Рецепт идеальной семьи

Тонкие занавески едва сдерживали солнечные лучи, и казалось, будто за окном не поздний серый октябрь, а всё ещё тот самый ласковый сентябрь. По стене, словно ожившие искры, плясали солнечные зайчики. Россиянка тихо вздохнула, неохотно размыкая веки после сна. В спальне, пропитанной утренней негой, она осталась наедине с Китаем – мальчишки, словно ветер, умчались куда-то спозаранку. Непременно затеяли очередную шалость или занялись другим делом. Лишь бы потом не пришлось отскребать плоды их художеств с пола или обоев… Приподнявшись на локте, она окинула взглядом тихую комнату. Даже тапочки мальчики оставили у кровати. Россиянка поджала губы, догадываясь, что сорванцы убежали босиком по холодному полу. Чёрт, словно ей так нужно, чтобы они простыли! Как и отец, ни слова не слушают, всё мимо ушей пропускают. Нахмурившись, она села на кровати и, не успев среагировать, почувствовала тёплое дыхание у плеча. Мурашки побежали по коже от неожиданного прикосновения кончика носа. — Только утро выходного дня, а ты уже рвёшься куда-то идти? Не хочешь немного отдохнуть? — прошептал Китай. — Мальчики куда-то убежали. Наверняка что-нибудь натворят сейчас, — пробормотала русская, бросив взгляд через плечо. — Успокойся. Они уже большие парни, не будут… — Мама, смотри, какую картинку мы с Джинджи нарисовали! — зазвенел голос Яо, ворвавшегося в спальню. Россия тихо вздохнула, разглядывая лист бумаги, небрежно раскрашенный гуашью, а скорее, просто измазанный краской руками. — Да, милый, очень красиво… — зевнула она, но тут же насторожилась, заметив яркие разводы на руках мальчика. — Надеюсь, ты ничего не трогал грязными руками? — О, мам, — протянул младший сын, закатывая глаза и опуская рисунок. Русская скривилась, увидев следы краски на белой футболке. — Почему тебя больше волнует, что мы испачкали, а не то, что мы с Джи нарисовали! — Чистая ложь, — спокойно ответила она, смирившись с неизбежной стиркой. — Вы молодцы. Дерево очень красивое, и речка тоже. — Это я её рисовал! — гордо улыбнулся черноволосый мальчик. — Правда, Джи? — Да, это он! — подтвердил старший, выглядывая из-за угла. — Красиво? — Очень, — кивнула светловолосая. — Скажи, дорогой. — Красота, — коротко бросил китаец, еле заметно выглядывая из-за плеча жены. — Вы молодцы, ребята. Но сходите смойте краску, чтобы больше ничего не испачкать. — Хорошо! — радостно воскликнул Яо и скрылся за дверью вместе с Джинджи. Через пару минут они уже неслись обратно и с разбегу запрыгнули на кровать, оставив новые пятна на светлом покрывале. Джинджи, примостившись на коленях, слегка подпрыгивал на матрасе, а Яо уютно устроился рядом с матерью. — Ну вставайте! Пойдёмте! — дергал маму за руку старший. — Хватит спать! — Джинджи, подожди, — нахмурилась россиянка. Китай лишь откинулся на подушку. — Мама! — заливисто произнёс пепельноволосый мальчик. Заметив, что мама не собирается вставать, Джинджи нахмурился и переключился на отца. — О, папа, почему ты спишь? — начал он трясти его за руку. — Папа! Па-а-а-апа! — Да, кстати, папа, когда у нас будет сестрёнка? — спросил Яо, поворачиваясь к брату и отцу. — Когда-когда-когда-когда? Россиянка застыла, услышав эти слова. Глаза её широко распахнулись, и она обернулась к мужу, не понимая, что происходит. Какая сестрёнка? О чём она не знает?.. Джинджи, поняв, что брат проболтался, легонько треснул того по затылку. Россия, сонно моргая, недоуменно смотрела на мужа. — Мальчики… Скоро будет. Маме и папе нужно ещё… — Чего-чего?! — вздёрнула брови русская, очнувшись от ступора. — Какая сестрёнка? Что вообще происходит? Кто-нибудь мне объяснит? — Мальчики, пойдите приберите краски, вы же наверняка оставили их не убранными? — быстро