найти выход как бы ни хотел. Дежурство окончилось ранним утром, как обычно. Но кое-что всё-таки отличалось: впервые у Аарона сна не было ни в одном глазу. Даже намёка на него, ни единого сонного зевка, ни грамма привычной усталости после ночной работы. Тело работало на износ из-за сильного стресса, и Аарон понимал как врач, что ему это будет стоить в дальнейшем, но на себя повлиять никак больше не мог. Весь основной ужас он пережил ещё ночью, когда обдумывал разворачивающуюся перед ним перспективу. Закинувшись успокоительными, без которых он совсем не мог соображать, дождался начала их действия и начал думать. Будущее выглядело столь туманным и омерзительным, от чего становилось дурно. Ещё утром он жил свою хоть и не радостную, но спокойную жизнь, но судьба решила, что он и этого не достоин! Искренне не понимая, за какие грехи к нему прилип Ичиро Морияма, Аарон прикидывал все возможные пути развития событий и приходил к одному очевидному выводу — меньшее из зол ему не выбрать. В любом случае это останется злом, а меньшим или большим — уже лирика. С работы он шёл неспешно, рассматривая редких людей на заснеженных улицах, в отличие от него спешащих по своим важным делам. А он… Ну, ему уже было некуда торопиться. Ноги увязали в рыхлом снегу, выпавшим сегодня ночью, и Аарон чувствовал себя этим самым снегом, которого в любой момент раздавят тяжёлым каблуком брендированного ботинка. В своей квартире Миньярд почувствовал себя немного лучше, но ещё более уязвлёно. Ощущение было такое, будто Ичиро мог проникнуть повсюду, что он был в каждом уголке его дома и залез даже в душу — никуда невозможно было спрятаться от вездесущего ока мафии. Неприятное чувство, вызванное невозможностью расслабиться в собственном доме, в личной крепости, побудило подумать о чём-то светлом и близком: кажется единственным, что у него на самом деле осталось. Желание позвонить Эндрю зажглось с новой силой, и на этот раз себя сдержать Аарон не смог. Брат с Нилом не должны были ещё спать, поэтому разбудить их он не боялся. Да и если вдруг Эндрю всё-таки спал, Аарон был готов выслушать его ворчание и ругань — не важно, что он будет говорить ему в трубку, главное, чтобы хоть что-то. Сейчас было жизненно необходимо услышать родной голос, иначе Аарон просто сойдёт с ума. Эндрю взял трубку после трёх гудков, что было довольно быстро — скорее всего он держал телефон в руке. Значит, не разбудил. Это подтвердил и голос, прозвучащий в динамике, слегка приглушённый, но ещё не сонный: — Алло. Аарон сглотнул. И что ему сказать? — Привет, Эндрю. — Добрый вечер, Аарон. Или лучше сказать, доброе утро? — спокойно ответил Эндрю, ничуть не удивлённый поздним звонком. — Как ты? Всё хорошо? Секунду помолчав, Аарон предпочёл не увиливать, но и рассказать всё в открытую таки не решился. Стыдно было вслух произносить о той мерзости, что хотел сотворить с ним Ичиро, но совет услышать хотелось. Поэтому он решил выбрать для себя наиболее безопасный вариант диалога, состоящий из полуправды. — Не совсем. У меня… проблемы. — Какие? — у брата мгновенно изменился голос, став серьёзнее. — Что случилось? Ты сам в порядке? На фоне кто-то тихо зашептал Эндрю — это Нил подключился к беседе, наверняка заметив состояние своего парня. Впрочем, Аарон не был против присутствия Джостена — так даже лучше. Нил как никто другой знал, что это такое — быть под колпаком у главы японской мафии. — Морияма пришёл за своим долгом. Этой фразы было достаточно, чтобы Эндрю всё понял. Со вздохом он передал трубку Нилу, и Аарон услышал рассудительный голос: — Что он от тебя хочет? Что-то, связанное с мафией? — Отчасти, — увильнул от прямого ответа Миньярд, заваривая чай. — Он хочет, чтобы я лечил его людей, которые находятся в Германии. На том конце Нил задумчиво цокнул, передав слова брата Эндрю. — Что ж, могло быть и хуже. По крайней мере ты в открытую не светишься в его делах, и это обнадёживает. — Это не всё. Вдох, выдох. Сказать или нет? Последний шанс выложить всю правду. Всю грязь, которая запятнала его с ног до головы. Сможет ли? Но с самого начала был один