7 days

4 дня до убийства Он дежурил в машине напротив небоскреба «One Corporation», с раннего утра, почти не спал. Его цель — изучить режим дня Джисона и найти слабину. В стекло автомобиля постучали. Минхо вздрогнул, рука инстинктивно потянулась к оружию. За стеклом стоял тот самый помощник Джисона с балкона — молодой человек с непроницаемым лицом. Он молча сунул в приоткрытое окно тонкий конверт и растворился в толпе, не дожидаясь ответа. Внутри не было ничего, кроме ключ-карты от пентхауса в самом элитном доме города и листа плотной бумаги с лаконичным посланием, напечатанным изысканным шрифтом: «20:00. Вино уже заказано. Если хватит смелости — приходи. J.» Минхо сжал карту так, что пластик затрещал. Это было чистое безумие. Самоубийство. Самая очевидная ловушка в его жизни. Он посмотрел на часы. Было 19:30.

***

Семь лет назад. Задание казалось рутинным. Горы на границе. По данным разведки, в заброшенной деревне укрылась группа террористов, готовящих атаку. Минхо и его напарника выдвинули на позицию для наблюдения и корректировки авиаудара. Командир, майор Чжан, был напряженным, но это списывали на важность миссии. Минхо замер за прицелом. В деревне было движение, но сквозь утреннюю дымку он различал в основном женщин, сгонявших коз, и детей, бегающих по улицам. Мужчин почти не было видно. — Командир, я не вижу подтвержденных целей. В основном гражданские, — доложил он по рации. — Данные верные, снайпер. Цели маскируются. Ждем целеуказание, — последовал холодный ответ. Минхо почувствовал укол тревоги. Но приказ есть приказ. Он продолжал наблюдать. И тогда он увидел их: трое вооруженных людей действительно появились на окраине, но быстро скрылись за домами, слишком далеко для точного выстрела. Основное же население деревни оставалось на виду. — Командир, цели неустойчивы. Риск высокого сопутствующего ущерба. Требуется дополнительная разведка, — снова запросил Минхо. В ответ раздался резкий, металлический голос майора Чжана, уже без радиофицированного шума — словно он говорил прямо в трубку, сжав зубы: — Ли Минхо, ваша задача — обеспечить выполнение задачи. Координаты подтверждены. Выполнять приказ. Это прямая угроза безопасности государства. Статистические потери приемлемы. Фраза «статистические потери» повисла в воздухе. Но приказ был прямым и недвусмысленным. С бешено бьющимся сердцем, заглушая внутренний голос, Минхо передал координаты центра деревни. Через несколько минут небо наполнилось грохотом. Последовал оглушительный удар, затем еще несколько. Когда пыль осела, в радиополевом эфире повисла тишина, а потом ее разорвали нечеловеческие крики. Через прицел Минхо увидел ад. Не разрушенное убежище боевиков, а горящие дома, разорванные тела, ребенка, бегущего по улице с окровавленной куклой. Он почувствовал физическую тошноту. А потом началось самое страшное. Расследование показало, что разведданные были сфабрикованы. Местный чиновник, которому нужен был «успех» в борьбе с терроризмом для отчета подкупил майора Чжана, но оба не учли, что будут такие последствия. Нужен был козел отпущения. Им стал Минхо. Его вызвали на закрытый трибунал. Только его. Его напарник застрелился днем ранее. Майор Чжан, уже получивший новую звездочку на погоны, давал показания: «Снайпер Ли действовал по собственной инициативе, проигнорировал приказы об осторожности. Я пытался его остановить, но он был одержим желанием уничтожить группировку. Радио-записей нет, так как военнослужащий Ли уничтожил рацию.» Нашли «свидетелей», которые подтвердили, что Минхо всегда был «нестабильным», одиночкой. Позже, Ли узнал, что большую часть его взвода избивали и пытали, чтобы они дали показания. Часть отказалась. Их сделали инвалидами на всю жизнь и так же уволили за военное преступление. Минхо не просто уволили. Его вышвырнули с позором. Статья — «халатность, повлекшая гибель мирных граждан». Ему вручили письмо для семьи, в котором черным по белому было написано, что их сын «проявил преступную халатность, став причиной гибели десятков невинных людей». Худшим днем стал вечер, когда его младшая сестра, рыдая, позвонила ему: его лицо, искаженное гримасой злости, показали в региональных новостях. Диктор за кадром вещал о «трагических последствиях