Сердцу не прикажешь

Все началось с того, что Механик выдвинул свое очередное эгоистичное требование. — Мы заслужили выходной после двух сверхурочных смен подряд! — хрипло каркал он, притворяясь, что не замечает боли на лице Яна, — мы даже не успеваем посмотреть фильмы, которые ты приносишь! И я уже неделю не играл в пив-понг! Услышав это, Ученый закатил глаза. Среди клонов Яна были как вполне порядочные люди, так и самовлюбленные негодяи. Он еще мог стерпеть идиотов вроде Табула Расы, чьи мозги были настолько зеркально гладкими, что от них отскакивали любые знания, и — хоть и с трудом — бесполезного Охранника, который только зазря ел их еду и пил их воду. Но он не мог позволить, несомненно, эффективному Механику так глупо растрачивать свои таланты, постоянно устраивая сцены и чиня хаос, ставящий под угрозу и без того шаткий моральный дух экипажа. В конце концов, у них на всех одна и та же ДНК. Нерешительность Яна и без того ужасно коробила Ученого, а тут еще Механик наскакивает на него чуть ли не каждый день, свирепо брызжа слюной. Как только Ян от него отделался, буквально сбежав к шлюзу, путь Механику преградил Ученый, небрежно роняя замечание о том, что они вообще-то не на увеселительной прогулке, и ему стоило бы поумерить свои аппетиты. К разгару перепалки база дрожала от криков (преимущественно Механика) и, наверное, укатилась бы прямо в объятия гравитационной аномалии, если бы Нефтяник и Ботаник, безуспешно пытавшиеся разнять своих собратьев, не вызвали Капитана с поверхности планеты. Оказавшись между молотом и наковальней, Дольский мученически скривился. Процедив «дайте мне подумать», он удалился с кухни, волоча ноги так, словно разборки альтеров был гирей, пристегнутой к его голени. Как только Ян исчез в лифте, Механик и Ученый синхронно фыркнули, стряхивая с себя руки Нефтяника и Ботаника. Ни один из них не желал уступать другому. Они схватили по стакану воды и бросились к лифтам в противоположных концах базы, топая так, словно пытались проломить пол. Время едва перевалило за восемь утра; к раздражению от недосыпа прибавилось негодование от детского поведения Механика. Но Ученый больше не собирался тратить силы на этого имбецила. Войдя в лабораторию, он так резко глотнул из стакана, что едва не захлебнулся. Столь бурное начало дня у кого угодно могло отбить рабочий настрой. Однако Ученый не был «кем угодно», он был тем, кто научил Яна Дольского прагматизму. Загнав кипящую в груди ярость на задворки сознания, он волевым усилием перенаправил свои мысли в нужное русло. У него всегда хорошо получалось включать холодную голову, и за считанные минуты Ученый полностью погрузился в журналы экспериментов и модели данных. Однако эта насквозь прогнившая планета не собиралась давать ему передышку. Морозильная камера потопила биоматериалы в воде, компьютер регулярно показывал синий экран, а осциллятор издавал совершенно хтонические скрипы, будто собираясь выблевать ему в лицо свои электронные потроха. До магнитной бури еще целых три дня, а радфильтры нивелировали пагубное воздействие ночной радиации на металл. Во имя Беккереля, Кюри и Святого Духа, почему тогда база разваливается на части? Сдается ему, что кое-кто даром ест свой хлеб. Ученый оперся руками о компьютерный стол и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь совладать с поднимающимся в нем раздражением. Он потряс мерцающий монитор за подставку, после чего тот издевательски потух. Да, это не привело к потере данных, но он просто ненавидел, когда что-то — или кто-то — прерывает его мыслительный процесс. Поддавшись порыву, Ученый один за другим срывал стикеры с доски, комкал их, представляя на их месте физиономию Механика, и швырял в урну. Увлеченный своим занятием, он не сразу заметил, как объект его гнева выходит из лифта, сжимая в руке ремонтный набор. Голос Яна из трансивера заглушил потрескивание осциллятора и рев перегревшегося кулера. Пыхтя и задыхаясь, Дольский заверил Ученого, что Механик починит лабораторию, и он сможет продолжить свои крайне важные для их миссии исследования. Говоря, Ян лихорадочно перезаряжал