Тень зверя

Накрывать Сана начало как раз на ужине. Поначалу, не глядя в лица и всё так же, с ямочками, виновато улыбаясь, он пробрался на указанное ему место и получил в руки горячую миску рыбной похлёбки, только что снятой с костра. Тянуло чем-то травяным: не сразу, но, принюхавшись, он понял, что пахло от передаваемой по кругу армейской фляжки, и пахло очень знакомо, как будто кто-то растолок туда таблетки или нацедил капли от сердца. Совершенно не ощущая ещё себя голодным то ли после дома Йеджи, то ли на нервах, он всё равно принялся есть и незаметно для себя погрузился в глубокие размышления. Поначалу на него не обращали никакого внимания, и это ему очень помогло; первое, о чём Сан подумал — это о том, что Чонин не только не ответил ему на самом деле на вопрос про Луну, но ещё и соврал позже. Чонин сказал, что «если не провести ночь в пещере, одичаешь». Но разве это касалось уже дикого? Перекинувшегося не в полнолуние? Разве эта кошачья богиня хоть как-то касалась собаки? Кто-то подбросил в костёр дрова, и пламя жадно и голодно зачавкало. На мгновение смолкнув, голоса вернулись к прежней громкости и слились воедино; трещали ветки в огне, пахло кошками, копчёным деревом, вкусной едой и почему-то благовониями того странного Минхао-гэ. Над головой, издевательски сияя тонким, свеженародившимся серпом, светила Луна. Здесь не было фонарей: в отблеске огней костра лица окружающих казались слишком человеческими и оттого Сана пугали. Если бы Сан сбежал, с ним бы ничего не случилось. Нечему уже было случаться; он вновь подумал о том, как воспримет новости Уён и, пряча от всех лицо, опустил голову. На миг зрение расплылось, точно опустился незаметно водяной туман и секунду спустя рассеялся, а потом на поверхности супа в зажатой меж колен миске ненадолго разошлись круги. Только теперь до него начала доходить вся тяжесть сложившейся ситуации. Вся реальность сложившейся ситуации; Сана поймали на улице, официально определили оборотнем, отвезли к оборотням и зарегистрировали как оборотня. Что ему было делать дома? После возвращения при первом же непроизвольном обороте его либо отвезли бы обратно вновь, либо попросту пристрелили бы окончательно как дикого. Сан был оборотнем; вот с чем стоило сначала свыкнуться. Уже дважды успев ощутить себя собакой, он тем не менее не верил до конца в случившееся, в глубине души считая собственные ощущения то ли за затянувшийся бред, то ли глубокие галлюцинации. Или, может, Сан всё это время пролежал в коме? Может быть, он очнется в любой момент и увидит рядом с кроватью знакомое лицо? А может, это всё одно была галлюцинация, навязанный образ, какое-то злое воздействие? Наркотики — вот что приходило Сану в голову первым по ассоциации с сектами. Не есть бы здесь и не пить… Ему что-то вкололи ещё там, на улицах — это было верно. Оборотни, впрочем, существовали, он знал это своим… здоровым мозгом. Слышал о них ранее, но всегда считал происходящее с ними, во-первых, болезнью, а вовсе не тем чудом, каковым то представил Чонин, и, во-вторых, некоторолируемым ужасом. Даже про договор об участии в войнах Сан что-то слышал, но всегда это тоже рисовалось ему как страшное чудовище, которое доставляют в клетке в пучину полчищ врагов и аккуратно открывают дверцу — и горе тому солдату собственной армии, который по ошибке подойдёт слишком близко: чудовище не делит на своих и чужих. Но Минхао… Минхао-гэ… Джонхан… Те котята в манеже… Крепко сжав зубы, Сан вспомнил