Рецепт идеальной семьи

— Почти всё. Документы, лекарства… — россиянка вздохнула, взгляд её вновь скользнул по свидетельству о рождении старшего сына. Папка с этим документом легла поверх лекарств и прочей необходимой мелочи, собранной для мальчиков на время их отдыха у тёти на даче. — Вроде бы, ничего не забыла. — Ты их собираешь так, словно они у меня не неделю погостят, а месяц, если не больше, — с лёгкой усмешкой заметила белоруска, наблюдая за сестрой, мечущейся по комнате в суете сборов к отъезду. — К любым неожиданностям нужно быть готовой, Бел, — выдохнула Россия, застёгивая молнию на сумке. — Вдруг там что-то случится? Врачей понадобится вызывать, а у тебя под рукой даже их свидетельств о рождении не будет! — Господи, Росс, да не дай Бог! — воскликнула девушка, вскинув тонкие тёмные брови. — Всё будет в порядке, уверяю тебя! Россия шумно вздохнула, выпрямляясь над сумкой, стоя в гостиной спальне на первом этаже дома. Беларусь, скромно находясь с ней рядом, смотрела на сестру, хлопая своими хрустальными, карими глазами. — Ладно. Но перестраховка никогда не помешает, — строго произнесла русская, бросив взгляд на младшую сестру. — Если что-то случится — звони мне немедленно. — Никаких "если что-то случится!" — вновь заверила её Беларусь, недовольно хмыкнув. — Но всё же… — Нет! На этом разговор и окончился. Россия передала мужу ещё одну неподъёмную сумку с вещами мальчиков, чтобы тот отнёс её в машину. Вздохнув, русская распрямила плечи, как только Китай вышел из комнаты. — Я тоже надеюсь, что всё обойдется, — с долей уверенности произнесла россиянка, глядя на резвящихся во дворе мальчиков. Яо, словно маленький ураган, носился по лужам, испытывая на прочность свои новые тёплые резиновые сапоги. Джинджи, не отставая от брата, с азартом прыгал в покрытые тонкой ледяной коркой лужи, заставляя брызги разлетаться во все стороны. Россиянка, конечно, не одобряла подобное развлечение, но чем бы дитя ни тешилось… Пусть лучше вымажутся, а она потом отстирает их одежду и обувь, чем они найдут себе забаву опаснее. — Значит, всё… — тихо прошептала Россия, тоскливо вздыхая. — Я буду скучать без этих сорванцов. Даже несмотря на то, как сильно от них устаю. — Да ладно тебе. Вы с Китаем славно отдохнёте, а я с ними повожусь. Ну, и не только я… — пожала плечами Беларусь, улыбаясь и приближаясь к сестре. — И… у тебя будет время поразмыслить, действительно ли вам нужен третий ребёнок в семье. — Ах, да, — словно очнувшись, вспомнила недавний разговор с детьми русская, резко нахмурившись. — Точно… Надо. — Как я и говорила. Взвесьте все "за" и "против", отбросьте лишнее, — наставительно произнесла белоруска, слегка кивнув. — То, что они хотят, не значит, что и ты должна хотеть. — Да. Ты права, — уверенно ответила россиянка. — А насчёт твоего мужа… Не переживай. Всё наладится. У него… такая работа. И долг всегда на первом месте. Ты прекрасно это понимала, когда он говорил об этом ещё до свадьбы. — Верно… — пробормотала Беларусь, опустив взгляд. — Но я его люблю. И буду ждать из любой командировки. — Молодец. Не каждой женщине дано такое сильное чувство. Особенно к таким прекрасным мужчинам, как твой супруг, — русская обернулась к сестре, облокотившись о подоконник. За окном поднялся порыв ветра, срывая с веток последние сухие листья. — Да. Спасибо, — уголки губ белоруски дрогнули в слабой улыбке, тронутые тёплыми словами сестры. — А там само понимание придёт. Если он по-прежнему мало будет говорить о ребёнке — действуй, почаще заводи с ним разговоры об этом, — спокойно продолжила русская. — Он сам говорит, что я ещё сама как ребятёнок, — слегка рассмеялась та, поджав губы. — Утверждает, что я такая же маленькая и непоседливая, а иногда так безудержно плачу, что не успокоить. — Маленькая? — с понимающей улыбкой хмыкнула русская, чуть вскинув плечами. — Ну, конечно, с его ростом под метр восемьдесят ты будешь для него Дюймовочкой, не больше. Беларусь, очевидно, собиралась