батарею скафандра; нарастающее в динамике гудение давало понять, что его преследует сразу несколько аномалий. Как же он жалок. Тем не менее, из всего экипажа Project Dolly выжил только он, и теперь на простого строителя свалилась повинность собирать рапидий, попутно стараясь не изжариться, бегая от парящих в воздухе яичниц, а также управляя полудюжиной собственных клонов, некоторые из которых были той еще занозой в заднице. Предаваясь размышлениям, Ученый сердито смотрел на Механика. Тот сидел на корточках, ковыряясь во внутренностях холодильника, голова опущена, лицо скрыто тенью. И не думает извиняться за свои хамство и капризы. Ученый скривил губы и отвернулся, тоже не собираясь идти на попятный. Вздох облегчения ознаменовал включение света в холодильнике. Ученый быстро подавил появившуюся было на лице улыбку — рано радоваться. Но есть надежда, что вскоре он сможет вернуться к выполнению своих задач и выкинуть уже из головы утреннюю перебранку. Его мысли потихоньку дрейфовали в сторону улучшения энергоемкости скафандра Яна, когда он услышал, как Механик с грохотом бросил инструмент на пол. — Все. Я пас, — гавкнул он, направляясь к выходу. Ученый от изумления не сразу нашелся, что сказать. — …? Ты куда собрался? На часах еще только полдень! — воскликнул он, останавливая Механика у двери. — Отдыхать, — развернувшись к Ученому, тот нахально упер руки в боки, — я сам устрою себе выходной, раз уж Яну плевать. Ученый сверлил Механика взглядом холоднее полярных льдов Нептуна. Он и половины своей смены не отработал. Даже проклятущие фрилансеры были исполнительнее и надежнее этого говнюка. Терпение Ученого было на пределе. Быстро сократив расстояние между ними, он вцепился в запястье Механика: — Тебе самому еще не надоел этот театр одного актера? Не представляю, как Ян все еще терпит тебя. Очнись, мы не в космическом отпуске! — Ну уж ты-то понимаешь все лучше всех, Мистер Гениальная Задница, — саркастически ответил Механик, но руки не сбросил. — Извини нас, простых смертных, за то, что мы не разделяем твою тягу к великим открытиям. — Тогда на кой ты вообще присоединился к полету? — воскликнул Ученый. — Это тебя не касается. Но для меня, знаешь ли, существует не только работа. Иногда я сомневаюсь, что ты вообще человек. Ты хоть знаешь, что такое нормальные человеческие потребности? — Механик плевался словами, словно пушечными ядрами, — ты вообще понимаешь значение таких слов, как желания, эмоции? — Не надо мне пересказывать иерархию потребностей Маслоу, — выстрелы угодили в воду, — да и можно ли нас назвать обычными людьми? Ведь все мы родились благодаря катализу, вызванному рапидием. — Какая, блять, иерархия, какой катализ? Это был риторический вопрос! — еще больше завелся Механик, — не говори мне, что не хочешь пить, жрать и трахаться! Температура взгляда Ученого приближалась к абсолютному нулю. Уничтожающим голосом он произнес: — Ты просто патологически замкнут на своих физиологических потребностях. Тебе нужна помощь специалиста. — Я куда адекватнее чем ты, фрик, повернутый на науке, — тон Механика был ненамного теплее, — хули ты вообще понимаешь в этой жизни? Да, я, как и все хомо сапиенсы, хочу вкусно есть, веселиться и заботиться о своем дружке в штанах. — Тебе недостаточно тех деликатесов, что готовит Врач? Ян и так уже прыгает вокруг тебя, как дрессированная собачка, исполняя все твои прихоти, — процедил Ученый, сильнее сжимая пальцы на его руке, — в твоем распоряжении личная каюта, комната отдыха и тренажерный зал. Чего тебе еще, твою мать, надо? — Ты что, глухой? Повторяю по буквам: я х о ч у е б а т ь с я. Кого я могу тут трахнуть? Яна? Тебя? А может, твой злоебучий осциллятор? Или ты сварганишь для меня надувную куклу? Ученый прочистил горло, прежде чем прохрипеть: — Ты просто животное. — Прости, что осквернил твой Храм Науки своими непотребствами, — оскалился Механик. Не найдя, что ответить, Ученый прикусил нижнюю губу. Он отпустил руку Механика и вернулся к рабочему столу, деловито собирая с него бумаги и заполненные разноцветными жидкостями пробирки. «Что-то уж слишком быстро