наставления отца и привычно очистил разум от ненужных и сомнительных мыслей. «Энергия течет сквозь меня», — привычно сказал он сам себе, ощущая бегущие по телу с одной руки на другую мурашки. Расслабил и напряг по очереди все конечности. А затем каким-то образом оказавшийся сидящим слева от него тот черноухий Кай вдруг передал ему ту самую фляжку. Уши, кстати, были на месте, по крайней мере, кошачьи — человеческих Сан за волосами разглядеть не сумел. Серьги, все три, нашлись там же, в аккуратных проколах по низу правого кошачьего уха. — Что, — Кай оценил выражение его лица и со свистящим шёпотом наклонился ближе, — совсем плохо, да? — В… в каком смысле?.. — потерянно уточнил Сан. Ослабевшие руки подрагивали, но по выработанной привычке не роняли ложку и ничего никогда не роняли в любом состоянии. Сан за собой следил. И отец за ним следил. — Ну в первый день, — фыркнул тот. — Слушай, я тоже… оттуда. С Китая вообще-то. В основном. — А… сколько тебе?.. — осторожно переспросил Сан. В голове ещё свежа была чья-то фраза про «у нас несколько лет не было новичков», и он, представив себе ребёнка-оборотня, подсознательно ужаснулся. Там же, глубоко-глубоко в подсознании его внутренний Уён загнул уже четвёртый палец, подсчитывая тех, с кем Сан мог бы попытаться нажраться и потрахаться в несуществующем клубе, и широко, отвратительно ухмыльнулся. — Двадцать восемь, — хмыкнул Кай всё тем же шёпотом. — Что, не похоже? Минус оборота: меня в восемнадцать переебало, пока из Китая вырвался, лет пять прошло. И здесь ещё пять. Сан огляделся новым, не менее паническим, но куда более заинтересованным, чем раньше, взглядом. На первый взгляд, людей — оборотней — старше тридцати вокруг костра не находилось. На второй — тоже. И только на третий он обнаружил на противоположной неопределённую фигуру с полностью седыми, буквально белоснежными волосами. — А это?.. — нерешительно указал он. Кай рассмеялся в голос: — Это Джун, он вообще-то красится. Не помню, сколько ему, но он не сильно старше. — А сколько Чонину?.. — Сорок ровно, — раздалось с другой стороны. Неожиданно изящно перепрыгнув деревянную лавку, рядом, под бок, опустилась Йеджи. Стоило ей увидеть фляжку, которую Сан по-прежнему растерянно сжимал в руках, глаза её загорелись: — Дай! Окатив их волной травяного, явно алкогольного запаха, Йеджи одним движением скрутила пробку и присосалась к горлышку как заправский пьяница из офисных работников, не пропускавший ни одного четвергового похода на ужин с соджу. — Ну всё, — расстроенно вздохнул Кай. — Нуна, а нуна, ну оставь глоточек? Сан-сси даже не попробовал! — Зря, — оторвавшись и утерев внешней стороной ладони губы, бросила Йеджи, но передала фляжку обратно. — Давай, ничего плохого не будет, обещаю. Кай тебя возрастом уже ошарашил? Принюхавшись к горлышку, Сан молча кивнул. — Ну он наш котёнок, — сладко рассмеялась Йеджи. Уже сейчас её движения явно стали плавнее, а тон — расслабленнее. Вероятно, запах алкоголя от фляжки Сану не почудился. Но «егермейстер» Сан же пробовал? Вряд ли здесь получилось бы хуже. Вряд ли на вкус было бы хуже… Конечно, если не считать риска отравиться наркотиками и сойти с ума окончательно — в целом что угодно было бы лучше этого. — Что здесь?.. — поболтал он фляжкой, не решаясь отпить. Настороженно понюхал крышку. Пахло на самом деле всё теми же каплями от сердца, да может ещё сладким чем-то, и не сказать, чтобы Сан ощущал желание попробовать. Но суть алкоголя