Dorm 522

Самое главное, чему вы когда-либо научитесь, — это любить и быть любимым в ответ.

Мулен Руж!

2016

— Боже, как же я по тебе скучала! Прости, Дороти не смогла прийти, она занята на работе. — Всё в порядке, может, в следующий раз. Привет, Чарли, — говорит Адам, смеясь, когда рыжеволосая бросается к нему и крепко обнимает. — Прошло всего несколько месяцев. — А ощущение такое, будто годы, — бормочет Чарли ему в плечо, прежде чем отстраниться и обнять Майкла уже мягче. — Мне так жаль, что мы не виделись даже несколько месяцев. На работе было столько дел, понимаешь… В мире моды не бывает спокойных дней. — Мы знаем, — саркастично отвечает Майкл. — Кевин никогда не даёт нам об этом забыть. — И правильно делает, чтобы вы не забывали, почему я всегда вымотан, — шутит Кевин, входя в квартиру и по очереди обнимая каждого в знак приветствия. Следом появляется Мик, держа Амелию под руку. Он кивает всем и извиняющимся тоном говорит: — Бенни не смог приехать. Говорит, в его заведении с каджунской кухней сейчас всё идёт слишком хорошо, поэтому не получилось взять выходной. — Я бы сказал, что это ужасно, что он не приехал, — говорит Майкл, освобождая место в гостиной, — но всё-таки рад, что у него всё в порядке. Они собрались в квартире Майкла и Адама, чтобы наконец воссоединиться и потому, что Мик настоял: будут очень важные новости по телевизору. — Так что это вообще за новости? — спрашивает Амелия, отходя от Мика, чтобы повесить пальто у двери. — Ты всё это время молчал. — Сам толком не знаю. Такая уж цена политики, — признаётся Мик. — Всё, что мне известно, это должно быть нечто грандиозное. Говорили, я сойду с ума от услышанного. Он пожимает плечами, забирает у Адама пульт и включает телевизор. — Видимо, так и есть. Даже представить не могу, что именно. На экране появляется президент: — Сегодня утром Верховный суд постановил, что Конституция гарантирует равенство браков. Все замирают. Мик тихо произносит: — Ах… вот оно что. — Не может быть, — выдыхает Амелия. — Это правда происходит. Чарли вскакивает с места, выхватывает телефон из кармана и убегает на кухню, чтобы остаться наедине. — Мне нужно позвонить Дину! Адам чувствует, как всё тело немеет. Майклу же кажется, что он, наоборот, чувствует слишком много сразу. Из телевизора продолжают доноситься слова: — Тем самым подтверждается, что все американцы имеют право на равную защиту закона, что ко всем людям следует относиться одинаково, независимо от того, кто они и кого любят. Даже находясь на кухне, Чарли всё ещё слышна всем: — Дин! О Боже, я не могу дышать, я так взволнована! Вы с Кастиэлем близки, пожалуйста, спроси его, можно ли нам завтра устроить вечеринку на работе? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Кевин, явно воодушевлённый этой идеей, уходит на кухню и что-то шепчет Чарли. Та, всё ещё разговаривая с Дином, уже перескакивает на новые планы: — Только если я смогу привести Дороти. Амелия, сияя, поворачивается к остальным: — Это законно! Чёрт возьми! Мик, не отрывая взгляда от экрана телефона, пишет сообщение: — Ну что, теперь вы двое можете пожениться, верно? И даже не пытайтесь делать вид, что не понимаете, мы все знаем, что это лишь вопрос времени. Майкл и Адам обмениваются взглядами. Каждый из них давно знал позицию другого насчёт брака, оба были более чем воодушевлены этой идеей, но с тех пор, как они ещё в университете заключили свой сорокалетний договор, эту тему вслух не обсуждали. И всё же им всегда было с этим спокойно. Если бы Майкл копнул глубже в воспоминания об Адаме, он мог бы вспомнить не один момент, в котором скрывались намёки. — Возможно, — отвечает Адам, выбирая самый безопасный вариант, нервно улыбаясь и слегка краснея. Майкл почти слышит в этом «да».

