К тебе, 2000 лет спустя

      Солнечный свет резал глаза, отражаясь от полированного гранита и стеклянных фасадов нового правительственного квартала. В сердце обновленной столицы, пахло властью, деньгами и строгой геометрией. Здание Департамента национальной безопасности Элдии было самым высоким сооружением в квартале, его величественный силуэт доминировал над окружающей застройкой, излучая мощь и неприступность, словно оно и вовсе было выкованным не для людей, а для неких бесстрастных небожителей, вершащих судьбы из своих заоблачных кабинетов. Даже тени здесь словно ложились под правильным, утвержденным кем-то свыше углом.       Не сбавляя темпа, Ханджи миновала главный вход, пройдя сквозь несколько постов сканирования и охрану. Ее потрепанный полевой жилет и пыльные ботинки выглядели вызывающе инородно в этом стерильном царстве бюрократии.       В середине главного коридора, у огромного окна, открывавшего вид на центральный парк, стояла группа высших офицеров. Эрвин Смит, уже облаченный в новую форму с генеральскими погонами, слушал рассказ стоящего напротив Найла Дока. Рядом, прислонившись к стеклу и с насмешливым блеском в глазах, наблюдал за беседой Дот Пиксис, вертя в руках не то зажигалку, не то ключ.       Блондин обернулся. Его голубые глаза встретились с ее взглядом, и на строгих чертах лица на мгновение проступила тень чего-то, отдаленно напоминающего улыбку. Легкое движение мышц у рта, скорее узнавание, чем приветствие. Он кивнул ей, извинился перед собеседниками и сделал шаг навстречу.

___________________

      Они двинулись дальше по сияющему коридору, их шаги почти бесшумно поглощались гладким полом. И хотя спина военного оставалась прямой, а лицо спокойным, в уголках его глаз залегли теплые лучики, которые видели лишь те, кто знал его долгие годы.       — Рад тебя видеть, Ханджи, — произнес он, и в его баритоне прозвучала неподдельная, хоть и сдержанная теплота, — Признаться, не ожидал, что наша следующая встреча произойдет именно здесь. Давно не видел тебя в этих стенах.       — Давно — это мягко сказано, — она фыркнула, легко попадая в его широкий шаг. Ее взгляд с любопытством скользнул по его новому, идеально сидящему кителю, — Поздравляю с повышением, генерал. Командир вооруженных сил Элдии звучит солидно. Как новое кресло? Уже привык?       — Кресло как кресло. Чуть удобнее старого. А вот бумаг стало втрое больше.       — Я думала, что мне удастся застать тебя за городом, — бросила Зое. — Основное время я действительно нахожусь там. Сюда, в Департамент, выбираюсь лишь по самым насущным вопросам, требующим моего личного присутствия.       — В штабе сказали, что светило военной мысли изволило переместиться в сияющие выси Департамента. Пришлось нестись сюда. Боялась, что на входе развернут, доступ бывшим сотрудникам, даже с благими намерениями, сюда строго воспрещен.       Генерал повернул голову, и его взгляд скользнул по ее лицу.       — И как же тебе удалось пройти через пропускной пункт? — спросил он с профессиональным любопытством, — Регламенты изменились?       Женщина усмехнулась.       — Регламенты боятся настойчивости, Эрвин. Я просто намекнула, что отказ пропустить меня к вам обойдется национальной безопасности куда дороже, чем мое временное присутствие в этих стерильных стенах. Напомнила, что пока вы строите будущее, кто-то должен ковыряться в грязном прошлом. В общем, нашла аргументы.       — Не сомневаюсь, — блондин хмыкнул. Он знал ее слишком хорошо. Настойчивость Ханджи была сродни силе природной стихии, ее нельзя было остановить, можно лишь попытаться направить в нужное русло, — И что заставило тебя проделать весь этот путь из штаб-квартиры в город? Вряд ли лишь желание поздравить.       Они дошли до конца коридора, где лифты из матового металла молчаливо ждали своих пассажиров. Эрвин остановился, повернувшись к ней во весь рост, излучая неоспоримый авторитет. Он смотрел на нее и ждал когда она перейдет к сути, отбросив привычную для нее дурашливость.       И она перешла. Ее улыбка исчезла, взгляд в мгновение стал серьезным.       — Мне нужен твой лучший отряд, Эрвин. Отряд Леви. На месяц. Для операции в районе Старого Парадиза. И я не приму «нет» в качестве ответа.       Лицо командующего не дрогнуло.       — Леви и его команда не охранное агентство для археологических экспедиций, Ханджи. Их навыки требуются для задач иного уровня. К тому же, насколько мне известно, перед уходом командующий Шадис уже выделил вам в сопровождение отряд Мики. Объясни, почему этого недостаточно и почему я должен отвлечь их от текущих операций.       Ученая сделала шаг вперед, понизив голос до доверительного, но напряженного шепота.       — Отряда Мики недостаточно, Эрвин, — женщина посмотрела на него со стальной решимостью теряя в голосе последние следы легкомыслия, — Они прекрасно справляются со своими обязанностями, охраняют периметр, ведут наблюдение, сопровождают группы. Но это уже не просто разведка и охрана. Нас атакуют. Целенаправленно и жестоко. За последние полторы недели было совершено три нападения. Во время одного из них подорвали один из наших внедорожников, была уничтожена часть дорогостоящего оборудования, — Она провела рукой по лицу. В жесте проступила усталость, — Одна из причин, по которой я здесь, помимо Леви. Мне нужно утвердить заявку на новое, но это не главное. Ранены два археолога. И самое странное: в лагере не было ни единой кражи. Нас не грабят, Эрвин. Нас пугают, хотят, чтобы мы убрались с этого места.       — В департаменте науки знают об этом? — спросил он, хотя уже знал ответ. Бюрократическая машина Элдийского государства могла без угрызений совести перемолоть даже самые срочные донесения в труху, если в них не было прямой угрозы государственной безопасности или стабильности системы. Археологи на окраине? Их проблемы интересовали чиновников лишь постольку поскольку.       — Комиссия в курсе, — ответила Ханджи, — Я отправила исчерпывающий рапорт. Их ответ свелся к стандартным выражениям о «сожалениях» и «необходимости принять меры по усилению безопасности». Другими словами — это наши проблемы. Они считают это бандитизмом или происками вандалов. Они не видят всей картины!       — Мы глубоко озабочены инцидентами, доктор Зоэ, — сказал председатель, перебирая бумаги, не глядя на нее, — Но бюджет экспедиции уже утвержден и не предусматривает расходов на дополнительную вооруженную охрану. Мы, разумеется, одобрим замену утраченного оборудования...       — Люди ранены! Нас систематически атакуют! — выкрикнула она тогда, чувствуя, как стены кабинета смыкаются вокруг.       — Что, несомненно, прискорбно, — отозвался другой, щурясь, — И именно поэтому мы настоятельно рекомендуем проявить гибкость. Лицензия действует на весь сектор. Если текущее место работ вызывает... проблемы, возможно, стоит перенести разведку в другую его часть? Проект слишком масштабен и дорог, чтобы его сворачивать досрочно без весомых результатов.       Весомых результатов.       Они сидели в своем безопасном каменном мешке и рассуждали о результатах, пока ее люди прятались по ночам от непонятной угрозы.       Воспоминание отступило так же внезапно, как и нахлынуло, оставив после себя лишь горький привкус и уверенность в том, что помощи ждать неоткуда.       Она сделала паузу, переводя дух. Взгляд карих глаз стал отстраненным, будто она вновь видела перед собой не стены Департамента, а заросли и руины.       — Мы работаем на заброшенной части острова, где по официальным отчетам ничего нет, кроме руин и диких зверей, но кто-то явно считает иначе. Сейчас в мое отсутствие командой руководит Моблит, и я каждую секунду жду плохих новостей… — сказала она с тяжестью в голосе. Он понимал ее как никто другой, — Люди Мики продолжат охранять лагерь и обеспечивать повседневную безопасность, но мне нужны те, кто способен не просто защищать, а действовать на опережение. Кто может выследить и нейтрализовать эту угрозу в ее зародыше.       Эрвин молчал. Он узнавал в ее позе, в напряженной линии губ ту самую несгибаемую волю, что годами пробивала стены равнодушия и запретов, чтобы добраться до истины. Она не стала бы требовать элитный спецназ просто так. Отряд Мики — первоклассные разведчики, идеальные для контроля территории и сбора данных. Но сейчас требовалось нечто иное. Им не хватает хищной, безжалостной эффективности Леви и его людей, чьей специализацией была не защита, а точечное уничтожение угроз.       Кто-то очень могущественный хочет, чтобы старые кости остались в земле, и готов на все, чтобы остановить их. И эти кто-то явно требовали применения не просто силы, но и абсолютной, беспощадной точности.       — Что скажешь?       Он видел перед собой не чудаковатого ученого, а командира, осознающего масштаб угрозы и принимающего на себя всю тяжесть ответственности за своих людей и это было куда убедительнее любых рапортов.       — Леви на задании. Вернется со дня на день. Я вызову его сразу по возвращении.       Облегчение затопило Ханджи с головой.       — Спасибо, Эрвин!       Он кивнул, его взгляд на мгновение смягчился, разглядев тень усталости на ее лице, когда напряжение немного спало. Дорога из лагеря, бюрократические препятствия, постоянная тревога за команду… Все это явно не прибавляло сил.       — У тебя есть еще дела в городе? — спросил мужчина, возвращаясь к своему обычному, деловому тону, но теперь в неи чувствовалась забота.       Ханджи покачала головой, с облегчением скинув с плеч этот груз.       — Только формальности в Департаменте, — отмахнулась она, — Подписать пару бумаг на новое оборудование. Не больше часа.       — В таком случае, — Смит сделал легкий жест в сторону лифтов, — предлагаю пообедать вместе. После мы можем сразу отправиться в штаб. Ты сможешь остаться там до возвращения Леви и обсудить все с ним лично.       Зоэ удивленно подняла бровь, но кивнула. Строгий генерал редко позволял себе такие спонтанные предложения.       — Полагаю, твой новый статус включает в себя знание мест с приличным кофе? — поинтересовалась она, снова позволяя улыбке упасть на уголки губ.       — Я надеюсь, что да, — ответил он, нажимая кнопку вызова лифта.

