Прости меня, мой падший ангел

Нехорошее предчувствие. Наверное, потому что тринадцатая глава. Его мешки под глазами зияли чёрными дырами – он походил на каторжника, на заключённого концлагеря, на живой труп – на настоящего обитателя монастыря. Владислав держал свечу около алтаря и старался не дрожать, пока священник читал Евангелие. Какое чистое светлое утро… Но что-то не так. Теперь утренние литургии стали настоящей пыткой, и монах не мог отрицать этого. Он поднял уставший смиренный взор на свечу, будто надеялся найти в ней утешение, и вдруг обомлел: пламя норовило вот-вот погаснуть. Казалось, всё его тело задрожало, как и голоса поющих в клиросе сегодня: зрачки стали лихорадочно метаться из стороны в сторону, с губ сорвался хриплый выдох, а сердце нервно пыталось пробраться в глотку и выскочить из пересохшего рта. Тогда юноша, в попытках облегчить мысли помутившегося разума, обвёл коротким взором храм. Церковь дрожала и шаталась вместе с ним, только почему-то никто не замечал этого, кроме Владислава: алтари перестали ронять восковые слёзы, иконы с ужасом воззрились на виновника происходящего потухшим пронзительным взором. Будто потеряли надежду. За спиной послышалось хриплое дыхание. Тихий щелчок пальцами – и все свечи в храме потухли. Повеяло могильным холодом. Влад болезненно выдохнул, наклонив голову. Перепуганные люди замерли, теперь испуганно и недоумённо озирались и перешёптывались – все чувствовали, что что-то было не так. Две горячие ладони опустились на слабые плечи, извлекая стон, полный страдания. – Тише… – шепнул демон, обхватывая лапами шею малосхимника. – Я хочу растлить тебя на алтаре. Горячий шёпот коснулся красного уха. Владислав был не просто смущён – он был в ужасе. В силах совратителя он не сомневался, да и звучала его фраза не как просьба или прихоть, а как предупреждение и угроза. За окнами загрохотало: лето торжественно извещало о своём уходе. – Помнишь? Я ведь впервые посетил тебя, когда была гроза… – шепнул Калле по-ностальгически, словно это была самая добрая история из всех возможных. Влад сглотнул, мотая головой и закрывая глаза. – Пожалуйста!.. Только не здесь и не сейчас! – всхлипнул он, выронив свечку. Монах больше не мог нести этот крест. Он сдался, как сдался бы любой юноша его возраста перед такой мощной силой, как покровитель похоти и разврата. – Одержимый! – рявкнул кто-то из толпы, и в виновника свинцовыми пулями полетели крики и оскорбления. Грубые руки схватили за плечи и уронили хрупкого юношу перед алтарём на колени. Инкуб этого и добивался: ему оставалось только дождаться, пока всю никчёмную работу сделают за него. – Ах, нет! Прошу!.. – взмолился малосхимник, когда его руки стали связывать. Духовник подошёл к младшему монаху со святой водой в чаше, качая головой и шепча молитву одними губами. Церковь озарилась мраком, но никто не собирался уходить – всем было интересно взглянуть на то, как демон выйдет из мальчишки. Или войдёт. Теперь Калле был полностью властен над тощим телом, склонённым и привязанным к священному алтарю. Преступнику «развязали руки», а невиновной жертве – затянули узлами потуже. Когда горячая ладонь легла на бедро под рясой, Влад вдруг заплакал так громко, что стены храма содрогнулись. Отец Андрей окропил святой водой русые волосы «одержимого», не догадываясь, что проблема находится сзади. Ряса издевательски медленно и пошло поднималась вверх по телу, обнажая нежную кожу. Хвост нежно прилёг на поясницу и стал ласкаться, задевая чувствительные гениталии. Владислав завыл, будто его пытают и уронил чистые слёзы на алтарь. – Ну-ну… Так скулишь, как будто видишь его впервые! – раскатисто хохотнул Калле. Люди зашептались, пытаясь разглядеть, что происходит за алтарём. Одни не видели ничего, другие шептали о якобы «сгустке энергии», находящемся рядом с монахом, а кто-то с усердием вещал о каком-то знамении и грозе в конце августа. Но когда демонический юркий отросток вошёл внутрь, юноша пронзительно вскрикнул и залился слезами пуще прежнего, прервав все сплетни на корню. Сейчас ему было не так приятно, как наедине с искусителем – ему было жутко стыдно, будто он виновен. Отец Андрей стал читать молитвы громче, но демона было не остановить. – Я оттягивал это… С самой первой