Тень зверя

Уже начав периодически зевать ближе к вечеру, Сан откровенно озадачился, услышав, что в ближайшее время сон для них не планируется вовсе. Если Джун, бросив быстрое: «Минут через пять вернусь», упал на четвереньки, взмахнул странно рыжим хвостом и растворился в надвигающихся сумерках, то Минхао какое-то время продолжал упрямо молчать. — Хочешь есть? — наконец мрачно спросил он, глядя куда-то в стену. Подозревая, что где-то здесь скрывается некая ловушка, опознать которую он ещё не в силах, Сан вежливо кивнул. В конце концов, вчера в это время все уже начинали собираться у костров. — Поешь позже, вместе с нами на тренировке, — проинформировал его Минхао, похоже, заметивший направленный на полку с едой его пристальный заинтересованный взгляд. Однако этим объяснением Минхао, к удивлению Сана, не ограничился, правда, лучше от этого всё равно не стало. — Перекинешься, и если всё пойдёт хорошо, побегаешь с нашей охотничьей группой, покажешь, на что способны собаки. Охотиться как человек Сан никогда не умел, на охоте никогда не был — если, конечно, симулятор охотника, в котором требовалось только попасть в бегущего мимо оленя, на айфоне не считался по какой-либо причине за настоящую охоту. Сан, разумеется, не считал. И уж тем более он не представлял себе, как охотятся животные. И если про кошек он мог ещё что-то вообразить себе и додумать, потому что вообще-то всю жизнь был кошатником и сколько раз играл с домашними, то большие кошки — ну или вообще оборотни вызывали у него некоторый задумчивый ступор. Что-то смутно помнилось ему про прыжки сверху с веток на основе каких-то американских мультиков — но на этом было, собственно, всё. Что уж говорить про собак: об охоте применительно к собакам Сан знал ещё меньше, то есть совсем ничего. Про себя же конкретно он крайне сильно подозревал, где-то даже на уровне подозрений, переходящих в стойкую уверенность, что опозорится вне зависимости от количества имеющихся у него знаний. Даже если ему расскажут и покажут всё заранее, Сан был уверен, это не поможет. Он не чувствовал своего зверя, ни разу не управлял им, не был им и не понимал, как именно должен стать тем, кто использует в зверином облике данные ему советы. (Всё как дома). В любом случае, выбора у него не имелось, как не имелось его, собственно, с самого начала, с первого часа появления здесь, и от этого, если задумываться, становилось очень грустно. Сан, конечно, пытался не думать, но как-то получалось не слишком. *** Когда же Джун наконец, вернулся, то оказалось, что он не один. Совсем не один: выглянув из-за двери, Сан обнаружил на поляне нескольких разминающихся человек, но, стоило ему моргнуть, как их стало больше, а потом ещё и ещё. Откуда брались новые люди, как они присоединялись к тем, что уже находились на поляне, Сан понять не мог и, облажавшись уже сразу, настолько заранее, пребывал несколько не в духе. Впрочем, стало полегче, когда, присмотревшись, он вдруг осознал, что многих здесь уже встречал раньше. Кое-кого — того, с хвостом в зубах, Сынчоля, — он даже узнал по запоминающейся человеческой заднице, других — по другим отличительным признакам: к сожалению, он почти не запомнил лиц. Центром расположившейся в отдалении небольшой компании точно был тот Крис, что подходил к Сану вечером у костра и которого, кажется, называли между собой Ифанем Джун и Минхао, — его Сан узнал по изобилию татуировок. Где-то недалеко мелькнул брат Йеджи, правее нашёлся учитель Чонин, а в стороне кто-то из учеников его класса по-спортивному тянулся с невысоким, улыбчивым парнем, одетым целиком и полностью в цветные тигриные полоски. А когда навстречу Сану вылетел из толпы