Heart
6 декабря 2025 г., 20:04
Любовь – это нечто прекрасное! Любовь возносит нас туда, где нам самое место. Всё, что тебе нужно, это любовь!
Мулен Руж!
2015
— Ты наконец-то живёшь в Нью-Йорке! — ликовал Кевин, входя в квартиру Адама и Майкла. — Чувак, я же говорил, что сто лет ждал вашего переезда. Чарли уже в курсе? — Пока нет, мы собирались позвать её, как только закончим распаковывать вещи. Мне просто не терпелось показать тебе квартиру, — сказал Адам, ухмыляясь и наблюдая, как Кевин оглядывает помещение. Большинство крупных вещей: кровать, диван, телевизор, уже стояли на местах. Нужно было лишь собрать кое-что из IKEA и разобрать несколько коробок. Всё это смутно напоминало ребятам, как они впервые встретились в общежитии Висконсинского университета. Майклу нравилось, что когда-то они жили вместе как лучшие друзья, а теперь — как пара. Последние три года рядом с Адамом были для Майкла одними из самых счастливых. Он любил это чувство: их общая квартира, друзья, которые знали, насколько глубоки его чувства. Он был по-настоящему счастлив. Кевин с восторгом осматривается. — Так значит, я первый, кто увидел это место? Оно потрясающее… — Вообще-то моя тётя успела побывать здесь до тебя, — поправляет Майкл, улыбаясь. — Извини, Кевин. — Ой, да ладно, — хмурится Кевин. — Просто дай мне почувствовать себя первым. — Конечно. Хвастайся, — смеётся Адам. Кевин открывает одну из коробок, заглядывает внутрь и говорит: — Район здесь отличный. Рядом куча брендовых магазинов, транспорт получше… — Он подходит к окну. — И посмотри на этот вид! — Вид, между прочим, недешёвый, — саркастично замечает Майкл. — Эй, я за часть этого тоже заплатил! — возмущается Адам, заставляя Кевина расхохотаться. — Не моя вина, что ты у нас знаменитый. — Знаю, детка, — улыбается Майкл и наклоняется, чтобы чмокнуть Адама в висок, после чего направляется на кухню разбирать столовые приборы и продукты. Когда он уходит, Адам спрашивает: — Ну что, как работа в NOVAK? Ты редко об этом рассказываешь. — Всё нормально. Иногда тяжеловато, потому что клиентов в последнее время прибавилось, и мы стараемся всё делать качественно. Не хочется кого-то подводить, — отвечает Кевин. — В прошлом ноябре наняли одного новичка, ассистента мистера Новака. Он, конечно, очень привлекательный, но, думаю, видит во мне только друга. — Ой, извини, приятель, — сочувственно говорит Адам, похлопав его по плечу. — В следующий раз повезёт. — А с его работой: ходить за мистером Новаком хвостом, выполняя поручения, исправлять ошибки, присматривать за знаменитостями, если мистера Новака нет рядом… У него в любом случае не остаётся времени на личную жизнь. — Разве это не значит, что и у тебя времени нет? — Да, но хотя бы можно помечтать, — усмехается Кевин. — Я встречаюсь с офисным шкафом. Никто не относится ко мне лучше него. — Не забудь и из этого шкафа вылезти, — подшучивает Адам. Кевин бросает на него холодный взгляд. — Ты такой смешной, — произносит он с сарказмом. В этот момент звонит его телефон. Кевин быстро вытаскивает его из кармана пальто и отвечает: — Кевин Трэн. Какая статья о «Тёмном ангеле»? — Он делает паузу. — Мы всё ещё… Нет, да ладно тебе! О чём я? Значит, съёмки… в апреле? Ты что, с ума сошёл, что ли? Он сердито смотрит на Адама и кивает тому, кто на связи. — Ага. Нет, скажи ей, что если звонит Педро Паскаль, нельзя ставить его на удержание! Адам одними губами произносит, широко раскрыв глаза: Ты знаешь Педро Паскаля? Кевин кивает и продолжает: — Скажи Бэсс, пусть перезвонит Педро прямо сейчас, пока мистер Новак не узнал, что она бросила трубку. Он ей голову оторвёт, серьёзно. А новости про апрель передай Пэм. Ты же знаешь, я не выполняю поручений, пусть секретарь этим займётся. Ладно, ладно, я вернусь. Он вешает трубку и виновато смотрит на Адама. — Извини, долг зовёт. Мне нужно вернуться в офис. — Сегодня суббота! — Адам ахает. — У нас выходной только воскресенье, — вздыхает Кевин. — Ладно, позвоню тебе как-нибудь. Пока, увидимся. — Пока, Кевин, — говорит Адам, провожая его до двери. Когда Кевин уходит, Адам направляется на кухню, где Майкл раскладывает продукты в холодильник. — Кевин только что ушёл, — говорит Адам. — О, я даже не попрощался, — отвечает Майкл, рассматривая упаковки. — Я немного занят. — Тогда позволь мне помочь, — предлагает Адам и садится рядом, чтобы разобрать еду вместе.— Знаешь, я так рад, что мы купили это жильё. Мы жили вместе, когда учились, но сейчас всё ощущается совсем по-другому. — Да, — соглашается Майкл.***
