Детка, ты — дом с привидениями / baby you're a haunted house

— Что это? Вопрос звучит невинно, будто между делом. Но Шидо уже достаточно натерпелся от закидонов Рина, чтобы знать: правила общения с ним мало чем отличаются от правил при встрече с бешеным зверем. Если сомневаешься — лучше сразу думать, что он хочет тебя убить. Рюсэй заставляет себя расслабиться и притвориться пушистым и безвредным: — Это, эм… это моя зубная щётка. Рин прищуривается — и Шидо понимает, что ему конец. — Я знаю, что это твоя зубная щётка, — шипит Рин, умудряясь вложить в безобидный предмет гигиены столько яда, что хватило бы свалить лошадь. — Что твоя щётка делает здесь, в моей ванной? Шидо решает, что сейчас явно не лучший момент признаваться Рину про запасную одежду, заныканную в его шкафу, про тапки, которые прямо сейчас на нём, и протеиновый порошок со вкусом праздничного торта, который он притащил на прошлой неделе, потому что тот, что у Рина — на вкус как редкостное дерьмо. — И что мне делать, когда я у тебя остаюсь? Твоей пользоваться? Рин кривится: — Не будь таким омерзительным. Держи свои тараканьи микробы подальше от меня. Учитывая количество телесных жидкостей, которыми они успели обменяться за последние месяцы, Шидо искренне считает такую реакцию перебором. — Рин-Рин, я же буквально засовывал язык тебе в… — Договори, и я больше никогда не прикоснусь к твоему члену. Послушный, словно ягнёнок, Шидо захлопывает рот, но Рин уже вышел на тропу войны: — Проваливай. — Сейчас середина ночи. — Мне похер. — Только не снова… Рин, ты серьёзно?! — Проваливай нахуй! Оказываться на улице в два часа ночи в одних трусах становится неприятной привычкой. Но хотя бы на этот раз Рин проявил милосердие, бросив ему телефон и ключи. Открывая приложение Uber, Шидо начинает мысленно подбирать слова на своём ломаном французском, чтобы объяснить, что «да, он тот самый футболист», и «нет, он не извращенец, просто его девушка — сука». Из-за какой-то, блять, щётки. Рину реально надо остыть.

***

Рин и не думает остывать. На следующее утро Шидо мирно завязывает шнурки, никого не трогая, когда Рин высыпает ему на голову весь его лимитированный протеин со вкусом «праздничного торта с конфетти» и двойной клетчаткой. Шидо уверен, что со времён подростковых лет в «Блю Локе» он немного вырос как личность. Перестал ввязываться в драки после шестой красной карточки. Даже ходил на курсы по управлению гневом. Он медитирует. Но поверьте, Итоши Рин умеет не просто подвести его к самому краю, но ещё и к чёртовой матери вышвырнуть за этот край. Он как язва, как самая бесячая писклявая игрушка из ада. Ахиллесова пята Шидо. Спичка к его канистре бензина. Так что да, Шидо немного теряет контроль. Можете подать на него в суд. В одно мгновение он хватает Рина за горло и с размаху впечатывает его спиной в скамью. — Я заплатил за доставку, чтобы его сюда импортировать, — спокойно говорит Шидо, (потому что он, мать его, медитирует), нависая над своим периодическим секс-партнёром и заклятым врагом. — А питательная ценность у него всё равно как у мусора, — сипит Рин. Шидо с тёмным удовольствием отмечает, как хрипло звучит его голос. Рин намеренно дождался, пока тренеры и капитан выйдут из раздевалки — сейчас это идёт им обоим на руку. Шидо сжимает сильнее, ожидая как минимум кашля, а в идеале — мямлящих извинений. Вместо этого Рин улыбается — и улыбка у него чертовски коварная. Морская зелень его глаз становится томной, затягивающей, и Шидо чувствует, как кровь неумолимо приливает к паху. Он замечает, с какой продуманностью Рин изогнул корпус, как хлопает ресницами и чуть приоткрывает губы — точно так же, как он делает всегда, когда… Шидо отдёргивает руку, будто обжёгшись. Пытается отойти подальше, но спотыкается о скамью и растягивается лицом вниз. — Моя квартира, — говорит Рин, спуская свои длинные ноги на пол и звучит слишком самодовольно для человека, которого только что душили, — не склад для твоего барахла. У тебя два дня, чтобы забрать свои вещи, иначе я выкину их в мусоросжигатель. Остальные члены команды, похоже, либо игнорируют их, либо сочли, что вникать в этот цирк в такое раннее утро — выше их сил, поэтому никто не обращает на них внимания. И именно в этот момент Рин наклоняется и со злостью шепчет напоследок. — Мы, блять, не встречаемся, Рюсэй. Я хочу, чтобы твоя грёбаная зубная щётка исчезла из моего дома. Он перешагивает через Шидо и присоединяется к остальным; тот хочет разозлиться, хочет хотеть перегрызть Рину горло, но всё, о чём он может думать, — то, что Рин впервые назвал его Рюсэем.