ответить сестре, но звонкий визг мальчиков, доносившийся с улицы, заглушил все её мысли. — Мама! Мама! Смотри, мама! Снег пошёл! — восторженно кричал Джинджи, подбегая к окну, у которого стояли россиянка и её сестра. — Ма, смотри, какая красивая снежинка! — Яо старался не отставать от брата, но, к его сожалению, он передвигался немного неуклюже. Тем не менее, он старался. — Какая красота, — с лёгкой улыбкой произнесла россиянка, переводя взгляд с мальчиков на небо. И вправду, пошёл первый снег. Ноябрьский, неожиданный. От тёплого октября не осталось и следа. Только воспоминания. Медленно кружились белые пушинки, тая, едва коснувшись земли. Похоже, это была лишь генеральная репетиция зимы, и через пару дней всё это великолепие растает, не оставив и следа. — Как здорово! — широко улыбнулась шатенка, готовая захлопать в ладоши от радости. — Наверное, и у нас скоро пойдёт. И будем в снежки играть, да, мальчики? — Да! — хором, громко прокричали мальчики, сияя от счастья. — Да погодите вы! Вдруг снег растает? Ведь ещё не зима, — предостерегла русская, сдерживая улыбку. — А у нас не растает! — запротестовал Джинджи. — Будем снежками кидаться у тёти Беларуси! — Ой, да делайте, что хотите, — махнула рукой Федерация, отходя от окна. — Заходите в дом, хоть попрощаюсь с вами по-человечески, мои маленькие. Мальчики, тяжело дыша, быстро забежали в дом. Щёчки их слегка порозовели, так же, как и кончики курносых носиков. Пока Беларусь накидывала на плечи тёплое пальто, россиянка, присев на корточки, осыпала сыновей поцелуями — то в щёки, то в нос, то в лоб. Расставаться с ними было тяжело, даже несмотря на усталость. Теперь у неё будет прекрасная возможность посвятить время себе, не заботясь о домашних делах и работе. Беларусь, несмотря на свой энергичный нрав, была сосредоточенной и серьёзной, не такой рассеянной, какой казалась на первый взгляд. К тому же, теперь она уже не просто девушка, а замужняя дама. — Ведите себя хорошо. Не безобразничайте у Беларуси, — строго наказала сыновьям россиянка, глядя в их тёмные карие глаза с длинными ресницами. — Украину и Казахстан с дедушкой не доставайте. Если будут жаловаться — я вам обоим устрою, и разбираться не стану, кто был зачинщиком всех проказ. — Ой, Россенька, ну что ты такая зануда, они же дети! — удивилась шатенка, застёгивая своё тёмное пальто. — Дети, но будущие страны, — серьёзно произнесла русоволосая, поправляя шапку на светлой голове Джинджи. — Вот именно! Дай им побыть детьми, а не ходить всю жизнь серьёзными и сосредоточенными, — хмыкнула белоруска. — Бел, будет свой ребёнок — ты меня поймёшь, — обернулась к сестре русская, сурово взглянув на неё. — Я не ношусь с ними, как курица с яйцом, но они будущие представители ядерных сверхдержав. У её старшей сестры свои представления о воспитании детей. Белоруска не стала спорить, узнавая в ней ту самую строгую и серьёзную РФ, какой она была в детстве, когда та ходила в пионерах. — Да, хорошо, мам… — тихо проговорил старший мальчик, надув губы. — Мы будем скучать. Но вы с папой там отдохните, и это… Подумайте обое о сестрёнке. Хорошо? — Обязательно, — с улыбкой погладила его голову Федерация, держа младшего Яо за ручку в варежке. — Вы у меня такие хорошие. И снова она осыпала сыновей поцелуями в кончики носиков, отпуская и вставая в полный рост. — Ну всё, идите на улицу. Папа вас до машины проводит и тоже попрощается, — спокойно произнесла Россия, уже чувствуя, как будет скучать по этим маленьким хулиганам. — Хорошо, мам… — тихо ответил Яо, опустив голову. И быстро обнял ногу россиянки, прижавшись к ней. — Мама, я тебя люблю… — Мама, я тоже, очень-очень! — громко воскликнул русоволосый мальчик, пытаясь обнять маму за талию. — И я вас очень люблю. Буду скучать по вам, — тихо вздохнула она, гладя обоих сыновей по голове в тёплых шапках. — Передавайте тёте Украине и дяде Казахстану привет от меня и папы. И дедушке тоже. Мы за вами приедем, как только