— …Не могу поверить, что Сара вытащила меня на ночную смену! — жалуется Адам в отчаянии, пока Майкл придерживает ему дверь кофейни. Над их головами звенят колокольчики, когда они входят внутрь. Было субботнее утро, их единственный общий выходной, но перед обедом Сара, коллега Адама, позвонила ему и отправила на ночную смену. — Я сказала ей, что Джонатан хотел её взять, но нет, конечно, она выбрала меня, потому что ненавидит меня. Майкл снисходительно улыбается, просматривая меню на стойке. — Просто признайся, что ты не хочешь идти на ночную смену, потому что больница по ночам тебя пугает. Адам недовольно бурчит что-то себе под нос и даже не отвечает. Поворачивается к девушке за стойкой — Пейшенс — и заказывает им как обычно. После этого они усаживаются за маленький столик у стены, чтобы дождаться напитков. — Неужели это так плохо? — наконец спрашивает Адам, подтверждая слова Майкла. — Это же жутко! Фрэнк говорил, что однажды видел призрака. Ухмыляясь, Майкл уточняет: — И где же он его видел? — В коридоре 4Б. — В коридоре 4Б проблемы с вентиляцией. Он, скорее всего, видел дым или что-то подобное, — успокаивает Майкл. — Ты же знаешь, он суеверный. Призраков не существует, Адам. — Для тебя, — бормочет Адам. Майкл хмыкает. — Хочешь, я попробую уговорить Сару поставить меня на ту же смену? — предлагает он с лёгкой игривой улыбкой. — Я тоже их ненавижу, но хотя бы тебе не придётся разбираться с призраками в одиночку. А с другой стороны, шанс найти пустую кладовку так поздно довольно велик… Адам поражённо смеётся, закрывая лицо руками. Майкл только усмехается, прежде чем Пейшенс выкрикивает их имена, приглашая забрать заказ. — Это мы, — говорит Адам, поднимаясь. Майкл берёт у него стакан и делает глоток прямо из него, пока Адам сдувает пар с крышки, сняв её. — Никогда не пойму, как ты можешь просто пить. Разве оно не горячее? — Чертовски горячее, — отвечает Майкл. Адам поднимает бровь в недоумении, но тоже делает глоток. Майкл опускает стакан, и его взгляд встречается со знакомыми тёмными волосами и холодно-голубыми глазами среди толпы. Кастиэль Новак. Они не разговаривали с тех пор, как Кастиэль рассердился на Чака и запретил Майклу когда-либо снова с ним общаться. И вот он здесь, в той же кофейне. Майкл не знал, должен ли подойти или притвориться, что не заметил, но решение пришло само, когда Адам сказал: — Нам стоит выпить что-нибудь на обратном пути. Может, придумаем, как договориться с Сарой насчёт смены. — Адам, подожди. Помнишь, ты рассказывал мне о своих братьях? — спрашивает Майкл. Адам кивает, нахмурившись. Майкл незаметно указывает на Кастиэля, изучающего меню. — Это Кастиэль Новак. Его личного помощника зовут Дин Винчестер. — Чёрт. Боже мой, чёрт, — выдыхает Адам, наблюдая, как Кастиэль озвучивает заказ Пейшенс, затем отходит в сторону и отвечает на звонок. Адам никогда бы не подумал, что его брат работает на такого человека — полудлинный чёрно-коричневый блейзер поверх белой рубашки с узором. Он тихо шепчет Майклу: — Он выглядит… очень дорого. — Так и есть, но дело не в этом, — отвечает Майкл. — Я могу вас познакомить. Может, попросишь его передать твой номер Дину? Адам мгновенно кивает. — Отличный план. Майкл глубоко вздыхает, мирится с неизбежным и пересекает кофейню, держа за руку Адама. Останавливается перед Кастиэлем. — Кастиэль? Кастиэль поднимает взгляд от телефона. Его волосы стали чуть длиннее, чем были раньше, но уложены идеально. Майкл уверен: на нём Fendi. Под глазами лёгкие тени, черты лица резче. Последние три года явно были непростыми. Его взгляд ничем не выдаёт эмоции. — Майкл Ширли, — произносит он рассеянно. — Я знаю, что мы… не в лучшем виде расстались в последний раз, но… — Майкл указывает свободной рукой на Адама. — Это Адам. Кажется, твой личный помощник Дин — его брат. Кастиэль смотрит на них с откровенным сомнением. — Извините, вы, должно быть, ошиблись. У Дина всего один брат, Сэм. — Нет, я… э-э… от другой мамы, — вставляет Адам, нервничая. Возможно, его волнует сама мысль о встрече с Дином, но сталкиваться с таким человеком, как Кастиэль, обычно холодным и непроницаемым, тоже непросто. — Сэм и Дин не знают о моём существовании. Он хотел сказать: помогите передать ему мой номер, но вместо этого выпалил: — Можно… можно пойти с вами и увидеть его? Майкл бросает на него взгляд, Адам понимает: он влип. Никто не хочет впервые