***

По идее, наличие «врага с привилегиями» должно было серьёзно поднять качество жизни Шидо. У него регулярный, сногсшибательно охуенный секс. Он может оставаться у Рина в квартире, которая находится в куда более удобном районе, и есть всю его (тщательно сбалансированную по питательным веществам) еду. Кроме того, там есть балкон, и Шидо обожает каждое утро проветривать свои семейные драгоценности на фоне Эйфелевой башни. Но проблема в том, что характер у Рина — полный пиздец.

***

А началось всё вот с чего: — Слушай, — очень тактично и вежливо, уже в седьмой раз спросил Шидо, — ты мог бы, типа, дать мне новый номер своего брата? Рин даже не соизволил поднять глаза от спортивной рубрики Le Monde. — Отсоси себе. Шидо зевнул. — Гомофоб. Когда он снова поднял глаза, Рин смотрел на него очень, очень странным взглядом. — Я ненавижу брата не потому, что он гей, — медленно произнёс Рин, чётко выговаривая каждое слово, будто объяснял идиоту или малышу. — Я ненавижу его, потому что он придурок. Поскольку это была самая сильная реакция, которую Шидо сумел выудить из Рина за всё утро, он скрестил руки на груди и хищно ухмыльнулся. — Гей придурок? Ну, рыбак рыбака видит издалека. Рин просто… уставился на него. Шидо почти видел, как в его голове крутятся шестерёнки, пока наконец что-то не щёлкнуло и не встало на место. Рин аккуратно сложил газету и положил её на стол. — Ты просто пиздец какой тупой, насекомое. Через пять минут Рин уже сидел у него на бёдрах, обхватив его лицо ладонями, и целовал так, будто хотел поглотить целиком. Шидо казалось, что все его синапсы охвачены пламенем. — Какого, блин… — сумел пробормотать он сквозь поцелуи, но Рин лишь яростнее продолжал вминать их рты друг в друга. В итоге они добрались до туалета, где Рин прижал его к раковине и подрочил ему так, как никто никогда в его жизни. Мозг Шидо подключился только спустя пару минут, когда он уже сидел на унитазе и смотрел, как Рин моет руки. — Я не… я даже не думал… — Что это у нас семейное? — фыркнул Рин, напоминая, что, несмотря на его золотые руки, он всё ещё был мудаком. — Я живу в шестнадцатом округе. Мы можем быть там через двадцать минут. Шидо редко чувствовал себя безмозглым животным, ведомым собственным членом, но сейчас тот буквально орал: «Доверься мне безоговорочно!» И всё же Рюсэй заставил себя пробежаться по списку «за» и «против». Аргументы «за»: 1. Итоши Рин был возмутительно красив, до такой степени, что Шидо хотелось разорвать его на части. 2. Шидо хотел узнать, каково это — уложить Рина на спину, выманить из него стоны и сдёрнуть слой за слоем презрение и высокомерие, чтобы увидеть, что там внутри. 3. У него было стойкое подозрение, что квартира Рина покруче. 4. Если Рин вытворяет такое руками, то Шидо не мог дождаться, чтобы узнать, на что он способен ртом. Аргументы «против»: 1. Ввязаться в гейскую игру «на слабо» с чёртовым мелким братишкой Саэ — идея из рук вон плохая. 2. Им никогда прямо не говорили, что трахаться с коллегами запрещено, но клуб вряд ли будет в восторге. 3. Рин мог вести его домой ради секса, а мог и для того, чтобы выпотрошить, как рыбу, и измельчить внутренности в утренний смузи. С ним не угадаешь. 4. Никогда нельзя совать свой член в психов, а Рин определённо был одним из них. — Ну так что? — суровый вид Рина слегка портила его всё ещё эпически растрёпанная шевелюра. Шидо улыбнулся во все зубы: — Я устрою тебе лучшее родео в твоей жизни, Ресничкин.

