Тень зверя

В конце концов игрушка поймала его за ухо и чуть ли не силой заставила повернуться к себе. Любому другому он отгрыз бы горло за одно лишь прикосновение, но здесь вдруг отчего-то замешкался и замер, пойманный тёмным взглядом бездонных глаз. — Вот так, — ласково сообщил — похвалил — Джису и на миг коснулся губами того странного местечка прямо над носом, но ещё не на переносице. — Умница. Ты слышишь меня, да? Санни? Слушаешь? Молодец… — Nĭ qīn tā ma?! — Пошёл нахуй, — с нежной улыбкой, не отводя глаз, бросил явно куда-то в сторону Джису и вроде бы даже показал средний палец. Человеческими слепыми глазами увидеть бы не получилось, но здесь даже не пришлось поворачиваться сильнее, чем на считанные миллиметры. Но и отвлечься слишком уж Джису не дал: под новый залп тарабарщины тот дёрнул ус, вновь отвлекая всё внимание на себя. — Джису! — это уже был другой кот. Тигр. То есть тигр. — Всё в порядке? Он тебя не ранил? Джису под ним с сожалением вздохнул. Поднялась и опустилась грудная клетка, наполняя изнутри теплом интимного соседства. — Сейчас, щенок, — тихо, извиняющимся тоном пробормотал он. И, отвернувшись повысил голос: — Да отъебитесь ж вы, дайте мне работать! — Ты, блядь, ещё ноги под этой тварью раздвинь! Голос Джису похолодел так, что, вторя ему, в груди зверя родилось разъярённое предупредительное ворчание: — Если ты не засунешь свой поганый язык в задницу, Ву Ифань, я лишу тебя второго облика! — Ты только угрожаешь! Это невозможно! — возразил всё тот же кот, но уже заметно неувереннее. — Ты не… Джису не шевельнулся, но заклокотало и у него в груди. Точно марионетка, управляемая его злостью, и зверь, и Сан разом взвились, взмыли на лапы и замерли, зло скалясь. Один шаг, один только шаг оставалось сделать этому… этой трусливой киске… — Хватит, — мрачно и холодно, разом заставляя их всех заткнуться от неожиданности, перебил их замерший неподалёку, сложивший руки на груди Джун. Тигр. Джун. Приложив определённое количество усилий, Сан мог бы перебороть его приказ или, скорее, подтолкнуть сделать это зверя — вот что, похоже, обозначали все эти рассказы про альф, — но, получив наконец свободу, Джису сразу вскочил на ноги, и руки его тут же обвились вокруг груди зверя. Сана. Сана. Прикосновения, равно как и голос Джису, тянули его наружу, на тот уровень, где он наконец осознавал себя, но всё ещё ощущал в целом так, точно находится в чужом теле. Или пассажиром такси — всё же он мог общаться с водителем, но ни о каком единстве речь по-прежнему не шла. — Ифань, — позвал Джун Криса. Теперь Сан наконец опознал татуировки и сообразил, кто был тем придурком, что оскорблял Джису. Ещё мгновением спустя он вспомнил и до конца понял само оскорбление — и сам же первый, не выдержав, зарычал на пару со зверем в голос. Ему-зверю даже не хотелось таких экспериментов! Человек Джису казался интересным, но зверь не видел в нем… кого-то, с кем хотел бы спариться. Был бы тот на четырёх ногах, да к тому же собакой — зверь бы понюхал и подумал бы ещё, но Сан же испытывал лишь раздражение. — Что! Он меня чуть не порвал! Вот, смотри! Ещё бы сантиметр — и пиздец! — Я видел, — отрезал Джун. — Скажи спасибо, что только я, а не Хао или Луна. Позволить пустить себе кровь оборотню первых дней, к тому же даже не коту! — Но, гэ! — Шисюн, — настоял Джун и вдруг сощурился, глядя куда-то в сторону. Потянул носом. — Джису, у тебя всё под контролем? — Да. Почему?.. — пробормотал тот совсем рядом над ухом Сана. Руки его сжались вокруг грудной клетки лишь сильнее, точно пытались удержать в плену, из которого зверь Сана отчего-то совсем не желал убегать. — Кто-то