самоуправства одного солдата, запятнавшего честь армии». Дорога домой была похожа на перемещение в аду. Каждый взгляд в автобусе ему казался осуждающим, каждый шепот — обсуждением новостей. Он вышел на знакомой остановке, но его район, всегда такой шумный, будто замер при его появлении. Дверь в их квартиру открыла сестра. Ее глаза были заплаканы до красноты, а в руке она сжимала смятые банкноты — ее жалкие сбережения с подработки. — Минхо... — ее голос сорвался. — Я... я собрала, что могла. Может, на адвоката? Или ты хочешь уехать? Уезжай, мы как-нибудь... Минхо молча прошел внутрь. В комнате на кровати лежала мать. Он не узнал ее. Лицо осунулось, кожа была серой, болезненной. Она слабо улыбнулась ему, и эта улыбка была хуже любого упрека. — Сынок... — ее голос был хриплым шепотом. — Не волнуйся... это просто... таблетки. От нервов. После того, как к нам заявились репортеры…Врач выписал. Хорошие, дорогие... от «One Corporation». «One Corporation». Та самая компания, которая была у всех на слуху. Реклама их успокоительного «Нирванала» крутилась по телевизору каждый день. Минхо сделал мысленно пометку проверить безопасность таблеток. Из-за занавески на кухне послышался хриплый храп. Отец. Он сидел за столом, уткнувшись лбом в пустую бутылку дешевого соджу. Отец не смотрел на него. Он просто пробормотал в стол: — Говорил я... Говорил, не лезь... Из грязи да в князи... А получилось... как всегда... Минхо стоял посреди этой рухнувшей вселенной, которую сам и разрушил. В этот момент внутри него что-то окончательно умерло. Через пару недель, которые он провел в жалком подобии жизни — ночуя у случайных знакомых, избегая любых взглядов, — его телефон разрывался. Это была сестра, и она говорила сквозь панические рыдания. — Минхо, маме хуже! Гораздо хуже! У нее... у нее какие-то приступы, дрожь, она ничего не помнит! Врач, который выписал те таблетки, только разводит руками! Говорит, «индивидуальная реакция»! Минхо помчался через весь город. Он нашел своего старого однокурсника, парня по имени Джин Хо, который работал лаборантом в крупной клинике. Умоляя о помощи, он привез его к их дому тайком, с заднего хода. Джин Хо, бледнея, осмотрел мать, изучил упаковку «Нирванала». Его лицо вытянулось. — Минхо... это серьезно. У нее признаки острой лекарственной интоксикации. У «Нирванала» есть опасный побочный эффект — при длительном приеме он разрушает печень и почки. О таком уже шепчутся, но «One Corporation» подавляет любую негативную информацию. Ей срочно нужна детоксикация и другой врач! Именно в этот момент в квартиру ввалился отец. Пьяный, злой, униженный очередным визитом коллекторов. Увидев незнакомого человека у постели жены, он взорвался. — Кто это?! Что ты еще притащил в этот дом, еблан?! — он закричал, хватая Минхо за грудки. Запах перегара был удушающим. — Папа, это врач! Он помогает матери! Эти таблетки ее убивают! — попытался объяснить Минхо, вырываясь. — Врач?! Ты, ублюдок, вообще понятия не имеешь, что такое помощь! Из-за тебя нас по телевизору показывают, из-за тебя долги теперь увеличилось! Ты думаешь, твой друг что-то знает? Да они все заодно! Все врачи, все корпорации! Ты опять все испортишь! Убирайся! Убирайся нахуй отсюда и не смей приходить! Я не хочу тебя знать! Ты мне не сын! Отец, красный от ярости и алкоголя, вытолкал его за дверь, швырнув вслед его же потрепанную сумку. Джин Хо ретировался, испуганно пробормотав на прощание: «Мне жаль...». Дверь захлопнулась. Минхо остался стоять на лестничной клетке, слушая, как за дверью рыдает сестра и хрипит мать. На следующий день ему с неизвестного номера пришло СМС. Это была сестра. «Отец запретил тебе звонить или приходить. Коллекторы следят. Но я дам знать, если что. Держи этот номер, но пиши редко. Мама... мама не встает. Прости». И он остался один. Совсем один. С клеймом предателя на всю страну, с больной матерью, которой он не мог помочь, с отцом, который его возненавидел, и с долгами, которые только росли. Именно в этом абсолютном дне, когда он сидел на скамейке в заброшенном парке и смотрел на экран телефона с единственным сохраненным номером сестры, он решил исчезнуть и умереть где-нибудь в одиночестве. Но сначала как-то раздобыть деньги для семьи.