***

Шидо жмёт на дверной звонок. — Чё надо? — рявкает Рин в домофон. Само очарование — как обычно. — Это я, — отвечает Шидо. — Пришёл за своим барахлом. — И когда Рин молчит, добавляет: — Ты же сам сказал прийти. Рин даже не удостаивает его ответом, но всё же открывает дверь. Шидо кипит от злости. «Всё, — клянётся он себе, — это последняя, сука, капля». Он человек, в конце концов, а не игрушка для развлечений Итоши Рина. Он не подпустит его и его дьявольское шизанутое волшебство ни на шаг к своему члену. Сегодня Шидо выбирает достоинство. Поднявшись на пятый этаж, он вводит код на замке и заходит внутрь — и тут же чуть не отправляется к праотцам, поскользнувшись на натёртом полу. — Иди по полотенцам! — слева от него орёт Рин, пока Шидо цепляется за дверной косяк, как за спасательный круг. Рин убирается, когда нервничает, и теперь вся квартира сияет чистотой. Но, разумеется, одержимому психопату этого мало: надо ещё и полы натереть воском. — Я в норме, спасибо, что спросил, — ворчит Шидо, хватаясь за протянутую руку Рина и осторожно двигаясь по полотенцам, разложенным по полу как в «классиках». Похоже, нервный срыв Рина ограничился только гостиной, потому что в спальне уже можно нормально ходить. Шидо намеренно не смотрит на кровать. Достоинство! — Ну что? Может, дашь мне коробку? Рину хотя бы хватает совести выглядеть виноватым. — Вообще-то… я выделил тебе ящик. Освободил немного места… на случай, если ты всё же решишь остаться. Шидо таращится на него так, будто у Рина внезапно вырос хвост, а тот мнётся на месте, явно чувствуя себя неловко. — А ещё я купил тебе новую зубную щётку. Старую сжёг. Я… сожалею об этом. Рин извиняется так, будто каждое слово причиняет ему физическую боль, но при этом звучит искренне. Он протягивает Шидо новенькую электрическую щётку — той же марки, что и у него самого. Шидо знает это, потому что Рин потратил уйму времени, изучая характеристики, жёсткость щетинок и форму насадки. Шидо оставалось только рычать, чтобы тот бросал ноут и шёл в постель, пока этот псих сидел, скорчившись за столом, бормоча про зубной налёт и параллельно залипая в ужастик про маньяков в масках. — Она розовая, — наконец произносит Шидо. Рин упорно избегает его взгляда. — Ну… под цвет твоих глаз. И… — он делает неопределённый жест, словно обрисовывает воображаемый нимб над своей головой. Шидо моргает. Итоши Рин пригласил его остаться. Извинился. Купил ему розовую щётку в тон его глаз и волос. Семнадцатилетний Шидо использовал бы эту информацию, чтобы похоронить Рина под стёбом. А теперь Рюсэй только крепче сжимает картонную коробку и сглатывает. После этого он не может не трахнуть его. Ну а какой тут ещё вариант? Шидо раскинулся на влажных простынях, тело приятно ломит, он чувствует себя королём мира. Рядом, всё ещё тяжело дыша, Рин источает тепло, а на его шее расцветают винные пятна — следы от зубов Шидо. Шидо вдруг овладевает чуждое желание обнять. К счастью, Рин всегда умудряется всё испортить. — Ну что, он лучше меня? Шидо в девяноста процентах случаев не понимает, о чём вообще говорит Рин, и уж точно не сейчас, когда думает о том, какой тот красивый — голый и дрожащий под ним. Поэтому он решает попытаться отвлечь внимание. — Кого ты имеешь в виду? — мурлычет он, демонстративно выпячивает грудь, чтобы показать мышцы. — Моего брата, разумеется. — Эээ… лучше тебя в чём, Рин-Рин? Рин краснеет, но не сдаётся и давит дальше. — Не прикидывайся. Ты прекрасно понял, о чём я. Шидо ошарашенно пялится. Неужели Рин и правда думает, что его моральный компас настолько испорчен? Шидо, вообще-то, вполне приличный человек. Он сортирует мусор. Жертвует деньги на благотворительность. Иногда даже пасует на Рина. У него есть границы! Тем временем Рин изо всех сил пытается казаться невозмутимым, но румянец на щеках выдаёт его с головой. Вот поэтому нельзя совать свой член в психов! — Ты думаешь, я сплю с Саэ? — А разве нет? — Нет! Мы даже не в одной стране! — Ну, сравнение в прошлом тоже сойдёт. Шидо продолжает таращиться. — Рин, какого хуя? Просто — какого хуя?! Рин выглядит почему-то взбешённым. Хоть раз, всего один раз, Шидо хотел бы, чтобы тот, блять, расслабился и повёл себя нормально, чтобы они могли кайфануть от посткоитального блаженства. Но этого явно не случится, потому что Рин — это лавкрафтовский ужас, маскирующийся под человека, и оргазм делает его только кровожаднее. — Твой фетиш на братьев просто тошнотворен, — бормочет тот самый лавкрафтовский ужас, откидываясь обратно на кровать. Шидо понимает, что утратил суть происходящего, но возмущение бурлит в его груди, и он чувствует, что обязан защищаться. Дело не в фетише. Ему просто… нравятся красивые мужики с ужасным характером. — Прости, что ты сейчас сказал? — говорит он голосом на октаву выше. — Мой фетиш на братьев? А как насчёт твоего?! Если всё это время ты думал, что я мучý с Саэ, тогда какого чёрта ты вообще начал спать со мной?! Рин сверлит его взглядом, и внезапно Шидо чувствует себя очень, очень глупо. Даже в самых жутких кошмарах он не представлял себе такого разговора, но тот бьёт прямо в его главную неуверенность в их отношениях — а именно, что же Рин хочет получить от всего этого? Секс ради секса Рюсэй бы стерпел: честно, услуга за услугу и всё такое. Но мысль, что Рин делает это, чтобы набрать очки в своём ебанутом, надуманном соперничестве с братом, заставляет Шидо чувствовать себя… ну, использованным. — Я никогда не прикасался к твоему брату. — А. Как ни странно, Рин не выглядит разочарованным. Вместо этого он смотрит на него с подозрением, словно ждёт, что Шидо вот-вот возьмёт свои слова обратно. — Это хорошо, — наконец говорит он, и Шидо чувствует такое облегчение, что готов заорать. — У вас напрочь долбанутая семейка. Рин цокает языком и переворачивается, зажимая его бёдрами и фиксируя руки за запястья над головой. — Да похер. Давай ещё раз. — Рин-Рин, я кончил минут десять назад, и ты полностью истребил любую мою эрекцию в зародыше, заставив сравнить тебя в постели с твоим братом. Я физически не могу сделать это снова. Рин бросает на него высокомерный взгляд. — Я тебе докажу, что можешь.