***

Кольцо, которое выбирает Майкл, вовсе не выглядит простым, и в этом его красота. После того как он рассказал Амаре о своих планах сделать предложение, она пригласила его выбрать помолвочное кольцо. Они обошли все ведущие ювелирные магазины — Tiffany & Co., Chopard, Bvlgari, и после нескольких часов сомнений Майкл наконец останавливается на кольце, увиденном в витрине Cartier. Три вида золота и аккуратный бриллиант в центре. — Амара, подожди, — окликает Майкл, останавливаясь перед витриной. — Вот оно. Именно то, что нужно. Амара подходит ближе, рассматривает кольцо и широко улыбается: — Оно великолепно, Майкл. Даже не представляю, как ты потом выберешь обручальное кольцо, которое сможет превзойти это помолвочное. — Я превзойду, — уверенно отвечает Майкл, и уголок его губ приподнимается в радостной улыбке. — Я его беру. Следуя за племянником в магазин, Амара спрашивает: — Ты собираешься что-нибудь гравировать? Это было бы очень романтично, правда? — Я давно об этом думал, — признаётся Майкл, на мгновение отворачиваясь, чтобы попросить сотрудника принести кольцо к прилавку. — Думаю, я напишу «522». Заметив любопытный взгляд Амары, он продолжает: — У меня было столько идей. Наши инициалы. Что-то, что сказал он или я. Шутка, понятная только нам двоим. Цитата из «Мулен Руж!». Медицинская шутка. Наш общий день рождения. Бейсбольный мяч. Может быть, дата знакомства, первого свидания или первого поцелуя. Или просто слово «наконец-то». Сотрудница возвращается с кольцом, и Майкл берёт его, медленно перебирая пальцами. — Я прокрутил в голове всю нашу историю и так и не смог выбрать. Я не знал, какую именно отсылку выгравировать на наших обручальных кольцах. Но я точно знаю, с чего всё началось. С той крошечной комнаты в общежитии. Амара усмехается и осторожно забирает у него кольцо, чтобы рассмотреть внутреннюю сторону. — «522». Место, где вы действительно познакомились. Где подружились. Где влюбились. Самая большая внутренняя шутка, какую только можно придумать. Она охватывает всё. Думаю, это идеально. — Надеюсь, он тоже так подумает, — тихо говорит Майкл. — Я не могу представить ничего, что отражало бы наши отношения лучше, чем то, с чего всё началось. Доставая кредитную карту, он поворачивается к сотруднице: — Я хотел бы купить это кольцо. И, пожалуйста, сделайте на нём гравировку.

