Песнь морозного льда

В высокой гостиной царил трепетный полумрак, нарушаемый лишь языками пламени в очаге и колеблющимся светом свечей в массивных медных подсвечниках. Их отсветы скользили по стенам, обтянутым темным деревом и гобеленом с выцветшим родовым гербом, ложились на стопки книг в кожаных переплетах и на единственный лист пергамента на столе. За ним сидел мальчик, лет семи, усердно сжимая в неуклюжих пальцах гусиное перо. На нем была простая льняная рубаха, запачканная чернилами. У камина, в глубоком кресле с высокой спинкой, погруженная в тень, сидела женщина. В ее руках рождался изящный узор на тонком батистовом платке. Тишину нарушало лишь потрескивание поленьев да скрип пера. — Мама, мама! — Мальчик сорвался с места, бережно неся исписанный лист. — Посмотри! Я нарисовал наш замок и всех нас. А знаешь, что сегодня сделал Нэд? Он чуть не свалился с Гнедка, но потом поскользнулся на льду у конюшни. Я хотел ему помочь, но и сам упал... Мама, а может лед обжечь? Он такой холодный, а у меня рука будто огнем горит... Женщина сначала улыбнулась, слушая оживленный рассказ о проказах сына и его друга, конюхова отпрыска. Но последние слова заставили ее пальцы застыть над вышивкой. Улыбка не сошла с ее лица, но стала натянутой, почти маской. Мальчик тут же смолк, увидев эту перемену, и потупился, чувствуя, что сказал что-то не то. В эту минуту в дверь постучали. Войдя после тихого разрешения, дворецкий в ливрее склонил голову. — Миледи, вас ждут в малом совете. Женщина, леди Мэрилин, отложила работу, подошла к сыну и взяла его на руки, несмотря на его возраст. Она была высокой и стройной, а он — худеньким и легким. — Солнышко мое луноликое, — прошептала она, прижимая его к себе и гладя по мягким волосам. — Послушай меня хорошенько. Никогда и никому не говори о том, что лед может обжечь. Ни отцу, ни Бену, ни Мэй. Это проказы духов зимы, они любят такие шутки. И это будет наш с тобой самый главный секрет, понял? Она шепнула это ему на ухо, и мальчик, обрадованный доверием и тайной, лишь серьезно кивнул. Он не понимал причины запрета, но не хотел снова огорчать мать. Она понесла его по бесконечным, похожим на лабиринт, каменным коридорам родового замка. Их путь освещали лишь факелы в железных скобах на стенах и одна свеча в руках дворецкого, шагавшего впереди. Тени плясали за ними, словно живые существа. В детской опочивальне, где воздух пахнет сушеными травами и воском, она уложила его под стеганое одеяло, расшитое серебряными нитями. Мальчик сразу уткнулся носом в прохладную льняную простыню. Леди Мэрилин села на край резной кровати и тихо, почти беззвучно, запела колыбельную, мелодия которой была старше самых древних стен их замка: - Край суровый, в море льда, Есть река там — помнит всё она. Засыпай скорей, мой свет, И в той реке найдешь ответ. Леди с осторожностью провела ладонью по голове сына, впутывая свои бледные и чуть теплые пальцы в его коричневые, мягкие локоны. - Её воды — лишь нырнуть, Все расскажут и укажут путь. Так доверься глубине, Но лишний шаг — и ты на дне. Мэрилин укрывала одеялом, слегка поглаживая ребенка по спине. Она прикрыла глаза и легла рядом с сыном. - Она поет для тех, кто слышит, И волшебство та песнь таит. Лишь тем, кто страхов своих выше, Дано узнать, что река хранит. - Край суровый, в море льда, Есть там мама — помнит всё она. В час, когда домой придешь, Утратив всё — ты всё найдешь. Она замолкла, открыв глаза, которые были полной тишины. В комнате было слышно лишь ровное, спокойное дыхание уснувшего ребенка. В дверном проеме, окутанный тенью, стоял мужчина. Его лицо, уставшее и строгое, на мгновение осветилось дрожащим светом свечи, выхватив из мрака проседь у висков и складку у рта. — Мэрри, идем. Нас ждут Бен и Мэй, — его тихий, низкий голос прорезал тишину, не нарушая ее. Леди Мэрилин вздохнула и поднялась. — Иду, Ричард. Мужчина, лорд Ричард, сдержанно мотнул головой, и тень вновь скрыла его черты. — Не называй меня так при слугах. И, развернувшись, он вышел, его тяжелые сапоги беззвучно ступали по ковровой дорожке.