***

Обдумав всё ещё раз, Шидо решает: дело не в семейке Итоши, а в самом Рине, потому что тот жаждет признания, как бредущий по пустыне — глотка пресной воды. Шидо никогда не спал с Саэ, но знает его и абсолютно уверен: тот бы не спросил, ему было бы даже плевать. Не потому, что безразлично, а потому, что ответ для него был бы очевиден, несущественен — настолько предсказуем, что не заслуживал внимания. Итоши Саэ думал о победе так же, как другие люди думают о силе тяжести, то есть никак.

***

— А, Рюсэй. Присаживайся. Шидо осторожно проходит в кабинет. Он не до конца понимает, в чём провинился, но одно знает точно: его никогда в жизни не вызывали к начальству ради чего-то хорошего. Он пододвигает стул, оглядывает кабинет и уважительно присвистывает. — Ого. Так вот что меня ждёт, когда я стану капитаном своей команды. Локи улыбается — и Шидо тут же выпрямляет спину. Капитан, может, и старше его всего на месяц, но звание есть звание, и он не идиот. — Я позвал тебя поговорить о Рине. Ааа. Рюсэй всё гадал, когда же это всплывёт, хотя его немного задевает, что Рина тоже не позвали разгребать последствия. Будто это Шидо затащил его в постель, оторвав от любимой игры. Рин, между прочим, тоже активно участвовал. Он прочищает горло. — Сразу уточню: мы занимались этим всего дважды и только в туалетах… ну, кроме того раза на поле, но это было уже после тренировки. Тебе не о чем беспокоиться, капитан. — Шидо ободряюще улыбается. — Мы не гадим там, где едим. Локи даже бровью не ведёт. — Речь не о твоих личных отношениях с Рином. Это ваше дело. — Он чуть задумывается и решает уточнить: — Хотя впредь воздержитесь от осквернения клубного имущества. Шидо таращится на капитана, полностью сбитый с толку. Если дело не в том, что они трахаются, тогда он вообще не понимает, зачем его сюда притащили. — Извини, так, что насчёт Рина? — Я знаю, что у него… натянутые отношения с братом, — произносит Локи, и это, пожалуй, самая дипломатичная формулировка «там полный факап», которую Шидо когда-либо слышал. — Я также знаю, что вы с ним близки. Поэтому, в преддверии важных матчей, я был бы признателен, если бы ты присмотрел за ним. Как за товарищем по команде. В детстве у Шидо был кролик. Милый, пушистый — он кормил его листьями салата прямо с руки. И сейчас он не понимает, почему капитан говорит о Рине так, словно речь идёт о том самом кролике. При первой же возможности Рин с радостью вцепится в руку кормящего. — Капитан, за Рином не нужно присматривать. Он ядовитая гадюка. Сам за себя постоит. — Всё равно не помешает, если рядом будет кто-то на его стороне, — отвечает Локи, и это, пожалуй, самая дипломатичная формулировка «ты сделаешь это, потому что я так сказал», которую Шидо когда-либо слышал. Рюсэй сдувается. — Ты в курсе, что он выставил меня из квартиры из-за зубной щётки? — В жёлтой прессе видел фотографии. У тебя любопытный вкус на бельё. — Динозавры подходят для всех возрастов, капитан. Они рулили мезозоем. Локи слегка наклоняет голову — и Шидо понимает, что его официальная аудиенция окончена. — Постарайся не дать ему сожрать тебя живьём, — говорит капитан напоследок. И звучит это совсем не успокаивающе.