придумал занятие сыновьям китаец, надеясь поговорить с женой наедине. — Мы с мамой сейчас поговорим. — Да, хорошо… — понимающе кивнул Джинджи и, поднявшись, взял брата за руку. — Яо, пойдём. Проводив взглядом сыновей, россиянка вновь посмотрела на мужа, и взгляд этот был далёк от нежности. За окном всё ещё царила атмосфера умиротворяющего октябрьского утра, но в спальне запахло долгой ссорой. — Сестрёнка? Что, твою мать, происходит? — воскликнула она, хмуро глядя на мужчину. — Ты хоть слово можешь сказать? — Ну, понимаешь… — Что, чёрт возьми, в последнее время творится? Что за приколы с забывчивостью, таблетками, пропадающими "просто так" вещами? Ты можешь объяснить, что происходит? Она не давала ему и слова вставить. Китай вздохнул и, откинув одеяло, сел на кровати. — Почему, скажи мне, происходит вся эта хрень? Мы, мать твою, в браке почти восемь лет, знаем друг друга лучше, чем две любые страны в этом проклятом мире, где никто не хочет брать на себя ответственность! И что ты делаешь? Ставишь под удар наши отношения? Зачем? Почему нельзя говорить прямо, а нужно намекать, намекать… Ненавижу это! До дрожи ненавижу! А ты делаешь именно это… Когда мы докатились до того, что ты сам принимаешь решения? Когда я перестала быть твоим партнёром, когда я стала просто матерью для твоих детей?! — Помолчи, пожалуйста, — тихо попросил азиат, медленно переводя взгляд на свою супругу. — Кричишь, как соловушка. А слушать меня не хочешь. — Я слушаю! Очень внимательно! — громко воскликнула россиянка, надув губы. — Ты же знаешь наших мальчиков… — тихо начал Китай, протирая узкие глаза. — Они ведь… Заладили одно: сестрёнку им, сестрёнку нужно… — И почему я об этом не знаю? — обиженно буркнула русская, слегка по-детски дуя губки. — Послушай, — спокойно сказал китаец, словно речь шла о погоде, а не о серьёзном споре. — Я им пообещал… — Пообещал?! — взорвалась россиянка, вскакивая с места. — И даже не посоветовался со мной! Ребёнок – это обоюдное решение, а ты, как я понимаю, всё решил за меня? Ты вообще в своём уме? Громкие шаги заставили мальчиков, подслушивавших у двери, отпрянуть в свою комнату и прикрыть дверь. Россия, гневно распахнув дверь в спальне, с силой деловито хлопнула ею для ошеломлённого супруга. Ребята, наблюдая в щёлочку за матерью, с удивлением увидели, как она, полная решимости, движется к лестнице. Лучше её сейчас не трогать. — Ну вот что ты наделал, дурень, — пробормотал Джинджи, легонько шлёпнув брата по затылку. — Да не бей! — зашипел Яо, поджав губы. — Надо у папы спросить, что теперь делать…

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

– Отвали. Сплюнув слова, Россия презрительно скривилась, отмахиваясь от настойчивого Китая, словно от назойливой мухи. Она сидела, словно обычная неприступная женщина, на кухонном стуле, возле стола, демонстрируя всю гамму своей славянской надменности. Китай тихо цыкнул, отчаянно пытаясь разговорить свою гордую супругу. – Ну, Росс… Россиюшка, Россенька… Ну, милая… Bǎobèi... – На родном языке заговорил, я смотрю! – процедила россиянка сквозь плотно сжатые губы, прожигая взглядом мужа, тщетно пытающегося подластиться. Но все его ухищрения разбивались о стену её обиды. Не прошло и десяти минут после ссоры, как Китай, не говоря слов более, прибежал мириться. Но русская, словно неприступная снежная королева, не собиралась таять от его ласковых словечек. Она сидела за столом, подперев подбородок рукой, и полусонными серыми глазками наблюдала за азиатом, который, казалось, готов был на все, лишь бы заслужить её прощение. В гостиной, словно мышки, затаились мальчики, ловя каждое слово матери, ведь исход этого спора был и в их интересах. – Ми-ла-я-я-я… – Да дай ты мне хотя бы