___________________

      Тишину заброшенного цеха разорвал приглушенный хлопок. Пуля, выпущенная с глушителем, вошла под основание черепа и вышла через глазницу, вынеся наружу кроваво-стекловидную массу. Тело медленно, почти нехотя, осело за груду искореженного металла. Воздух, и без того спертый, насквозь пропитался едкой гарью пороха и запахом свежей крови.       — Сектор зачищен. Продвигаемся, — прозвучал командный голос Леви в наушниках.       Отряд действовал быстро и слаженно. Пять теней в угольно-черной экипировке растворились в полумраке цеха. Бронеплиты, заполненные боеприпасами разгрузочные системы, шлемы с включенными системами ночного видения, через которые мир виделся в кислотно-зеленых тонах, каждый элемент работал на одну цель: стать невидимым и смертоносным.       Петра Рал, прижавшись спиной к шершавой бетонной колонне, покрытой слоями грязи и граффити, сменила магазин. Механизм щелкнул с удовлетворяющей четкостью. Ее дыхание было глубоким и ровным, сердце гнало адреналин по венам мощным, контролируемым потоком. Она почувствовала на себе взгляд командующего. Он едва заметно кивнул в сторону сгущающейся темноты у левого фланга, где ржавое оборудование отбрасывало длинные, искаженные тени. Женские пальцы сложились в череду жестов: «Вижу. Три цели. Два в укрытии, один в движении».       Внизу, на первом уровне, уже лежали результаты их работы. Один боец застыл, сжимая горло, из которого пульсирующим фонтаном била кровь, залившая его камуфляж темным, почти черным пятном. Другой сидел, прислонившись к стене, с остекленевшим взглядом и россыпью дыр в груди.       Капитан, сделав пол-оборота корпусом, выпустил две коротких очереди. Два приглушенных хлопка, а за ними падения. Первая снесла гортань одному из марлийских бойцов, прятавшемуся за станком. Он рухнул, захлебываясь собственной кровью, издавая булькающие, хриплые звуки. Вторая ударила прямо в лоб его напарнику.       — Один остался, — голос Аккермана не дрогнул ни на йоту.       Петра, используя спину командира как непоколебимый упор, развернулась на звук отчаянно торопливых шагов. Молодой спецназовец даже не успел поднять ствол. Два сухих, отрывистых хлопка прозвучали почти в унисон. Первая пуля вошла в солнечное сплетение, вторая ниже, в пах. Он издал короткий, удивленный выдох, словно его окунули в ледяную воду, и его тело, прошитое судорогой, перелетело через перила и с глухим ударом падая через перила на бетон этажом ниже.       Рал скользнула взглядом по периметру. Ее зрачки выхватили из мрака разбитые оконные проемы в дальней стене. За ними угадывалась крытая галерея, ведущая в соседнее здание.       — Вижу переход, — жестом руки показала Петра. Пальцы сложились в сигнал, обозначая потенциальное направление для продвижения.       Мужчина кивнул почти незаметно. Его взгляд, скользнув по зияющему пролету, на секунду задержался, вычисляя углы обстрела и потенциальные ловушки.       — Второй уровень чист. Эрд, Гюнтер, доложить статус, — прозвучал его голос в микрофоне.       — Третий уровень чист. Цель не обнаружена, — доложил в эфир Гюнтер Шульц, его дыхание было спокойным, несмотря на интенсивное движение.       — Оруо, твой статус.       — Лестница под контролем, — голос Оруо Бозард в наушниках был собран и резок. Он находился на главной лестничной клетке, перекрывая единственный путь для отступления или подкрепления, — Никто не прошел.       Мысли командующего сходились в единую картину, как части пазла. Единственный путь к отступлению для марлийцев лежал через его людей. Они не могли никого упустить. Взгляд серых глаз, скользнув по пролету, на секунду задержался на свежим сколам на бетоне у входа и неестественно натянутому тросу, почти невидимому в темноте. Опыт кричал о засаде громче любого сигнала тревоги. Значит, ждут там, в соседнем корпусе.       — Второй цех. Формируемся у перехода. Цель, вероятно, там.       Реакция на приказ последовала незамедлительно и меньше чем через минуту из мрака появились фигуры солдат.       Отряд, сплавленный в единый организм, исчез в черном провале арочного проема, следуя за капитаном.       Переход вел в соседний цех, огромный, залитый мраком зал, где гигантские ржавые цистерны сочились омерзительной зловонной жижей, а каркасы станков застыли в предсмертных позах. Воздух здесь был гуще, пах грибковой плесенью и разложением.       Едва они успели сделать шаг вперед, как из-за угла массивного пресса, похожего на орудие пыток, брызнули огненные языки выстрелов. Очередь легла в паре сантиметров от Петры, высекая сноп искр из металлической балки и оставляя на ней свежие, яркие зазубрины. Она инстинктивно пригнулась, сделав кувырок за укрытие. Пыль и крошка бетона осыпались на женские плечи.       — Снайпер. Балка, слева, второй ярус! — голос Леви не изменил тона, но в нем появилась стальная хватка. Он тут же выдал короткую контр-очередь, заставляя стрелка прижаться. Пули со злым звоном отскакивали от толстой стали цистерны.       — Принял, — Эрд уже занял позицию, его винтовка легла на импровизированную подставку, сложенную из ящиков. Прозвучала очередь выстрелов и с балки свалилось очередное за ночь тело.       Капитан метнул дымовую шашку. Густой, едкий дым хлынул, заполняя проход между цистернами, превращая пространство в молочно-белый ад, от чего видимость упала практически до нуля.       — Петра, со мной. Огибаем справа. Оруо, отвлекаешь тех, что слева. Гюнтер, Эрд, верхний ярус, держите под прицелом!       