нашей встречи… – объявил Калле не то для своей жертвы, не то для всех присутствующих. Гром вторил его грязным словам. – Это я называю моментом: ты связанный, мокрый и напуганный, как щенок!.. – глумливо мурлыкнул совратитель и нагло обхватил ягодицы монаха. Влад стал метаться и рвать верёвки, захлёбываясь в слезах и пустых мольбах, которые так и остались неуслышанными. – Одержимый! Бес выходит! – заверещала толпа, тыкая пальцем и пытаясь подойти ближе. Священная обитель превратилась в арену цирка: народ огромной кучной массой обступил алтарь. О заповедях, целомудрии, уважении больше не шло и речи – все, кто находился в храме превратились в животных: Влад увидел у кого-то в толпе рога и хвосты, лохматые уши и копыта, клыки и глаза, горящие голодом – и слёзы переросли в гортанный вопль. Духовник стал усерднее читать молитву, не сводя взора со стремительно краснеющих щёк воспитанника и хмуря густые брови. – Нет, так совсем не годится… – скривил гримасу Калле и прижал жертву к алтарю. Юное тело выгнулось с хриплым вскриком, но прихожане увидели в этих неестественных позах отселение демона. Горячий половой орган с хрустом надрываемой кожи позволил инкубу и его жертве слиться воедино. – Выйди! Выйди из меня! – отчаянно кричал мученик на алтаре. – Он пытается освободиться!.. – восторженно и упоённо зашептались люди, будто действительно что-то понимали. Но Владиславу было не до этого. Сейчас его мысли были лишь о том, как вытеснить из себя инородное тело и не сгореть со стыда. – Ох, какое блаженство! – улыбнулся демон, делая небольшой толчок внутрь. – Ты ведь верил мне до последнего! Инок побелел, плотно сжав губы. Действительно, на что он надеялся?.. Тем временем за витражными окнами храма стремительно темнело – словно сама природа явилась взглянуть на обряд экзорцизма. Движение бёдер стало активнее, и монах решился. – Молю тебя! – хрипло крикнул Влад, заставляя многих услышать в истеричном голосе дьявольские ноты. – Я буду верен только тебе! Каждый день, когда ты захочешь!.. Только не сейчас! Его поступок был благородным. Да только никто его не понимал – толпа просто смотрела на страдания совсем юного мальчишки, жаждая зрелища. Заворожённые глаза равнодушно следили за действиями у алтаря, пожирая юное сломанное тело. Демон хрипло расхохотался и сделал ещё один резкий толчок, вторгаясь по самые яйца. – Мой милый святоша… Ты уже каждый день мой! Его будто ударили ниже пояса. Нет, конечно, ударили, но с другой стороны. – Ты не замечаешь, что тебе не больно? – глумливо спросил искуситель и размашисто шлёпнул жертву по тощему заду. – Я так хорошо подготовил тебя, что ты совсем не чувствуешь физического дискомфорта. Тебе даже нравится это! Последние слова глухо отразились в сознании Владислава. Нравится!? Этого не может быть! Наглый хвост обвил небольшой, но в полной эрекции член монаха, будто подтверждая слова своего хозяина. Тело не умеет лгать, как когда-то не умел лгать маленький монах. – Посмотри, у тебя встал! Ты уже не чистый невинный мальчик с ангельскими глазками! Ты поддался похоти и разврату! – глаголил Калле, наслаждаясь сломленным видом своей жертвы и стараясь мерно убить её душу. Неприятные чавкающие звуки и всхлипы отражались от стен церкви, и даже иконы мироточили, стыдливо глядя в другую сторону… Но не люди. Люди продолжали смотреть за ужасным действием. Отец Андрей вспотел, неустанно читая молитвы перед одержимым. Когда святая вода в очередной раз пролилась на связанного юношу, он резко поднял заплаканные, уже умершие глаза. Демон вцепился в русые волосы, удерживая голову Влада в таком положении. – Смотри на него. Смотри и кончай. — прошептал Калле и ускорил движения всех своих органов. Молодой организм не смог удержать в себе плоды удовольствия. Жмурясь и дёргаясь, он пытался справиться с оргазмом, но сперма брызнула на алтарь. Люди в ужасе ахнули мир перед глазами Владислава размылся и поплыл. Он приоткрыл доверчивые очи и увидел перед собой… Калле. Он держал в огромных когтистых лапах чашу святой воды и шептал молитвы, не переставая крестить юное тело и с сочувствием глядя на него. – Бедный мальчик… Владислав замер и вспомнил всё. Он не хотел оборачиваться. Ведь если вместо отца Андрея стоит демон, то сзади сейчас находится…