***

На следующее утро, когда Шидо принимается собирать ингредиенты для тяван-муси (технически не завтрак, зато много белка, мало углеводов и запороть его невозможно), он понимает, что не хватает главного — яиц. На удивление, Рин соглашается поесть вне дома. Они направляются в кафе, которое, по его словам, находится в нескольких кварталах отсюда. — Ничего себе, ваше Величество. Мы проспали, а теперь ещё и в кафе с настоящей выпечкой пришли. Что дальше — возьмёмся за ручки и прогуляемся по Елисейским полям? — Ты проспал. Я два часа занимался йогой. — Сегодня выходной, псих. — Сдохни. Шидо смеётся и достаёт кошелёк. — Я угощаю, — заявляет он, чувствуя лёгкое угрызение совести из-за последнего счёта Рина за электричество (Шидо настаивает: в доме всегда должна быть температура, подходящая для танцев голышом). — Что будешь? И тут же жалеет о своём благородстве. Заказ Рина — сущий кошмар из замен и уточнений, от которого любой француз в радиусе пяти километров захлебнулся бы яростью. У кассы официантка бросает на него скучающий взгляд, и как только он собирается прибегнуть к старому доброму инглишу, она указывает на табличку «NO ENGLISH» за своей спиной. Блядь. В голове Шидо выбивает пробки, пока он пытается воспроизвести абсурдно сложный заказ Рина. Девушка улыбается, и тут он начинает понимать, почему этому придурошному садисту так нравится это место. — Monsieur? — подгоняет она уже с откровенной издёвкой. — Que voulez-vous? Рин, чуя страх, как акула кровь, материализуется рядом и отвечает на безупречном французском. Даже мать его произношение — правильное. Настолько, что девушка лишь слегка морщится на оскорбление, которое Рин называет завтраком. Он звучит… чертовски сексуально. За столиком Шидо жадно вгрызается в свою pain aux raisins, пока Рин ждёт омлет. — С каких пор ты так шпаришь на французском? Рин закатывает глаза. — Мы живём тут. А ты как не научился? Как бы Рин ни пытался делать вид, что это ерунда, Шидо знает: он заплатил за это своим усердием. Рюсэй помнит рабочие тетради, разбросанные на журнальном столике. И всё равно это впечатляет. — До тошноты раздражает, что ты местами чересчур умный. Рин принимает комплименты с той же грацией и учтивостью, с какой принял бы удар по яйцам, и сейчас — не исключение. Он резко поворачивает голову, сверля его злым взглядом, а на кончике языка уже вертится остро́та, но Шидо тянет руку через стол и обхватывает его запястье. — Просто прими комплимент, Рин-Рин. Рин криво усмехается, но не отдёргивает руку. — Итак, — начинает Шидо, когда приносят остальную еду. (Отчасти потому, что он любит поддразнивать зверя, но в основном — по поручению Локи.) — Что думаешь о матче с «Royale»? Реакция Рина мгновенна и, как всегда, предсказуема. — Отъебись. — Он протыкает вилкой кусочек гриба. — Я слышал, Лео может выйти на поле. — Я слышал, Лео может выйти на поле, — пародирует Рин, продолжая пожирать завтрак. — И что с того? Я побью старика его же костями. Какой прекрасный мыслительный образ. Рин полон таких маленьких золотых самородков — это одна из любимых черт, которые Шидо больше всего ценит в нём. — А как насчёт Саэ? Вилка в руке Рина чуть не раскалывает тарелку при следующем уколе. — А он тут при чём? Прекрати задавать свои вялые вопросы! Зрачки Рина расширяются до пугающих размеров. Обычно Шидо любит его таким — когда в глазах остаётся лишь тонкая кромка моря, а всё остальное — океан тьмы, потому что именно так Рин выглядит, когда он его хочет. Шидо думает, что желание очень похоже на ярость. — Я лишь хочу сказать, что если ты и дальше будешь взрываться каждый раз, как только кто-то упомянет онии-чана, капитан посадит тебя на скамейку запасных, и ты весь матч будешь играть роль угрюмой чирлидерши. Это ради твоего же блага. Тебе нужно взять себя в руки. К великому сожалению, Шидо вынужден признать — он невольно начал заботиться о сатане, устроившемся напротив, потому что Рин явно не выглядит тем, кто хочет, чтобы о нём заботились. Больше похоже на то, что он собирается всадить вилку прямо ему в череп. — Ладно, — наконец отвечает Рин. И Шидо считает это победой.