ответ: нет. Марать в этом и Эндрю с Нилом он не имел никакого права. — Я… В общем, он заставляет меня торговать органами. Нелегально. — Чего? Органами? — не поверил Нил, повторяя за собеседником громче положенного. В трубке опять зашуршало, и её снова перехватил Эндрю: — Какого хрена? У него полно людей, которые могут этим заниматься, почему он вмешал в это тебя? — А я-то откуда знаю? — Раздражённо огрызнулся Аарон, раздасованный тем, что так и не смог раскрыть всю правду перед собственным братом. Осознав свою грубость, он постарался сгладить предыдущие слова: — Я правда не знаю, Эндрю. Я отказался, но он сказал, что тогда он заберёт у меня всё, что когда-то дал. А ты понимаешь, что это для меня значит. Эндрю замолчал. И Нил молчал. Конечно они знали, как Ичиро помог Аарону, и сколько неприятностей он может для него создать, если этого захочет. Наконец Эндрю заговорил, с трудом сдерживая гнев. — Мда уж, на хуя ему это? Неужели ему так важно, чтобы именно ты торговал этими органами? — Не знаю. Видимо. — Пожал плечами Аарон, про себя говоря: «Очевидно, ему безумно нужна моя задница. Но почему я?». — Но я позвонил не для того, чтобы жаловаться. Что мне делать? Задав вопрос, он подождал, пока Нил и Эндрю обсудят его между собой, а затем телефон вернулся в руки Нила. — Аарон, давай начистоту. Ты наверняка всё уже решил для себя, и наши советы не особо тебе нужны. Но раз ты попросил, скажу честно — ситуация полная задница. Да ты и сам это понимаешь. Мы тут все на крючке у семьи Морияма, и вот, что я тебе посоветую: обязательно составь с ним контракт, если согласишься вляпаться во всё это, как сделали и мы. Не бог весть что, но по крайней мере мы установили определённые сроки, и когда контракт закончится, станем свободны. Я бы мог сейчас начать отговаривать тебя, читать нотации, как всё это неправильно, но к чёрту. Для нас с Эндрю важнее, чтобы ты был на свободе и в безопасности. А если Ичиро самостоятельно хочет взять тебя в этот «бизнес», значит он будет приглядывать за тобой. Звучало логично, и Аарон не стал спорить, молчаливо соглашаясь со словами Нила. Идея заключить контракт действительно стоящая, он даже не думал об этом. Жаль, конечно, что они не в курсе, что на кону стоит не просто его репутация и совесть, а собственное тело, но в любом случае приятно было слышать слова поддержки и знать, что не только Эндрю его поддерживает, но и Нил. С которым раньше у них были совсем не простые отношения, но в данный момент ставшие вполне дружескими. К сожалению, они лишь временно заполнят его клетку одиночества, и уже вскоре он снова останется один на один со своими проблемами, но это будет потом. А сейчас Эндрю и Нил дали ему хотя бы частичку надежды и помогли собраться с мыслями перед тяжёлым и судьбоносным решением. От всей души поблагодарив обоих, Аарон хотел завершить звонок, но Нил остановил его, сообщив печальную новость: — Если бы Стюарт был жив, я бы попробовал связаться с ним, чтобы помочь решить твой вопрос между мафиями. Но… уже не получится. Поэтому не лезь на рожон и береги себя, понял? — Конечно, а когда было по-другому? — усмехнулся Аарон впервые за несколько месяцев. Телефон перекочевал к Эндрю, и брат поставил в разговоре точку. — Короче, подумай сто раз над этим и сделай так, как считаешь нужным. Ты умный, разберёшься сам. Но если что-то случится, звони. И приезжай в гости. Отделавшись дежурными фразами, что «да, я подумаю обо всём» и «конечно, обязательно приеду погостить», Аарон закончил разговор. Имя Эндрю несколько секунд светилось на затухающем экране, давая необычайный прилив сил. Теперь ему было не страшно. Он сделал свой выбор, хотя до конца не мог на него решиться. Весь оставшийся день Аарон отсыпался, но сон его был беспокоен. Постоянно то просыпался, то валялся будто в забытьи между сном и реальностью, ступая по размытой грани. Тяжёлые мысли не оставляли его и во снах, делая сновидения путанными и сумбурными, и из-за своего тревожного состояния не получалось ни проснуться, ни окончательно уснуть. В итоге ближе к полуночи он проснулся не менее разбитым, чем