была вовсе не во вкусе, а в получаемом от него эффекте. — Боишься? — правильно понял его опасения Кай. Лукаво сощурился сквозь улыбку: — Не беспокойся, рогипнола здесь нет. — Кай-я! — широко раскрыла глаза Йеджи. Откуда он вообще слова такие знал!.. Сана очень путала его внешность: несмотря на широкие, чуть ли не шире, чем у него самого, плечи, Кай всё равно казался ему бунтующим подростком, а не сознательным, взрослым человеком. — Ну что?.. — Кай дёрнул этим самым плечом и раздражённо бросил: — Нуна, я не ребёнок и представляю, что делают взрослые в постели. А ещё — что именно делают плохие взрослые, чтобы заполучить в постель кого-нибудь против воли! — Нет, ты ещё котёнок! — упёрлась Йеджи, но вновь отвлеклась на фляжку: — Если что — пей спокойно, ни собакам, ни кошкам вред это не причинит. Так, расслабит слегка. Всё ещё настороженно и медленно, ожидая подвоха на каждом шагу, Сан открутил крышку и вновь понюхал горлышко. Запах не изменился. — Эй, ты! — Щибаль, — разочарованным шёпотом себе под нос выдохнула Йеджи, и только тогда Сан понял, что обращались вообще-то к нему. — Весь вечер насмарку! Подняв голову, Сан обнаружил замершего метрах в полутора от него парня… мужчину? Ровесника? Нет, на возраст, особенно в условиях плохой видимости, он ставить уже бы не стал. Вокруг слишком быстро темнело, и выражения лица неведомого гостя Сан разглядеть в точности не мог. Зато вот голый торс и блестящие от пота бессмысленные узоры татуировок видел отлично. За спиной у этого… человека, то есть кота, стояло ещё двое. Смутно это напомнило Сану историю, случившуюся лет за пять до его побега из дома, когда ученики недавно открывшегося неподалёку зала тхэквондо пришли к ним с ультимативным предложением закрыться к чёртовой матери. Тогда случилась драка, в которой поучаствовать Сану, конечно, не дали, зато пришлось поучаствовать в следующей, когда через неделю его подкараулили на улочке сразу трое. Так что этих двоих за спиной у подошедшего к нему человека… кота, Сан проигнорировал: чутьё и опыт наперебой подсказывали ему, что это всего лишь мелкие приспешники. Подхалимы и прихлебалы. Решительно поднеся фляжку к губам, он сделал быстрый глоток и чуть было не выплюнул обратно, обнаружив внутри чуть ли не стопроцентный спирт, разве что лишь немного разбавленный этими самыми травками. Обожгло горло и глотку, огнём пронеслось по пищеводу; сморгнув выступившие на глазах слёзы, он сунул Йеджи фляжку и, стараясь выглядеть независимым, поднялся. Забытая, но хотя бы уже пустая миска упала с колен на землю. — Я, — покачнувшись, отозвался он. — А кто спрашивает? — Меня зовут Крис, — широко осклабился тот. В голове Сана внутренний Уён, неприязненно цокнув, отогнул обратно загнутый было пятый палец. Этот парень не нравился даже ему. Широколицый и какой-то вульгарный, точно при взгляде на Сана тот видел нечто неприличное, причём совершенно не в том смысле, что тот же Уён, а хуже, куда хуже. — Меня называют Сан, — осторожно отозвался он. Крис окинул его сальным взглядом с головы до ног и вновь ухмыльнулся: — Ты новичок, да? Тщательно выбирай, с кем здесь иметь дело. Ты сильный парень и сможешь многого добиться. — А что ты предлагаешь, с собой, что ли?.. — насмешливо тявкнула из-за спины Сана тоже вскочившая Йеджи. Если бы не котята, Сан бы точно счёл её лисой. — А и хотя бы, — горделиво выпрямился Крис. Только сейчас, услышав странные интонации, очень смутно похожие на напевные тональности в речи