Они двинулись вдоль стены. Аккерман шел первым, его винтовка с приглушенным треском хладнокровно убирала одну мешающую тень за другой. Двойной выстрел в центр массы, контрольная пуля в голову. Петра спешно следовала за ним. Они вышли в тыл группе, отчаянно отстреливающейся от Оруо. Два марлийца лежали за ящиками, прикрывая огнем двух перепуганных людей в гражданском, ученых, с дипломатами.       — Не убивать! Только ранить! — его команда прозвучала как удар хлыста, заставляя подчиненную мгновенно перестроиться. Ее палец на миллиметр ослабил нажатие на спусковом крючке.       Едва марлиец развернулся на звук шагов за спиной, как пули с глухим чавканьем разорвали ему бедро. Стон вырвался из его глотки, когда он рухнул, пытаясь зажать ладонями хлещущую кровь, окрашивающую камуфляж в темно-багровый цвет. Второй спецназовец рванул ближайшего ученого, пытаясь прикрыться им как живым щитом, но Аккерман был быстрее. Его пуля вошла в плечо марлийца с мокрым хрустом и прошла навылет. С выкриком, больше похожим на визг, боец разжал пальцы, и ученый, бледный как полотно, грузно осел на пол.       Еще не смолкло эхо выстрела, как с верхнего яруса, используя балки как ступени, спустились Гюнтер и Эрд. Спустя мгновение из дымовой завесы выдвинулся и Оруо. Его шлем был повернут в сторону возможного появления противника, и даже через затемненное стекло чувствовался его напряженный, хищный взгляд.       Леви не поворачивался, его внимание оставалось прикованным к задымленному пространству за цистернами.       Петра коротким движением пальца по панели на виске шлема перевела свой коммуникатор в режим открытого аудиоканала. Тихий щелчок в наушниках подтвердил смену режима, теперь ее голос могли слышать не только свои. Женщина направила ствол на дрожащих ученых.       — Не двигаться, — ее голос прозвучал резко и не допускал возражений, — Лицом к стене, быстро!       Не спуская с мужчины пристального взгляда, скрытого за темным стеклом шлема, она жестом ствола указала на стену. Ее винтовка была приподнята и четко наведена на центр его спины, не оставляя сомнений в том, что любая попытка сопротивления будет пресечена мгновенно. Подчиняясь безмолвному приказу оружия, он молча подошел к указанному месту.       — Ладони на стену. Пальцы раздвинь, — ее сапог с силой ткнул его по голени, заставляя расставить ноги.       Джин, не опуская винтовки, занял позицию чуть в стороне, контролируя общую картину, пока сослуживица обыскивала дрожащих мужчин. Под воротником одного из них она нащупала маленький передатчик, сорвала его и раздавила каблуком сапога с характерным хрустом.       Тем временем Гюнтер и Оруо обезвреживали раненых марлийцев. Бозард молниеносно надел наручники на того, кто был ранен в плечо, а Гюнтер, не церемонясь, вогнал шприц-инъектор с транквилизатором в шею второму, стреляному в бедро. Тела мгновенно обмякли, превратившись в безвольные тряпки.       Капитан стоял перед двумя согнувшимися фигурами. Ученые, два мужчины в дорогих, но теперь испачканных кровью и грязью костюмах, не смели поднять глаз. Их тела била мелкая, неконтролируемая дрожь, а челюсти смыкались в судорожной попытке сдержать стук зубов, который выдавал их животный ужас. Один из них, постарше, непроизвольно обмочился, и темное пятно расползалось по дорогой ткани брюк.       Сероглазый медленно опустился на одно колено перед тем, что дрожал сильнее. Он нажал кнопку на боковой панели шлемаи механическое шипение сменилось тихим дыханием.       — Жесткие диски? Прототипы?       Ученый, с трудом глотая воздух, лишь судорожно кивнул на черный алюминиевый кейс у своих ног. Леви потянулся к замкам, но вместо щелчка раздался лишь глухой стук запертого механизма. Кейс был заблокирован.       — Ключ, — произнес он, глядя на светловолосого мужчину.       Тот замер, глаза забегали. Леви метнул быстрый взгляд Оруо. Солдат понял его без слов. Он достал тактический нож и провел лезвием по щеке второго ученого. Кровь выступила тонкой линией. Мужчина закричал.       — В ботинке! В левом ботинке под стелькой! — завопил первый, скуля.       Бозард ударил рукояткой ножа в солнечное сплетение второму ученому, тот рухнул на колени, давясь рвотными позывами.       — Достань. Медленно, — приказал Леви.       Дрожащими, заплетающимися пальцами он снял пыльный ботинок и вытащил из-под стельки миниатюрный плоский ключ. Леви взял его, не глядя на окровавленные пальцы. Вставил, повернул. Замки щелкнули. Внутри, в идеально подогнанном формованном пенопласте, лежали несколько устройств с блестящими корпусами и стопка накопителей.       Капитан захлопнул кейс, но не двинулся с места.       — Где второй?       Он побледнел еще сильнее, взгляд метнулся к лежащему без сознания напарнику, потом к Оруо, который уже перехватил нож в боевую хватку.       — Я... я не... — начал он запинаться, под взглядом Леви слова застряли в горле. Он сглотнул, пытаясь выдавить из себя хоть что-то, — У... у него... Воротник... Т-там прорезь...       Шульц, под одобрительный кивок капитана, грубо рванул воротник рубашки упавшего ученого. Ткань с треском разошлась по шву. Из прорези в подкладке он извлек второй, абсолютно идентичный ключ.       Командующий взял и его, повторил процедуру. Второй кейс открылся, показав такие же устройства, но другой конфигурации. Только теперь он удовлетворенно кивнул своим людям.       — Выходим. Быстро.       Солдаты, не церемонясь, взвалили на плечи обездвиженных марлийцев. Тела болтались, как тряпичные куклы. Из раны одного еще сочилась алая струйка, оставляя на бетоне прерывистый пунктир. Эрд прикрывал отход, его винтовка описывала плавные, смертоносные дуги, сканируя каждую тень. Капитан и Петра взяли на себя конвой. Хватка спецназовцев под локтями была железной, а короткий, безжалостный толчок в спину ясно дал понять, что любая задержка будет наказана. Они двинули их к выходу, как скот на убой.       