был до этого. Зато хотя бы немного разгрузил голову и мог критично оценить всё, во что он непроизвольно ввязался. Лучше не стало. А жаль. Ичиро больше не писал, что странно. И одновременно нет. Не делая никаких выводов заранее, Аарон продолжал свою рутинную жизнь, да и ничего другого ему не оставалось. Пережив ещё один выходной, он вышел на работу, где его никто не ждал в процедурной. Либо работы на сегодня не было, либо Морияма сдержал обещание и перестал нагружать сверхурочными. И если второе верно, то всё самое страшное было впереди. Прошла неделя, наступили новые выходные. Всё было тихо, но глупо было надеяться, что так будет всегда. И пиздец не подкрался незаметно — Аарон был к нему готов. Вернувшись из магазина домой, он увидел возле дверей в свою квартиру двух мужчин, но не японской, а европейской внешности. А почему он подумал, что все в мафии будут японцы? Забавно даже. Правда ему было не до смеха. Один из мужчин повернулся к Аарону и с акцентом обратился к нему по-немецки: — Глава зовёт вас к себе. Ваш ответ? Аарон не стал отвечать и прошёл в свою квартиру. В словах нужды не было. Через пять минут он вернулся к мужчинам, готовый в путь. И это был тот самый ответ, который они ждали. На выходе их ожидала машина. Обычный Мерседес, хоть и новый. От крутых мафиозников Аарон ждал чего-то посолиднее, но, понятно дело, высказываться по поводу средства передвижения он не стал. Молча следуя за сопровождающими, он сел на заднее сидение вместе с тем, кто с ним говорил, и уткнулся взглядом в окно, на всякий случай запоминая дорогу, куда его везут. Ему не запрещали смотреть, и почти сразу он догадался, что они направляются в самый дорогой отель в его небольшом городе. Что ж, очевидно, где ещё Ичиро мог расположить свой королевский зад? Только в апартаментах для настоящих богатеев! Путь не занял много времени, ибо город, в котором жил Аарон, был по-настоящему мал. Ещё в машине его тщательно обыскали на наличие скрытого оружия, и уже через двадцать минут Миньярд стоял перед дверьми в номер Ичиро, которого никто не охранял. Но это впечатление было ошибочным: и возле входа, и в фойе, и где-то между этажами Аарон видел мужчин японской наружности, как бы невзначай прогуливающихся по территории отеля. Морияму охраняли и ещё как. Лучшая охрана — это та, которую никто не замечает, и которая действует исподтишка. Вдохнув пару раз для смелости, Аарон собрался и постучал. Ичиро не ответил, но ему не нужно было особого приглашения, и постучал он больше из вежливости. Дверь оказалась не заперта, и дёрнув за ручку, Аарон зашёл в номер, бегло оглядываясь по сторонам. Стандартно для небольшого города, никаких особых изысков. Но чисто и аккуратно. В коридоре не было ничего лишнего — шкаф, полка для обуви и большое зеркало, чтобы особые персоны могли полюбоваться своими шикарными нарядами. Далее была закрытая дверь, скорее всего в ванную и туалет, а после неё располагалась небольшая гостиная. В центре стоял диван, напротив которого разместился электрический камин, парочка книжных шкафов и пышных зелёных растений в красивых вазах. Просто и со вкусом. Но Аарону некогда было любоваться интерьером номера — Ичиро он так и не нашёл и не знал, позволено ли ему пойти дальше. Расценив молчание как знак согласия, он снял ботинки и отложил их в сторону. Пройдя сквозь гостиную, он заметил полуприкрытую дверь, из которой бил приглушённый свет, и догадался, что ему туда. И не прогадал — комната оказалась кабинетом — возле окна, прикрытым занавеской, в окружении бесконечных стеллажей со всякими безделушками, занимал своё место крепкий стол из дуба, за котором сидел Морияма, просматривая какие-то бумаги. Заметив Аарона, он отложил работу и прожёг его взглядом, положив локти на поверхность стола и переплетя пальцы. Мерзкое чувство, когда тебя рассматривают, будто чудного зверька в цирке. Не желая проводить с Мориямой никакие молчаливые баталии, Аарон подошёл к столу впритык, слегка нависая над хозяином: — Я пришёл. Это всё, что вы хотели? Ичиро и бровью не повёл, оставаясь максимально спокойным. Слишком