Минхао-гэ, Сан вдруг заподозрил в нём не корейца. — Я уж точно лучше, чем Джонхан, эта обманывающая всех и каждого трусливая кошка, и уж точно лучше, чем Лино, который притащил сюда шавку и бросил её без помощи. — Э-э-э… — удивился внизу слева по-прежнему сидящий Кай, но его проигнорировали сразу все, включая Сана. — Но надо что-то решать, — глубокомысленно закончил Крис. — Я тебя всему научу. Ты будешь сильным и знать, что делать, куда смотреть, научишься охотиться и будешь знать все обычаи. — Спасибо за предложение, — выдавил Сан. В голове не то чтобы плыло, но было как-то подозрительно мутновато: всё же содержимое фляжки оказалось для него слишком крепким. Хотелось согласиться на всё предложенное исключительно для того, чтобы от него отстали, но настолько уж дураком Сан не был. И пусть в основном этот Крис оказался прав — Сана бросили, бросил этот Джонхан, обещавший ему помощь и решивший оставить здесь, — речи Криса всё равно слишком уж напоминали предложения уговаривавшего кого-либо на что-либо отца. Под словами отца пряталась сила, и в первую очередь отец ощутимо злился, что не может её использовать, а вынужден мучиться со словами, которые очень не любил. Здесь чувствовалось нечто схожее; там, в Сеуле, у Сана был в спортзале друг по имени Вонхо, вообще старавшийся не разговаривать фразами состоящими более чем из трёх слов. Но Вонхо хотя бы просто не умел красиво говорить и очень этого стеснялся, а этот Крис… Этот Крис Сану всё равно не нравился, но внятную причину определить оказалось слишком сложно. Не «он напоминает мне отца» же? Или «как Вонхо, но не Вонхо»? — Спасибо, сонбэним, я разберусь, — вежливо отозвался он и обозначил короткий поклон. — То есть вот так… — Ноздри Криса на миг разъярённо раздулись. — Позже ты поймёшь, насколько ошибался. Развернувшись, он удалился быстрым, но грациозным и напоказ горделивым шагом, и только после его ухода повисший вокруг Сана пузырь тишины наконец лопнул. — Садись! — Йеджи потянула его обратно вниз, заботливо подобрала миску и выговорила: — Не смей слушать этого придурка, ему просто не нравится Лино. Скоро будет большое ежегодное собрание племён, и он надеется прибыть туда новым вождём. — А куда старого? — тупо спросил у неё Сан. Опьянение определённо замедляло его мысли и реакции. — Догадайся сам, — буркнула Йеджи и встала. — Сейчас вернусь. — Ну ты понял, что сказал вообще, Сан-сси?! — немедленно затеребил его с другой стороны Кай. — Подумай! Оборотни! Прайд! Альфы и омеги! Как могут выбирать нового вожака? От неожиданности Сан икнул и смущённо прикрыл рот ладонью. — К-какие альфы и омеги? — выдавил он, не скрывая испуга. К сожалению, хотел бы он не знать, что это значило, но увы: не единожды услышанное в своё время от Уёна забыть оказалось невозможно. Но Сан совершенно не ожидал вспомнить об этом… здесь! При виде непроизвольно скользнувшей к паху его руки Кай зашёлся искренним смехом. — Да нет, не такие, — успокоил он несколько секунд спустя. — Это так, социалочка. Как звания в армии, если хочешь! Альфы — самые главные коты и кошки, омеги — дети, старики и слабые коты. — А как решают, кто есть кто?.. — Так же, как и кто будет вождём, — страдальчески вскинул брови Кай, точно изумлялся, что Сан ещё не понял. — Дракой. Либо вождя поддерживает стая, либо ему бросают вызов, и главным будет тот, кто сильнее. Тот и победит. Какое-то долбанное Средневековье, подумал Сан. Почему-то он даже не чувствовал паники, точно устав