он сдался,» — подумал Механик, потряхивая кистью с красными следами чужих пальцев, чтобы разогнать кровь, — «скучно даже». Не дождавшись от Ученого никакой реакции, Механик пожал плечами и направился к выходу. — Стой. — Что еще, Умник? — Механик скрестил руки на груди. Ученому следовало бы поблагодарить его за ангельское терпение. — Ты вроде переживал за свои физиологические потребности? — собранная со стола куча с грохотом приземлилась в коробку. Ученого не заботило, все ли в этой куче уцелело. Он сдернул с себя очки, глядя на Механика прямо и открыто. Впервые он ясно увидел эти голубые глаза — такие же красивые, как у оригинального Яна, но всегда спрятанные за мутными линзами. — Я помогу тебе с этим. — Ты же не предлагаешь мне сунуть свой хер в эту груду стекла? — Механик со смешком указал на коробку, — я не готов становиться евнухом. Или ты все-таки создашь мне надувную бабу? — Не валяй дурака. Я уже вижу реакцию твоей периферической нервной системы на мои слова, — Ученый кивнул на его штаны, — даже если бы я всерьез взялся за создание куклы для тебя, отодвинув все остальные, КУДА более важные проекты, чье лицо я ей приделаю? Лены? Ботаник тебя покатает на вилах, ты не смотри, что он такой добрый. К тому же, с Леной знакомы только он, я и Ян, — даже в этой нелепой ситуации Ученый старался рассуждать логически, хотя слова с трудом выдавливались из него. — Заткнись и сделай это. Ученый явно не шутил, и Механик неожиданно для самого себя смутился. Он проглотил липкий ком в горле, бегая глазами по дымящейся лаборатории и пытаясь придумать хотя бы одну причину не принимать «помощь». Но кровь предательски отхлынула от его головы в причинное место, мешая думать. — Ладно, — выпалил он наконец, — пойдем в мою каюту. — Мы будем делать это здесь и точка, — сказал Ученый непоколебимо, — у меня много работы и нет времени на то, чтобы слоняться с тобой туда-сюда. — Здесь? — недоверчиво переспросил Механик, — а если кто-нибудь сюда завалится?.. Решив, что его дразнят, Механик тихо зарычал. Ха-ха, посмотрите на этого изголодавшегося кобеля, что от отчаяния готов переспать со своим клоном. Однако лицо Ученого сохраняло совершенно невозмутимое выражение: — Так не тормози, — голос его также оставался пугающе спокойным, — не пачкай мой стол и не порти мне прическу. Надеюсь, это поможет тебе наконец преодолеть нижнюю ступень пирамиды Маслоу. В ответ на его колкость Механик все еще мог сказать твердое «нет», посоветовать ему снова провериться на МРТ и гордо удалиться. Но он не мог отвести от него взгляд, его влекли эти глаза. В них не было ни жизнерадостности Нефтяника, ни уязвимости Шахтера, ни терпения и эмпатии, свойственных Яну. Взгляд Ученого пленял его чистой, бесстрастной рациональностью. Механик сбился со счета, сколько раз он просыпался с невыносимой болью в паху, а перед его внутренним взором небесной пеленой стояли прекрасные голубые глаза Яна Дольского. Сорок, пятьдесят раз? «Я люблю тебя, я не могу жить без тебя,» — ласково шептали желанные губы в бесконечных, словно зеркальный лабиринт, грезах. Таких же реальных, как те тридцать пять лет, что Механик «прожил». Только Ян был особенным, Ян, а не его гребанные клоны. И все же Механик невольно ловил его тень в каждом из них. Проще говоря, его тело отреагировало на слова Ученого раньше разума. Даже мешковатый комбинезон уже не мог скрыть его нарастающую эрекцию. Механик смиренно признал, что его битва с этими лазурными глазами проиграна. Ученый тоже это понял, но тактично промолчал. Он слегка нахмурился, сунул очки в карман своего халата и разгладил манжеты. — Ты просто больной, — пробормотал Механик, и в его голос закрался намек на раскаяние. Слишком слабый, чтобы Ученый мог принять это за извинения. Несмотря на тревогу и растерянность, Механик чувствовал легкое предвкушение. Беззвучно выругавшись, он медленно подошел к опустевшему столу. Ученый послушно последовал за ним и встал рядом. — Смотри не пожалей об этом, Умник. — Не теряй время на болтовню, — упрекнул его Ученый. — Это не свидание. Я лишь хочу, чтобы ты наконец сосредоточился на