***

— Думаю, ты должен мне десять баксов, Адам. — Пока нет, — усмехается Адам, слегка толкая Кевина. Кевин подозрительно прищуривается, глядя на него: — Начинаю думать, что вы с Майклом поженились сразу после переезда в Нью-Йорк, а потом просто держали это в секрете, чтобы сохранить мои десять баксов. — Я хирург, Кев. Ты правда думаешь, что меня так волнуют десять баксов? — поддразнивает Адам. Кевин закатывает глаза и неловко ёрзает. Дин пригласил Адама, Майкла, Сэма и Эйлин на вечеринку в своём офисе, в офисе NOVAK. К удивлению Адама, Майкл согласился прийти, несмотря на толпу и шум. Теперь, когда они здесь, Адам наконец поговорил с Кастиэлем, и впервые их разговор не касался старшего брата. Вместо этого они обсуждали собственные жизни: Адам узнал, как Кастиэль начал свою карьеру, а Кастиэль — почему Адам выбрал медицину. С братьями Дин говорит коротко и сдержанно, намеренно избегая упоминаний о Кастиэле. В какой-то момент Майкл исчезает в толпе. Адам предполагает, что тот пошёл поговорить с Габриэлем или с кем-то из друзей-дизайнеров. На самом деле Майкл идет к Кастиэлю, чтобы поговорить наедине. — Привет, Кастиэль, — говорит он, останавливаясь рядом, оставляя Адама беседовать с братьями. Часть Майкла боится, что сама атмосфера вечеринки напомнит Кастиэлю о том, как закончилась их дружба, и тот попросит его уйти. Их с Адамом пригласил бывший парень Кастиэля, что тоже вряд ли помогает. Майкл готовится к худшему. Но Кастиэль удивляет его, он улыбается. — Привет, Майкл. Майкл чувствует облегчение, но не показывает этого. — Я рад, что вы с Адамом смогли прийти сегодня вечером, — добавляет Кастиэль. Майкл собирается с духом: — Я больше не разговариваю со своим отцом. Это привлекает внимание Кастиэля. Он поворачивается к Майклу, слегка приподнимая брови, словно прося продолжения, затем сжимает челюсти и тихо говорит: — Я никогда не говорил тебе этого, но… прости, что тогда так резко оборвал тебя. Я знаю, что это было не по твоей вине. Тогда я просто слишком злился. Думаю, это было связано с той частью меня, которая тогда ещё не до конца приняла себя. — А сейчас? — осторожно спрашивает Майкл. — Сейчас я в порядке. Я горжусь собой. Со временем становится легче, — отвечает Кастиэль, глядя через переполненный зал на Дина, который оживлённо жестикулирует, разговаривая с Адамом и Сэмом. Как бы между прочим он добавляет: — Полагаю, вы с Адамом всё поняли много лет назад. Честно говоря, я бы хотел быть там и увидеть это. Майкл хмурится: — Ты же не знал Адама до Дина. Откуда ты мог знать о нас? — По тому, как ты о нём говорил, когда я был в твоём университете, — отвечает Кастиэль, машинально вращая в пальцах тонкий бокал шампанского и прищуриваясь, чтобы лучше разглядеть Дина на другом конце зала. — Ты почти не упоминал его напрямую и не уходил в поэзию, но запоминал мелочи, которые обычно не интересуют друзей: какие куртки ему нравятся, как он морщит нос, когда чем-то недоволен. Я никогда не встречал его до вашего знакомства, но мне казалось очевидным, что он тебе нравится. И какая-то часть меня всегда знала, что ты в конце концов добьёшься этого парня. — Похоже, это было ясно всем, кроме меня, — тихо фыркает Майкл. — Первая любовь бывает такой, — улыбается Кастиэль. — Но ты же здесь, правда? Хотя, должен признать, тянул ты долго. Майкл смеётся, и Кастиэль смеётся вместе с ним. Затем Майкл откашливается, перехватывая взгляд Адама через весь зал. — Насчёт объявления… Думаю, мне нужно кое-что тебе рассказать. — Что? — спрашивает Кастиэль и замечает, как Майкл достаёт из пиджака бархатную коробочку. Глаза Кастиэля расширяются. — Ты собираешься сделать ему предложение сегодня вечером? — Нет, — быстро отвечает Майкл. — Мы оба ненавидим публичные предложения, считаем их слишком стрессовыми. Я сделаю это наедине. Я принёс её сегодня только потому, что… ну, хотел тебе сказать. Он убирает коробочку обратно. — Мы не общались много лет. И хотя я хотел бы, чтобы всё сложилось при других обстоятельствах, я рад, что мы помирились. Ты был мне хорошим другом. Мне всегда казалось, что ты понимаешь меня по-особенному. — Я чувствую то же самое, — задумчиво отвечает Кастиэль. — Мы с тобой во многом похожи. Для меня честь, что ты рассказал мне об этом. Ты нервничаешь? — Невозможно не нервничать из-за таких вещей, — признаётся Майкл. Они снова находят Адама в толпе. Тот с восторгом обнимает Кевина и что-то говорит, но его голос тонет в шуме. Кевин отвечает, и Адам поднимает взгляд, ищет. Увидев Майкла, он улыбается и машет рукой. Кастиэль мягко улыбается и говорит: — Думаю, поздравления вполне уместны. Тебе нечего бояться. Я не могу представить себе ситуацию, в которой Адам скажет «нет». — Спасибо, — искренне говорит Майкл. — А ты? Кастиэль колеблется, задумчиво опуская взгляд на свои ботинки. — Мне нужно позже выступить с речью. Попытаться всё исправить. — Я не знаю, что именно ты пытаешься исправить, — лжёт Майкл, вспоминая разговор с Адамом и Дином в закусочной об их расставании. — Но я знаю, что всё уладится.

