7 days

5 дней до убийства Утро началось с ледяного душа и чашки черного кофе без сахара. Рутинные действия помогали вернуть ощущение контроля. Он должен был мыслить рационально. Эмоции — слабость. Первым делом — новый одноразовый телефон. Вторым — проверка всех запасных «почтовых ящиков» и каналов связи. Ничего. Ни единого следа взлома или предупреждения от посредников. Ли заставил себя сесть и спокойно все проанализировать. Джисон знал о нем. Значит, знал и о контракте. И вместо того, чтобы ликвидировать угрозу, он… вмешался. Публично. С риском для себя. Зачем? Ответ пришел сам собой, холодный и неприятный: потому что может себе позволить. Джисон не видел в нем угрозы. Ярость снова закипела в крови, но на этот раз Минхо подавил ее, с силой сжав кулаки. Он достал свой ноутбук, запустил целый каскад программ-шифровальщиков и вышел в сеть через несколько анонимных прокси. Минхо уже собирал досье на Джисона как цель. Теперь ему нужно было изучить еще лучше. Он углубился в открытые источники, корпоративные отчеты, светскую хронику. Фотографии Джисона на благотворительных балах, на открытиях выставок, на деловых саммитах. Всегда безупречный, всегда с той же легкой, чуть отстраненной улыбкой, что скрывала больше, чем показывала. Его империя была паутиной, раскинутой над городом. Минхо четырхнулся и принялся копать дальше. И тогда он нашел. В светских сплетнях на одном из порталов мелькнуло упоминание: сегодня, вечером во вторник, в галерее «Белый журавль» открывается выставка современного скульптора Лиам Ким. Список гостей — закрытый, исключительно по приглашениям. И в конце короткого абзаца: «Ожидается, что вечеринку почтит своим присутствием глава холдинга «One Corporation» Хан Джисон». Сердце Минхо учащенно забилось. Это был шанс. Он сам не до конца понимал почему, но ему до чёртиков хотелось узнать Джисона. Это не было его привычкой ни с одной из жертв. Наоборот, он старался не выходить за рамки досье, чтобы не почувствовать лишнюю эмоцию во время выстрела.

***

Три года назад. Дождь. Холодный, пронизывающий, превращающий крышу в скользкую ловушку. Минхо лежал неподвижно, сливаясь с асфальтовой крошкой. В прицеле — мужчина, выходящий из подъезда элитного жилого комплекса. Его целью сегодня был владелец сети наркопритонов, который перешел дорогу правительству. Минхо замедлил дыхание. Его палец лежал на спусковом крючке. И вдруг дверь подъезда распахнулась снова. Выскочила девочка лет семи. В ярком желтом дождевике с капюшоном в виде утенка. — Папа! Папа, ты забыл! — ее звонкий голосок прорезал шум дождя. Мужчина обернулся, улыбнулся и наклонился. Девочка протянула ему забытый ланч-бокс. Он потрепал ее по капюшону, что-то сказал и засмеялся. Девочка махнула ему рукой и скрылась в подъезде. Мужчина повернулся и пошел к машине, все так же улыбаясь. В наушниках Минхо раздался голос наводчика, тогда он еще им пользовался: «Что ты ждешь? Стреляй». Палец Минхо дрогнул. Всего на миллиметр. Но этого хватило. Выстрел прозвучал громко, даже сквозь шум дождя. Но вместо того, чтобы упасть, цель вскрикнула и схватилась за плечо. Пуля лишь чиркнула его, сорвав убийство и оставив тяжело раненным. В наушниках поднялся крик. «Промах! Идиот! Добивай!» Минхо лежал, не двигаясь. Перед глазами стояло яркое пятно желтого дождевика. Детский смех. Он видел это каждый раз перед сном. Он видел это и сейчас. Его палец снова нашел спусковой крючок. Он выдохнул. И выстрелил. Второй выстрел был точным. Мужчина упал на мокрый асфальт. Тишина в наушниках. Потом голос: «Работа принята. Убирайся оттуда». Минхо отполз с позиции, его тошнило от того, что он позволил себе увидеть за целью человека. И все равно нажал на курок.

***

Без лишних раздумий Минхо набрал номер своего единственного доверенного контакта, человека, который решал вопросы с документами и доступом. — Мне нужно попасть на сегодняшнее открытие в галерею «Белый журавль», — сказал он, не здороваясь. Минхо слышал, как клацает клавиатура на той стороне. — Есть вариант. Один из спонсоров, кореец, не сможет приехать. Его имя и приглашение можно «арендовать». Но это будет стоить немало. — Сделай, — коротко бросил Минхо и положил трубку. Он откинулся на стуле и снова уставился на фотографию Джисона, сам не понимая, зачем ввязывается в эту авантюру.