чаю себе сделать! – взмолилась она, вскинув светлые брови в отчаянном жесте и бессильно уронив плечи. Даже встать со стула не даёт! – Сначала давай поговорим… – Мы уже наговорились, – отрезала россиянка, хмурясь сильнее. – Могу я пойти сделать чай? – Пока не поговорим, я тебя никуда не отпущу… – твёрдо произнес Китай, осторожно касаясь её тонкой ладони, лежавшей на ноге. – Мальчики, заберите, пожалуйста, своего отца! – крикнула Россия в сторону гостиной, надеясь на помощь сыновей. Но в ответ – тишина, предательски разрушающая остатки её надежды. – Ну, мальчики!.. Джинджи и Яо, словно два воробья, притихли на диване, послушно выполняя отцовский наказ – не сметь шелохнуться. Лишь прислушивались, как к симфонии бури. Сквозь тонкую тюль в комнату пробивался свет, лучи октябрьского полутёплого солнца. – Мальчики! – в отчаянии воскликнула россиянка, сжимая губы в тонкую линию. Вдруг её резко, даже грубо, обняли. – Да ну твою ж мать! Она попыталась вырваться из цепких объятий мужа, отворачивая лицо, словно от нежеланного поцелуя. Китай, словно нашкодивший кот, скользил губами по её щеке, вымаливая прощение. Россия легонько хлопнула его по плечу, отчаянно пытаясь освободиться. И ей это удалось, и очень быстро. Она резко вскочила со стула, выпрямившись во весь рост. – Мне тебе на турецком повторить, чтобы ты оставил меня в покое? – грозно вопросила она, уперев руки в бока, гордо задирая подбородок. Китай промолчал, но последовал за ней, словно тень. Раз уж она такая злючка сейчас, то можно её немножко позлить, а не оставлять. Метод проверенный, гарантийный. – Зачем? Я не говорю на турецком… – спокойно ответил азиат, пожав плечами. – Достаточно и русского. – Тогда почему ты, как баран, не понимаешь слов "отвали от меня!" – русская слегка склонила голову набок, надув пухлые губки. От этого невинного жеста в душе китайца проснулась некая нежность. – Злюка, – твёрдо сказал он, разворачиваясь к ней спиной. – Сам такой… Обманщик, – фыркнула русская, гордо вскинув носик. – Ну, вот не надо. Я тебя не обманывал, – нахмурился китаец, обернувшись. – Только не договорил… Россия замолчала, не желая больше обмениваться колкостями. Она смотрела на него, но молчала, будто так всё и должно было быть. Китай сжал губы. – Ну, Россенька… – жалобно протянул он, заметив, как взгляд женщины стал ещё суровее. – Ну, сладкая… Я согласен, я виноват, что не говорил, но неужели нельзя простить за глупость? Русская предательски молчала, лишь отвернулась, скрестив руки на груди. Китай поджал губу. – Милая… – тихо пробормотал он, приближаясь к ней. – Ну, что мне сделать, чтобы ты больше не обижалась? Что сказать? – Ничего, – рыкнула русская, опустив голову. – Можешь, пожалуйста, освободить кухню? Я хотя бы чай попью в спокойствии. – Только в моей компании, – слегка улыбнулся китаец. – Одну я тебя не оставлю с твоей злостью. – Да ты можешь просто оставить меня в покое?! – взорвалась Россия, жестикулируя. – Дай. Мне. Попить. Чая. – Пока. Не. Простишь, – передразнил её Китай. – Ты прощён! – махнула рукой русская, выпрямляясь. – Я могу попить чай? – Ты это сказала не от души, – спокойно произнёс он, подходя ближе. – А нужно, чтобы искренне. А чтобы было искренне, я хочу поцелуй. Хотя бы в щечку. – А губу закатать не хочешь? – усмехнулась Россия, уперев руки в бока. – Нет. Хочу твоего прощения и поцелуя, – нагло заявил Китай, пожав плечами. Русская ничего не ответила. И решила пойти на прорыв. Быстро, без слов, проскользнуть мимо Китая к чайнику и просто налить чаю. Знала, что этот упрямец просто так не уступит. Сжав губы, она попыталась прорваться мимо него, но тщетно. Китай ловко схватил ее за запястье, притягивая к себе. Россиянка, фыркнув, тоже не