***

Майкл находит Адама в толпе как раз в тот момент, когда Кастиэль выходит вперёд, чтобы начать свою речь. Над ним загорается прожектор, и даже Майкл ощущает на себе взгляды нескольких сотен гостей. Кастиэль, должно быть, давно привык к этому за годы выступлений на подиумах. Он начинает спокойно, уверенно: — Прежде всего, спасибо всем, кто пришёл сегодня вечером. Вчерашний день стал большим шагом к лучшему миру для всех нас. Я невероятно рад тому, что произошло. Знаю, что многие из нас ждали этого годами. Некоторые, с большим энтузиазмом, чем другие. Чарли громко вскрикивает, Адам смеётся, и Майкл не может удержаться от лёгкой улыбки. — Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что мы все гордимся тем, что сегодня здесь, — продолжает Кастиэль, сияюще улыбаясь Чарли, а затем обводя взглядом зал. Он делает паузу, слишком долгую, почти колеблющуюся, словно вот-вот передумает. Потом один раз решительно кивает сам себе. — Я всегда думал, что мода для меня важнее всего. Но это не так. В 2014 году я встретил человека, который захватил мою жизнь сильнее, чем мода когда-либо могла. А те, кто меня знает, понимают, что я — ничто без своей карьеры. Этот человек… он действительно очень важен для меня. И мне невыносимо больно осознавать, что, будь я менее упрямым и подавленным, я бы отдал ему всё. — О Боже, он сейчас всё расскажет, — тихо говорит Адам, стоя рядом с Майклом, потрясённый. Кастиэль продолжает, и голос его едва заметно дрожит: — Я так сильно о нём забочусь. Я хочу, чтобы у него было всё, о чём он мечтает. Я… я люблю его. И если я продолжу прятаться, я никогда… — он запинается. — Я упущу самое важное. Я потеряю его. А я не хочу терять… Он замолкает, делает глубокий вдох и проводит рукой по идеально уложенным волосам, намеренно растрёпывая их. — Прости. Я беру с тебя пример. Я больше не собираюсь прятаться. Потому что если бы я продолжал, это была бы не любовь. Это была бы мимолётная, пустая вещь, за которую не стоило бы бороться. А это не так. Ты делаешь меня смелее, чем я когда-либо был. Ты заставляешь меня чувствовать себя более живым, чем когда-либо прежде. Кастиэль выходит из света прожектора и идёт по проходу сквозь толпу мимо Адама и Майкла, всё дальше в зал, пока не останавливается перед Дином. Он наклоняется и говорит что-то так тихо, что слышит только Дин. А затем они целуются. И в конце концов всё действительно налаживается.