встречать сводного брата вот так. На работе. О чём он вообще думал? Но, к удивлению, Майкл только спокойно добавляет: — Ты единственная связь с Винчестерами, которую мы видели за много лет. Кастиэль недолго раздумывает. Когда Пейшенс называет его заказ, он берёт стакан, возвращается и произносит: — Это личное дело Дина, и я не уверен, что имею право решать за него. Вы можете пойти со мной в офис, но если он попросит вас уйти, вы уйдёте. Согласны? — Спасибо, — тут же отвечает Адам. Кастиэль молча направляется к двери. Дорога до здания NOVAK проходит почти в тишине. Адам нервничает, мысленно репетируя, что скажет. Кастиэль принимает один звонок за другим, слишком поглощён работой, чтобы поддерживать разговор. Майкл же пытается понять: между ним и Кастиэлем всё ещё трещина или уже нет? В какой-то момент Адам наклоняется к Майклу. — Я облажался, да? Дин меня возненавидит. — Может быть, но… — Чёрт. Мне нужно сказать Кастиэлю, чтобы он забыл об этом. Всё пойдёт наперекосяк. Он меня ненавидит. Я не так представлял нашу встречу, — бормочет Адам, впадая в панику. Майкл останавливает его, кладёт руки ему на плечи: — Эй. Если Дин разозлится, скажи, что это я уговорил тебя прийти. В конце концов, это я познакомил тебя с Кастиэлем. Сделай меня плохим парнем. И я буду рядом всё время, понял? Ты не один. У Адама дрожит подбородок. — Хорошо. Я люблю тебя. — И я тебя люблю, — отвечает Майкл и быстро целует его в лоб. — Пойдём. Нам нужно догнать Кастиэля. Они доходят быстро, и даже лифт поднимается без остановок. На верхнем этаже Кастиэль поднимает руку, прося подождать минуту. Они наблюдают, как он меняется стаканами с Дином. Майкл никогда раньше не видел Дина Винчестера, и сейчас они с Адамом одинаково поражены. Дин красив: сильная линия челюсти, мягкая улыбка, которой он приветствует Кастиэля. Он одет , как считает Майкл, в Westwood. В чертах Дина есть что-то от Джона Винчестера - глаза, линия носа. Кастиэль и Дин перекидываются парой фраз. Дин невольно скользит взглядом по фигуре Кастиэля, пока тот говорит что-то ещё, затем жестом приглашает их войти. Адам идёт первым. Майкл - следом, намереваясь держаться в стороне, пока Адам говорит с братом. Дин выглядит сбитым с толку: его взгляд мечется между ними, оценивая, кто они и зачем пришли. Майкл слишком часто бывал среди модельеров и стилистов, чтобы не заметить, что Дин оценивает их одежду. Конечно, простая белая рубашка, чёрная куртка-бомбер и синие джинсы – не самый модный наряд, как и фланелевая рубашка и джинсы Адама, но, честно говоря, они не знали, что сегодня встретятся со сводным братом Адама. Если бы знали, они бы подготовились. Дин уже готов спросить, кто они, когда Адам наконец произносит: — Привет… это Майкл, а я - Адам Винчестер. Глаза Дина расширяются. Он будто замирает. Адам торопливо добавляет: — Или Миллиган. Обычно… — Он почти паникует, но держится. — Я твой сводный брат. Твой отец встречался с моей мамой. Мне нужно было найти вас раньше, но я… я не знал, как это сказать. Понимаешь? — Да, — рассеянно отвечает Дин.***
Всё идёт далеко не так гладко, хотя Адам и Майкл и сами не знали, чего именно ожидали. Такие новости всегда падают как бомба, особенно когда произносятся внезапно и тем более на рабочем месте. Но импульсивность, подпитанная тревогой, взяла верх. — Я провожу вас, — говорит Кастиэль, выводя Адама и Майкла из кабинета и направляясь с ними к лифту. Когда они оказываются вне слышимости Дина, он добавляет, обращаясь к Адаму: — Не думаю, что вы ожидали именно такого исхода. — Ага, — выдыхает Адам, надувая щёки и резко выпуская воздух, словно пытаясь вытолкнуть из себя накопившееся напряжение. — Я хотел попросить вас просто передать ему мой номер, но перепугался. — Если это хоть немного утешит, — говорит Кастиэль, нажимая кнопку вызова лифта, — не думаю, что он бы тебе позвонил, даже если бы получил номер. Он склонен отталкивать всё, что причиняет боль. Самоконтроль — его слабое место. А Дин… он по натуре импульсивный. Постарайся не принимать это близко к сердцу. Думаю, он злится не на тебя, а на вашего общего отца. — Спасибо, — отвечает Адам, хотя Майкл ясно видит: он в это не верит. И всё же Кастиэль, пожалуй, лучше всех знает Дина, и он точно не из тех, кто говорит таки из вежливости. Лифт приезжает, и Кастиэль коротко кивает: — Я прослежу, чтобы с ним всё было в порядке. Мне жаль, что всё вышло так. Майкл на секунду задумывается, не спросить ли прямо сейчас, прощён