вернёмся. — Хорошо! — радостно сказал Яо, отступая от мамы. — Да, мам… — Джинджи сильнее прижался к бедру матери, зажмурившись. — Джи, ты плачешь?.. — Яо удивлённо вскинул тёмные брови. Русоволосый мальчик, сжав глазки и надув губы, тихо всхлипнул, крепко обнимая тело русской. Он вздохнул, но хватку не ослабил. — О, Джинджи! — удивилась русская, вновь опускаясь на корточки. — Ну, ты чего? Не хочешь ехать? — Я буду скучать… Очень-очень, мама! — мальчик обнял её за шею, прижимая к себе. — Я тоже буду скучать! — звонко произнёс Яо, подбегая к маме. — Мальчики! — строго сказала русская, обнимая обоих сыновей. — Если мы все сейчас расплачемся, то вы никуда не уедете! А мне с папой ещё свои вещи собирать. Так что давайте, вы же у меня мужчины, возьмите себя в руки и не ревите. — Хорошо! — Джинджи немного улыбнулся, отстраняясь от мамы. — Яо, пойдём! Там до сих пор снег идёт. — О, да! — с улыбкой произнёс младший, отходя от мамы и в последний раз обнимая её. А слёз будто и не было. — Пойдём! Мам, пока! — Мама, хорошего отдыха вам с папой! — русоволосый мальчик уже открыл дверь, впуская в небольшую прихожую холод с улицы. И после этого скрылся за дверью, слегка прикрывая её. Яо, последовав примеру брата, не так быстро вышел на холодную ноябрьскую улицу. — Ну всё, сестрёнка, — Беларусь обняла старшую сестру за плечи. — Попрощалась? — Да, — горько вздохнула Федерация, скрестив руки на груди. — Теперь я спокойна за них. — Тогда до встречи на следующей неделе, — белоруска по-сестрински чмокнула русскую в щёку. — Хорошего вам отдыха с Китаем. — И вам побольше сил с мальчиками, — повернувшись, русская крепко обняла шатенку. — Передавай всем нашим родным привет от меня и Китая. И мужу своему, если он приедет к этому времени. — Обязательно! — кивнула Беларусь, отстраняясь от сестры. — До встречи! — Пока, сестрёнка!

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

Дети, несомненно, неотъемлемая часть в семье. Однако, всем нужен отдых. Даже России. Стоило мальчикам уехать, как она уже начала скучать по этим двум сорванцам. В доме стало тихо, будто неуютно, нет ничего столь яркого и будоражущего, как смех Яо и Джи. Но россиянка лишь тихо вздохнула, чувствуя, как в груди разливается тоска. Даже Китай не мог заглушить это чувство своими тёплыми прикосновениями и присутствием. Однако, уже под вечер русская немного почувствовала облегчение, предугадывая, каким будет завтрашний отлёт на отдых. Как-то после душа она сама пораньше легла спать. Она была тем самым человеком, который лучше приедет в аэропорт на пять минут раньше, чем планировала, нежели опаздывать на это же время. Но через недолгое время к ней присоединился и Китай — он, будучи слегка подуставшим, особенно после звонков заместителей, что брали работу на себя на время его отпуска, аккуратно лёг к русской на грудь, прикрывая карие глаза. Он быстро обнял её, попутно что-то неразборчиво бормоча себе под нос. Его длинные чёрные волосы были распущены, слегка прилипали после душа к его мокрой коже на сильных руках. — Ну ты чего? — тихо спросила Россия, погладив мягкими пальчиками его макушку. — Ничего, — буркнул Китай, вздыхая. — Просто красивая ты. Русская с добром хмыкнула, продолжая поглаживать его тёмные волосы, слегка трогая непросушенные после воды чёрные пряди. Сказать, что она простила его за тот отвратительный по её мнению поступок — ничего не сказать. Россиянка ничего не говорила после, лишь молча принимая в знаки извинения букеты любимых цветов от супруга. Но разве одними подарками он отделался? Естественно нет. Пришлось приложить более-менее усилий, чтобы русская перестала дуться и обижаться на него. И не только простыми словами "прости" и "извини"... Снег так и продолжал идти на улице после того, как мальчики уехали. Русская лично наблюдала, как падают снежинки на стекло окна, смотря на каждую из них, которую могла смотреть. Русская аккуратно поглаживала волосы китайца, что лежал у неё на