возбуждённый Кай и, наклонившись, точно о своего, потёрся щекой о плечо, стало ещё спокойнее, и глупые навязчивые мысли получилось отбросить куда быстрее. — Сан-а! — подпрыгнул тот. — Ты с нами, да? Скажи, что ты с нами! Хао-гэ! Tā hé wŏmen yūqĭ laí ma? Ох уж эти китайцы; Сан расстроенно вздохнул, не поняв буквально ни слова. Точно сжалившись над ним, Минхао ответил по-корейски: — С нами, с нами. Вы уже познакомились? — Да-а-а-а-а! — довольно протянул Кай. — Сан классный, скажи, гэ! Сан-а, а мы тебя тренировать пойдём? — «Мы» никуда не пойдём, — со смешком возразил возникший из ниоткуда Джун. Следом за ним на свет вышел ещё кто-то смутно знакомый, светловолосый же, веснушчатый… При виде веснушек как раз Сан его и вспомнил, и стыдливо опустил взгляд. Очень не хотелось воскрешать в памяти и перебирать заново тот первый день, то, как уверенно вёл он сам себя перед этим Феликсом — и то, как, испугавшись, он рванул от Джонхана, как неприкрыто боялся… — Ой, Санни! — Феликс широко заулыбался и громко, отчётливо замурлыкал от радости. Сзади обречённо вздохнул Минхао, но на того Феликс не обратил ни малейшего внимания. Оказавшись совсем рядом, он нащупал ладони Сана и с любопытством заглянул ему в лицо. — Санни, ты как? Освоился хоть немножко? Где тебя поселили? Сан смущённо пожал плечами: он до сих пор не знал. — У Йеджи, — тихо подсказал со спины Минхао. В кои-то веки Сан ощутил отсутствие ненависти с его стороны и, обернувшись, благодарно кивнул. — У Йе-е-е-е-еджи? — поразился почему-то Феликс. — С котятами? Это классно, но как ты спать будешь! Они же пищат постоянно! — Нормально там можно спать, — немедленно возразил тому незаметно подобравшийся слишком близко брат Йеджи, имя которого Сан так и не вспомнил снова. Кивнув Сану, тот обошёлся без других знаков внимания и вновь с упрямым выражением повернулся к Феликсу. — Я же сплю! — Так не всегда же! И вообще только тогда, когда должен за котятами присматривать! — с жаром возразил Феликс. — И ты нормально спишь у Чолли! Сан озадачился. У «вишенки»?.. — Кстати… — протянул Феликс и невинно заморгал, глядя куда-то совсем в сторону. — А это там не Уджи? — Где?.. — Брат Йеджи немедленно подскочил и мгновением спустя исчез, растворившись в сумерках. Феликс удовлетворённо и слегка воинственно хмыкнул ему вслед. Совершенно в тон ему позади тихо рассмеялся Минхао, и, напрочь игнорируя Сана, эти двое счастливо переглянулись. Потом, правда, сжалившись, Феликс всё же пояснил: — Из-за Сынчоля, — так вот это что за «Чолли», сообразил вдруг Сан и сжал губы, пряча ухмылку, — Хёнджинни совсем с ума сошёл по поводу Уджи! Вообще из поля зрения его не выпускает, боится, вдруг с ним что-то случится! — А может случиться?.. — не понял Сан. В его представлении реальных домашних кошек здесь должны были бы наоборот холить и лелеять. — Ну это же Уджи, — непонятно объяснил ему Феликс и оглянулся на поднявшийся неподалёку шум. — О! Пойдём! Кай-я! — Иду! — встрепенулся тот. — Гэ? — Гэ идёт тоже?! — подпрыгнул Феликс и даже мурлыкнул от удовольствия. Один он здесь, по мнению Сана, был куда более кот, чем все остальные разом, исключая, может, лишь того самого Уджи. — Да идёт, — смиренно вздохнул Минхао и поднялся, но Сан всё же заметил, как тот прячет улыбку, и удивился, а потом сам же удивился своему удивлению. Выходило, что, привыкнув к агрессии в свой адрес со стороны Минхао, Сан даже не подумал, что этот Минхао умеет и улыбаться, и, наверное, даже смеяться. Просто, наверное, где-то не рядом с Саном, вот в чём и скрывалась вся разгадка. Впрочем, младшие коты о Сане не забывали: подхватив его под руки, Феликс — Ликс, вспомнил он, — и Кай потащили его