ли он сам… но ограничивается тихим прощальным кивком, когда двери лифта закрываются и они остаются вдвоём. Он поворачивается к Адаму: — Просто забудь о нём. Он не стоит твоего времени. — Он был прав. Если бы не я, папа бы вернулся к ним, правда? — Адам скрещивает руки, но Майкл чувствует: это скорее жест для самоуспокоения, а не попытка закрыться от разговора. — Адам, я не думаю, что твой отец вернулся бы, был ты там или нет, — мягко говорит Майкл. — Ты ведь сам рассказывал: Джон говорил тебе, что смерть жены отбила у него желание возвращаться. Это не твоя вина. Пожалуйста, не бери на себя вину. — Да… — неуверенно соглашается Адам. Доброта — одно из самых прекрасных качеств Адама. И иногда одно из самых уязвимых мест. Майкл знает: сейчас слова не помогут. Нужно что-то другое. Он берёт Адама за руку и говорит: — Ладно. Пойдём домой. Я скажу Саре, что завтра мы берём выходной. Проведём весь день вместе. Посмотрим все твои любимые шоу. Я принесу тебе завтрак в постель, если хочешь. Съедим твоё любимое мороженое. Можешь даже обшарить мою половину гардероба. Адам ухмыляется: — Правда? — Ты уже украл половину моей одежды, но да, можешь брать всё, что хочешь, — улыбается Майкл. — Это всё потому, что я расстроен? — спрашивает Адам, всё шире улыбаясь. — Почему ты такой добрый ко мне? — Я же говорил: подбадривать тебя — моя работа, — отвечает Майкл, вспоминая бейсбольный мяч Бейба Рута, который теперь стоит у них дома на полке. Он поднимает руку Адама и легко целует его в костяшки пальцев. — Неважно, решит Дин позвонить тебе или нет. Давай просто отпустим это. Что хочешь делать? — Давай просто пойдём, — тихо говорит Адам, опуская их сцепленные руки так, чтобы они мягко покачивались, пока они идут рядом. — С тобой мне уже легче.***
Прошло совсем немного времени, прежде чем Дин позвонил Адаму и попросил о встрече, чтобы извиниться за свою вспышку гнева при первой их встрече. Он объяснил, что многолетнее раздражение к Джону вырвалось наружу не туда — на того, кто меньше всего в этом виноват. Дин даже признался, что хотел бы попытаться наладить с ним отношения: то, что Джон не смог удержать семью вместе и дети выросли порознь, не означает, что и они обязаны продолжать этот разрыв. Адам согласился встретиться, и Дин предложил выпить кофе. Он также сказал, что хочет познакомить Адама с другим сыном Винчестера — Сэмом. Сэм вскоре должен был возвращаться в Стэнфорд, и именно тогда Адам вспомнил: на первом курсе медуниверситета Амелия рассказывала ему о бывшем парне по имени Сэм, который уехал в Стэнфорд изучать юриспруденцию. Хотя Адам и Майкл обсуждали это давно, совпадение всё равно слегка потрясло его. Они договорились встретиться в любимой кофейне Адама неподалёку от больницы. Дин не возражал, когда Адам спросил, можно ли привести Майкла, но за несколько минут до встречи Майкла попросили помочь другому врачу, и Адам пошёл один. Зайдя внутрь, он почти сразу заметил Дина у окна. Высокий брюнет рядом с ним, определённо Сэм, взглянул на вошедшего Адама, улыбнулся и поднялся, чтобы поприветствовать его. — Привет. Я Сэм. А ты Адам, верно? — Да, — Адам улыбнулся в ответ. — Рад познакомиться. Сэм улыбнулся мягче. Его волосы доставали почти до шеи, длинная челка была заправлена за уши, и даже нос оказался таким, как его когда-то описывала Амелия. Чтобы не начинать разговор с неловкого молчания, Адам сказал: — Дин говорил, что у тебя есть девушка. Эйлин? Как она? Сэм оживляется. — Она замечательная. Я так рад скоро вернуться в Калифорнию… Боже, как же я по ней скучаю. Она учительница, так что постоянно загружена проверкой домашних работ и всем таким. — Он делает глоток кофе, слегка наклоняет голову. — Дин упомянул, что ты встречаешься с Майклом. Как у вас? Первое, что пронеслось в голове у Адама: Я хочу жениться на нём. Мысль пришла внезапно, почти ошеломила, он не думал об этом с тех пор, как они шутили о «сорокалетнем контракте» в медколледже. Но, возможно, это было не так уж далеко от истины: они вместе почти три года, но порой казалось, будто все пять, что знакомы. Вместо признания он спокойно ответил: — Этот гад оставил меня разбираться с этим в одиночку, потому что ушёл работать. Сэм коротко смеётся и делает ещё глоток. — Слушай… Дин показал мне фото Майкла в Google...