Не только алгебра

Губы Эндрю были сладкими, настолько, что Нил не хотел отрываться. Он бы хотел, чтобы эти губы целовали его вечно. Когда Эндрю всё-таки отстранился, у Нила будто пропал дар речи. Он не мог сказать ни слова. Карие, ореховые глаза смотрели в его голубые, словно лёд, будто оценивая реакцию. — И... что это было? — выдавил из себя Джостен, не отрывая взгляда от притягательных глаз. — Давай потом разберёмся? — вопросом на вопрос ответил Миньярд перед тем, как поцеловать его ещё раз, покусывая его губы. --- Нил не помнил, как ушёл от Эндрю, но, кажется, они целовались очень долго. Так что у него болели губы, и они были слегка в ранках от чужих укусов. Он сидел за партой и смотрел в окно; скоро должен был начаться первый урок. Он не понимал, что это значит для Эндрю. Просто поцелуи и всё? Просто чтобы развлечься? Или... нечто большее? Хотя на это Джостен не надеялся. «Нужно будет спросить, наверное, об этом сегодня?» — подумал он про себя. Он бы хотел услышать честный ответ, хотя и понимал, что будет обидно услышать от объекта своей давней симпатии что-то вроде: «Ты серьёзно думал, что это что-то значит?». Но если даже так, пусть так и будет. Он перестанет надеяться, что Миньярд обратит на него внимание. Нил думал слишком долго, оставалось, наверное, минут пять до начала урока, как рядом кто-то сел, отвлёк его от мыслей. Рыжий повернул голову и встретился с тем же, что и вчера, взглядом карих глаз. — Ты слишком громко думаешь, Джостен, — произнёс тот. Нил сначала подумал, что ему послышалось или показалось. Его глаза чуть расширились, а губы приоткрылись, но что сказать, спросить — он не знал. — Давай потом поговорим. Сегодня. У меня дома или где-то в парке. Без разницы, — спокойно проговорил Эндрю, доставая тетрадь и книги из портфеля. Нил всё ещё молчал, он снова потерял дар речи. — Так что? — не выдержал блондин и изогнул бровь, всё ещё смотря на рыжего в ожидании ответа. Нил скользил по нему взглядом. Каким же всё-таки Эндрю был красивым и прекрасным. Эта невозможная ухмылка, что постоянно играет на его губах, этот спокойный взгляд, бледная кожа... Всё в этом парне было прекрасным. — Давай... наверное, в парке, — с трудом ответил Нил и отвёл взгляд, почувствовав себя неловко. Эндрю кивнул. — В шесть часов тогда. И прозвенел звонок на первый урок. Эндрю так и не от сёл от него. --- Джостен подходил к парку и уже видел стоящего парня. Он волновался, очень сильно. Ему всё ещё казалось, что его пытаются выставить на посмешище. Когда он уже подошёл, Эндрю повернулся к нему всем телом. Он был одет как обычно: джинсы, толстовка — ничего примечательного. — Давай сядем, — сразу сказал он и кивнул на лавочку. Они сидели молча минуты две. Кажется, оба собирались с мыслями. Нужно было как-то обсудить... то, что произошло в квартире Эндрю. То, как они целовались, особо не думая ни о чём, долго целовались. Первым решился Нил. — Для тебя... это что-то значит? — спросил он, и в его собственном голосе он услышал проблески надежды. Миньярд молчал около минуты, подбирая слова. — Я не знаю, — честно ответил Эндрю. Нил в какой-то степени поблагодарил его за эту честность, но всё равно почувствовал лёгкое сжатие в груди. Неужели тот просто решил поиздеваться? — Знаешь, я будто просто отдался моменту. Будто я почувствовал что-то тогда, когда ты сказал, что я нравлюсь тебе. Кажется, мне этого хотелось, — добавил он после паузы. Брови Нила поползли на лоб от удивления. — Наверное, всё же ты мне не безразличен, — тише произнёс блондин. Джостен чувствовал, как лёгкий румянец залил его лицо. Он прикусил губу и посмотрел на того. Миньярд, кажется, тоже слегка смутился — от своей честности или потому, что давалась она ему нелегко. Но это было не важно. Нил чуть подвинулся к сидящему парню и накрыл его ладонь своей. Эндрю поднял на него взгляд, снова смотря прямо в глаза. В голубые, словно лёд, глаза. — Давай... тогда просто попробуем... Дадим нам шанс, — пробормотал он почти шёпотом, так, чтобы слышал только он. Он говорил это с надеждой, и теперь ему казалось, что он не готов к отказу. Особенно после того, как Эндрю честно сказал, что он ему не безразличен. Парень почувствовал, как тот приподнял ладонь со скамейки. Нил уже принял это за отказ, собрался отодвинуться, извиниться и сбежать, лишь бы не слышать этого лично. Но Эндрю наоборот — переплел их пальцы и произнёс одними губами: —Давай. Их губы снова впились друг в друга, целуя более жадно, более требовательно, будто они ждали только этого все последние часы. Блондин положил ладонь на веснушчатую щёку рыжего, углубляя поцелуй. Весь оставшийся вечер они гуляли, разговаривали, обнимались и продолжали целоваться.