миссии. Миссия, миссия, миссия. Только о ней и талдычит все время. Механик схватил Ученого за плечи и пихнул на лабораторный стол. Не то ярость, не то похоть двигала им, сделав толчок слишком грубым. Стычки между ними были нередки, и Механику всегда было в кайф поставить парочку синяков этому ханже. Но в происходящем сейчас было что-то катастрофически неправильное. Что-то неправильное в них обоих. Жаль нельзя просто вскрыть его голову гаечным ключом, чтобы разобраться, что там внутри. Поддавшись рукам Механика, Ученый сел на стол. Он слегка наклонился вперед, пряча выражение своего лица за длинными волосами. Что это, застенчивость? Но его действия, казалось, прямо противоречили ей. Прохладные кончики пальцев скользнули за пояс штанов Механика, поглаживая его выпуклость сквозь нижнее белье. Не желая отставать, Механик резко сдернул с себя штаны. Когда они оба лишились большей части одежды, Ученый замер в нерешительности. Уже не такой кристально невозмутимый, как прежде. Он казался таким… неопытным, хотя у него, в отличие от Механика, была девушка. Которую он отверг, чтобы жениться на Науке. С остервенением водя кулаком по их прижатым друг к другу пенисам, Механик с недоумением слушал его стоны. Отчаянные, хоть и сдавленные. Долго же этот парень не прикасался к себе. Явно дольше, чем Механик. Выражение лица Ученого все еще было скрыто за полотном волос, но пальцы, накрывшие руку Механика, говорили о том, что он готов идти до конца, сколь грубыми бы ни были его ласки. Долго продержаться в этом бешеном темпе было просто невозможно. Они оба кончили почти одновременно, но дрожь Ученого была гораздо сильнее. А ведь их физические данные должны полностью совпадать. Утвердившись в своих подозрениях, Механик попытался заглянуть Ученому в глаза, но тот еще сильнее вжал голову в плечи. — Ты ведь никогда в жизни не мастурбировал и не занимался сексом, правда? — Может быть у тебя и полно свободного времени на это, но мое время — деньги, — держась за плечи Механика, Ученый старался восстановить дыхание. — И до девятнадцати лет мы были одним и тем же человеком, идиота кусок. Что там опять вякнул этот выблядок? Гнев Механика вспыхнул с новой силой. Собрав немного спермы в ладонь, он потянулся за спину Ученого. Тот все еще был расслаблен после разрядки, и проникнуть в него было легко. Ученый вздрогнул, словно от удара током. Его ногти впились в плечи Механика, будто он собирал остатки сил, чтобы предупредить его не перегибать палку. Но он сам переступил эту черту. Никто не просил его раскрывать свой поганый рот. — То есть, ты даешь в зад только ради грантов? — прошептал Механик ему на ухо. Ученый мгновенно напрягся. Впервые за все это время он рванулся из объятий Механика: — Да как ты смеешь… Механик больше не собирался выслушивать нотации. Его переполняла небывалая ярость. Он не знал всех деталей прошлого Ученого, но ему было достаточно того, что он, как и Ян, оказался трусом, не способным перечить отцу. Он сбежал из дома, он проехал тысячи миль, чтобы поступить в университет в другом городе, и даже с матерью перед смертью не попрощался. Ян делает все, что от него потребуют корпораты, Ученый отдается ради гребанной эффективности. Нечего с ним церемониться. Механик жадно разглядывал поднявшего голову Ученого. Он плакал. Этот сверхчеловек, постоянно кичащийся тем, что эмоции не властны над ним, плакал. Заткнув ему рот, Механик ощутил вибрацию его крика под ладонью. Он безжалостно подтащил его таз к себе, насаживая на свой нестерпимо твердый член, наслаждаясь тем, как он сжимается вокруг него. Вопль Ученого перешел в хныканье, слезы ручьем текли по руке Механика, лишь разжигая его ярость. Он подумал о готовности Яна откликнуться на любые его просьбы, о том, что он позаботился о дивандеке в комнате отдыха. Не от пятен ли от спермы, чтобы Механик как следует выебал его? От ощущения власти над Ученым и перспектив проделать то же самое с Дольским сладко закружилась голова. Механик задохнулся от боли, когда Ученый с силой укусил его ладонь. Он отнял руку, и красные, влажные глаза зло уставились на него. Рассудок