ну, сам понимаешь, папарацци. Я не думал, что «высокий, тёмный и таинственный» это твой тип. — Он пожимает плечами. — Но откуда мне знать. Они говорят ещё немного, делясь подробностями своей жизни, неловко, но искренне пытаясь найти точки соприкосновения. Потом Дин встаёт за печеньем, и Адам следует за ним. Когда они оказываются одни, Адам тихо говорит: — Папа со мной говорил. Дин бросает взгляд на кассира, улыбается ей, затем отходит к Адаму: — Что? — Он пришёл ко мне на работу и просил передать тебе сообщение, когда мы увидимся. Дин морщит лоб. — Он что, сам не может мне сказать? У меня есть телефон. — Ты не оставил ему свой номер, — напоминает Адам виноватым тоном. — Он хотел, чтобы я передал ему ваши контакты. Он сказал… что хотел бы встретиться с тобой и Сэмом, поговорить по-человечески. Он чувствовал, что в первый раз всё вышло неправильно. Хотел попытаться ещё раз. Он считает, что многим вам обязан. — Адам достаёт из кармана сложенную записку и протягивает её Дину. Дин разворачивает бумагу и долго молчит, глядя на неё. Адам не может понять, что тот чувствует. Наконец Дин спрашивает: — И что из этого он сказал на самом деле? — Я чуть перефразировал, — признаётся Адам. Подлинные слова Джона звучали куда грубее: «Этот парень даже номер не оставил, как ты хочешь, чтобы я с ним поговорил? Его босс меня же развернёт, если я туда сунусь. Я хочу поговорить с ними, но он ведёт себя как упрямый осёл». И если у Адама была возможность смягчить это, он её использовал. — Спасибо, — тихо говорит Дин, но Адам ясно видит, что он не уверен в искренности отца. Через мгновение Адам набирается смелости и добавляет: — И… Майкл тоже сожалеет, что набросился на тебя тогда, на работе. Дин бросает на него взгляд: — Так. А что из этого он правда сказал? — Я… перефразировал, — отвечает Адам, чуть смутившись. На самом деле Майкл ни слова не сказал об этом со дня той встречи, он был слишком сосредоточен на том, чтобы поддержать Адама, как и обещал. Хотя Адам и ошибся, придя на работу Дина, Майкл всё равно попытался сгладить ситуацию. — То есть… не столько перефразировал, сколько извинился за него. Майкл иногда не слишком тактичен. Думаю, это от отца. Чак Ширли не всегда понимает, когда люди его недолюбливают. Майкл лучше чувствует эмоции, но не всегда знает, как правильно реагировать. Дин коротко, натянуто смеётся. Затем спрашивает: — Можно задать тебе вопрос? — Конечно. — Каким был папа? Ну… когда ты был маленьким. Просто… расскажи. Я хочу знать. Адам задумывается. Он мог бы не отвечать. Но если Дин спрашивает, значит, хочет услышать правду. — Он много работал. Но когда не возился с машинами, он всегда был дома. Ходил на все мои бейсбольные матчи, возил меня на выездные. Он почти сказал бы и о другом, о том, как Джон забывал его дни рождения, как оставил его на стадионе, пока Кейт не вернулась за ним через пять часов, о том, как скрывал существование Сэма и Дина до тех пор, пока Адаму не исполнилось двадцать. Не чтобы соревноваться или обесценивать чью-то боль, а просто чтобы показать: идеальным отцом Джон не был никогда. Но чем больше Адам думал об этом, тем яснее понимал: это только ухудшит ситуацию. Дин кивает, опуская глаза в пол, и горечь в этом взгляде настолько явная, что Адаму хочется что-то сказать, но он не успевает: Сэм окликает его, и Дин поднимает голову. — Ладно, — только и произносит он.***
Майкл в ярости. Он искренне верил, что годы почти полного отсутствия общения после их ссоры с Кастиэлем хотя бы чему-то научили Чака: такту, чувству личных границ, пониманию того, что у других людей есть собственная жизнь. Но, очевидно, он рассчитывал зря. Майкл просыпается от череды сообщений от Габриэля, Кевина и Чарли: кто-то слил дизайны осенней коллекции Кастиэля конкурирующему бренду Дика Романа. Он сразу же набирает Габриэля, зная, что тот больше других в курсе. Габриэль рассказывает: в студии, где хранились все эскизы, находились лишь самые доверенные сотрудники Кастиэля...и Чак. А через неделю эти самые модели уже выходят на подиум Leviathan. Майкл оставляет на тумбочке записку, сообщая Адаму, что вернётся днём, и, не теряя ни минуты, ловит такси до квартиры Чака. В нём кипит гнев, копившийся годами, и сейчас он вот-вот прорвётся. Из квартиры выходит какой-то мужчина, кивает Майклу при встрече и скрывается в коридоре. Чак стоит в дверях с чашкой дымящегося кофе, удивлённо поднимая брови. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он. — С меня хватит, — бросает Майкл и проходит внутрь, даже не ожидая приглашения. — Хватит чего? — Чак закрывает дверь, настороженно глядя на сына. — Если это из-за парня, который только что ушёл… — Мне всё равно, с кем ты встречаешься, — раздражённо обрывает Майкл. — Я здесь, чтобы понять, зачем ты слил эскизы Кастиэля. Чак даже не пытается оправдываться: — Роман хорошо платит, когда отчаянно нуждается в свежих идеях. — Великолепно, — усмехается Майкл. — У меня продажный отец . Как думаешь, как Амара отреагирует, когда узнает? — Честно говоря, это не её и не твоё дело, — парирует Чак. — И что такого, что я их продал? Кастиэль может просто придумать что-то ещё. Майкл недоверчиво смеётся. Он не понимает, почему вообще пытался когда-то быть для Чака хорошим сыном. — Ты нечестен, навязчив, неразумен и настолько самовлюблён, что даже не видишь, как причиняешь боль всем вокруг. Может, наконец откроешь глаза? Последние пару лет ты отвергал все мои попытки помириться. Ладно, я могу сдаться. Но винить меня не смей, я хоть пытался. Если ты хочешь прожить жизнь, злясь на меня за то, что я не мог контролировать, это не моя вина. Ты понятия не имеешь, — холодно произносит Майкл. — Ты не представляешь, сколько труда в каждом платье, в каждом образе. Он не может просто «создавать больше». Ты рушишь работу команды, карьеру человека, его репутацию. Если ты хочешь быть проблемным, пожалуйста. Но не тяни всех остальных за собой. — Что с тобой? — Чак искренне обескуражен. — Майкл, я… — Перестань, — жёстко перебивает он. — Я всю жизнь слушал тебя. Теперь ты послушаешь меня. Мне всё равно, что ты делаешь. С сегодняшнего дня ты больше никогда меня не увидишь. Мне надоело быть твоей грушей для битья, когда твоя жизнь не складывается. Он делает тяжёлый вдох, но следующие слова даются ему легче, чем он ожидал. — И… Адам — мой парень. Мы вместе три года. Съехались в январе. Мне всё равно, что он тебе не нравится. Когда-нибудь я сделаю ему предложение, и тебя рядом не будет. Прощай. Он разворачивается и выходит, не оглядываясь.***
Адам понятия не имел, куда Майкл мог уйти так рано утром. Поэтому, когда он открыл дверь и сразу оказался притянут в поцелуй - , тёплый, отчаянный, - он на мгновение просто замер. Майкл тихо прошептал ему в губы: — Привет, милый. — Привет, ангелочек… — отозвался Адам, прикрывая дверь пальцами и отвечая на поцелуй. Но почти сразу ощутил: что-то не так. Его щёки стали влажными, и, отстранившись, он увидел, слёзы катятся по подбородку Майкла. — Что случилось? — осторожно спросил Адам, большим пальцем смахивая слезу. Майкл вздрогнул, он терпеть не мог показывать свои самые уязвимые эмоции, даже после многих лет вместе. — Ты сегодня выглядишь просто потрясающе, — сказал Майкл, нарочито игнорируя вопрос и снова потянувшись к поцелую, скользя губами к его шее. Адам на секунду растерялся, но всё же заставил себя отстраниться. — Ладно, Майкл. Перестань. Если ты не хочешь об этом говорить, то ты точно не можешь пытаться меня отвлечь, — твёрдо сказал он. Майкл мгновенно убрал руки. Тот самый знакомый Адаму взгляд, означающий: я не хочу это обсуждать. Но Адам мягко добавил: — Ты не можешь всегда держать всё в себе. Это больно. Пожалуйста… поговори со мной. Майкл тяжело вздохнул, провёл рукой по волосам. — Между моим отцом и Кастиэлем произошло кое-что. Я хотел узнать, почему он так поступил… но в итоге просто сказал ему, что встречаюсь с тобой, и что мне плевать, нравится ему это или нет. — Ты не был обязан ему говорить, если не хотел. Ты ему ничего не должен, — сказал Адам, обнимая его. Майкл глубоко вдохнул и уткнулся лицом в его шею, от Адама пахло новым гелем для душа, который они купили на прошлой неделе. — Знаю. Но я хотел, — тихо сказал Майкл. — Ты для меня важнее, чем он когда-либо был. И если ради того, чтобы быть с тобой всю жизнь, мне придётся больше никогда его не видеть… мне всё равно. Адам отстранился достаточно, чтобы поцеловать его в щёку. — Я включу «Мулен Руж», и мы будем делать всё, что ты захочешь, пока ты не улыбнёшься. Майкл натянуто, но искренне попытался улыбнуться. — По настоящему, — напомнил Адам, притягивая его к дивану. — Подбадривать тебя — тоже моя работа, помнишь? — Ты никогда не даёшь мне забыть, — выдохнул Майкл. Пока Адам искал фильм в стриминговом сервисе, Майкл сидел на диване и молча смотрел на него. Фильм загрузился, Адам пошёл за закусками, напевая себе под нос «Lady Marmalade». Боже. Майкл не может дождаться того дня, когда женится на этом мальчике.***