следом за остальными. Впервые видя, как открываются большие ворота, Сан даже ненадолго замер на выходе, боясь переступать невидимый порог — точно в этот раз он уже не смог бы вернуться. — Пойдём, — махнул ему Крис и даже несколько обидно рассмеялся, явно считая, что подбадривает: — Ты думаешь, мы кусаемся? Таких слабеньких, как ты, мы не трогаем! Честно говоря, Сана это не то что не убедило, а так прямо-таки даже наоборот: впервые за всё время ему захотелось не покидать территорию прайда что сейчас, что, возможно, вообще никогда. И ещё меньше ему хотелось идти с теми, кто считал его слабеньким: в конце концов, Сан учился драться дома, Сан комплекцией был лучше половины прайда, да и, будь они людьми, без проблем победил бы в драке с большей частью прайда один на один! Здесь, к сожалению, это не работало: Крис смотрел откровенно снисходительно, орнамент на столбах каменных ворот, бросившийся Сану в глаза, точно и без того ему всё нравилось, явственно напоминал рисунки внутри той пещеры, а Кай и Феликс уже убежали вперёд и, похоже, совсем не торопились возвращаться. Да, до тех пор, пока вышли не все собравшиеся, Сан ещё не выглядел белой вороной или даже собакой среди котов, но этот момент с каждой проходящей мимо фигурой неминуемо всё приближался и приближался. — Подождите! — закричал кто-то далеко позади. Радуясь неожиданно появившемуся поводу не двигаться, Сан с любопытством обернулся. Поначалу бегущую фигуру он даже не узнал. Только уже совсем вблизи смутно кого-то напоминавший кот притормозил, вскинулся и последние метры шёл уже обычным шагом ужасно уставшего человека. Моргнув, Сан наконец понял, что это Джису, переодевшийся из бесформенного спортивного костюма в облегающую спортивную же майку и шорты и непривычно зачесавший волосы в разные стороны. — Уф, — остановившись рядом с ним, уже заметно вспотевший Джису согнулся пополам в попытке отдышаться. — Надо… уф, надо чаще двигаться, я уже совсем обленился, деревню пробежать насквозь не могу! Тьфу, меня Баст к тебе погнала, а я смотрю, вы не торопитесь, и думаю, что она нарочно хотела, чтобы я побегал и устал! — Баст?.. Ко мне?.. — недоумевающе повторил за ним Сан, на всякий случай оборачиваясь: но нет, больше ни к кому тот обращаться не мог. Даже вернувшиеся Кай и Ликс болтались где-то неподалёку, но не то чтобы рядом, явно пытаясь не мешать, но при этом подслушивая во все кошачьи уши. Если бы, собственно, не эти уши Кая, остававшиеся всё время направленными в их сторону, Сан бы и не заподозрил ничего такого. — К тебе, да, — выдохнул Джису. Выпрямившись наконец, он повернулся к Сану с улыбкой: — Баст говорит: «Ты вернёшься». Не знаю, что это значит, если что. Но я, наверное, и правда пойду с вами — а то что за кот я такой вообще, если бегать разучусь! — Баст? — сунул ближе свой любопытный нос Ликс. Кай смущённо, но заинтересованно улыбался из-за его спины. — Баст опять говорила с тобой, да, Джош? Как интересно! — Да, — Джису напоказ задрал нос, но не выдержал и почти сразу же рассмеялся. — Пойдём тогда, да? Санни? Эй, Санни, ты меня слышишь?.. Мгновение ещё растерянно помедлив, Сан наконец заставил себя собраться и решительно перешагнул линию ворот. Неважно, верил ли он в эту Баст до конца, но если он хотя бы делал вид, что играет по их правилам, то должен был принимать без споров, когда правила играли в его пользу в ответ. *** Первым испытанием, достаточно даже лёгким, если бы не издевательские — Криса — или ободряющие — Джису и Джуна — ухмылки окружающих, стало раздевание. Впрочем, нервничал Сан только в первые секунды: стоило ему стянуть с себя футболку Сынчоля, со всех сторон послышался одобрительный свист. Даже