из мальчишек возвращается, — помрачнев, пояснил Джун. — Ты его удержишь, если он решит напасть ещё раз? — Санни? Щенок?.. — тихо позвал Джису. Больше он не произнёс ни слова, но оба — и Сан, и зверь — разом повернули голову их сплочённой волей. На этот раз взгляд Джису казался гораздо теплее и сердечнее, и, когда ладони его вновь знакомо легли на виски, вдруг стало так хорошо, тепло, знакомо и безопасно, что он почти против воли дёрнул хвостом. — Ну?! — встревоженно поторопил Джун. — Всё хорошо, — не сводя с Сана глаз, шепнул Джису и уже громче, в полный голос повторил: — Всё хорошо! — Что хорошо?.. — рыкнул Джун. — Ифань, ради Баст, молчи! — Его нужно убить! Как паршивую тварь! Он опасен для всех! — Кто опасен?.. Только когда в глазах Джису вспыхнули искры тщательно спрятанного страха и тот повернул голову, Сан наконец почувствовал, что может шевелиться. Или зверь? Происходившее настолько выбило их обоих из колеи, что они перестали противиться друг другу. Желание сбежать оказалось общим — одно на двоих, но Джису по-прежнему обнимал их волчье… собачье тело и не давал сделать ни шага в сторону. Повернув голову следом за Джису на голос, Сан обнаружил замершего у дальнего конца поляны Кая: голого, в человеческом, за исключением ушей, обличии. С такого расстояния человек бы не услышал разговора, не услышал бы Криса, но оборотни явственно отличались набором куда более чувствительных реакций. Опершись о ствол, Кай подозрительно щурился и явно даже не думал об одевании. — Ифань! — Джун ещё раз попытался остановить того, но не смог. Крис-Ифань вышел на середину поляны, не стесняясь собственной наготы, выпрямился. — Эта тварь опасна, — указал он в сторону Сана. За спиной Кая выросла тень, секундой спустя превратившаяся в одного из незнакомых Сану котов, затем вторая, третья… Когда сквозь небольшую толпу протолкнулся раздетый Минхао и раздражённо бросил куда-то под ноги мёртвую куропатку, до Сана наконец дошло, что, услышав шум, группа охотников решила вернуться. — Что происходит?.. — Минхао, как обычно, казался недовольным сразу, уже по умолчанию. — Джуни? Ифань? Yīqiè dōu hǎo ma? — Zhègè quàiwù xíjī le wǒ! — Говорите по-корейски, — тихим, опасным тоном предложил над ухом Джису так, что стало страшно и Сану, и выпрямился, впрочем, оставив лежать одну из рук в районе лопаток. Одновременно с ним удивился Кай: — Shuí shì quàiwù? Санни? Ой, прости, Шуа! Их взгляды встретились. Шевельнув ухом, Кай фыркнул и парой быстрых прыжков пересёк разделявший их десяток метров. Казалось, что его рука, лёгшая на спину, весила килограмм на десять больше, чем рука Джису. В последнее мгновение перед прикосновением, явно собираясь остановить Кая, в их сторону дёрнулся Джун, но сделать ничего не успел. Ощущая со стороны зверя здоровое недоумение, Сан оглянулся на Кая. Чтобы дотянуться до спины, тому даже не пришлось нагибаться — и Джису также по-прежнему стоял рядом. Только тут Сан наконец осознал и собственные размеры, и факт, ранее ускользнувший напрочь от понимания — он чувствовал себя, и зверя тоже, да, но и себя — собой! На пробу он взмахнул хвостом, и зверь, недовольно заворчав, уступил ему управление. Не прошло и секунды после этого, как даже не смотревший конкретно на него Джису тут же наклонился и заглянул в морду. Улыбка расплылась на его лице, превратила его персиковые глаза в изогнутые линии кисти каллиграфа. — Хороший щенок, — едва слышно похвалил он. — Не бойся, я тебя держу. Он сказал это именно так — 잡아, а не 유지해, именно «держу», а не «поддержу», и, к своему удивлению, Сан отлично понимал, что тот имел в виду. Точно так же, как и в прошлые