Отряд вышел из мрачного чрева завода на пронизывающий ночной воздух. После спертой, насыщенной смертью атмосферы цеха он казался неестественно чистым. Луна освещала заброшенную территорию, превращая груды мусора и проржавевшие скелеты механизмов в сюрреалистичные, искаженные скульптуры. Здесь пахло озоном, пылью и свободой, которую эти люди, возможно, больше не познают.       На подъездных путях завода уже стояли несколько машин с мигающими синими огнями. Полиция города Нова-Харбор, державшая до этого внешний периметр, наконец-то оказалась в поле зрения, полицейские с заметным облегчением смотрели на спокойных, молчаливых людей в черной форме. Несколько бронированных машин КВБ с включенными прожекторами, которые резали слепящими белыми лучами ночную тьму. Десяток вооруженных до зубов полицейских в синей форме и тяжелых бронежилетах стояли в оцеплении, их лица были напряжены.       Впереди, прислонившись к броне своего внедорожника, стоял Ральф Андерс, глава местного отделения КВБ, грузный мужчина с умным лицом и пронзительными глазами, смотрел на приближающийся отряд Леви с профессиональной оценкой, без намека на удивление. Он оттолкнулся от машины и сделал несколько шагов навстречу.       — Капитан Леви, — кивнул он, его голос, низкий и хриплый, выдавал многолетнюю привычку к крепкому табаку, — Все чисто?       Аккерман остановился перед ним. Раздалось легкое шипение и визор с характерным щелчком отъехал вверх по направляющим. Черные пряди волос на лбу были влажными от пота, но лицо оставалось абсолютно бесстрастным.       — Два «языка» для передачи КВО, — он кивнул в сторону своих подчиненных, которые аккуратно уложили обездвиженных спецназовцев на землю. Медики из группы Андерса тут же бросились к последним, — Ранены, но сдохнуть не должны. И два гражданских.       Петра и Эрд подтолкнули мужчин вперед. Теперь, под ярким светом прожекторов, их страх был еще более очевиден. Они жались друг к другу, щурясь от непривычно яркого света. Свет прожекторов на мгновение выхватил с рукавов спецназа черный шеврон, с серебристой вышивкой меча, от которого шли трещины, словно тот был вонзен в землю.       Ральф медленно оглядел пленных, его взгляд скользнул по форме марлийского спецназа, остановился на бледных лицах светил науки. Он тяжело вздохнул, и из его рта вырвалось густое облачко пара на холодном воздухе.       — Предатели, — произнес он с нескрываемым презрением. Тяжелый и уставший взгляд черных глаз вернулся к стоящему рядом мужчине, — Им бы тихо умереть здесь, в грязи, а не краснеть на трибунале. Сэкономили бы всем кучу времени и бюджетных средств.       — Приказ был доставить живыми. Ваша задача сейчас обеспечить конвой до столицы, — Он слегка повернулся к нему, в его глазах читалось полное отсутствие интереса к последующему процессу, — Дальше пусть с ними разбираются те, кому платят за выслушивание подобного дерьма.       Уголок рта собеседника дрогнул в подобии ухмылки. Он сделал едва заметный жест рукой, и его люди двинулись вперед, чтобы принять пленных. Двое полицейских грубо подхватили под руки гражданских, принявшись отстегивать наручники с дипломатами. Другие, с помощью медиков, уже загружали на носилки раненых спецназовцев.       Отряд специального назначения замер, наблюдая, как механизм передачи заложников приходит в движение. Свет прожекторов выхватывал из темноты бледные, искаженные страхом лица и окровавленные шлемы солдат.       Подойдя ближе, капитан передал два маленьких ключа от кейсов в протянутую ладонь Андерса.       — Спасибо, — буркнул он, разворачиваясь к своей команде, и отдал приказ, четко распределяя пленных по разным транспортным средствам для исключения любого риска сговора или непредвиденных инцидентов в пути.       Полицейские засуетились. Ученых, почти не сопротивляющихся, поволокли к машине. Один из них, более молодой, попытался что-то сказать, залепетал о недоразумении, но в ответ получил жесткий толчок в спину.       Леви внимательно следил за процессом, его взгляд скользнул по периметру, отмечая расставленные посты, тени в проемах разрушенных цехов.       — Эрвин лично заинтересовался этим делом? — негромко спросил полицейский, отойдя с капитаном в сторону, подальше от суеты. Он достал портсигар, протянул мужчине. Тот ответил почти незаметным отрицательным движением головы. Мужчина хмуро щелкнул зажигалкой, вдыхая дым, — Два перебежчика с чертежами… Как-то мелковато дело для генерала Смита.       — Не чертежи, — поправил Леви, — Прототипы. Приказ спущен из самого Департамента. Через него. Эти штуки, — он кивнул в сторону кейса, который теперь несли к машине КВБ, — не должны были уйти дальше испытательного полигона. Поэтому мы здесь, а не местный наряд.       Андерс задумчиво выпустил струйку дыма, наблюдая, как ее уносит холодный ветер.       — Понятно. Значит, в столице готовят серьезную игру. И мы тут, как обычно, даже не знаем, о чем речь, — он горько усмехнулся, — Как собаки на цепи: лаем и кусаем только по команде, а куда в итоге побежит хозяин неведомо.       — Обе группы должны прибыть в Сальватор до завтрашнего вечера, — Леви вернул разговор в практическое русло, игнорируя философию, — Марлийцев по прибытии заберет наш конвой. КВО уже готовит для них особый прием. Что касается ученых, ими займется следственное управление КВБ, — он сделал небольшую паузу, взгляд серых глаз обратился к полицейскому, — Департамент настаивает на полной изоляции и проведении допросов по статье о государственной измене. Вся информация по этому делу отныне имеет гриф «совершенно секретно». Вашим людям следует забыть все, что они здесь видели и слышали. Официально это была операция по задержанию контрабандистов.       — Мои люди уже получили соответствующий инструктаж. Мы свяжемся с департаментом и направим отчет генералу Смиту.       Капитан ответил коротким кивком.       Их миссия была завершена.       Отряд собрался у своего транспорта, замаскированного под обычный ремонтный фургон. Атмосфера вокруг них сразу изменилась. Исчезло давящее напряжение боя, сменившись усталой, почти будничной расслабленностью.       Гюнтер молча проверял крепления на разгрузочном жилете, сосредоточившись на работе. Оруо, напротив, с нескрываемым пренебрежением оглядывал суетящихся полицейских.       — И они то называют себя силами безопасности, — проворчал он. Его поза излучала открытое пренебрежение к происходящему вокруг, — Держали периметр, пока мы делали всю грязную работу.       Эрд, стоя поодаль и протирая оптику своей винтовки, хмыкнул:       — Они обеспечили нам тыл, перекрыли возможные пути отхода. Большего от местного КВБ и не требовалось. Не их вина, что мы работаем быстрее, чем они успевают сообразить.       Петра, прислонившись к холодному борту фургона, тихо рассмеялась. Она откинула голову назад, и позвонки хрустнули глухими, удовлетворяющими щелчками, высвобождая напряжение, сковавшее плечи и спину.       — Не всем же рваться в самое пекло. Кто-то должен прикрывать спину.       Она украдкой бросила взгляд на командира, который, закончив разговор, неспешно приближался к группе. Его черная форма сливалась с ночной тьмой, и только блики от прожекторов выхватывали из мрака четкий, подтянутый силуэт.       — Эти люди... — задумчиво произнесла она, глядя на сослуживцев, — Слишком мягкие для предателей. Дрожали как осиновые листья. Интересно, они представляли, на что подписываются?       Оруо, скрестив руки на груди, хрипло усмехнулся:       — Представляли бы, сидели бы тихо в своих лабораториях. Деньги пахнут слаще страха, пока не столкнешься с последствиями.       — Скорее идея или шантаж, такие не бегут просто так, — заметил Эрд, глядя в темное стекло, — Видел таких раньше. Блестящие умы, но абсолютно наивные. Думают, что Марлия предложит им райские условия. Не понимают, что станут просто расходным материалом.       Шульц кивнул, его взгляд скользнул по темным контурам завода.       — Самый опасный предатель тот, кто верит в свою правоту. Готов погубить тысячи жизней ради призрачной идеи.       — Глупцы, — отрезал Оруо, не поднимая глаз от разобранного магазина, — Если бы мы их не нашли, их бы все равно ликвидировали после передачи данных.       Петра оглядела товарищей и почувствовала, как адреналин постепенно отступает, сменяясь усталостью. Взгляд янтарных глаз, почти инстинктивно, нашел фигуру Леви. Он стоял чуть поодаль, его профиль вырисовывался на фоне мигающих синих огней, неподвижный и резкий, как скала.       — Капитан, — ее голос прозвучал тише, предназначенный только для своей маленькой группы, отсекая внешнюю суету, — Что с ними будет дальше? После трибунала.       Мужчины, лишь мгновение назад расслабленные, напряглись. Эрд, чистивший ствол, замедлил движение тряпки. Гюнтер перестал ковыряться в разгрузке. Даже Оруо, обычно демонстративно отстраненный, перевел заинтересованный, изучающий взгляд на командующего, почуяв в затянувшейся паузе нечто большее, чем просто размышление.       Капитан закончил свой осмотр, и только тогда его взгляд скользнул по ее лицу. Он видел усталость в уголках ее глаз, упрямую прядь рыжих волос, прилипшую ко лбу, и невысказанную потребность понять, ради чего они только что пролили кровь.       — Расстрел или пожизненная каторга, — его голос прозвучал с кристальной ясностью, не оставляя места сомнениям или жалости, — В зависимости от того, как быстро они начнут говорить.       Он выдержал паузу, дав ей осознать тяжесть этих слов, прежде чем перейти к сути.       — Дело не в них и не в технологиях, которые они пытались перевезти, а в сигнале, — произнес он, и все взгляды невольно обратились к нему, — Департаменту нужен громкий пример, чтобы следующий идиот, решивший работать на Марлию, вспоминал не деньги, а перепуганные рожи перед трибуналом.       Петра медленно кивнула, до нее доходил весь скрытый, циничный смысл операции. Взгляд стал понимающим и жестким. Она представила не смелых предателей, а всего лишь испуганных, жадных до глупости обывателей, которые сейчас, наверное, мочатся от страха в бронированном фургоне. И этот унизительный ужас был куда более действенным оружием, чем любая тайная могила в лесу.       — Поэтому и приказали доставить живьем? Не тихая ликвидация, а громкий, показательный арест. Чистой воды театр, но театр для своих же, чтобы другие неповадно было…       — Трибунал будет закрытым. Присутствовать будут только ключевые научные сотрудники оборонного комплекса и руководители исследований. Те, кто имеет доступ к подобным проектам и может соблазниться на подобные предложения.       — Самый убедительный аргумент не угроза, а наглядный пример, — мрачно добавил Шульц, бросая взгляд на удаляющийся конвой, — Один такой спектакль стоит десятка профилактических бесед. Люди лучше всего запоминают, когда видят чужие страдания.       — Это было очевидно. Я почуял подвох, едва мы получили задание, — бросил Оруо, резким движением поправляя разгрузку.       Последняя машина КВБ с мигалками скрылась за поворотом. Свет прожекторов погас, и территория завода снова погрузилась во мрак, будто пытаясь проглотить и забыть произошедшее здесь за последний час.       Едва эхо последнего мотора затихло вдали, капитан развернулся и сделал несколько шагов к фургону, отбрасывая на ходу команду через плечо:       — Всем в машину. Пора возвращаться.