***

Время ужина наступает слишком рано, по мнению Майкла. Хотя он с нетерпением ждёт момента, когда сможет сделать Адаму предложение, нервы изматывают его. Амара предлагала оплатить аренду одного из дорогих ресторанов Нью-Йорка, но Майкл настоял на другом. Он хотел, чтобы всё было максимально интимно: у них дома, в том маленьком уголке мира, который они однажды выбрали и сделали своим. Он заранее взял выходной, притворившись больным, чтобы Адам ушёл на работу один. Пока Адам был в больнице, Майкл весь день готовил квартиру. К вечеру комнаты наполняются мягким, романтическим светом, а на кухне готовится ужин, который, по его собственному мнению, выглядит вполне аппетитно. Когда Адам возвращается домой, он ошеломлён увиденным. — Майкл, я думал, ты болен. — Это был просто предлог, чтобы остаться дома и всё подготовить, — признаётся Майкл, снимая с него пальто и аккуратно вешая его на крючок. — Добро пожаловать домой, Адам. Адам целует его в губы, затем отстраняется и оглядывает сервировку. — Выглядит чертовски вкусно. И это очень кстати, потому что еда в больничной столовой сегодня была испорченной. Мы даже поесть толком не смогли, а какие-то странные булочки выглядели так, будто они тоже испортились. Майкл усмехается и отодвигает стул, приглашая Адама сесть. — Тебе больше не нужно переживать из-за испорченного хлеба. Я, разумеется, испёк твой любимый. Ешь. Адам очаровательно улыбается и начинает есть. — Это потрясающе. Думаю, это лучшее, что ты когда-либо готовил. Моей маме бы это точно понравилось. — Если она скоро приедет, я могу приготовить это и для неё. — Да! — воодушевлённо говорит Адам, а затем запинается. — Кстати… Пенни сегодня на работе сказала, что, возможно, будет повышение. Но Бен уверен, что его не будет, потому что он думает, что оно достанется тебе. Майкл моргает. — Мне? — Да. Потому что ты один из лучших. Я почти наравне, но мы оба знаем, что ты им нравишься больше, — говорит Адам, затем кашляет и почти неразборчиво добавляет: — После всей этой истории с ночной сменой. — Не могу поверить, что ты до сих пор не отпустил это, — смеётся Майкл. — Я никогда этого не забуду, — драматично отвечает Адам. — По крайней мере, мы всё ещё работаем в одних и тех же сменах. Это вообще чудо. Не пойми меня неправильно, я люблю быть хирургом, но мои рабочие дни были бы наполовину не такими хорошими, если бы я не работал с тобой… Он осекается, заметив мягкое выражение на лице Майкла. — Что? — настороженно спрашивает Адам. — Я просто чувствую себя очень счастливым, — отвечает Майкл. В его глазах появляется такая нежность, что Адам невольно улыбается. — Я счастлив, что ужинаю с тобой, что ты улыбаешься мне и выглядишь так прекрасно… Знаешь, я только сейчас это осознал. Я всегда думал, что никогда не влюблюсь, пока не встретил тебя. И вдруг смог выдохнуть. Адам, ты нужен мне больше, чем что-либо ещё. Адам пытается сдержать смех, но всё равно смеётся смущённо и счастливо. — Ты правда меня любишь, да? — Правда, — искренне отвечает Майкл. — И я надеюсь, что ты позволишь мне любить тебя всю оставшуюся жизнь. Адам замолкает, когда Майкл достаёт что-то из кармана пиджака. — Что ты… Майкл открывает маленькую бархатную коробочку. Внутри - кольцо с бриллиантом. Адам замирает, не в силах произнести ни слова. Майкл медленно опускается на одно колено. — Я знаю, мы договорились сделать это, когда нам исполнится сорок, но, Адам… честно говоря, я не могу так долго ждать. Ты— — Да, — говорит Адам, широко раскрыв глаза и не отрывая взгляда от коробочки. — Ты не дал мне договорить, — усмехается Майкл, переполненный эмоциями, которые одновременно кажутся знакомыми и совершенно новыми. — Да, — повторяет Адам. — Адам Миллиган, ты выйдешь за меня замуж? — наконец спрашивает Майкл. — Да, — отвечает Адам и так быстро тянется к нему для поцелуя, что неловко задевает его носом. Хихикая, он добавляет: — Чёрт. Извини. Улыбка расплывается по лицу Майкла. — По крайней мере, на этот раз никто не споткнулся о коробки. Адам лишь смеётся - долго и счастливо, бормоча ещё одно «да» в губы Майкла.