разы Джису убирал боль и выводил его из тьмы в человеческий облик, так и теперь одним-единственным прикосновением тот, похоже, заставлял его зверя, недовольно ворча, забиться поглубже. У Джису здесь всё действительно было под контролем. — И он не тварь! — обижённо, но с явным запозданием возразил Кай. — Тигр не может понести собаку, — бросил ему Ифань, явно подразумевая под «понести» «родить» или, того хуже, «ощенить». Сан вообще-то не подписывался на экстренный урок ханча в собачьем теле! — Ему не место здесь! — Баст… — начал Джису, но закончить не успел. — Всё это обман! Я тоже могу переночевать в пещере и потом сказать, что видел её и она со мной говорила! — Тогда переночуй?.. — нежно, как раскрывшийся на рассвете смертельно ядовитый цветок, предложил Ифаню тот. Видимо, было нечто такое в глазах Джису, опасное как сама смерть, что Ифань осёкся и резко перевёл тему обратно на Сана. — Ты защищаешь эту тварь! Потому что Лино решил сделать из него себе охрану! — Так его не Лино, а Джонхан решил оставить, Лино сопротивлялся! Крис, ты чего?.. — выдвинулся из толпы котов растерянный Ликс. — Крис, ну Луна же решила! К удивлению Сана, взгляд Ифаня ненадолго потеплел. — Глупый котёнок, ничего ты не понимаешь, — буркнул он. С правой стороны, от Джису, донеслось едва слышное урчание. — Они развалят стаю! — Но до сих пор же не развалили? — поднял брови Ликс. — Они держат здесь нас в клетке! Эти контракты с людьми заставляют нас становиться ручными… собаками! Как вот эта тварь! — Нахуй людей, — едва слышно отозвался кто-то — но разом замолкли всё, точно кто-то нажал кнопку паузы и ветром разом сдуло все звуки. Только после этого Сан осознал, что слышал и дыхание каждого находившегося на поляне кота, и тихие перешептывания, и скрежет чьих-то когтей о дерево, — и оттого наступившая вдруг тишина ударила сильнее той молнии. — Что?.. — то ли не понял, то ли не расслышал Ифань. — Я сказал: «Нахуй людей», — милостиво повторил Минхао и сделал шаг вперёд. Случайно оказавшаяся на пути у него пара котов поспешила отступить в сторону, не дожидаясь приказа. Неизвестно когда, но он уже успел одеться и как раз застегивал на горле высокую молнию спортивной кофты. — Ты, малолетняя кошка, не помнишь и не знаешь, как охотились за нами в Трёх ущельях. Скольких сожгли люди. Скольким вырвали клыки и сняли шкуры. Как ты думаешь, Ифань, тридцать восьмое поколение клана Ву, почему в Корее живут всего четыре тигра? «Тридцать восьмое», быстро отметил в голове Сан. То есть основание столицы Кэсон: многие корейские кланы вели отсчёт именно с правления короля Чонджона. Но тогда простейшая математика подсказывала, что этому Ифаню исполнилось всего лет сорок? И — «четыре тигра»?.. Сан насчитал трёх. Видел всего трёх: Джуна и ещё какую-то парочку. Считай, что троих не знал, но догадывался, что одним из них являлся именно Минхао, казавшийся заметно старше всё того же Ифаня. — Времена изменились! — горячо, страстно возразил тот. — А мы всё так же пляшем под их дудку! Проливаем за них кровь! — И нас не сжигают заживо всей деревней, — медленно, стыло повторил Минхао, дёрнул просторный воротник кофты так, точно тот каким-то образом резал ему шею, развернулся и неторопливо пошёл прочь, оставляя за собой новую волну ледяной тишины. На поднятой его кисти руки Сан лишь своим звериным взглядом смог различить почти исчезнувший, побелевшей и заросший за десятки лет старый ожог — злой, с внутренней стороны ладони и меж пальцев, точно Минхао совал руки прямо в огонь. — Ничего! — уже дождавшись, когда тот почти скроется из виду, выкрикнул ему в спину Ифань. — Мы ещё посмотрим, что