___________________

      Ночной Нова-Харбор дышал ровным, уверенным ритмом портового города, чье благополучие строилось на двух китах: щедрости океана и кошельках приезжих. Город сверкал. Огни изысканных отелей, причалов для яхт и игорных заведений удваивались, отражаясь в темной глади гавани, где качались на волнах белоснежные корпуса частных судов. Приглушенный смех, легкая ненавязчивая музыка и ровный гул праздной толпы. Все здесь работало на создание беззаботной атмосферы.       Отряд стоял в стороне от главного потока праздных горожан и туристов, на одной из узких, вымощенных брусчаткой улочек, ведущих от порта вглубь города. Здесь было тише, пахло старым камнем, морем и кофе из маленькой, но уютной кофейни, в которой скрылся Гюнтер.       Остальные ждали его на улице. Оруо, сцепив руки за спиной, принялся изучать витрину соседнего антикварного магазина с видом знатока, оценивая потрескавшийся лаковый комод. Эрд, прислонившись к стене, скользил взглядом по экрану смартфона. Петра закрыла глаза, подставив лицо влажному ночному ветерку.       Через несколько минут дверь кафе открылась с легким звонком колокольчика. Гюнтер вышел, неся картонный поднос с пятью дымящимися картонными стаканами и бумажным пакетом, из которого доносился аппетитный запах выпечки. Пар поднимался от напитков, смешиваясь с морской влагой в воздухе.       — Спасибо, что задержались для нас, — его голос прозвучал вежливо и даже мягко, когда он улыбнулся милой бариста.       — Всегда рады! Возвращайтесь! — щебетнула она, помахав ему на прощание.       Гюнтер, уже повернувшись к своим, на мгновение задержался и кивнул ей через плечо, коротко и вежливо. Дверь за ним закрылась. Гюнтер пересек несколько метров, отделявших его от группы, и протянул поднос.       — Взял с собой. Здесь не принято торчать у входа, — пояснил он, раздавая стаканчики, — Кажется, мы слегка портим им атмосферу.       — Держи, — Гюнтер протянул первый стаканчик Петре, — Раф с соленой карамелью. Должен помочь продержаться, — Оруо и Эрд взяли по эспрессо, — В этом просто черный чай, — он молча протянул стаканчик капитану, прежде чем забрать свой капучино.       Тот стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к стволу дерева и наблюдая за редкими прохожими. Его взгляд, острый и аналитический, скользил по теням между зданиями, бегло отмечал марки проезжающих машин. Он взял стакан, кивнув Гюнтеру в знак благодарности, и сделал небольшой глоток. Горячая жидкость обожгла горло, но выражение его лица не изменилось.       — До вылета всего три часа, — произнес Шульц, сверяясь с часами, — Спать уже нет смысла.       Капитан, возглавлявший их маленькую колонну, беззвучно согласился с подчиненным. Сон, приходящий на отступе адреналина, всегда был тяжелым и беспокойным, не отдых, а продолжение боя в искаженном виде. Лучше дать телу и нервам постепенно остыть, позволить городу сделать свою работу.       Петра шла чуть позади, ее взгляд скользил по темным витринам закрытых сувенирных лавок, по силуэтам яхт, покачивающихся на воде. Она молчала, наслаждаясь редкими минутами покоя и вкусом горячего напитка. После скрежета металла и вони разложения этот город казался неестественно чистым, почти бутафорским.       — Три часа это роскошь, — ответил Бозард, делая глоток, — В прошлый раз мы из-под обстрела прямиком в самолет прыгали.       — Экипаж на отстое, техники проводят плановый осмотр.       Джин поднял взгляд от экрана:       — Аэродром в получасе езды. Есть время прогуляться.       — Кому это ты там все строчишь, Эрд? — Оруо прищурился, с насмешливым интересом разглядывая товарища, — Как в город вернулись телефон из рук не выпускаешь.       Эрд не поднял глаз, но его пальцы замерли над экраном. Уголки его губ дрогнули.       — Это Мари, — произнес он тихо, и в этом одном слове прозвучала такая непривычная нежность, что даже Оруо на секунду замолк, — Она волнуется. Всегда ждет сообщения после выхода на связь.       Он на секунду задержал взгляд на заставке телефона, на фотографии улыбающейся девушки, обнимающей его на фоне какого-то парка.       — У ее дяди как раз освободился домик у озера, за городом. Мы уже все спланировали... Как только выдадутся свободные выходные.       Петра, прислушиваясь к его словам, нежно улыбнулась. В ее взгляде появилось что-то мягкое, почти сестринское.       — Это замечательно, Эрд, — сказала она тепло, — Уверена, ей не терпится наконец-то тебя увидеть, а не ждать сообщений, — рыжеволосая посмотрела на него, в ее глазах читалось полное понимание, — Ей должно быть тяжело, когда ты постоянно в отъездах.       — Ага, — тихо усмехнулся Эрд, и в этом звуке смешались усталость и нежность, — Она шутит, что я как призрак, мелькну на день-другой и снова испарюсь. В прошлый раз ее кот так на меня смотрел, будто видел впервые в жизни, даже шерсть дыбом встала, — улыбнулся Джин, — Но она относится к этому с пониманием, — он провел пальцем по светящемуся экрану, по лицу возлюбленной.       — Ну а я, — раздался голос Оруо, и в нем впервые за вечер не было привычной надменности, а лишь спокойная, почти бытовая уверенность, — поеду домой. У младшей сестренки день рождения. Уже месяц рассказывает про какого-то говорящего пони из рекламы. Придется оббегать все магазины в округе, пока этого монстра не разобрали, — Он покачал головой, но в уголках его глаз залегли теплые морщинки, — Пятеро детей в доме... Шумно, конечно, но когда возвращаешься после таких вылазок, начинаешь ценить этот хаос. Напоминает, ради чего все это.       — Сразу понятно, откуда у тебя эта начальственная привычка всех строить, — отшутился Джин.       — Это ты еще не видел его во время учений, — добавила сослуживица, — С таким-то опытом управления «младшим составом».       Гюнтер сделал медленный глоток кофе, чувствуя, как напиток ненавязчиво согревает изнутри. Его взгляд скользнул по лицам товарищей, залитым неоновым светом витрин, уставшим, но на мгновение расслабленным. Именно в такие минуты, когда адреналин окончательно отступал, сменяясь некой умиротворенностью, острее всего ощущалась простая, почти детская потребность в передышке. И именно это заставило его вспомнить о давнем, невысказанном вслух вопросе, витавшем в воздухе после каждой успешной миссии.       — Кстати, о выходных, — кареглазый откашлялся и обратился к капитану, который молча слушал их, продолжая идти чуть впереди, — Капитан, командование ведь обещало увольнительные после этой миссии, — мужчина остановился, оборачиваясь на голос подчиненного, — Стоит ли рассчитывать на них или ожидать новых вводных?       