Джису, щурясь и не сводя взгляда с его пресса, почти завистливо хмыкнул, хотя было бы ещё чему завидовать, с точки зрения Сана, — но всё равно от этого стало немного, но легче. Сам же Джису оказался вполне спортивным, но скорее атлетичным и сухим, чем профессиональным спортсменом, как Сан, но всё равно неожиданно красивым. Правда, Сынчоль привлекал внимание сильнее, поскольку под его бесформенной одеждой вдруг обнаружилась фигура бодибилдера и задница-мечта любого гея и всех половозрелых девушек, но, заметив его пристальный взгляд, Сынчоль недовольно кашлянул, и Сан, покраснев, быстро отвернулся. Потом, правда, пришлось снимать штаны и трусы, и вот тут Сан сдулся и стеснительно уставился в землю. Не то чтобы он никогда не бывал в мужских раздевалках после того, как осознал себя геем, но всё равно в этот раз стало гораздо сильнее неловче, чем в другие разы в прошлом. Причину он тоже определить сходу не смог: то ли потому, что смотрел Джису (так и оставшийся в своей майке в обтяжку и коротких штанах), смотрели Сынчоль и Крис, то ли потому, что у многих здесь явно были длиннее. Конским членом Сан похвастаться не мог, но эта мысль отвлекла его ненадолго и рассмешила ассоциацией с конями-оборотнями, и он даже прослушал начало предложения обратившегося ко всем Джуна. —… обратно через три часа, и от охотничьей группы я жду выполнение нормы! — Но ты же остаёшься здесь? — хмыкнул стоявший совсем рядом Крис. — Зато вместо меня будет Минхао, — пожал плечами Джун и ухмыльнулся, игнорируя чей-то жалобный стон: «О нет, только не он!». Сан проглотил кривую ухмылку: судя по всему, не только у него одного Минхао вызывал крайне противоречивые чувства. Вернувшись обратно и остановившись подле Сана, Джун наклонился и шёпотом, точно рассказывая тайну, о которой все и так уже наверняка знали, пояснил: — Хао — противник ненужных убийств. Он считает, что если мы и так покупаем большую часть еды, то могли бы не охотиться. — Но он хороший охотник, — встрял Джису. С улыбкой взмахнул руками, только сейчас собираясь разминаться: — Начнём тогда? — Начинай, — отмахнулся от него Джун. — Можешь пробежаться пока от вон того холма и мимо того дерева пять кругов. — Но это же километр, не меньше!.. — И будешь читерить как Джонхан, заставлю бегать ещё, — безжалостно растянул губы Джун. — Давай-давай, брысь, наглый лаовай! — Сам лаовэй, — высунул язык Джису и торопливо сбежал, хотя гнаться за ним Джун явно даже не собирался. Устало моргнув, тот развернулся наконец к Сану и в очередной раз уже объяснил суть их маленькой шутки (Сан начинал уже любить его за это больше, чем Йеджи): — Моя фамилия — Вэнь, но «Вэнь», «вэй» и «вай» для Джису звучат почти одинаково. — Он вздохнул: — Ох уж эти американцы. Ладно, Сан-а, ты уже умеешь убирать звериные части тела? — Спроси меня лучше, умею ли я вообще оборачиваться в зверя, — язвительно посоветовал ему Сан и тут же сам устыдился своей грубости. — Простите, Джун-сси. Или сонсэнним? — Хватит «гэ», как Хао, — отмахнулся тот. — То есть не умеешь обращаться?.. Чувствуя, что облажался ещё сильнее, чем представлял себе изначально, Сан виновато кивнул. В конце концов, он действительно обращался всего несколько раз и в основном из-за страха и паники. — Ничего, — успокаивающе улыбнулся Джун, точно разговаривал с агрессивным, готовым взорваться в любой момент ребёнком. — Сейчас мы научимся. Пойдём, сядем вон туда, на травку?.. Голым задом на траву Сан садиться постеснялся, но здесь у него выбора не оказалось тоже, да и смотреть вдобавок ему пришлось куда угодно, но не вниз: Джун немедленно плюхнулся напротив и скрестил ноги в пародии на позу лотоса. — Значит, так, — принялся