будет дальше! Минхао не удостоил его даже тенью своего внимания. Неловко потоптавшись и поняв, что постепенно все начинают расходиться, Ифань ещё раз быстро оглянулся, оскалился на Сана и, вдруг вздрогнув, резко, прыгуче ускакал прочь. Покосившись вправо, Сан увидел вытянутую руку всё с тем же отставленным средним пальцем — Джису, похоже, оставался в своём репертуаре. Слева же Кай смешливо показывал вслед Ифаню язык. — Я тоже на самом деле китаец же, — зачем-то сказал он Сану. — Но я не… — Подожди, — остановил его Джису. — Не здесь. У меня? Кай-я, пиццу или ччиге? — Пиццу! — сделал огромные глаза тот. — Пожалуйста, Шуа! Особенно если там не будет никого ещё! — Да ты не думай, Санни тоже много ест, — лукаво фыркнул Джису и решительно кивнул сам себе: — Две сделаю. Да. Спросишь Джуна?.. — Да не, он за Хао-гэ убежал, — отмахнулся Кай. — И Ликс следом… А почему нельзя объяснить здесь? — Потому что я задолбался бегать и очень хочу есть, ещё пять минут — и я съем одного любопытного кота, — со смешком отозвался Джису и напоказ грозно потянулся к Каю. Одной рукой: вторую тот до сих пор не отрывал от загривка Сана, и как раз, видимо, об этом сам только что вспомнил. — Айщ, тут ещё с оборотом повозиться… Кай-я, сбегаешь тогда за продуктами? Принесёшь мне овощей и муки? — И ананасов, — сладко протянул Кай. Хихикнув, Джису подставил ему пятерню для удара, который тут же и получил. — И ананасов, — довольно подтвердил он. Предоставив пиццу с ананасами, Сан мысленно ужаснулся. *** В совсем небольшой деревянный домик Джису провёл его без видимых колебаний. Сан и раньше проходил мимо, но как-то совсем не обращал внимания, что в этом углу деревни затерялось еще одно здание, и теперь удивился: яркое под осенним солнцем дерево, гладкое, цвета подтаявшего сливочного масла, пахло сладко, а очень деревенского вида занавески на окошках и грядки длинными рядами под окнами вовсе не походили на жильё взрослого половозрелого кота — больше на бабушкин дом в Намхэ. Пахло внутри одним только Джису, но всё равно Сану ужасно понравилось, пусть огоньки под потолком и показались ему странными, звериными-то глазами. Зверь внутри удивлялся тоже и тщательно принюхивался: ему всё казалось, будто Сана ведут в ловушку. Но ничем подозрительным не пахло — так, только едой и немного Джису, человеком и котом разом, терпко и тоже сладко. Войдя в дом, тот сразу разулся и голыми ногами прошлёпал внутрь. Сана он вёл за собой по-прежнему за загривок и не отпускал до самого конца, только уже в комнате хлопнул по заднице рядом с хвостом и скомандовал: «Сидеть!». Обидеться Сан попросту не успел. Посмотрел вперёд — и всё, точно с высоты на землю смотрел, сразу затряслись поджилки, подогнулись ноги, и плюхнулся он на эту задницу так неаккуратно, что чуть хвост не сломал, но даже этого сам почти не заметил, во все глаза уставившись в большое ростовое зеркало. Рыжих волков он видел впервые. Нет, конечно, не рыжих, а странно… бурых, что ли? Как тёмные непонятные лисы?.. Сан не знал, что такие бывают, но сразу почему-то понял, что в отражении — именно волк, а не собака, и в отражении — он сам. Зверь внутри него довольно взвыл: ему тоже нравился собственный вид. — Красивый, красивый, — со смешком отозвался Джису, явно разговаривая в этот момент ни разу не с Саном, и, присев рядом, погладил волка между ушей. Теперь уже точно волка. Сан приосанился тоже: тяжёлая, гладкая, блестящая шерсть, длинные клыки, пушистый хвост и размеры — Джису сидел рядом с ним и при этом всё равно оказался меньше и у́же, действительно, как игрушка, как слабая, жалкая добыча. Волк, смотревший в отражении зеркала