Взгляды солдат, полные скрытой надежды, устремились на командира. Воздух наполнился напряженным ожиданием, заставляя забыть о легком ветерке с моря и сладком привкусе кофе на губах.       — Увольнительные утверждены, — произнес он наконец и тихий, коллективный выдох облегчения отозвался в ночном воздухе. Напряжение в их позах окончательно растаяло, сменившись почти осязаемым чувством предвкушения.       И в этот самый момент из кармана Аккермана раздался звонок. Все взгляды машинально устремились к нему. Капитан достал телефон и на его экране, ярко светясь в ночи, отобразилось имя.       Эрвин.       Ничего не говоря, он поднес мобильный к уху и, сделав несколько шагов, отошел в сторону, в тень арочного прохода, ведущего в соседний переулок. Его низкий, ровный голос слился с городским шумом, становясь неразборчивым.       Оставшись одни, солдаты позволили себе расслабиться чуть больше. Напряжение, вызванное звонком начальства, быстро сменилось радостью от полученного подтверждения.       — Значит, все решено, — произнесла Петра, и в ее голосе прозвучало твердое решение. Она сделала глоток своего рафа, и сладко-соленый вкус карамели показался ей сейчас особенно приятным.       — Поедешь к отцу, Петра? — спросил Эрд, оглядываясь на сослуживицу.       Рал кивнула.       — Он вчера звонил мне перед самым вылетом, с порога заявил, что купил мне новые термоноски, потому что на мои ему «смотреть холодно», — она покачала головой с притворным отчаянием, — А потом, будто между делом, сказал, что нашел идеальный рецепт яблочного пирога и мне обязательно нужно его попробовать.       — Мне тоже к семье надо, — тихо, но четко сказал Гюнтер. Он не смотрел на остальных, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, поверх огней города, будто он уже видел за ними порог родного дома, — Дедушка говорил, что крыша начала протекать, нужно помочь, пока выдается возможность…       Отряд остановился, наблюдая, как капитан, отойдя в тень арочного проема, принял звонок. Он стоял в нескольких шагах от них, прислонившись спиной к шершавой, неровной поверхности каменной арки, ощущая сквозь тонкую ткань рубахи ее холод и каждую выпуклость кладки. Он не жестикулировал, не менял позы, лишь изредка коротко кивал в ответ на слова собеседника, его голос был ровным и неразборчивым, сливающимся с отдаленным гулом города.       — Держу пари, это насчет отчета по операции, — тихо произнес Гюнтер.       — Слишком быстро для отчета, — возразил Эрд, скрестив руки на груди. Его цепкий и аналитически взгляд не отрывался от командира, — Даже предварительный анализ данных займет часы. Что-то случилось.       — Звонок от командира сразу после зачистки редко сулит что-то хорошее. Может, один из «языков» сдох по дороге? — мрачно добавил Бозард, сделав последний глоток кофе и смяв стаканчик, выбросил его в урну.       Петра ничего не сказала. Она лишь наблюдала, как слабый свет из витрины падает на хмурый профиль мужчины. За годы службы под его началом она научилась читать его по едва заметным признакам: легкому напряжению в плечах, почти невидимому сужению глаз. И сейчас ее собственные нервы отзывались на его скрытую собранность.       Мужчина прижал телефон к уху, отсекая посторонние шумы.       — Я получил твое сообщение о задержке вылета, — голос генерала был слегка уставшим. Он не спрашивал о причинах, сообщение капитана уже содержало всю необходимую информацию, — КВБ было доложено об успешном выполнении операции. Ожидаем от них подробный отчет к утру.       — Мы вылетаем через три часа. К семи уже должны прибыть в штаб, — коротко бросил Леви, наблюдая за своими людьми краем глаза, — Успеем сдать снаряжение и отчетность до того, как разъедутся.       На другом конце царила тишина, та самая, многозначительная и тяжелая, что всегда предшествовала плохим новостям. Леви почувствовал, как в висках застучал знакомый, раздражающий ритм. Он ненавидел эти театральные паузы, за которыми всегда следовал разворот на сто восемьдесят градусов.       — Если там есть «но», просто озвучь его. Не тяни.       — Отряд остается в полной боевой готовности. Увольнительные придется отложить, — произнес Эрвин, и его голос обрел ту неумолимую твердость, которая не оставляла места для возражений, — По прибытии в штаб состоится собрание.       — В чем дело? — спросил Леви и его собственный голос прозвучал глухо, будто доносясь из-под глубоких завалов.       Он уже мысленно готовился услышать название новой горячей точки на карте, но то, что последовало дальше, застало его врасплох.       — Ханджи здесь. В штабе.       Это имя прозвучало так неожиданно, что Леви на секунду отвлекся от наблюдения за отрядом. Последний раз женщина переступала порог штаб-квартиры КВО еще при Шадисе, и с тех пор ее присутствие в этих стенах было чем-то из ряда вон выходящим.       — Ее группа неоднократно подвергалась нападению во время разведки в районе Шиганшины. Характер атак указывает на спланированные действия, а не случайные набеги. Есть раненые, потери оборудования. Департамент науки открещивается, рекомендует «сменить дислокацию». Ей нужен твой отряд.       — У нее уже есть охрана, — напомнил капитан — Шадис отправил с ней отряд Мики. Разве этого недостаточно?       — Отряд Мики обеспечивает охрану периметра и сопровождение. Они не могут одновременно защищать людей и проводить активные зачистки. У ее группы остался месяц, пока действует лицензия на раскопки. Угроза должна быть ликвидирована.       — Тч, — резкий, шипящий звук вырвался у него непроизвольно. Взгляд серых глаз снова упал на спины подчиненных. Они уже давно перешагнули за грань допустимой усталости, существуя в режиме, где короткие перелеты между точками считались единственным отдыхом. Тела работали на автомате, не вылезая из горячих точек, но даже у сильнейших есть предел выносливости, — Они только что вернулись с задания, Эрвин, — тихо, но с неумолимой твердостью произнес он, — Им нужна передышка. Настоящая. Не смена одной грязной дыры на другую.       — После этой операции полный месяц отдыха для всего отряда, — сказал Эрвин. Вот оно, — но сейчас ситуация требует вашего вмешательства. Ханджи настаивает, и я разделяю ее опасения, что в Шиганшине кроется угроза, выходящая за рамки простого разбоя.       Капитан молчал, глядя в ночь.       — Леви? — голос Эрвина вернул его к реальности. В нем прозвучал не вопрос, а напоминание.       Напоминание о долге.       — Будем в штабе к утру.       Звонок завершился.       Несколько секунд он просто стоял в тени, глядя в ночное небо, где тусклые городские звезды безнадежно тонули в световом загрязнении, а затем, оттолкнувшись от стены, направился к своей команде.       Их отпуск закончился, даже не успев начаться.