***

Костюм сидел на нем безупречно. Тёмно-серый, шерсть с шёлком, идеально подогнанный по фигуре в ближайшем ателье за неприличные деньги. В кармане жилетки лежали ключи от номера в отеле для богатых туристов и паспорт на имя Ким Дохёна, инвестиционного аналитика из Пусанa. Минхо изучил досье до мелочей: выпускник Сеульского Национального Университета, хобби — гольф и виндсёрфинг, слегка сноб, любит обсуждать вина. Идеальная легенда для такого мероприятия. Он провел пальцами по манжете, проверяя отстрочку. Галерея «Белый журавль» сияла. За стеклянным фасадом двигались силуэты в вечерних нарядах, слышался приглушенный шум светских бесед. Минхо сделал глубокий вдох, отсекая последние сомнения. Он не был здесь Лино. Он был Ким Дохён. Его пропустили без вопросов. Внутри воздух был прохладным и пах белым трюфелем, шампанским и миксом духов. Минхо взял бокал минеральной воды с долькой лайма с подноса проходящего официанта и растворился в толпе. Его глаза, привыкшие выхватывать малейшее движение на расстоянии в километр, теперь сканировали зал, выискивая одну-единственную цель. Ли видел работы — абстрактные металлические скульптуры, изгибающиеся в причудливых формах, — но мозг регистрировал их лишь как возможные укрытия или помехи для обзора. И тогда он увидел его. Хан Джисон стоял в центре небольшой группы людей, рядом с массивной бронзовой скульптурой, напоминающей волну. Он был одет в тёмно-синий костюм, который выглядел мягче и дороже, чем у всех остальных. Он не жестикулировал, лишь изредка кивал, слушая что говорит пожилой мужчина с седыми висками. Минхо почувствовал, как по спине пробежал холодок. Тот самый взгляд, который видел его в темноте, теперь был обращен на скульптуру, но Минхо знал — это обманчивая расслабленность. Джисон видел всё. Он сделал глоток воды, давая себе время. Он наблюдал. Заметил, как охрана — двое в идеально сидящих костюмах, с почти незаметными наушниками — держалась на почтительной дистанции, их глаза постоянно сканировали толпу. Заметил, как люди подходили к Джисону, ловя его внимание, и как он легко, почти невежливо, отпускал их одним лишь кивком. Минхо медленно начал двигаться по периметру. Он остановился у следующей скульптуры, делая вид, что изучает её. И в этот момент Джисон повернул голову. Его взгляд скользнул по залу, и на долю секунды задержался на Минхо. Не было ни узнавания, ни удивления. Лишь мгновенная, микроскопическая оценка. Затем его глаза вернулись к собеседнику, как будто ничего не произошло. Но Минхо почувствовал укол адреналина. Он знает про него. Или это лишь разыгрывавшееся воображение Ли. Музыка сменилась на что-то более джазовое и томное. Гости стали перемещаться к фуршетным столам. Джисон, закончив разговор, остался на мгновение один, взяв в руки свежий бокал шампанского. И это был его шанс. Минхо подошёл, остановившись на почтительной, но не формальной дистанции. — Потрясающая экспозиция, не находите? — сказал он, его голос звучал спокойно и немного отстранённо. — Особенно эта работа. Напоминает о хрупкости и силе одновременно. Джисон медленно повернулся к нему. Его глаза встретились с глазами Минхо. Вблизи они были еще более пронзительными. Глубокими и тёмными, как ночное небо над крышей. — Всё зависит от угла зрения, — ответил Джисон, его бархатный голос был тише, чем в наушнике, но обладал той же гипнотической силой. — Одни видят хрупкость. Другие — расчетливую прочность, скрытую под хаосом линий. Вы, должно быть, господин…? — Ким. Ким Дохён, — представился Минхо, слегка кивнув. — Господин Ким, — Джисон сделал крошечный глоток шампанского, его взгляд скользнул по костюму Минхо, оценивая крой, ткань, посадку. — Инвестиционный аналитик, если не ошибаюсь? Из Пусана. Любите виндсёрфинг. Опасное увлечение. Требует идеального чувства ветра. Ледяная волна прокатилась по коже Минхо. Джисон не просто узнал его. Он прочитал его легенду. И намекнул на это. Идеальное чувство ветра. Прямая отсылка к их встрече на крыше. Его сердце забилось чаще, он шумно сглотнул. — Риск оправдывается адреналином, — парировал Минхо, заставляя уголки своих губ дрогнуть в подобии улыбки, хотя внутри у него все переворачивалось. — А вы, господин