бояться всего подряд за весь день. — А если тот, кто победил, не хочет быть главным? — Ну мы же не совсем отсталые, — пожал плечами Кай под его изумлённым взглядом, точно подслушав мысли. — Предложит свою кандидатуру, и мы проголосуем. Этот контраст нового и старого, знакомого, привычного и несущего одновременно совсем иной смысл, Сана сводил с ума. Против воли он вникал в происходящее здесь всё глубже, начинал думать, рассуждать, примерять, на чьей он стороне, хотя всё это с начала и до самого конца было абсолютно бессмысленно: он не собирался здесь оставаться. Уже этой ночью он планировал сбежать и бросить напрочь всех этих людей… котов. Бросить сидящих вокруг этого костра, и вокруг ещё двух неподалёку. Его не должны были волновать ни этот черноухий слишком милый Кай, ни куда-то запропастившаяся Йеджи, ни только-только случайно замеченный метрах в десяти Минхао-гэ, аккуратно выбиравший из миски пустые кости. Мясо тот палочками перекладывал своему соседу — его лица со своего места Сан не мог разглядеть. Его не должны были волновать ни котята в доме, ни уверенно шествующий мимо костра грязно-белый барс, аккуратно зажавший в пасти собственный слишком длинный хвост и оттого смешно и неуклюже виляющий толстой кошачьей задницей. Сан сказал себе, что ему плевать и на смеявшихся неподалёку знакомых по классу мальчишек… плевать на всё. Он собирался отсюда уйти. Может быть, вернуться домой, не в город, а в Намхэ, где все знали его и никто не вызвал бы властей. Пришлось бы, конечно, жить с родителями, но тогда бы он вернулся к постоянным тренировкам, и, что бы ни говорил Уён, и в том, и в другом имелась своя прелесть. Можно было не думать, а просто выполнять приказы. Другие решали за него, что ему делать, и возможность расслабиться вновь… несколько привлекала. А ещё Сан не должен был вспоминать к месту и не к месту те прохладные руки на виске. Пытаясь отвлечься, он повернулся к Каю, но тот уже радостно поднимался навстречу вернувшейся наконец Йеджи. — Я добыла ещё! — радостно поболтала та полной фляжкой, опускаясь на своё место. — Кай-я, хочешь? — М-м-м… давай, — сладко мурлыкнул тот и немедленно присосался к горлышку. Словно заботливая мать, Йеджи наблюдала за ним с гордым взглядом. На предложение выпить тоже Сан отказался, обиженный тем, что другие, как и в Сеуле, пили алкоголь словно воду, не чувствуя градуса. От перемены окружения для него лично в этом отношении не поменялось совсем ничего. Йеджи, впрочем, всё-таки пьянела и расслаблялась — настолько, что минутой спустя придвинулась ближе к Сану обняла за бицепс и положила голову ему на плечо. — А где Джисон-сси? — подозрительно уточнил у неё Сан, от неожиданности боясь шевельнуться. Конечно, вряд ли бы тот ему что-нибудь сделал, но ведь существовали и другие! И вообще враждовать не хотелось, как бы ни согревал его теплом неожиданный телесный контакт. — С детьми, — мечтательно вздохнула Йеджи. — Отказался идти, представляешь? Двадцать лет прошло, а он всё тот же. — А что было двадцать лет назад?.. С весёлым смешком Кай вернул той фляжку и весело подмигнул Сану: — Двадцать лет назад нуна бегала хвостом за глупым котом и пыталась его соблазнить всю весну. — Да что ты знаешь! — мгновенно окрысилась Йеджи. — Тебя здесь тогда вообще не было! Это не я бегала за ним, а он за мной! — А Джун-гэ рассказывал совершенно другое! Та совершенно зло и по-кошачьи фыркнула: — Да если бы не я!.. Джисони просто не сразу понял! Он ужасно