инструктировать Сана тот, — закрой глаза, сядь поудобнее и не обращай внимания ни на что, кроме моего голоса, понял?.. Загляни в себя. Где-то там, прям глубоко-глубоко внутри тебя, есть твой зверь, ты наверняка его уже чувствовал хоть раз, да?.. Зверь Сана оказался на самой поверхности, дремал на краю сознания, притаился где-то под кожей. Чувствуя, как дыбят мельчайшие волоски по всему телу мурашки, Сан аккуратно двинулся тому навстречу. — Нашёл? — Джун, похоже, наблюдал за выражением его лица. — Молодец. Теперь медленно, аккуратно, прямо по сантиметру, поймай его и потяни на себя. Он сначала будет уворачиваться, но тебе придётся быть быстрым… Стоп! Зверь Сана прятаться не стал. Наоборот, стоило Сану — сознанию Сана — приблизиться достаточно, зверь уставился на него светящимися в темноте глазами и, установив невидимый, но надёжный контакт, ощущавшийся сковавшей их двоих корабельной толстой верёвкой, прыгнул навстречу. Сан ощутил себя то ли отражением зеркала, то ли гладью воды: зафиксировав образ, зверь шагнул сквозь него, и только волны разошлись вокруг по сторонам — а потом вдруг зверь вышел наружу. Падая на все четыре лапы, он вновь боялся. Даже здесь, на этом лугу, невыносимо пахло котами! И один, самый наглый, сидел напротив, раскрыв рот, пялился на него своими человеческими узкими полуслепыми глазёнками, слушал человеческими глухими ушами и не видел разгоревшейся внутри него ярости, не слышал клокотавшего в его груди урчания. Отпрыгнув в сторону и чуть не завалившись на подломившуюся лапу, он ощерился на кота, угрожая разорвать, если тот шевельнёт хоть усом, и медленно, неверным шагом принялся отходить куда-то назад. Проснувшееся чутье подсказывало ему, что рядом есть и другие коты — много кошачьих; пахло охотничьими метками. Не удержавшись, у одного из кустов он поднял ногу и прыснул поверх чужой метки свою, не сводя с кота наглого, вызывающего взгляда. Азарт мешался с опаской: застоявшаяся злость, умноженная на голод, звала уничтожить чужака, инстинкты приказывали бежать как можно скорее, чтобы не стать добычей вернувшихся других котов самому. Он отступал. И — провоцировал. Поначалу верхняя губа кота дёрнулась вверх, обнажая зубы, извергая рычание, но потом тот опомнился и вскинул вверх голые лысые руки, демонстрируя, что в них ничего нет. Что-то успокаивающе сказал — непонятно что, но неприятное интуитивно. Кота вновь захотелось загрызть, но инстинкт вновь оказался сильнее и заставил его отступить. — Кто это у нас тут? О, пёсик! И замерший перед ним кот, и он сам медленно повернули голову. У ближнего дерева из ниоткуда появился второй кот в слабой и жалкой человеческой форме, но если первый был со светлой шерстью на голове, то второй — почти без шерсти. Первый, пожалуй, ему нравился больше: тот вёл себя аккуратно, точно боялся, второй же — нарывался не то на трёпку, не то на перегрызенное горло. И вновь угрожающее рычание сорвалось с его пасти. Не испугавшись, второй кот шагнул навстречу, но остановился, отвлёкшись на беспорядочную, злую тираду первого. Правильно, ощерился он, пусть отвлекается, — и медленно, едва заметно перенёс лапу вперёд. Он выбрал дичь, пусть дичь ещё сама пока не знала о своём новом имени. Дичь ответила первому коту; о его присутствии то ли забыли, то ли и вовсе оскорбительно проигнорировали. Нельзя было терять такой шанс. Пользуясь их невниманием, он подкрался с подветренной стороны — и в конце концов прыгнул, стараясь держаться так, чтобы между ним и первым котом всё время находилась дичь. Раздались крики. Он уже предвкушал сладкую кошачью кровь, омывающую струёй клыки и бьющую из горла в пасть, но вновь недооценил своё