***

Ровно в 20:00 он стоял у дверей пентхауса. Его пальцы сами вложили карту в ридер. Щелчок. Дверь бесшумно отъехала. Жилье жертвы встретило его тишиной и полумраком. Громадная гостиная, залитая светом ночного города через панорамное остекление, была пуста. Воздух пах дорогим деревом, сандалом и едва уловимыми нотами дорогого парфюма — того самого, что он почувствовал рядом с Джисоном в галерее. На низком столе из черного мрамора стояло откупоренное «Шато Марго» и два хрустальных бокала. Рядом лежал включенный планшет. На экране — затемненное видео, но индикатор камеры горел зеленым. Минхо медленно вошел внутрь, его глаза мгновенно оценили пространство: выходы, укрытия, блики на стеклах, которые могли выдать снайпера на противоположной стороне. Все чисто. Экран планшета внезапно вспыхнул. На нем появилось лицо Джисона. Он сидел в кресле кабинета, в руках у него был такой же бокал с темно-рубиновым вином. — Я знал, что ты не подведешь, Лино, — голос звучал четко из динамиков планшета, бархатный и насмешливый. — Прости, не могу лично. Срочные переговоры с Токио. Не скучай без меня. Минхо молчал, сжимая кулаки. Он стоял посреди роскошной комнаты, как мальчик, вызванный к директору. Джисон снова играл с ним. Ли никогда и никому не позволял так легко обводить его вокруг пальца. Так что же случилось сейчас? — Вино выпей. За мой счет. Оно того стоит, — Джисон сделал небольшой глоток из своего бокала. — А теперь подойди к окну. Полюбуйся видом. Лучший в городе, не правда ли? Минхо, движимый смесью ярости и любопытства, сделал несколько шагов к панорамному окну. Его дыхание перехватило. Отсюда, с этой высоты, город был как на ладони. Идеальные линии улиц, огни, движущиеся точки машин... Идеальное поле для снайперской работы. — Идеальная позиция, да? — голос Джисона звучал почти ласково, угадывая мысли Ли. — Никаких помех. Отдыхай. Связь оборвалась. Экран погас. Минхо остался один в оглушительной тишине пентхауса. Ледяная волна ярости отступила, сменившись леденящим, аналитическим спокойствием. Профессионализм взял верх над оскорбленными чувствами. Он доверяет свой дом. Доверие — это уязвимость. А уязвимость — это возможность. Минхо двинулся по пентхаусу, его шаги были бесшумными, взгляд сканировал все: толщину ковра, углы стен, отражения в глянцевых поверхностях. Он проверял, нет ли скрытых камер, помимо той, что была в планшете. Ничего. Либо их не было, либо они были настолько хорошо спрятаны, что он их не видит. Второе было вероятнее. Он обошел всю территорию. Спальня с огромной кроватью, накрытой покрывалом из тяжелого шелка. Гардеробная, полная безупречно сшитых костюмов и рубашек. Просторная кухня с кучей непонятной Минхо техники. Джакузи в ванной комнате. В гостиной Ли обнаружил три больших книжных шкафа, в которых стояло по меньшей мере сотня, а то и две, книг. По этому жилью можно было легко составить портрет его обитателя. Минхо совершенно не имел понятия, зачем его сюда пригласили и чего вообще ждали. Но просто так терять такой шанс он точно не стал бы. В кабинете его внимание привлек встроенный в стену сейф. Небольшой, но явно высокого класса, с электронной панелью и сканером отпечатка пальца. Сердце Минхо забилось чаще. Вот оно. Шанс узнать Джисона лучше. Он оставил Ли все свое жилище, но запер только этот маленький ящик. Минхо не был взломщиком сейфов, но базовое понимание работы электронных замков у него было. Доставая из внутреннего кармана пиджака мультитул с тонкими шилами, он присел перед панелью. Минхо не надеялся его вскрыть. Он хотел проверить гипотезу. Его пальцы, привыкшие к точнейшим движениям, осторожно провели по краям панели ища щели. Ничего. Он приложил ухо к холодному металлу и медленно, с минимальным давлением, попробовал несколько комбинаций на удачу — дата рождения Джисона, ее он знал из досье, простые последовательности. Ответом был лишь короткий, тихий звуковой сигнал ошибки. Красный светодиод мигнул один раз. Он отступил, изучая сканер отпечатка. Тот был чистым и сияющим. Следов использования не было. Значит, отпечаток не основной способ доступа. Или... его почистили. И тут его взгляд упал на едва заметную темную точку над сейфом, почти сливающуюся с панелью управления климат-контролем. Камера. Маленькая, широкоугольная. Она смотрела прямо на него. Он замер. Его поймали с поличным. Он пытался взломать сейф хозяина дома, который «доверил» ему свою крепость. Не то, чтобы Минхо не знал, что здесь есть камеры, но почему-то именно в этот момент ему стало неловко. Интересно, Джисон занят переговорами или…. В ту же секунду на столе неподалеку мягко загорелся экран ранее безжизненного монитора. На нем высветилось одно-единственное слово, набранное элегантным шрифтом: «Доверяю тебе.» Затем экран погас. Ледяной пот прошиб Минхо. Это не было доверием. Это было самое изощренное унижение. Джисон не просто предоставил ему доступ. Он предоставил ему возможность провалиться, и тут же продемонстрировал, что видит каждый его шаг. И все равно говорил: «Доверяю». Зная, что Минхо не заслуживает доверия. Зная, что он попытается его нарушить. Он вернулся в гостиную, к панорамному окну, размышляя о том, в какую игру с ним играл Хан Джисон. Минхо явно не был глупым, но за последние два дня уже успел в этом засомневаться. Он не стал больше ничего трогать, просто сел в кресло и задумался.