спокойным. Казалось, его ничего не могло смутить или выбить из колеи. Ещё раз окинув пришедшего парня пристальным взглядом, мужчина откинулся на спинку стула, положив ногу на ногу. — Твой ответ да, как я полагаю? Настоящий голос Ичиро, озвученный в полную силу, производил неизгладимое впечатление — сильный, низкий, наполненный той самой мужской грубостью и харизмой. Впрочем, Аарону было на это плевать, его волновали только глаза напротив, затягивающие в тёмную и страшную трясину, из которой он не сможет выбраться, если попадётся. — Нет. У меня нет ответа. Но есть вопрос. Морияма почти незаметно кивнул, позволяя продолжать. Взяв себя в руки, Аарон посмотрел ему прямо в чёрные, пропитанные мглой, зрачки: — Почему именно я? Что я вам сделал такого, чем заслужил подобное наказание? Лицо Ичиро оставалось маской, ничего не выражающей. Словно ему был скучен весь этот разговор и Аарон в частности. И его раздражало то, что придётся объяснять глупому созданию перед собой простые истины, которые были понятны даже ребёнку. — Это уже два вопроса, а не один. Но это не имеет значения, ответа на них я всё равно дать не могу. Тебя не должно касаться то, что я делаю и зачем. Он внезапно встал, меняясь с Аароном местами: теперь уже он нависал над ним, будучи выше чуть ли не на две головы. Снова по рукам пробежал холодок, а в голове настойчиво застучал молоточек, отбивая ритм в комок нервов — всё повторялось, как тогда, в процедурном кабинете. Но сейчас Аарон был готов к удушающей ауре Мориямы, хоть и не до конца. К этому невозможно было подготовиться полностью. — Я не хочу с вами спать. Мне не интересны мужчины, и если вы хотите себе эскортника, я не лучший вариант. Глаза его горели, голос был твёрд. Он справлялся. И гордился собой. Ичиро внимательнее осмотрел его лицо и упёрто поднятый подбородок, едва слышно усмехнулся чему-то своему, вызывая тем самым новую порцию мурашек по всему телу Миньярда, и с провокацией в голосе заметил: — А если я не хочу проститутку? Если мне хочется такого, как ты, неопытного и сопротивляющегося? Чем больше жертва кричит, что она не хочет, тем веселее её ломать. — Аарон хотел резко возразить, но Ичиро не дал вставить ни слова, делая последний шаг в его сторону. — Раз ты молчишь, я могу принять это за твой ответ. Мы оба знаем, что ты согласился тогда, когда сел в машину к моим людям. Так зачем ты сейчас ломаешь комедию и строишь из себя недотрогу? Аарон задохнулся от возмущения, желая тут же дать отпор, высказать этому уроду всё, что у него накопились за эти долгие годы мучений и жертв, хотелось ударить посильнее, до крови, чтобы тот прочувствовал всю ту боль, что он причинил ни в чём неповинному человеку. Но это желание так и останется просто желанием, не имеющим силы. Какой смысл зайцу, которого сейчас разорвёт лисица, кричать и пытаться ударить того, кто этот удар даже не почувствует? Смотря глаза в глаза, Аарон чётко выговорил: — Мне нужны гарантии. — Какие? — в глазах Ичиро блеснул недобрый огонёк приближающегося веселья. — Контракт. Я не согласен бесконечно крутиться возле вас, это омерзительно. На это Морияма безразлично отмахнулся, едва сдерживая зевок. — Мне не интересно твоё мнение. Но контракт заключить я готов. Сам хотел тебе это предложить. Вернувшись за стол, он встретился с непонимающим взглядом Аарона и многострадально закатил глаза, жестом подзывая к себе. — Мне тоже нужны гарантии, Миньярд. Люди, которым становится нечего терять, иногда совершают безумные поступки. И я не хочу каким-либо образом пострадать, если ты вдруг решишь сойти с ума. В словах главы мафии была логика, но от этого он раздражал только сильнее. Желание треснуть по его надменной физиономии никуда не пропало, и Аарону стоило немалых усилий просто стоять рядом, смотреть в лицо своему будущему «насильнику» и мирно обсуждать с ним условия договора… Понимая, что по факту сейчас они обсуждают то, с какой ценой он продаст свою задницу. Мерзко, грязно, отвратительно. И то, что он пошёл на это добровольно, больше всего уничтожало изнутри. Ему никогда не отмыться от этой грязи, и не Морияма в этом