***

Как выясняется, слово Рина мало чего стоит. — Рюсэээй, — зовёт Локи своим капитанским голосом, с той же интонацией, что и тогда, когда велел ему приглядывать за Рином. — Капитан, — отзывается Шидо, не прерывая растяжку. — Рин уже минут пятнадцать сверлит взглядом полузащитника «Royale». Мне нужно, чтобы ты сходил за ним и привёл сюда. — Слушай, я бы с радостью, правда, но мне реально надо закончить разминку. Рано или поздно он сам подойдёт. Локи бросает на него выразительный взгляд. — Но твой напарник стоит там и прогуливает разминку. — Как будто Рину вообще нужна разминка. Мы оба знаем: как только прозвучит свисток, он сразу же слетит с катушек… — Рюсэй, — Локи расплывается в ослепительной, широкой и чертовски пугающей улыбке. — Иди за ним. Шидо недовольно стонет, но всё же поднимается. Рин торчит один посреди поля, судя по всему шипя и бормоча проклятия. Шидо подходит к нему и тянет за шею. — Ты же обещал вести себя спокойно перед капитаном, — говорит он обвиняюще. Рин выглядит озадаченным. — Я и веду себя спокойно. Шидо уже собирается встряхнуть его, но Леонардо Луна появляется рядом именно в тот миг, когда он готов буквально вбить здравый смысл Рину в голову. — Ого, PXG и правда играет по-грязному. Не припомню, чтобы в прошлый раз вы двое так откровенно липли друг к другу. Что-то в том, как он произносит вторую фразу, задевает Шидо за живое. Рюсэй никогда не любил этого типа, и, судя по тому, как напрягается Рин под его пальцами, он с ним солидарен. — Уу, страшно! Не надо так на меня смотреть, — говорит Леонардо, поднимая ладони в примирительном жесте. — Я просто пришёл пожелать вам хорошей игры. — Да, конечно. Хорошей игры, — дружелюбно говорит Шидо, надеясь, что тот поскорее уберётся. — Мы вас уничтожим, — добавляет Рин. У него своё представление о том, что значит «вести себя спокойно». Леонардо великодушно решает проигнорировать едва скрытую психопатию Рина. — Слышал, вы теперь отличная команда, — замечает он, улыбаясь так ярко, обаятельно и совершенно фальшиво. — И на поле, и в спальне, как говорится. Шидо скорее чувствует, чем слышит, как Рин резко втягивает воздух. Проходит мгновение, и голос Рина звучит жёстко и зло: — Это не твоё дело, старик. — Значит, правда? В таких делах фиг угадаешь. — Я сожру тебя живьём, — говорит Рин и, не оглядываясь, идёт к своей команде.

***

Они проигрывают. — Может, если бы у тебя был получше вкус на мужчин… — весело бросает Леонардо Рину после матча. Потому что у каждого профессионального игрока будто божьим велением прописано быть моральным уродом. Шидо находит Рина в душевых — насквозь мокрого и всё ещё в форме. В фантазиях Рюсэя, где они вдвоём на стадионе после окончания матча, Рин обычно голый, куда более возбуждённый — и, кстати, они там всегда выигрывают. Горячая вода давно закончилась, но Шидо всё равно встаёт под душ и опускается рядом с Рином. По спине бегут ледяные ручейки, и он с трудом сдерживает дрожь. — Сука, — выдыхает Рин, уткнувшись лбом в колени. — Сука, сука, СУКА! — Ты хорошо сыграл, Ресничкин. — Заткнись, — рявкает Рин. — Я проиграл. Ты проиграл. Я играл хреново. — Да, — соглашается Шидо. — Мы проиграли. Он резко толкает Рина, и тот скользит по мокрой плитке, приземляется не слишком грациозно и выглядит как мокрый кот — с тёмными волосами, облепившими лицо. Но выражение его лица грозное, и Шидо знает, что через секунду он уже вскочит на ноги. — Мы проиграли, — повторяет Рюсэй, вставая и протягивая руку. — Но ты всё равно сыграл хорошо. Иногда дело не только в тебе, Рин. Глаза Рина — глубокие и пугающие, как океан, и где-то на краю сознания Шидо вспоминает, что вообще-то должен его ненавидеть. Красивый, невротичный Рин — до одури самоуверенный и одновременно самый неуверенный в себе человек, которого Шидо когда-либо встречал. Он сверлит его взглядом с пола, и Шидо почти видит перед ним развилку, по которой тот сейчас выбирает путь. Что-то внутри щёлкает и встаёт на место. Рин протягивает ему руку. — В следующий раз, — рычит он, — мы их порвём.