слишком слабое тело и оказался куда более медленным, чем рассчитывал изначально. Клыки лишь скользнули по коже, прочертили царапины и соскользнули; отлетев в сторону от удара, он вскинул голову и завыл, повинуясь инстинктам, запел о начале войны, о драке, призывая сородичей присоединиться… И осёкся. Крики и запахи врагов приближались. Следовало уходить как можно быстрее. Подобравшись, он наконец перевернулся на лапы и со всех ног, кое-как помогая держать себе равновесие хвостом, помчался вниз, чувствуя странный, не имеющий объяснения ужас — впрочем, лишь сильнее гнавший его всё дальше и дальше. Сколько он бежал — он не знал; не так долго, скорее всего, и убежал не так далеко, но надёжно скрылся из вида и принялся уже путать следы, когда наперерез ему вдруг скользнула юркая небольшая тень. В отличие от предыдущих его противников, этот кот совсем не сопротивлялся, и слабое, беззащитное горло оказалось перед его носом в ту же самую секунду. Подминая под себя слишком легко сдавшуюся новую дичь, он зло ворчал и уже наклонился было перекусить горло и вылакать подчистую всю кровь, как наткнулся на тёмный, пристальный взгляд, пробравший его целиком до дрожи, и отчего-то замер. Передние клыки его уже касались кожи, он слышал, видел чуял, как бьются совсем рядом жилы — и совершенно не понимал, почему не в состоянии закончить начатое. Выждав несколько секунд, дичь медленно подняла руку и коснулась его морды. Со вновь взвившимся рыком он разинул пасть и поймал тонкие пальцы, собираясь перемолоть хоть их — но удивился странному вкусу. Лизнул длинные человечьи отростки, царапая клыками ножу, носом проследил конечности обратно до шеи и заинтересованно длинно лизнул. Засмеявшись, дичь выставила руку, попытавшись отодвинуть его в сторону, и он вновь не то что не смог укусить — не хотел, ни единого признака желания ни мелькало в его волчьем маленьком глупом мозгу, который руководствовался лишь этими самыми желаниями. Убивать не хотелось. Калечить, как кого-то из тех кошек — тем более. Пахло смешно: нюхая, он то и дело фыркал, но всё равно тыкался носом. В конце концов, явно устав бояться его нападок, дичь осмелела и начала гладить его; поначалу он вздрагивал от каждого прикосновения к морде и так и не дал коснуться загривка, рычал и пугал как мог — но ему нравилось, когда чесали нос. Только когда ещё несколько котов, незамеченные, подкрались слишком близко, он вдруг очухался и догадался, что новые гости решили забрать себе обратно его новую игрушку, и, подняв голову, громко зарычал. Что-то пискнула игрушка, переставшая уже быть дичью, и он раздражённо рыкнул и на неё. Коты на краю тропы загомонили, споря, но он не вслушивался, угрожаю щерясь в их сторону. И вдруг расступились в разные стороны, точно давая дорогу… По сравнению с царственно прошествовавшим мимо них тигром он был щенком. Сосунком, неспособным ни на что; от тигра пахло знакомой странной угрозой, словно они уже встречались раньше и почему-то тигр его пощадил… Даже понимая, что проиграет, он всё равно переложил лапы, пряча меж ними свою игрушку, и обречённо зарычал. Тигр зарычал в ответ, забил хвостом по бокам и прижался к земле готовясь прыгнуть… Зашевелилась игрушка, торопливо высунула голову наружу и произнесла нечто неразборчивое, сверкнула глазами — и, сломав прыжок, тигр осел и растворился в воздухе. Очень скоро на его месте оказался человек, то есть кот, один из тех котов с той поляны, сразу попытавшийся подойти ближе, но остановившийся, напуганный новым рыком. Свою игрушку он собирался стеречь вечно. В конце концов тигру надоест и он уйдёт, и можно будет утащить игрушку в логово, спрятать… Игрушка принадлежала ему.