на светлую, нежную шею, стыдливо отвёл глаза. Точно и не заметив ничего неладного, Джису широко улыбнулся и развернулся к нему лицом: — Правда красивый! Поздравляю с знакомством, Санни! Но пора возвращаться обратно. Сан — или скорее всё же зверь — жалобно заскулил. — Утром побегаем вместе, обещаю, — мурлыкнул Джису и, по-прежнему улыбаясь, потянулся к его вискам. — Ну, тц, щенок, не дёргайся, в этот раз тоже больно не будет… если ты не попытаешься побежать со всех лап вперёд, как в прошлый раз. Но сейчас ты ближе, милый, да? Санни, ты же был ещё там?.. Умница, сам поймал состояние, я горжусь тобой, почти без моей помощи справился — и не кинулся, не напал ни на кого больше, молодец, да?.. Заговаривая ему зубы, Джису физически тянул его ближе, заставляя наклониться и прижаться шерстяным лбом к его собственному лбу. Кое-как Сан пытался собрать в голове вид из двух скошенных волчьих глаз и одновременно зачем-то сопротивлялся — неудобно оказалось вытягивать шею, и в результате они ещё немного поборолись за главенство: Джису со смехом, Сан — чувствуя, как дёргается туда-сюда хвост. Но стоило Джису упомянуть нападение, как, заскулив, Сан попытался отстраниться с ещё большей силой: вообще-то напал. На Джису. И за это оказалось ужасно стыдно. «Игрушка», надо же! — Ну что ты, щенок, — посмеялся над ним Джису и верно понял сходу причину его смущения. — Что, стесняешься, что мне руки облизал? Ты знаешь, это всё равно приятнее, чем если бы ты их перекусал все, хотя если не больно и не до крови… Fuck, Sunny, иди уже сюда, не отнекивайся, с человеком такие вещи обсуждать куда удобнее, да и Кай сейчас уже придёт, а как ты пиццу есть будешь?.. На «иди сюда» Джису резко дёрнул его к себе, причём скорее даже не только в физическом смысле. Однако если раньше путь к человеческому облику казался ужасно длинным и болезненным, точно Сан шёл по осколкам, продираясь сквозь колючие джунгли, то теперь же он совершенно оказался не готов к тому, как всё изменилось. Стоило ему только подумать о том, чтобы стать человеком, только потянуться мысленно собою, сделать первый шаг в поисках пути, как он оказался снаружи. Разница в весе между волчьим и его текущим — ну, или может, инерция, движение, сопротивление и тому подобное — оказалась настолько значительной, что Сан не сумел удержаться в сидячем положении. Джису по-прежнему тянул его и физически на себя, в результате чего мгновением спустя Сан влетел в него буквально всем телом, уронив на спину на пол под собой. На миг у Джису захлестнуло дыхание, и он заметно даже для человеческого уха и глаза задохнулся, ошеломлённо заморгал. Ладони его в этот раз жгли скулы Сана точно огнём, казалось, убери тот руки — и навсегда останутся отпечатки. Но хватило секунды, чтобы Джису пришёл в себя, широко, провокационно усмехнулся и раздвинул под ним ноги. Ещё секундой спустя, сдавленно ругаясь по-английски, он уже отталкивал Сана прочь. Молниеносно сдёрнув со спинки оказавшегося неподалёку стула какую-то толстовку, Джису набросил её себе на колени и непринуждённо выпрямился, принимая мечтательный, спокойный вид невинного всей своею душой человека. — Я всё слышу, — со смешком предупредил ото входа Кай. Завозившись, он потащил продукты в сторону небольшой кухоньки; когда Кай проходил мимо них, то ноздри его странно, очень заметно раздулись. Что это всё значило, Сан сообразил чуть ли только не через несколько минут, а сообразив — ошеломлённо выругался в мыслях не хуже самого Джису, разве что на корейском. Несмотря на то, что рта он даже не открывал, уже поднявшийся на ноги Джису вскинул бровь и рассмеялся над выражением его лица.