растерялась. Азиат резко, сразу убрал пальцы с её руки, увидев, как она свободной ладонью схватила половник с кухонной тумбочки. – Ещё раз тронешь меня – огрею им по голове! – пригрозила она, выпрямляясь. – Есть еще аргументы против меня? Китай хмуро посмотрел на нее. Промолчал. Лишь слегка хмыкнул. – Сядь за стол и не делай лишних телодвижений, – строго приказала россиянка, направляя половник в сторону кухонного стола. – Я что сказала! – А я сказал тебе послушать меня! – воскликнул он. – Но ты же не слушаешь! – Имею право! – вызывающе заявила россиянка, уперев руку в бок. – Я вообще-то обиделась на тебя за то, что ты предательски молчал и ничего не говорил мне! Делал все сам, единолично, как будто я перестала быть для тебя партнёром! – Хватит делать такие глупые выводы, будто мы больше не супруги, – нахмурился китаец, но тут же был прерван гневным возгласом русской. – Да? Хватит делать? А как, по-твоему, расценивать твой поступок?! – вопросила она, приподняв светлые брови и презрительно усмехнувшись. – Да! Согласен! Я дурак, надолго дурак! – с ноткой раскаяния произнес азиат, разводя руками. – Самый настоящий дурак! Я это уже понял за эти полчаса! – И правильно, что так быстро понял, – уже спокойнее произнесла Федерация, опуская половник. И воцарилась тишина. Мальчики, словно завороженные, затаив дыхание, слушали ссору родителей, боясь пошевелиться, сидя на диване в лучах тёплого октябрьского утра. Яо, глубоко вздохнув, посмотрел в сторону кухни, заметив тень уверенной в своей правоте матери. Впрочем, так оно и было. Джинджи зевнул, поправляя взъерошенные пепельные волосы. И вновь ждут, несмотря на затишье между родителями. – И что ты молчишь? Нечего больше сказать? – процедила женщина, гордо вскинув голову. – Сдаёшься? – А что мне делать… – обречённо выдохнул Китай. – Я же всё равно виноват. И уже сто раз извинился. Что тебе не нравится, душа моя? – Меня все устраивает. Но разве я так быстро прощу тебя? – по-детски надула губки она, отводя взгляд. – День… два… – И всё это время ты будешь попрекать меня тем, какой я плохой, сякой, да? – вздохнул азиат. – О, нет, дорогой, что ты такое говоришь! – она притворно удивилась, слегка пожав плечами. – Разве я тебя называла плохим? Когда такое было? – Не было. И не будет, – мягко улыбнулся черноволосый, глядя на супругу. – Можешь сколько угодно драться и отталкивать меня, но я всё равно люблю тебя. – Боже мой, милый… Ты самый прекрасный мужчина на свете… – русская слегка улыбнулась, тронутая этими словами, и сжала мягкие губы. Младший сын заметил, как одна тень быстро приближается к другой, сливаясь в одно целое. Он улыбнулся, осознав… Мама и папа обнимаются. Значит, всё хорошо, все ссоры позади. Как началась эта буря, так тихо и закончилась, не принеся победы ни одной из сторон. Но итог этого противостояния предсказать было невозможно. Это уж точно. Половник из рук россиянки отправился на столешницу, а её саму крепко обняли, словно самое ценное сокровище в мире. Как она любила это ощущение! Быть настоящей, живой. Тёплые губы коснулись ее щеки, и она тихо, с добром хмыкнула, прижимаясь к его телу, обхватывая его плечи ладонями. – Так и быть. Я подумаю над прощением, – слегка улыбнулась русская, прильнув щекой к его плечу. – Я готов ждать хоть месяц, хоть год, хоть больше, – спокойно произнес азиат, прижимая её к себе. – Мне не впервой делать это. Джинджи и Яо все еще сидели в гостиной, затаив дыхание. Они просто ждали. Ждали, когда родители вспомнят об их существовании. – Как думаешь, – тихо проговорил пепельноволосый мальчик, повернувшись к младшему брату, – Они помирились? – Если мама уже не кричит, то наверняка да… – пожал плечами черноволосый мальчик, болтая ногами в воздухе.