***

Пятница, прошлая неделя. Свинцовые тучи низко нависли над городом, обещая первый осенний дождь. Минхо сидел на полу своей съемной квартиры-невидимки, разобранная винтовка лежала перед ним на куске мягкой ткани. Его телефон, лежавший рядом, издал тихий, специфичный тройной вибрационный сигнал. Не звонок. Сообщение в зашифрованном мессенджере. Отложив затвор, он взял аппарат. Отправитель — «Призрак», его единственный и самый надежный посредник. «Контракт. Высший приоритет. Цель: Хан Джисон. Стоимость: 3 млн. USD. Половина сейчас, половина после. Срок: 28 сентября. Вам интересно?» Минхо замер. Хан Джисон. Имя гремело в финансовых сводках и светской хронике. Убийство такого масштаба не было простым заказом. Это было точно связано с теневым правительством или особо важным магнатом. Ли еще ни разу не выполнял столь дорогое задание. Его пальцы привычно выдали ответ, прежде чем мозг успел проанализировать все риски: «Досье.» Через минуту файл был загружен. Минхо заблокировал дверь, зашторил единственное окно и углубился в чтение. «Досье Хан Джисон: · Хан Джисон. Глава холдинга «One Corporation». Возраст: 33. · Статус: Один из самых влиятельных и закрытых людей в стране. Не женат, нет публичных связей. Постоянная охрана, но ее состав и дислокация — информация уровня «совершенно секретно». Мастерски создает образ эксцентричного, но блестящего бизнесмена. Реальная власть и сфера влияния уходят далеко за рамки легального бизнеса. · Распорядок: Непредсказуем. Редко появляется в офисе в одно и то же время. Часто проводит закрытые встречи в разных местах города. Излюбленные места: галерея «Белый журавль», частный клуб «Drive», боксерский зал в районе Йонсан (посещает раз в две недели, без охраны, что выглядит крайне подозрительно). · Слабые места: Аналитики не выявили явных. Не пьет чрезмерно, не употребляет наркотики. Холоден и расчетлив. Единственная возможная уязвимость — склонность к риску и эпатажу. Любит демонстрировать превосходство. Примечание: Есть неподтвержденные данные о наличии у цели личного снайпера в штате. Кодовое имя неизвестно. · Фото: Десятки снимков. На одних — улыбающийся светский лев на красной дорожке. На других — холодный, сосредоточенный стратег на деловых саммитах. Но на всех — один и тот же пронзительный, всевидящий взгляд. Взгляд, который, как показалось Минхо, смотрел прямо на него сквозь экран.» Минхо пролистал еще раз, останавливаясь на деталях. Боксерский зал. Слишком очевидно для ловушки. Галерея... слишком много людей. Клуб «Drive»... возможно. И тогда он увидел ее. Маленькую строчку в распорядке на ближайшую неделю. «Понедельник, 20:30. Ужин с партнерами. Ресторан «Верден». Балкон на втором этаже.» Его цель на понедельник. Минхо проверил расписание. Чой Минкю должен был быть убит им как раз там же. Ли задумался. Он мог убить двух зайцев одновременно. Не буквально, к сожалению. Убивать цель раньше времени запрещено. Но посмотреть при случае никто не мешает. Придется, правда, немного изменить траекторию для Чоя, но это того как будто стоит. Балкон. Открытое пространство. Предсказуемое время. Идеальная точка для стрелка на крыше офисного здания напротив. Расстояние... 850 метров. Ветер с востока. Сложно, но выполнимо. Он снова посмотрел на фото и его пальцы выдали ответ: «Интересно. Принимаю. Предоплату на обычный счет. Точку и время выберу сам.» Он отложил телефон и снова взял в руки затвор своей винтовки.