***

Шидо трудно назвать жаворонком. Он спортсмен. Так что к тому времени, когда большинство людей только просыпается, он уже успевает заглотить пару сырых яиц, выскочить из дома и пробежать десятку. Зато одна из самых неожиданных черт Рина — он вообще не жаворонок. Но всё же из всех его закидонов именно к этому Шидо относится с наибольшим пониманием. Правда, каждое утро пределы его понимания испытываются на прочность. Потому что, несмотря на то что до второй тренировки Рин колючий как чёрт и принципиально отказывается от кофеина, он всё равно встаёт ни свет ни заря, чтобы делать хрен знает что. Протыкать кукол вуду с образом Саэ. Медитировать. «Ковать тело и разум в оружие», потому что возомнил себя чёртовым аниме-персонажем. Да кто ж его знает? — Рин-Рин, — жалобно скулит Шидо, в то время как Рин, у которого заботы о чужом сне не больше, чем у парового бульдозера, врубает свет и продолжает шариться в их шкафу. Хм. Их шкафу? — Я не могу найти свои носки, — объясняет Рин, и Шидо стонет, ныряя с головой под одеяло. — Ты отстойный будильник, Ресничкин, — бурчит он из-под вороха одеял. — Они в другом ящике. Тот, что слева. Похоже, Рин находит то, что искал, потому что в комнате снова воцаряется спокойная, чарующая темнота. Шидо позволяет себе снова погрузиться в любящие объятия сна и просыпается только тогда, когда Рин возвращается после своих утренних ритуалов. Шидо обвивает руками его стройную талию и затаскивает обратно в постель. — Что за срочные дела у тебя были с утра? — бормочет он ему в шею, просовывая руку под футболку и ощущая кожу, мышцы, сухожилия, кости, а под всей этой плотью — ритм его сердца. Он проводит носом по мочке уха Рина, а ладонь медленно скользит вниз и замирает на тазовой косточке. — Если тебе так нужна была утренняя зарядка, мог бы заняться мной, — шепчет он с придыханием, и Рин локтем сталкивает его с кровати. — Если через пять минут ты не будешь готов, я ухожу без тебя. Что ж, ладно. Он хотя бы успел его немного пощупать. Шидо собирается за десять. И хотя Рин зловеще над ним нависает, он всё же его дожидается. Февраль выдался непривычно холодным, так что Шидо рискует ещё больше навлечь на себя его гнев, копошась в куртках у двери в последней, отчаянной попытке найти перчатки для бега. — Пошли уже, мы опаздываем. Ты оставил их в своём шкафчике на прошлой неделе. Он прав. Шидо заходит в лифт вслед за Рином и нажимает кнопку «Гараж». — Ты знаешь, где мои перчатки, — глубокомысленно произносит Рюсэй, когда кабина трогается вниз. Ему даже не нужно смотреть, чтобы понять, что Рин закатывает глаза. — Очевидно. — А я знаю, где твои носки. — Ты башкой приложился, когда рухнул с кровати, или есть какая-то другая причина, по которой ты несёшь эту чушь? Шидо замолкает, пытаясь понять, что именно его смущает в этой ситуации. Ну, знает он, где Рин хранит свои вещи. И что? Это вообще-то нормально для двух людей, которые практически живут вместе и умеют пользоваться глазами. Вот только — почему они живут вместе? Прошлой ночью у них даже не было секса. Вместо этого Рин отправил его за таблетками для посудомойки. У Шидо нет посудомоечной машины. А у Рина — есть. А ещё у Рина есть зубная щётка Шидо. «Мы, блять, не встречаемся, Рюсэй, — сказал тогда Рин. — Я хочу, чтобы твоя грёбаная зубная щётка исчезла из моего дома». — Кажется, — начинает Шидо, — мне нужна ясность насчёт наших отношений. — Ясность, — бесстрастно повторяет Рин, абсолютно равнодушный к назревающему кризису их недо-отношений. — В шесть, мать твою, утра. — Слушай, Рин, я тоже не хочу «разговора»! — Шидо делает кавычки пальцами, когда двери лифта разъезжаются, и идёт следом за Рином, потому что взрослые, осознанные люди, чёрт возьми, устанавливают границы. — Но ты должен мне помочь. А то я ещё решу, что мы встречаемся. Рин останавливается у своей машины и очень, очень медленно поворачивается к нему. Он смотрит так, будто не верит, что кто-то может быть настолько тупым. — Но мы же встречаемся, — произносит он с откровенным недоумением. Последовавшее за этим молчание оказывается довольно неловким, пока Шидо наблюдает, как до Рина постепенно доходит простая истина: Шидо и правда настолько тупой. — Я купил тебе… — начинает Рин ровным голосом. «Пожалуйста, только не говори про щётку», — мысленно умоляет Шидо, потому что это же — не серьёзно. Но Рин непоколебим: — …ебáную щётку. У тебя есть ключ. Я стираю всё твоё сраное барахло. Ты ночуешь здесь чаще, чем у себя дома. Я тебе, между прочим, регулярно отсасываю. Конечно мы, блядь, встречаемся. Шидо нервно смеётся: — Ой. — Ты что, хотел, чтобы я вручил тебе торт и открытку с блестящей надписью: «Поздравляю, мудак, ты наконец-то нашёл того, кто способен тебя терпеть»? Рин выглядит так, будто готов его придушить. И Шидо никогда в жизни не хотел никого сильнее. Ему хочется облизать все его митохондрии. Он бросается вперёд. Губы у Рина мягкие даже в разгар зимы, даже когда он пытается произнести в поцелуй половину своего матерного словаря. Его пальцы вцепляются в шарф Шидо и, будучи мстительным ублюдком, Рин прижимает замёрзшие пальцы прямо к его сонной артерии. Шидо дёргается, но только сильнее прижимает его к себе. Когда он наконец отстраняется, Рин выглядит слегка ошарашенным, злость на мгновение забыта. — Кажется, я влюблён в тебя, — выпаливает Шидо. На долю секунды на лице Рина появляется… изумление. Но он быстро берёт себя в руки. — Скажи что-нибудь, чего я не знаю, — бормочет он, выскальзывая из рук Шидо и садясь в машину. — Ты должен ответить тем же, придурок, — выдыхает Шидо. — Садись, а то опоздаем.

