Requiem Vitae

Беременна?? Я?? Я сижу на кровати в своей комнате, обхватив голову руками. Дмитрий где-то на задании с отрядом, добивают оставшиеся кучки отродий, которые периодически еще вылетают из так и не затянувшихся разломов. Анна пообещала попытаться передать ему сигнал по радио, чтобы он возвращался как можно скорее, но каждая минута промедления для меня мучительна, непонятна, непреодолима. Как я могу быть беременна? Нет, технически, конечно, понятно, как. Дмитрий хоть и пытается быть осторожным, я все же жила в двадцать первом веке и знаю, насколько «быть осторожным» ненадежный метод контрацепции. Просто мне и в голову не могло прийти, что мой истощенный столькими потрясениями организм, который месячные посещают лишь по большим религиозным праздникам, может зачать новую жизнь даже в теории. Но – он смог. Вот она. Уже во мне. Паразит. Чудо. Мой ребенок. Я никогда не задумывалась о материнстве. Не то чтобы хотела или не хотела, но это всегда была для меня какая-то параллельная сюжетная линия, которая в моем восприятии никогда со мной не пересекалась. Просто не могла представить себя матерью, и все. Я и сейчас не представляю, но… Конечно, нужно сделать аборт. Уверена, Донован мне не откажет, хотя ее выражение лица мне очень не понравилось, и что у нее на уме, как всегда не ясно. Если что, можно попросить Анну. Просто избавиться от этой проблемы, и жить дальше. Жить? Снова и снова выходя на проповеди и говоря о том, во что я сама не очень-то верю? Шепфа вложил в меня свою силу и помогал мне, но бога я не видела. А дьявол стоял ко мне очень близко. Да, так будет лучше. Приводить ребенка в этот мир? Куда? В вечную зиму, в лапы отродий? Не милосерднее ли избавить нас обоих от этого груза? А что скажет Дмитрий? Дмитрий… Я сворачиваюсь калачиком и закрываю глаза. На миг перед глазами встают фантастические картины давно сгоревшего мира. Воспоминания о неслучившемся. Дмитрий за рулем, я со стаканом кофе, сзади автолюлька, где агукает просто пристегнутый младенец. Очереди у педиатра. Новая коляска. Развивающие кружки. Выходные на пляже. Сгоревшие на солнце крошечные плечики. Учебники и тетради. Барбекю. Слезы. Смех. Жизнь. Я чувствую, как слезы предательски пробиваются под ресницы и не могу их сдержать. Да и не хочу. Ледяной панцирь внутри тает, растекаясь соленой влагой. Я даю ей течь. Я оплакиваю то, как было, как могло бы быть, и как никогда не будет. Плачу по миру, который умер, и мы умерли вместе с ним. Тихий щелчок двери – в комнату заходит Дмитрий. Дубленка еще хранит запах мороза, когда он садится рядом. Я поднимаю на него глаза, и по выражению его глаз, растерянных и испуганных, понимаю, что он все знает. Кладу голову ему на колени, прижимаюсь лицом к его животу и выпускаю рыдания наружу. *** - Ты уже решила, что будешь делать? Мы с Анной сидим на низком парапете, свесив ноги. Меня только что снова выворачивало, но морозный воздух немного привел меня в чувство. Я шевелю лопатками, с отвращением ощущая, как влажная ткань липнет к коже. Молчу. Анна смотрит на меня внимательно и грустно. Отводит глаза. - Прости, что я сказала Дмитрию. Я просто не подумала… - Ничего страшного, все в порядке, - перебиваю я с легким раздражением. Не думала же она, что я собиралась обставить эту новость торжественно, с тортиком и тестом в подарочной коробке? Или что я собиралась это скрывать? - Так что ты решила? Напористость Анны иногда раздражает, но сейчас я ее понимаю. Она переживает не за меня или ребенка, а за Дмитрия. Ее интересует, как он отреагировал, но пока она не решается спросить в лоб. Увы, мне нечем ее потешить. - Пока не знаю, - я повожу плечом. - А Дмитрий что говорит? – все-таки не удержалась. Раньше, чем я думала. - Ничего не говорит, - я смотрю на носы своих ботинок. Он действительно ничего не сказал. Все, что я от него услышала, когда он уходил утром: «Я приму любое твое решение». Я могла бы подумать, что это трусость, попытка перекинуть ответственность на меня одну, но достаточно было лишь взгляда на его осунувшееся лицо и больные глаза, чтобы понять, что это не так. Мой генерал не бежит от битвы – он не хочет давить на меня своими желаниями. Он знает, что любое его мнение насчет моей беременности начнет колебать мое возможное решение, склонять меня на ту или другую чашу весов. Но это действительно только мое дело. Не Дмитрия, не Анны, не Донован. Мое. Анна молчит и крутит в руках очки. Без них ее лицо выглядит совсем юным и растерянным. На переносице красные следы от оправы. - Я просто хотела тебе сказать… В общем, ты должна знать. Донован не сделает тебе аборт, - кашлянув, выдавливает она. - И когда она тебе это сообщила? - Сегодня утром. У нее планы на тебя и на ребенка. Почему я не удивлена? - А ты сделаешь? – поднимаю голову и смотрю на Анну. Она округляет свои голубые Ллойдовские глаза. Умоляюще сводит брови. - Прости, Лейн, я не могу! Донован убьет меня, и я никогда не… - Да ладно, все нормально, - перебиваю я. Почему-то в глубине души именно этого я и ждала. Поверить, что Донован упустит такую возможность? Исследовать ребенка от матери, в жилах которой течет кровь Баала и которая имеет иммунитет к заражению? Когда она узнала про ребенка той несчастной девушки, Юлианны, которого удалось спасти и передать отцу, она была в отчаянии, что такой ценный образец не достался ей. А теперь вот оно, на блюдечке с голубой каемочкой. - Что она собирается делать с ребенком? – спрашиваю я. Анна отводит глаза. - С ребенком не знаю, но… ей нужна ты, Лейн. Она хочет использовать твою беременность на проповедях. От неожиданности я слишком резко глотаю воздух. Что? Ей мало мессии, она решила слепить из меня Деву Марию? Может, и оплодотворил меня сам Шепфа, а не Дмитрий, исступленно вдалбливавший в меня свою плоть? При мысли об этом низ живота неожиданно сводит сладкий спазм, и от абсурдности ситуации я смеюсь. Смех мой, наверное, звучит немного безумно, и Анна пугается. - Что такое, Лейн? - Думаю о том, как трахалась с твоим братом. Интересно, понравится это моим прихожанам, как думаешь? Анна держит серьезную мину, но через секунду сама прыскает. Напряжение немного отпускает нас. Она встает и кладет руку мне на плечо. Неловко улыбается. - Все будет нормально, Лейн. Дмитрий не подпустит Донован к ребенку, не сомневайся. И мы тебе поможем. Все же не может быть прямо совсем плохо?