мягкой груди. Он поначалу вертелся, немного доставляя неудобства супруге, но по итогу аккуратно лёг — и посмотрел на неё своими грустными глазками, изредка хлопая ими. Его губы были сжаты, прямые щёки касались её тела под мягкой тёмной ночнушкой — чёрт, как Китаю нравился образ россиянки лишь в одном недлинном платьице для сна. — Китти... Ну ты чего? — ласково произнесла россиянка, смотря в грустное лицо супруга. — А то. Мне кажется, это преступление против моего мужского достоинства — надевать красивые ночнушки и не давать прикоснуться себя... — азиат нахмурился, еле внятно бурча. — Ох, боже мой, велика потеря! — изумилась русская, приподняв светлые брови. Верно. В виде наказания Россия решила попросту отказывать ему в сексе, с ухмылкой смотря, как он извивается вокруг неё в надежде, что супруга наконец сжалится над ним. — Велика, — хмыкнул китаец, крепче сжав её в объятиях. — Это слишком нечестно... — А мне кажется, что всё честно, — хитро улыбнулась россиянка. — Чтобы больше такие глупости не лезли тебе в голову на такую тему, я делаю именно так. — Ну чёрт... — китаец слегка надул губы, отводя взгляд. — Я же признал, что был дураком... — Признания недостаточно, милый, — слегка пожала плечами Федерация. — Нужна практика в виде закрепления. — Ну пожалуйста... — Нет. И Китай, не выдержав, обидчиво слез с тела супруги, ложась рядом с ней и хмурясь. Он натянул до плеч одеяло, утыкаясь носом в подушку. Он, безусловно, любил ластиться к ней, но имел свою гордость, ведь он сверхдержава наравне с РФ. Да, он был виноват, но сколько раз он уже извинялся перед ней? — Ты обиделся? — тихо пробормотала русская, слегка касаясь сильного плеча мужчины под рукавом футболки. — Конечно, если бы я тебе запрещал, ты тоже бы стерпела? — посмотрел он на ласковое лицо супруги. Но его мимолётная обида мигом пропала, когда он увидел надутые уточкой губы супруги. Его сразу передёрнуло. — Не стерпела. — Ну и вот. Я же столько раз уже извинялся... — хмуро пробормотал азиат. Он хотел ещё что-то возразить, но тут услышал нежный голос Федерации. — Ну иди сюда... Злючка ты мой... — она вновь успокаивающе погладила его по тёмной макушке. Как он может игнорировать её просьбу и желание? Конечно, он мигом перебрался в её объятия, касаясь кончиком носа тонкой шеи русской, тёплым дыханием щекотя мягкую кожу. Русоволосая приобняла его за широкую спину, кладя свою щёку ему на голову. — А так? — тихо пробормотала она с улыбкой. — Тепло... — тихо пробормотал китаец, укрывая тело супруги одеялом и после чего обнимая её за талию. За окном давно стемнело. В ноябре обычно всегда так поздно темнеет, и Китай к этому уже привык за несколько лет частичного проживания у супруги в стране. — Мальчики звонили. Сказали, что они приехали, что всё хорошо, — улыбнулась русская, слегка поглаживая широкую спину китайца. — Казахстан, Украина и отец привет нам передавали. Сказали, что ждут нас после отпуска. — Это хорошо... — буркнул китаец. — Ты собрала все вещи? — Естественно, — кивнула Федерация. И они вновь замолчали. Хотя, что тут говорить, когда такая тишина царит в доме? Но Китай неожиданно вновь начал ластиться к РФ, на этот раз лишь аккуратно поцеловав её в чувственную шею. Россия лишь тихо вздохнула, чувствуя его тёплое дыхание, горячие губы на нежной коже, что так ласково касались её, не кусая. — Сладкая... — Так и быть. Китай приподнял голову, слегка выдыхая воздух. Поначалу даже не поверил в то, что он сейчас услышал. Правда это, или плод его фантазии? Карие глазки лишь недоумённо хлопали, смотря прямо в лицо серьёзной русской. — Правда? — Сейчас отменю своё решение. Ему не нужно более слов. Тихо выдохнув, он вновь приблизился к ней, на этот раз прямиком целуя в тёплые, родные мягкие губки россиянки. Он навсегда будет помнить их, лучшее, что он когда-либо чувствовал на своих прямых губах — только её вкус губ... Ощущение, что он не касался её мягкого тела несколько лет, а не дней. Он был