***

— Думаю, нам стоит рассказать всем, — говорит Шидо, глядя на Рина вверх тормашками, пока тот жмёт штангу. Лицо Рина искажено от напряжения. — Зачем? Шидо пожимает плечами: — Мне бы хотелось. Рин заканчивает подход и возвращает штангу на стойку. Выпрямляется, поворачивается к нему. — Окей, — говорит он, всё ещё переводя дыхание.

***

Локи приятно удивлён, когда Рин добровольно записывает и себя, и Шидо на пресс-конференцию перед матчами плей-офф Лиги чемпионов. — Очевидно, твоё хорошее влияние, Рюсэй. Шидо отвечает ему поднятым вверх большим пальцем. Про себя он думает, что капитану не стоит считать цыплят, пока они не вылупились. Ведь Саэ тоже заявлен на пресс-конференцию. Шансы, что всё пройдёт гладко, ничтожно малы. Рин добросовестно отсиживает всю конференцию и лишь когда ведущий просит «заключительное слово», резко встаёт. — Мы трахаемся, — объявляет он, хватает Шидо за джерси и целует его с тем же яростным остервенением, что обычно приберегает для тех, кого ненавидит. Зал взрывается. Камеры щёлкают с бешеной скоростью, репортёры орут наперебой, вопросы сыплются один за другим и сливаются в сплошной рёв. Голос Саэ прорезает гул. Он звучит почти скучающе: — Лео был прав. У тебя действительно ужасный вкус на мужчин. Рин, не моргнув глазом, отвечает: — Меня воспитал самый конченный старший брат в мире, чего ты хотел? Они сверлят друг друга взглядами, полными обвинения. Один из игроков «Royale» наклоняется к Шидо: — Вау. Твой парень — тот ещё придурок. — Гей придурок, — огрызается Рин, который никогда в жизни не делал ничего вполсилы. — Увидимся в четвертьфинале. На этот раз они выигрывают.