⋘──── ∗ ⋅◈⋅ ∗ ──── ⋙

— Это тоже в знак моей просьбы о прощении. Знаю, был дураком… Но, в отличие от некоторых, я всецело признаю свою вину и несусветную глупость. Россиянка, отдыхая после душа и всего дня, полулежала на кровати, любуясь нежным букетом светлых хризантем. Хризантемки, были обернуты в яркую бумагу и перевязаны тонкой алой лентой из атласа. Китай бережно опустил вазу на прикроватную тумбочку, словно боясь потревожить хрупкое равновесие, и с опаской оглядел высокий букет. Россия, чуть склонив голову, тихо наблюдала, как сильные руки супруга удерживают вазу. Она медлила, словно не решаясь, и лишь невесомо коснулась кончиками пальцев хрупких лепестков, едва слышно вздохнув. — Красивые… — прошептала она, одарив цветы робкой улыбкой. — Такие нежные. И аромат… восхитительный. — Я знал, что тебе понравятся, — отозвался он с улыбкой и присел рядом, обхватив её ладонь своей широкой рукой. — И помни, завтра отпуск, никаких дел. И… — Я помню. Улетаем на край света… А я даже не знаю, куда ты меня везёшь, — вздохнула она, спокойно переводя взгляд с цветов на его лицо. — Ты же любишь сюрпризы. Поэтому… не смею раскрывать карты, — с загадочной улыбкой проговорил Китай, покачивая головой и сжимая её руку. — Уверен, ты будешь рада вырваться из плена серых будней навстречу морю. — К морю?.. — задумчиво повторила Россия, улыбаясь уголками губ. — Стало быть, куда-то на юг… — Если быть точным, на юго-восток, — поправил Китай. — И ко мне. Ближе к ночи в аэропорту нас будут ждать телохранители. — Неужели без них никак? — с лёгким разочарованием приподняла она брови. — Исключительно ради нашей безопасности. А для меня превыше всего — твоя безопасность, — спокойно ответил он. — Вечно ты такой правильный… — фыркнула русская, приподнимаясь с кровати. Китай не ответил. Вместо этого, подняв её руку вместе со своей, он нежно прикоснулся губами к костяшкам её пальцев. Россия молча наблюдала за этим жестом, ощущая, как волна трепета прокатывается по телу. Тёплое, ласковое касание словно обещало сладкое примирение. Никто, кроме него, не стал бы так относиться к ней, не решился бы создать семью. Он не просто принял её такой, какая она есть, но и полюбил всем сердцем. И она искренне счастлива, что нашла его… Она опустила взгляд на их соединенные руки. Его сильные, уверенные пальцы переплетались с её тонкими, бледными. В этом простом союзе чувствовалась глубокая привязанность, непоколебимая уверенность в будущем… Но тень недавней обиды всё еще висела в воздухе, тонкой пеленой, которая не позволяла солнцу безоговорочного прощения полностью осветить их союз. — Ты заглядывал к мальчикам? Они уже спят? — вдруг спросила Россия, подняв голову. — Готовились ко сну. Хотели ещё немного поиграть, а потом сами обещали лечь, — ответил Китай. — Ещё поиграть?.. — нахмурилась она, не отпуская его руки. — Неужели им мало было беготни во дворе с воздушным змеем? — Видимо, адреналин зашкаливает, — усмехнулся он. — Я даже знаю, в кого они такие… — О нет, не надо приписывать мне гиперактивность в детстве! — рассмеялась Россия, вскинув брови. Но, несмотря на столь душевный разговор, полного прощения поступку Китая ещё не было.