до мурашек доволен, что под его шершавыми подушечками пальцев была её кожа, такая мягкая, чистая, с маленькими тёмными родинками. И более — ему не нужно. Он жадно касался её губ, пока россиянка, сжавшись, прижимала его тело к себе, наверняка представляя явное продолжение их будущих ласк: как он оставит мокрый поцелуй на одной из внутренних сторон бёдер, как в комнате станет душно и жарко, как он, изнемогая от желания, быстро и резко войдёт в неё, упираясь своим естеством в самые глубокие места, заставляя россиянку извиваться от удовольствия. Но... пока лишь в её развратных фантазиях. — Какая моя жена сладкая... — тихо промурчал Китай, еле отрываясь от её искусанных им же губ. Азиат слегка задрал её красивую тёмную ночнушку — аккуратно касался её широких бёдер и живота, медленно доходя до пышной груди. Испытывал неописуемое удовольствие лишь от одного касания к её телу, чуть ли не мурча, как большой полосатый кот. Россиянка молча следила за его руками, на которых виднелись под тонкой кожей вены. Он аккуратно проводил по её рёбрам пальчиками, слегка щекоча, окончательно задирая ночнушку и оголяя мягкую грудь россиянки. О, боже... Он уже готов схватить её и не отпускать до утра, хотя прекрасно знал, что супруга может не выспаться и обидеться за это на него. Большой палец широкими движениями касался возбуждённой груди, медленно лаская её. Россиянка лишь повела плечами, наслаждаясь аккуратными приклсновениями Китая, светлыми глазками смотря прямо но него. — Ну что... Правда разрешаешь? — вновь повторил азиат, вновь приближаясь к лицу уважаемой Федерации. — Ещё раз откроешь рот не по делу — я уйду спать в гостиную комнату, — хмыкнула россиянка, тихо выдыхая и расслабляясь под его пальцами. — Я тебя понял, моя сладкая куколка... — с лёгкой улыбкой проговорил китаец, на этот раз посильнее сжимая её мягкую грудь широкой ладонью. Как ей чертовски нравились его томные прикосновения к её мягкой груди.

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

Руками оглаживая мягкую кожу супруга в ранние утренние часы в уютной тишине, Россия положила голову ему на тёплую и широкую грудь, пока его большая мускулистая рука обнимает её за талию. Она чувствовала ровные удары сердца, прямо как стучащие о окно капли дождя на улице. Снег расстаял, и пошёл дождь. В доме было не очень-то и тепло, и желания вылезать из-под тёплого одеяла у русоволосой не было, особенно из объятий супруга. Она мягко закрыла глаза, пока мужчина успокаивающе провёл по её прямой спине вверх и вниз. Прикосновения полны любви и заботы, движения лишь согревали душу сонной русской. Но, как никак, идти завтракать и выезжать как никак надо было. Китай не сразу понял, когда Россия вылезла из его объятий. Минут через пять он поднялся, потирая ладонями узкие тёмные глаза. Однако, стоило ему спуститься на кухню, как он услышал её лёгкие шаги. Заглянул — а русская уже готовила блинчики, стоя лишь в одной его светлой хлопковой футболке, что была на нём ночью. Размером она большевата ей намного, что придавало её образу больше одомашненности и тепла, но также и невероятного желания вновь усадить её на поверхность стола и дать ощутить себя. Китай лишь подошёл к ней сзади, слегка приобняв за талию и положив подбородок на её хрупкое плечо. — Доброе утро... — тихо произнёс азиат, на что получил лёгкий кивок. — Только начала? — Как видишь, — пожала плечами та, доставая с полки миску, чтобы размешивать там ингредиенты. — Ты сильно проголодался? Сейчас сделаю поесть... Но Китай лишь аккуратно развернул супругу лицом к себе, после чего поцеловал её в лоб и убрал непослушную светлую прядь волос за её ушко с золотой серёжкой. И, резко подняв и усадив на поверхность стола, прошёлся по её телу в своей футболке быстрым взглядом, но чётко исследуя и подмечая каждый соблазнительный изгиб. Одно лишь движение — и теперь её бёдра вновь прижать к его паху, как этой же ночью. — Да... Я определённо голодный, моя сладкая...