Майкл был более чем счастлив выбраться из операционной и увидеть, что Адам ждёт его. Объятия, которыми Адам тут же заключил его, были блаженным спасением после нескольких часов созерцания крови и белых халатов. — Я слишком устал, чтобы готовить ужин сегодня, — признался Майкл, когда Адам наконец отпустил его. Когда они начали ординатуру, они договорились ждать друг друга после смены и готовить ужин вместе. Адам как всегда понимающе улыбается, и каждый раз, когда Майкл видит эту улыбку, в груди будто разливается золотистое, тёплое чувство. Адам говорит: — Давай просто поужинаем по дороге домой? По-моему, «Three guys» всё ещё открыты.Так что иди переоденься и поедем. Как тебе идея? Майкл всё же улыбается, несмотря на изнеможение: — Я бы поцеловал тебя прямо сейчас, но это было бы очень негигиенично. — Иди переоденься, — смеётся Адам. — Поцелуешь меня позже. Полчаса спустя они протискиваются через двери закусочной. Адам прищуривается, изучая меню над стойкой: — Думаю заказать спагетти. Их, кажется, давали сегодня в больнице, но, честно, будто кто-то приготовил их лет десять назад. — Тогда стоит заказать, — кивает Майкл. — Я тоже возьму. — Если ты настаиваешь. Я попрошу ещё фрикаделек, — улыбается Адам с неожиданно трогательным восторгом при мысли о горячих спагетти. Пока Адам делает заказ, Майкл ищет свободный стол, он знает, что Адам любит сидеть чуть в стороне от других. И вдруг видит: Дин Винчестер сидит один у кабинки и медленно тянет полностью остывший кофе. Майкл нахмурился, хлопнул Адама по руке, чтобы привлечь внимание, и указал на Дина: — Там твой брат. Адам оглянулся, удивляясь: — Да. Это он. Можешь с ним поговорить? Я скажу официанту, где мы будем сидеть. Майкл раньше никогда не разговаривал с Дином один на один и, честно говоря, не был в восторге от перспективы. Но он кивнул, подошёл к столику и постучал по поверхности двумя пальцами: — Дин? Тот поднял взгляд, и Майкл увидел только печаль. — Что случилось? Дин не отвечает, он резко выпрямляется, вытирает глаза быстрым, будто наученным движением, словно надеясь, что это сотрёт саму боль. — Что вы тут делаете? — пытается он взять себя в руки. — Думал, вы работаете ночами по понедельникам. — Сегодня среда, — спокойно замечает Майкл. Дин хмурится, проверяет телефон, и на мгновение Майкл видит на экране блокировки фотографию Кастиэля, где тот счастливее, чем он видел его когда-либо. Но любопытство меркнет, когда Дин ворчит: — Ну и ладно… среда. Майкл садится напротив: — Дин. Что случилось? Дин отмахивается рукой: — Послушай, я в порядке. В этот момент к ним подходит Адам. Он словно готов издать радостный возглас, но, увидев выражение лица Дина, мгновенно мрачнеет. — Дин? Ты в порядке? С Сэмом что-то случилось? Дин молчит. Адам бросает взгляд на Майкла, потом спрашивает мягче: — Кастиэль? Дин сжимает челюсть. Адам понимает ответ без слов. — Поговори с нами. Дин наконец выдыхает: — Мы с Касом расстались на прошлой неделе. Адам смотрит на Майкла с поднятой бровью. Они встречались? — спрашивает Адам взглядом. Я тоже не знал, — отвечает Майкл. — Я думал, вы двое были очень близки, — осторожно говорит Адам вслух. Дин вздрагивает от глотка холодного кофе и крепче прижимает чашку. — Джон хотел познакомиться с тем, с кем я встречаюсь. Я сказал, что должен спросить Каса, потому что у него может не быть времени. Он плохо это воспринял. Лицо Адама едва заметно дёргается. — Ему не нравилось, что Кастиэль… был занят? — пытается уточнить он. Дин смотрит прямо на него. — Ему не нравилось, что Кас не женщина. Майкл чувствует, как сердце Адама просто ломается. Он всегда подозревал, каким может быть Джон, но подозрение и подтверждение оказываются двумя разными уровнями боли. — Чёрт… — тихо произносит Адам. — Дин, мне так жаль. — Это не самое худшее, — выдыхает Дин. — Я просто так разозлился, что… — Он замолкает, глядя куда-то в сторону. — Ты поэтому не рассказал ему о Майкле? Потому что знал, что так и будет? Адам открывает рот, но слов не находит. Вместо него говорит Майкл: — Дин. Адам не знал, как Джон отреагирует. Он никогда не говорил ему не только из-за страха, но и потому, что считал: он ему ничего не должен. И ты тоже не должен. — Знаю… — Дин проводит рукой по лицу. — Но… он мой отец. Был им. Я думал, он пытается всё исправить. А потом он говорит, что я неправ, и просит скрывать часть себя. Я… я так злюсь. Майкл старается говорить мягко: — Я немного знаю Джона и знаю, что он умеет задевать больное место, даже не пытаясь. Но твои чувства справедливо. И ты вправе злиться. Дин