Ученого крайне редко омрачался настолько сильным гневом. Он сжал зубы, чтобы сдержать рыдания, но получалось плохо. — Я никогда ничем подобным не занимался! Думаешь, если я предложил тебе свою помощь, то ты можешь делать со мной все, что тебе заблагорассудится? — Я делаю все, чтобы быть «эффективным». Ты сам этого хотел, так что незачем теперь лить слезы. — Это нормальная физиологическая реакция! — короткий вскрик был точкой в этом предложении. — Иррациональные чувства вызывают у меня… ах… отвращение… да быстрее уже… аах… Логика Ученого окончательно дала трещину, речь стала бессвязной. Механик злорадно усмехнулся, обхватывая его эрекцию прокушенной рукой и ритмично потираясь членом о простату. Горячая, нежная кишка страстно окутала его. Между толчками, сопровождаемыми прерывистыми стонами, он услышал: — Не вытаскивай, кончай внутрь! Ученый лепетал что-то о том, что не хочет тратить время на мытье стола, ведь ему еще предстоит разбираться с пятнами на полу. Механик не понимал, всерьез он это говорит, или у него просто чердак потек от удовольствия. Ему было все равно. Он хотел побыстрее со всем этим покончить, и не потому, что Ученый взбесил его своими нравоучениями, а потому что его пугало то, что творилось в этой лохматой голове. Поздно, стол они уже засрали, лужа на полу липнет к ботинкам. Может, попросить у Яна грязезащитный чехол для лабораторного стола, как тот, что он положил на диван? Нет уж, их Капитан и так слишком много делает для этого козла-Ученого. Уж если Ян Дольский не в состоянии сказать «нет», то Механик сделает это за него. К полной неожиданности Механика Ученый резко притянул его к себе и поцеловал. Приглушенный возглас оргазма сорвался с его кончика языка и обрушился Механику в горло. Тот вздрогнул и под натиском его губ излился в сокращающуюся задницу. Ученый зарылся лицом ему в плечо, тяжело дыша. Его мокрые от пота волосы щекотали щеку Механика. Едва слышно Ученый прошептал, что поцеловал его только ради того, чтобы другие альтеры их не слышали. Звучало это неубедительно, словно он таким образом утешал себя. Сердце Механика немного смягчилось от этого виноватого бормотания. «Разве это не ты говорил, что тебе все равно?» То, что только что произошло, выглядело абсурдным с любой точки зрения. Подложить себя под другого мужчину ради повышения его КПД, трахать свое альтер-эго за спиной шестерых своих собратьев. Они оба приложили руку к этому безумию, и за этим должны были стоять хоть какие-то чувства, верно? Механик ждал, когда он отстранится и скажет хоть что-нибудь, объяснит свое поведение. Быть может, еще раз покажет свою слабость. Ученый молчал, на удивление нежно поглаживая его по спине, в свою очередь надеясь, что Механик извинится перед ним. Они замерли на несколько мгновений, тихо обнимая друг друга. Наконец голова Ученого шевельнулась, его дыхание коснулось уха Механика. Если бы он только отбросил свою набившую оскомину гордость, открыл ему свое истинное лицо! Механик пошел бы ему навстречу и поработал еще пару часов. — Продолжишь ремонт лаборатории? Механик поджал губы. — Нет. Голос Ученого, голос Яна был невыносимо холоден. Все его иллюзии, обрывки нежности, жалкие фантазии разбились вдребезги от одной этой сухой, безжизненной фразы. Пока Механик, как наивный идиот, считал себя особенным для Капитана, вторым номером в каком-то сраном списке друзей, Ян одинаково выслуживался перед всеми своими альтерами, говоря каждому из них то, что он жаждет услышать. Ученый был тем же Яном Дольским. Таким же трусом и лицемером. Механик ненавидел себя и его за то, что купился на его дешевые трюки. Механик стащил Ученого со стола, помог ему надеть брюки и машинально стряхнул несуществующую пыль с белого халата. Тело Ученого, все еще безвольное после оргазма, медленно опустилось на пол. Механик со смешанными чувствами взглянул на его заплаканное лицо, подтянул штаны и пошагал к лифту. Ученый кучкой сидел на полу, тупо смотря ему в спину. Стоило лифту тронуться, как Механик услышал ругательства в свой адрес. Голос Ученого был слабым и очень сильно дрожал. Он не обернулся.