виной, а он сам. Ниже пасть было невозможно. Грязная шлюха, вот кем он стал. И деваться отныне некуда, ведь его подпись уже стояла на двух экземплярах договора. — Год. — процитировал Ичиро. — Ровно на год мы заключаем договор, по окончании которого ты будешь свободен от своего долга. Это казалось безумно долгим сроком, но лучше так, чем бесконечно быть в плену у семьи Морияма, не зная, когда они пожалуют к тебе, чтобы забрать положенное им и обобрать до нитки. — Долгий срок. Ичиро снова ядовито хмыкнул — слова Аарона его позабавили. — Возможно, по итогу срок будет меньшим. Бесполезные игрушки быстро мне надоедают. На его лице вдруг появилось некое подобие улыбки, когда он заметил, с какой силой покраснело лицо Аарона, прикусившего нижнюю губу, лишь бы не сказать всё, что крутилось на языке. Морияме доставляло удовольствие видеть этого парня в таком состоянии. Это и развлекало, и разбавляло порой скучную рутину. А так же это был его способ почувствовать себя живым.

***

С того момента жизнь должна была полностью поменяться. И в целом так и получилось — после того, как Аарон официально подписал контракт на своё тело с японским демоном О́ни, жить стало на порядок сложнее. Теперь это было связано не с огромной нагрузкой, которая раньше не давала нормально вздохнуть, а с другим, более неприятным процессом. Да и постоянные попытки заглушить свою совесть, перерастающую в бесконечные стыд и сожаления, никуда не делись. Они просто приобрели другой характер. Но тогда, в самом начале, Аарон мог только предполагать, как в дальнейшем развернётся его будущее, в тот момент туманное и нежеланное. После подписанных документов он не видел Ичиро две недели, не получал от него никаких сообщений, а возле квартиры и на работе не встречал его японских «сотрудников». Странная временная тишина, тем не менее, не ввела его в заблуждение — Морияма уже не отпустит его из своих ледяных пальцев, пока полностью не насытится чужими страданиями и ненавистью. Ну или не получит то, о чём лишь ему было известно. И не стоило даже надеяться, что Ичиро вдруг про него забудет. И он действительно объявился. Без всяких прелюдий. Властно и безапелляционно. Одно приглашение, которое и приглашением-то не было. Когда Аарон приехал к нему в номер, он в полной мере осознал, что это были не просто две недели ожидания — то было время для того, чтобы сделать вдох и приготовиться к тому, что выдох без разрешения Мориямы он сделать уже не сможет. Готовясь ко всему самому наихудшему, что может случиться с самой первой их встречи, Аарон весь изнервничался, хоть внешне виду не подавал. Ему было мерзко и даже подташнивало, стоило в который раз подумать о том, что будет творить с ним Морияма за закрытой дверью. Чувство стыда и униженного достоинства давно били тревогу, но кому какое дело? Все документы были подписаны, и выхода нет — оставалось засунуть собственное самоуважение куда-то подальше, лишь бы не вспоминать и не чувствовать, просто стать бездушной пустышкой, делающей то, что от неё требуется. Так думать было легко, но вот по щелчку перестать ненавидеть себя, Морияму и весь мир, отпустить все эмоция и ощущения — намного сложнее. Ичиро ждал его в своём кабинете на том же месте, где был в прошлый раз. Не заинтересовано окинув его взглядом слегка покрасневших глаз, Аарон встал напротив стола, скрестив руки. Пока Морияма не обращал на него никакого внимания, что-то заполняя в своём ноутбуке, он всё размышлял, почему они здесь — сам он думал, что Ичиро сразу потащит его в койку и совершит свои грязные дела, но нет. Какие игры задумал этот хитрый демон? Впрочем, он бы предпочёл не знать об этом, но разве судьба подарила бы ему такой подарок? Вот и Морияма решил, что нет; Аарон не достоин столь щедрых подарков от высшей силы. Закончив печатать, Ичиро закрыл ноутбук, лениво отодвинулся от стола и жестом подозвал Миньярда к себе поближе. Аарон обогнул стол и остановился возле мужчины, чуть нависая над ним и смотря сверху вниз. Ичиро ни капли это не смутило — указав пальцем на свои ноги, он бесстрастно приказал: — Сядь на пол. От