кивает, но голос его ломается: — А я причинил боль Касу… и так жалею об этом. Я не вышел на работу, но он не звонит, чтобы уволить меня… хотя, наверное, должен бы. Я отвратительный ассистент. И… отвратительный бывший. Ненавижу это слово. Он начинает сбивчиво повторять несвязные мысли, поэтому Майкл наклоняется ближе: — Дин. Дыши. Кастиэль не увольняет людей, если у них веская причина. Он умён. Он точно понимает, что ты сейчас переживаешь. — Завтра вернусь на работу, — выдыхает Дин. Адам мягко касается его руки: — Если не хочешь, он поймёт. — Уже три дня мучаюсь, — мотает головой Дин. — Надо возвращаться. Скоро сезон наград, потом Неделя моды. Я не могу избегать его вечно. Подходит официантка, ставит перед Майклом и Адамом тарелки со спагетти. В этот момент телефон Дина вибрирует. Он читает сообщение, и плечи его опускаются. — Его брат хочет видеть меня завтра. — Габриэль не из суровых, — говорит Майкл. — Он может казаться резким, но это просто маска. Дин показывает им экран: 17 ноября 2015, 19:52 Гейб: Если ты готов, завтра идёшь на работу, несёшь ему кофе, как обычно. А на обед идём со мной. Поговорим. Не обсуждается. Адам хмыкает, Майкл добавляет: — Он больше лает, чем кусается. — Надеюсь, — Дин прячет телефон. — Простите, что я вас задержал. Ешьте. Адам накручивает спагетти на вилку: — Всё нормально. И… мы никому не расскажем о вас с Кастиэлем. Хотя, кажется, ты случайно проговорился. Дин широко раскрывает глаза: — О чёрт… Я худший парень на свете. — Эй, — мягко говорит Адам. — Ты не это имел в виду. Мы ведь можем держать язык за зубами. Дин вздыхает, бросая неловкий взгляд на Майкла: — Ага, если бы его отец не предал моего парня… — Он моргает, понимая, что сказал. — Прости. Я знаю, что это не твоя вина. Просто… — Я понимаю, — тихо отвечает Майкл. — И если тебе важно это услышать: я почти не разговариваю с отцом после того, что он сделал. Я бы никогда не стал рассказывать о вас. Обещаю. И мне жаль, что ты проходишь через это. Адам удивлённо смотрит на Майкла, он впервые слышит о том, что тот оборвал связь с Чаком. Этот разговор они продолжат дома. Обязательно. Дин переводит взгляд между ними. Он видит, как Майкл искренне пытается поддержать его только потому, что Адам его брат. И наконец говорит: — Знаешь что? Раз уж Джон этого никогда бы не сделал, я сделаю. Ты — часть семьи, Майкл. Майкл слегка склоняет голову, ошеломлённый. — Спасибо.***
— Ты перестала разговаривать с Чаком? — спрашивает Адам, едва они входят в квартиру. По дороге домой он деликатно избегал этой темы, но, разумеется, рано или поздно об этом нужно было поговорить. — Да, — отвечает Майкл, кладя ключи на полку. — С тех пор, как сказал ему, что встречаюсь с тобой. Я решил… что пора отпустить его из своей жизни. Адам тихо закрывает дверь. — Почему ты не сказала мне, что больше не собираешься с ним разговаривать? — мягко спрашивает он. — И… прости, что меня тогда не было рядом. Майкл устало, но искренне улыбается. — Ты включил мой любимый фильм, весь день пел песни, — напоминает он. — И использовал свой жуткий французский акцент… очень жуткий. Ты меня подбодрил. Так что, я бы сказал, ты был рядом более чем достаточно. — Всё равно, — настаивает Адам. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Свободным, — честно говорит Майкл. — Теперь, когда я больше не пытаюсь соответствовать его ожиданиям… его недостижимым стандартам… мне стало намного легче дышать. Я знаю, кто моя настоящая семья. Адам улыбается так тепло, что это почти ощутимо. — Я рад, что ты так думаешь. — Странно, почему я не сделал этого раньше, — тихо признаётся Майкл. — Главное, что сделал, — говорит Адам. — Я горжусь тобой. Он был довольно суровым отцом. — После короткой паузы он добавляет шутливо: — И, кстати, он меня не любил. Майкл хмыкает, склоняясь ближе. Их лбы соприкасаются, кончики носов чуть-чуть касаются. — Вот это был серьёзный тревожный сигнал. — Серьёзный тревожный сигнал! — Адам поднимает руку в комическом салюте, словно цитируя их любимую романтическую комедию. Майкл закатывает глаза, но уже улыбается. Он прижимается ближе и тихо, едва касаясь губами, целует Адама так, что слова Адама тают на его дыхании. — Когда-нибудь мы поженимся, — шепчет Майкл, позволяя признанию быть мягким, но уверенным. — Как только появится возможность, мы поженимся. Адам всё ещё носит брелок с их шутливого «контракта» на сорок лет, не подозревая, что Майкл уже присматривается к кольцам.