Хан? Нашли здесь что-то, что захватило ваше воображение? Джисон улыбнулся. Это была не та светская улыбка, что была у него минуту назад. Это была хитрая, знающая улыбка, предназначенная только для него. — О, я нахожу захватывающее всегда и везде, — он мягко провёл пальцем по ободку своего бокала. — Особенно то, что на первый взгляд кажется… простым. Но при ближайшем рассмотрении оказывается сложным, многослойным произведением искусства. Это доставляет особое удовольствие. Не правда ли? Его взгляд снова впился в Минхо. Игра взглядов была прервана легким прикосновением к рукаву Джисона. К ним подлетела, словно яркая бабочка, молодая женщина в платье цвета ультрамарин. — Джисон-и! Я же знала, что найду вас где-нибудь возле самого скучного экспоната! — её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Спасаетесь от светской суеты? Джисон повернулся к ней с той самой идеально отрепетированной улыбкой, которая мгновенно сменила хищную искорку в его глазах. — Софи. Вы, как всегда, затмеваете собой все произведения искусства в этом зале. Вы знакомы с господином Кимом? Ким Дохён, инвестиционный аналитик из Пусана. Софи, наш самый талантливый арт-критик. Минхо слегка кивнул, чувствуя, как ловушка захлопывается. — О, кореец! — обрадовалась Софи. — Как приятно слышать родную речь! А то здесь как будто собрались все англоговорящие. Вы просто обязаны присоединиться к нам! Сомелье только что открыл потрясающее бургундское, и я просто заставляю Джисон-и попробовать. Он вечно пьет только свое любимое «Шато Марго», а нужно расширять горизонты! Выпьете с нами? Две пары глаз уставились на Минхо. Парадоксальным образом, отказ сейчас выглядел бы гораздо более подозрительно, чем согласие. — С удовольствием, — сказал Минхо с легкой улыбкой. — Вот и прекрасно! — Софи схватила Джисона под руку и потянула за собой к стойке с винами. Хан позволил себя вести, бросив через плечо Минхо быстрый, насмешливый взгляд. У стойки сомелье налил им в бокалы темно-рубиновую жидкость. Джисон взял свой бокал, изящно вращая его, изучая вино. — «Шато Марго» — это классика, Софи, — произнес он, его голос вновь обрёл томные, ленивые нотки. — Её ценят за предсказуемое совершенство. Как шахматную партию, разыгранную по канонам. Но в бургундском… — он поднес бокал к носу, вдохнул аромат, и его взгляд скользнул по Минхо. — В бургундском всегда есть место сюрпризу. Один и тот же сорт, но другой склон холма, другой состав почвы, иное количество солнца… И вино раскрывается совершенно иначе. В нем есть дух места. Его почти невозможно предугадать до конца. Это делает каждую бутылку уникальной. Как отпечатки пальцев. Он сделал небольшой глоток, задержал вино во рту, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Интересно. В этом есть ноты спелой вишни… и горького шоколада. Но под ними… чувствуется легкая дымность. Как будто, вот знаете….— Джисон упорно делал вид, что подбирал слова, жестикулируя пальцами. — Почти как после… выстрела. Не находите, господин Ким? Минхо почувствовал, как у него перехватило дыхание, а сердце сделало кульбит. Он поднес бокал к губам, стараясь, чтобы рука не дрогнула. Вкус был насыщенным, сложным. И да, в послевкусии была та самая дымность. — Возможно, — ответил он, заставляя свой голос звучать нейтрально. — Но мне кажется, это больше похоже на тлеющие угли. Джисон приподнял бровь, явно довольный ответом. — Глубокое наблюдение. И весьма точное. Угли…Виноделие, как и любое искусство, требует терпения и идеального контроля над всем, включая огонь. Одного неверного движения достаточно, чтобы испортить весь урожай. Непотушенная сигарета может вызвать пожар. Он снова посмотрел на Минхо, и в его глазах читалось чистейшее, неподдельное веселье. — Вы ведь разбираетесь в рисках, господин Ким? Как инвестиционный аналитик. Оцениваете перспективы. Просчитываете варианты. Всегда ли ваши прогнозы сбываются? Софи, смотревшая на них обоих с легким недоумением, наконец, встряла в разговор: — Боже, Джисон-и, хватит обсуждать бизнес! Вы на светском вечере! Господин Ким, не слушайте его, он всегда пытается говорить о работе! — Простите, Софи, — Джисон отпил еще вина, его взгляд не отпускал Минхо. — Просто господин Ким оказался на удивление интересным собеседником. Редко встретишь человека, способного оценить и сложный букет, и сложную стратегию. Обычно люди предпочитают что-то одно. Простота их привлекает больше. Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. — Но мы с вами, кажется, не из таких, не так ли, господин Ким? Мы ценим многослойность. Софи уже открыла рот, чтобы что-то возразить, но к группе подошел высокий мужчина с седыми висками и пронзительным взглядом — мистер Бан, владелец галереи и акула местного бизнеса. — Джисон, извините, что прерываю, — его голос был низким и властным. — Мы собираемся в малом зале для более… интеллектуальной части вечера. Ставки высоки, а блефовать будет сложно. Ваше присутствие сделает игру интереснее. Джисон медленно перевел взгляд с Минхо на Бана, и на его лице появилась заинтересованная улыбка. — Покер, мистер Бан? Вы знаете, я никогда не откажусь от хорошей игры, — он снова посмотрел на Минхо оценивающе. — А что насчет вас, господин Ким? Инвестиционный анализ… это ведь тоже своего рода игра на опережение и расчет рисков. Не желаете испытать удачу? — Я не против, — ответил Минхо с легкой, самоуверенной ухмылкой удачливого игрока, хотя в голове у него творился полный бардак. Мозг с бешеной скоростью перебирал варианты выхода из ситуации, но так и не находил. — Если ставки не слишком высоки для скромного аналитика. — О, не беспокойтесь, — мягко вступил мистер Бан. — Мы играем для удовольствия. Хотя… проигрыш всегда ощутим, — его взгляд скользнул по дорогому костюму Минхо, давая понять, что «скромность» здесь никого не обманывает. Малый зал был отделен от основного тяжелой портьерой. За зеленым сукном покерного стола уже сидело три человека: сам мистер Бан, немолодая элегантная женщина с глазами-буравчиками, леди Чо, владелица сети отелей, и молодой честолюбивый бренд-директор Джей, который говорил на чистом английском. Джисон занял место, жестом указав Минхо на стул напротив. Раздали карты. Минхо быстро оценил свою руку — пара десяток. Неплохой старт. Он сделал стандартную ставку, наблюдая. Джисон играл расслабленно, почти небрежно. Он не смотрел на карты сразу, его внимание было приковано к игрокам. — Колл, — лениво произнес Джисон, поставив фишки. Ривер. На столе легла бубновая дама. У Минхо собралась пара. Он увеличил ставку. Леди Чо сбросила карты с легким вздохом. Джей, после недолгого раздумья, поддержал. Джисон улыбнулся. — Рейз, — сказал он, удваивая ставку, даже не взглянув на свои карты. Его глаза были прикованы к Минхо. — Вы нервничаете, господин Ким? На столе пока ничего опасного. Но иногда самое опасное скрыто в руках. Как думаете? — Я предпочитаю оценивать факты, а не догадки, — парировал Минхо, поддерживая ставку. Бан, поморщившись, сбросил. Остались они вдвоем. Следующая карта — еще одна дама, пиковая. Теперь у Минхо две пары. Сильная рука. Он пошел ва-банк, сметая все свои фишки в центр стола. Его взгляд бросил вызов Джисону. Тот задумался на мгновение, покручивая в пальцах одну фишку. Тишина в зале стала звенящей. — Вы знаете, господин Ким, — тихо начал Джисон, — в покере, как и в бизнесе, есть один верный способ проверить намерения оппонента. Он отложил фишку в сторону и медленно поднял глаза на Минхо. — Предложить не денежную ставку. Нечто... более ценное. Минхо почувствовал ледяную иглу в груди. Джисон заходил все дальше. Минхо проклял все на этом свете за сегодняшний вечер уже сотню раз, но сейчас он сполна почувствовал, какую же ошибку совершил. Ли молчал, ожидая. — Вот мое предложение, — голос Джисона стал тише. — Я вскрываю свои карты. Если я проигрываю — вы получаете не только этот банк, но и контракт на поставки для моего холдинга на следующий год. Ваша фирма выйдет на новый уровень. Он сделал паузу, давая осознать щедрость предложения. — Но если я выигрываю... — его взгляд стал пронзительным, — вы отдаете мне запонку. Ту, что с нефритовой вставкой, которую вы носили вчера. У Минхо перехватило дыхание. Вчера. Он был в темной тактической одежде, но да... на манжете была та самая запонка. Он носил ее всегда. Маленькая деталь. которую невозможно разглядеть с расстояния в несколько сотен метров.

