Человек

В посмертии ничего не должно быть , но Пол ощущает прикосновения. Его трогают. Гладят. Чертят узоры подушечками пальцев на коже... Лишь со временем приходит осознание, что у него всё ещё есть тело: слишком тяжёлое, будто бы иссохшее, а пара чужих рук трогает его ноги, легонько разминает щиколотки, надавливает на коленные чашки и под ними. Под спиной - истинный Рай. Впервые за несколько лет Пол Атрейдес оказался на нормальной кровати, не на песке, не на камне, не на какой-нибудь тряпке в ситче. Нормальная полноценная кровать: в меру упругая, в меру мягкая. Глаза удаётся открыть только с шестой попытки. Сильно ослабшее тело плохо слушается команд головного мозга. Пол одет во что-то тёплое и мягкое, напомиющее пижаму. Повсюду вокруг - обилие чёрного цвета, его так много, что это давит на восприятие привыкшего к многоцветной картине мира. На одной кровати с порабощённым лидером восстания, трогая его, сидит его кровный враг Фейд-Раута Харконнен. * * * * Убей или будешь убит, говорили они. Столкни всех конкурентов на пути к вершине или сам упадёшь в пропасть и будешь предан забвению, так его учили с детства. На таких принципах строится система власти на Гьёди-Прайм и даже во всей Империи, и всё же... кажется, он может позволить себе одно маленькое исключение. Не убивать врага, что сам упал перед ним на колени и позволил всем увидеть себя недопустимо жалким. Относительно случившегося на канли Фейд-Раута испытывает странную смесь презрения с уважением. Сам он не такой, не жалкий; но никогда бы не смог так поступить, даже если бы захотел, потому что не имеет права запомниться слабым, а вот Атрейдес смог. Сделал то, что Фейд-Рауте недоступнее власти через любовь подданных: презрев свою репутацию, показал истинное лицо, настоящие чувства. Это дорого стоит. На один миг кровный враг будто снял с себя все налагаемые социальной ролью маски и в моменте был просто человеком, страдающим, ни на что надеющимся, но так открыто демонстрирующим свою боль и слабость... и это самое прекрасное, что видел в жизни молодой Харконнен. И теперь всё это, такое сильное, такое упрямое, но втайне уязвимое, полностью принадлежит Фейд-Рауте, и это приобретение радует молодого барона даже больше, чем возвращение Арракиса под контроль его Дома. Он прикрывает глаза, смакуя воспоминание... Что-то рушит привычную картину мира. Возможно, сокрушительная искренность противника. Его враг не хочет тратить своей последний миг на ненависть. Он опускается на колени, отложив нож, закрывает лицо руками и плачет, перед тем как потерять сознание. У Фейд-Рауты такое чувство, будто его ударили ножом в сердце. Он стоит несколько секунд, после чего бросается к Атрейдесу, зовёт медиков, зажимает рану и впервые его не радует истекающая кровью жертва. В настоящем соперник тихий и слабый, не противится воле победителя, не пытается ударить в ответ на прикосновения и не скулит. Так гораздо лучше. Фейд-Раута поит его чаем и лаской касается кудрявых волос, ещё не определившийся, в каком статусе хочет иметь этого пленника. Наложником, любовником, родственником... Одно сомнению не подлежит: барон Фейд-Раута Харконнен предпочитает видеть герцога Пола Атрейдеса живым.