застенчивый, ты понимаешь, Сан-а?.. И не любит находиться среди людей, он ещё тогда ужасно сомневался в себе, но уже тогда был такой красивый! Я помню, как уговаривала его по весне сбежать в лес и… м-м-м! Пряча улыбку, Кай рядом устало вздохнул. — Терпи, — сочувствующим шёпотом посоветовал он Сану. — Так каждый раз. — …и он тоже меня стеснялся, сказал, что я опытная, видела гораздо больше него и должна найти кого-нибудь себе получше, но как я могла — если у него такой хвост!.. — Какой?.. — заинтересованно хмыкнул кто-то из сидевших с другой стороны. Впрочем, в целом вокруг начало становиться менее людно: наевшись, люди… коты принялись неторопливо расходиться. — Длинный! — отрезала Йеджи. — У меня тоже длинный, — обиженно проговорил всё тот же кто-то. Следом раздался звук подзатыльника, и этот кто-то жалобно взвыл. Наклонившись, Сан разглядел лохматого светловолосого парня, даже на первый взгляд казавшегося старше него самого. Хотя там и мышц оказалось больше — не как у Вонхо, конечно, но прямо-таки заметно, — и одежда, даже огромная и бесформенная, совершенно не скрывала неплохие пропорции. Подзатыльник тому отвесил, по-видимому, сидевший рядом тощий, длинный, смутно знакомый кот. — Сынчолли! — раздражённо протянул тот. — Не глупи, под хвостом нуна имеет в виду не хвост! Только тут Сан его узнал: тот самый присматривавший за котятами днём Хёнджин сидел неподалёку от них и смотрел на этого Сынчоля так, что сразу становилось ясно, что между ними двумя уже что-то есть. — А что тогда?.. — растерянно переспросил Сынчоль и со страдальчески-непонимающим выражением лица повернулся к Йеджи. — Нуна?.. — Нуна имела в виду исключительно хвост, — раздражённо фыркнула та. — Чолли, уведи моего придурка-брата, пока я его не убила! Видишь, у него самого весна под хвостом уже! — Да-а?.. — удивлённо выдохнул тот, уже разворачиваясь обратно. — Джинни, почему ты мне не сказал? — Дурак! — фыркнул Хёнджин и, вскочив, изящным шагом, отчаянно виляя тощей задницей, направился куда-то вдаль. Немедленно поднявшись, Сынчоль чуть ли не убежал следом, на ходу принимаясь уговаривать и просить прощения у своего раздражённого… друга. «Пять», хмыкнул внутренний Уён и издевательски указал на хорошо видимую даже несмотря на широкие штаны задницу. Сглотнув, Сан заставил себя отвернуться. Не привязываться, напомнил он сам себе: не привязываться ни к кому. И уж тем более к кем-то прочно занятым людям. Издевательски вскинув бровь, Уён напоказ пожал плечами, напоказ же отогнув обратно два пальца и продемонстрировал ему оставшиеся три. Реальный бы еще и пошутил, но Сану повезло, что реального здесь рядом не было. Живым и в своём уме бы он отсюда не ушёл. Как же Сан по нему адски скучал — слов не было. Никакого Намхэ, Сан собирался вернуться именно к нему, именно в Сеул — вот куда на самом деле он хотел. Не на додянг, а домой. Отвернувшись, он нашёл взглядом по-прежнему сидевшего у соседнего костра Чонина и устало поднялся. — Спасибо, Кай-сси, — поклонился он. — Мне нужно идти. — Куда?.. — почти обиделся тот. — У кого ты вообще собрался ночевать?.. Тебя уже кто-то пустил? — В пещеру, — немногословно отозвался Сан и кивком указал в нужную сторону, чем сразу осёк все возмущения Кая. — А, — плечи того облегчённо опустились, — ну иди тогда. Завтра поговорим, да? — Да, — через силу согласился Сан, напоминая себе и взметнувшемуся внутри ощущению неожиданного тёплого удовольствия, что завтра его здесь уже не будет. — Да.