отвращения по телу Аарона побежали липкие мурашки, волосы на затылке встали дыбом, и кровь начала кипеть — то, что с ним обращаются как с собакой, его выводило из себя. Они и так собираются сделать нечто крайне омерзительное, так ещё и Морияма его за человека не считает! И в этот момент парень уже не смог сдержаться. — Я не ваша псина, чтобы выполнять команды. Никак не реагируя на выпад со стороны Аарона, Ичиро подпёр щёку кулаком, терпеливо ожидая, когда тот исполнит его приказ. Не дождавшись никакой реакции, а только сильнее распаляясь от тяжёлого, скучающего взгляда, Аарон в сердцах обругал японца на чём свет стоит и сел на колени, разместившись напротив чужих ног в светлых джинсах. Не изменяя позы, Ичиро мимолётно изогнул бровь, во всех подробностях рассматривая недовольное лицо. — Как ты можешь быть не псиной, если не способен сразу выполнить то, что я сказал? Значит, буду тренировать тебя. Пока ты не станешь настоящим человеком, а не его подобием. В переполняющей его голову злости Аарон хотел встать и от всей души врезать Морияме по ненавистному лицу, на которое не было сил смотреть. Тело по инерции сделало попытку подняться, но усилием воли он остановил себя, сжимая руки в кулаки. Морияма только этого и добивается, чтобы он вспылил. Не выдержал. И тогда всё будет кончено. И всё, что он до этого пережил, на что подписался в дальнейшем, желая спокойной жизни, будет зря. Прожитых лет было жаль. И загубленной жизни из-за собственной несдержанности — подавно. Нет, он выдержит. Назло мерзкому японцу и судьбе, не милосердной и жестокой. Сделает всё, что от него требуется, несмотря на то, что от гнева и отвращения его разрывало на куски. Вдоволь насладившись видом ломающегося Миньярда, с необыкновенной силой сдерживающего разрушительные порывы, Ичиро незаметно кивнул сам себе и расслабил плечи, убеждаясь, что его игрушка наконец ему поддаётся. С особым изяществом, доступным только богатым и властным людям, Морияма расстегнул пуговицу на ширинке и сжал светлые волосы на затылке, сильным нажатием подтолкнув Аарона ещё ближе к себе, заставляя того упереться всем корпусом в его ноги. — Думаю, ты знаешь, что делать. Давай, повесели меня, Миньярд. Он особо выделил последнее слово, зная, что Аарон давно был на пределе. Но Морияме не было страшно, и нечего было бояться — искрящиеся едва контролируемой неприязнью глаза парня, стоявшего перед ним на коленях, его веселили. А ещё по-настоящему заводили. Да, пусть ненавидит его. Пусть всем видом показывает, как ему мерзко. Именно этих эмоций Ичиро не хватало. Не зная о всех тайных мыслях главы мафии, Аарон видел лишь его спокойное, безразличное лицо, и сходил с ума. Реальность оказалась намного хуже, чем он предполагал. Лучше бы он просто его трахнул, зато не пришлось бы ничего делать самому. А так… Аарон понимал, что ему нужно сделать. И от нахлынувших негативных чувств у него так сильно тряслись руки, отчего не получалось толком залезть Морияме в трусы. Устав от сумбурного копошения между ног, Ичиро ещё сильнее прижал Аарона к себе, свободной рукой обнажая своё достоинство. Секунды хватило Аарону, чтобы увидеть его вялый член — разглядывать чужие мужские причиндалы не было никакого желания. Взгляд прошёлся по идеально отглаженной рубашке, вверх, проскользил по сильной, белой шее, расслабленным губам и плавной линии носа, избегая глаз, и упёрся куда-то между бровей. Он не заставит его смотреть, нет. Ни за какие коврижки! А Морияме этого было не нужно, судя по всему — вот он-то смотрел прямо в переполненные недовольством карие глаза и молча любовался. Наслаждался эффектом, который он производит. Но его лицо совсем не изменялось, не переполнялось предвкушением или желанием — оставаясь словно мраморной скульптурой, в непроглядной тьме глаз Ичиро стояла лишь скука, а кулак настойчивей сжимал волосы, выбивая изо рта Аарона едва слышное шипение. Надо было что-то делать, иначе Ичиро вышвырнет его взашей и на этом всё. Хочешь не хочешь, но отступать было поздно. Не зная, что вообще делать и как, Аарон на ощупь отыскал мягкий половой орган, на который