***

Одиннадцать лет назад. Актовый зал военного училища гудел от голосов взволнованных родственников и скрипучих стульев. Минхо стоял по стойке смирно в своем новом, еще не обсиженном парадном мундире. Руки за спиной, подбородок поднят, взгляд устремлен в пустоту где-то над головами толпы. И тогда он увидел ее. Пробиравшуюся сквозь толпу, скромно одетую, с сияющими глазами. Его сестра. Она казалась такой маленькой и хрупкой среди этих военных и их семей. После церемонии она подбежала к нему, сжала в объятиях, пахнувших домашней лапшой и ее любимыми духами с запахом груши. — Минхооооо! — она отстранилась, держа его за руки, и ее глаза блестели от слез гордости. — Ты выглядишь таким важным! Он улыбнулся, позволив себе на мгновение расслабиться. — Спасибо, что приехала, Ри. Она потянулась в свою сумку и достала маленькую коробочку, обернутую в простую, но аккуратную бумагу. — Это тебе. На удачу. В коробочке, на бархатной подушечке, лежали запонки. Серебряные, с темно-зелеными нефритовыми вставками, в которых играли таинственные блики. — Ри… — он попытался отдать ей обратно. — Это слишком дорого. Ты не должна была. — Молчи! — она притворно нахмурилась, закрывая его ладонь своими руками. — Я копила. Подрабатывала по вечерам. Они будут напоминать тебе о доме. И… — ее голос дрогнул, — и чтобы ты возвращался ко мне. Всегда. Он смотрел на запонки, потом на ее рабочие, немного огрубевшие пальцы, и ком встал у него в горле. Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. С тех пор он носил их всегда. На каждом задании. Они были его талисманом. Его связью с той, другой жизнью. С тем мальчиком, который еще мог чувствовать что-то, кроме холода металла.

***

Все за столом замерли. Леди Чо смотрела на них с жадным любопытством. — Ну что, господин Ким? — голос Джисона звучал мягко, почти ласково. — Готовы сделать ставку? Или вы предпочитаете... отступить? Минхо чувствовал, как по спине бегут мурашки. Паника накрывала его волнами, но армейская выдержка давала о себе знать. Он незаметно выдохнул на пять счётов. — Вскрывайтесь. Джисон улыбнулся, как кот, получивший доступ к клетке с канарейкой. Он перевернул свои карты. У него была всего лишь пиковая десятка и трефовый валет. Ничего. Абсолютно ничего. — Кажется, удача сегодня на вашей стороне, — произнес Джисон без тени разочарования. — Поздравляю. С банком и... с контрактом. Минхо молча перевернул свои две дамы. Он выиграл. Он выиграл огромную сумму и контракт для своей легенды. Но он чувствовал себя так, будто только что проиграл все. Джисон медленно поднялся из-за стола, поправляя манжеты. Он подошел к Минхо и наклонился так, чтобы слышали только они двое. — Не расстраивайтесь, — прошептал он. — У вас был прекрасный блеф. Почти безупречный. — Он отвел взгляд на мгновение, а потом снова посмотрел прямо в глаза Минхо. — Но в следующий раз, когда решите прицелиться... постарайтесь дышать ровнее. Он выпрямился, кивнул остальным игрокам и вышел из зала, оставив Минхо с грудой фишек и с гнетущим ощущением, что он только что стал пешкой в чужой, гораздо более сложной игре, правил которой он не понимал. Минхо остался сидеть за зеленым сукном, сжимая в потной ладони фишку. Он был очень зол, но в тоже время жутко растерян. Почему Джисон не убил его? Как он мог знать о контракте? Не должен ли тогда тот быть аннулирован, как контракт с Чоем? Минхо тогда выплатил приличную неустойку и дело передали другому снайперу. Сейчас же Ли не понимал абсолюнтно ничего. Но под яростью копошилось нечто другое. Восхищение. Хан Джисон был гением. Безумным, непредсказуемым, блестящим. Он видел его насквозь, играл с ним, как кошка с мышью, и получал от этого очевидное удовольствие. И Минхо, к своему ужасу, ловил себя на том, что и ему эта игра начала нравиться. Адреналин от этой схватки умов был острее, чем от любого выстрела. А Ли давно не ощущал ничего подобного. Он, в принципе, давно не ощущал ничего. Но сейчас Минхо больше не мог отрицать очевидного: он хотел видеть Джисона снова. Хотел понять его. И не только потому, что нужно было его убить.