Requiem Vitae

- Эй, что с тобой? Я лежу на холодном полу церкви, как раздавленный бисквитный торт. Платье для проповедей, которое выглядит так, будто Донован выкопала его на распродаже в самом убогом свадебном салоне для бессмертных, стягивает меня подобно смирительной рубашке. Я ненавижу эту всегда холодную скользкую ткань, и теперь с мстительным удовлетворением думаю, сколько грязи оно сейчас собирает с грязных каменных плит. Не моя забота. Донован хотела мой незапятнанный образ – пусть она и отстирывает. - Лейн, можешь встать? В голосе Донован звенит беспокойство, но я знаю, что это не настоящая забота. Во рту сухо, желудок ворочается, как проглоченный зверек. Слышу сухой шелест крыльев и голос Каина: - Ее нужно отнести в портал. Я все сделаю. - Не надо, все в поряд… - Как только мои губы разлепляются, меня скручивает мощный спазм, и я еле успеваю приподняться и наклониться над полом, как меня выворачивает наизнанку. Приступ проходит, и я наконец открываю глаза. Вижу обеспокоенную Донован, Каина, который внимательно смотрит на меня исподлобья, перед глазами все плывет. Меня кидает в жар, платье вдруг становится невыносимо тесным, в секунду тело покрывает липкий пот. Я судорожно дергаю застежку на душащей горловине, но меня выворачивает снова. - Наружу, - хриплю я, и Каин легко подхватывает меня на руки. Его кожа прохладная, как мрамор, и мне становится чуть легче. Глаза режет свет, ледяной воздух обжигает легкие, и я ощущаю, как дурнота отступает. Почувствовав мое шевеление, Каин опускает меня на землю, и я с благоговением становлюсь на колени прямо в снег, протираю им лицо. Меня начинает отпускать. Месса сегодня не состоится, потому что мессия позорно свалилась в обморок и обблевала священную обитель. Донован выходит наружу и смотрит на меня, нервно мусоля в пальцах сигарету. Между бровей глубокая складка. Думает. - Идем, тебе нужно на базу. Я осмотрю тебя. Можно было бы поспорить, но зачем? В последнее время мне и вправду дурно. Болит голова, мутит. А теперь этот обморок. Что со мной? С момента моего, назовем это так, возвращения, и длительного восстановления после, я ни разу не болела. Поэтому происходящее с моим телом настораживает. Во мне была сила Шефпа и кровь Баала, но я все еще обычный человек. А люди болеют, и умирают. Рак, саркома, опухоли – все это может атаковать меня так же, как любого другого. А я не хочу умирать. Я пробовала, и мне не понравилось. *** Донован сидит рядом и водит датчиком УЗИ по моей обнаженной груди. Заставляет поднять руки, больно давит на подмышки. Лимфоузлы, щитовидная железа. Все в норме. Переходит на живот, гладит вверх-вниз, надавливает внизу, над самым лобком, и я ойкаю от внезапного острого позыва опорожнить мочевой пузырь. Хмурится. Надавливает еще. Я чувствую, как сердцебиение пускается в галоп. - Когда у тебя последний раз были месячные? А вот это хороший вопрос. С самого момента моего возвращения из плена Баала мои месячные посещали меня нечасто, и не сказать, что они были сильно желанными гостями. Если раньше они напоминали новолуние, которое наступает тихо, то неотвратимо, то теперь они сошли с ума вместе с расколотой луной и всем миром в придачу. Иногда их не было месяцами, а потом они приходили, и боль была такой сильной, что я корчилась на кровати и скрежетала зубами, пока Анна пыталась скормить мне обезболивающее.  У нее, к слову, была похожая ситуация, да и у ныне покойной Киры тоже. Интересно, есть ли менструация у бессмертных? Надо спросить Каина. - Эй, Лейн, я к тебе обращаюсь, - Донован поворачивает ко мне лицо, и я вижу на нем редкое для нее выражение растерянности. - Не помню… с момента, как я проснулась, они были, кажется, всего пару раз. - Понятно. – Донован отодвигается и кидает мне салфетки. Я сажусь на кушетке и вытираю покрытое скользким гелем тело. - Так что там? Рак? – ляпаю я, натягивая футболку. Донован качает головой. - Ты беременна, Лейн.