всё так же отказывался смотреть, и взял его в руку. С усилием подавив волну отвращения, вызванную прикосновением к другому мужику, он решил выбрать другую тактику — лучше вовсе закроет глаза. Смотреть на откровенно незаинтересованного Морияму, у которого даже хрен не встал, было не менее мерзко, чем трогать тот самый хрен. Когда он погрузился в темноту, стало действительно полегче. Но ненамного. Ичиро не возражал, и Аарон продолжил свои мучения, чутко прислушиваясь к окружающей среде. Растягивать этот… крайне неприятный процесс не хотелось абсолютно, поэтому он не стал медлить с прелюдиями — сразу взял член в рот полностью, предполагая, что с невставшим будет проще. Отчасти так и было, но даже с таким вялым органом размер у японца был не хилый, а Аарон совсем в минете не разбирался — по крайней мере сам он делал подобное впервые, что не удивительно. И это не спасло его от комка, подступившего к горлу, едва язык смог ощутить на себе солоноватый привкус смазки. В отличие от застывшего Миньярда, Ичиро решил взять всё в свои руки. Понимая, что тот, будучи неопытным натуралом, будет долго страдать и корчиться, будто он не член во рту держит, а живых сколопендр, сам начал двигаться, медленно растягивая чужое горло. Аарону же пришлось повиноваться, рукой проходясь по всей длине и сильнее сжимая пальцы в кольцо возле основания. Но сейчас он не хотел сделать тому приятно, преследуя конкретную цель — по себе знал, что так Ичиро быстрее достигнет своего пика, освободив его от мучительной каторги. Через минуту Морияма ускорился, перейдя пальцами с затылка на шею, сжав её до побелений на коже и оставляя полукруг от своих ногтей. Аарон сильнее нахмурился, но никаким образом не показал, что ему больно, ведь всё его внимание занимал член в его глотке, заполнивший всё пространство в ротовой полости. Как бы он ни старался не думать об этом, ничего не получалось — запах Мориямы, его вкус, ледяные руки на коже и горячий, мокрый от его слюны половой орган постоянно возвращали его обратно в реальность. Он сходил с ума от терпкого, мужского запаха Ичиро, смешанного с его парфюмом; сдерживал появляющиеся приступы рвоты, ощущая, как головка скользит по внутренним стенкам слизистой, от этого сильнее сжимая горло из-за частых спазмов. Тем самым он непроизвольно доставлял Морияме ещё больше удовольствия от оральных ласк. Казалось, эта пытка длилась вечность. Не в силах больше сдерживаться, Аарон приоткрыл глаза, в уголках которых предательски скопились слёзы, и взглядом, что был острее наточенного лезвия, посмотрел на Ичиро, надеясь отыскать хоть что-то в его бесконечной мгле, заменяющей душу. Весь его внешний вид буквально кричал: «Хватит! Прекрати!». И Морияме это нравилось. От простых минетов он не получал столько удовольствия, как от таких, когда имел возможность прочувствовать всю гамму чувств на лице другого человека, увидеть его пылающие ненавистью глаза, насладиться безумно приятным видом сжатых рук с белыми костяшками пальцев, и на многое другое, на что в обычное время никто не обращает внимание. Эмоции — вот что сводило Ичиро с ума. Во всех подробностях рассмотрев, как по горлу Аарона кадык ходит ходуном, придавленный изнутри набухшей от трения головкой, а по подбородку течёт слюна, смешанная с другими жидкостями, он неожиданно переместил руку с задней стороны шеи вперёд и с усилием сжал. Не ожидавший такого Миньярд издал глухой хрип, мгновенно выбивший из лёгких оставшийся кислород. Ичиро понадобилось три глубоких толчка, чтобы ощутить тот самый прилив отхлынувшей крови, стучавшей в висках единым потоком. Рывком вытащив свой пульсирующий орган, он обильно кончил на лицо Аарона, пытающегося восстановить дыхание от предыдущих действий, и оттого не замечающего, что вообще происходит. В его голове бился пульс, пальцы скребли шею с проступившими отпечатками чужой руки, а лёгкие всё не могли насытиться необходимым воздухом. Рот онемел, язык болел так, как никогда до этого. И между всем этим билась единственная мысль, проникая сквозь наспех выстроенные стены в собственной душе: «Я. Ненавижу. Себя».