«Теперь вы — моя семья? (Моя семья не совсем обычная, но я всё равно люблю их.)»

Он наблюдал за тем, как три дня подряд у его сына был один и тот же распорядок дня: спать весь день, и сколько бы его ни будили — он всё равно продолжал спать. Сначала, когда это случилось, Дик думал, что можно копать ему могилу от сильного стресса, ведь Питер даже днём не вставал. Но когда он поднимался ночью, приводил себя в порядок и ел, он становился спокойным. Так что да, Питер вставал по ночам и делал всё именно ночью, пока не приходил в норму и не просил Альфреда принести еду. Дик не мог улыбаться, потому что видеть счастье на лице сына после стольких боли, гнева и тяжёлого стресса было для него почти болезненно. Но теперь это было счастье — пусть даже только из-за еды. Дальше Питер изучал особняк и пещеру. Сначала Дику не понравилось, что его сын, как и вся их семья, не спал ночами (кроме Дюка, который, слава Богу, ночью всё-таки спал). На ночной патруль они брали Питера только тогда, когда всё шло не в их пользу, что бывало редко, так что их «солнышко» спокойно отдыхало. Но Дик вспомнил, что для Питера не спать ночью было нормально из-за патрулей, когда он был Человеком-Пауком в своём мире… Поэтому он промолчал. Это не мешало ему наблюдать за сыном, который рассматривал особняк Уэйнов с таким любопытством, почти детским, что не могло не радовать Дика — ведь сын не хотел от них убежать. Это приносило ему огромное счастье. Больше всего Питер любил сидеть в саду или просто гулять по нему — это всегда его успокаивало, даже убаюкивало, как ребёнка. Поэтому его часто находили спящим прямо в саду. Из-за этого его прозвище «котёнок» становилось всё более уместным — ведь коты любят днём спать, а ночью бодрствовать. Также Питер обожал изучать Бэтпещеру и всё, что в ней было. Было видно, что ему до сих пор не нравилась вся эта тема с убийствами, но он держал это в себе и просто хвалил их технику и костюмы. Дик понимал, что скрыть от Питера запах крови бесполезно, поэтому, как бы он ни хотел, сыну придётся с этим жить. Бывали моменты, когда кто-то приходил весь в крови или рассказывал что-то, чего Питер не хотел слышать, и тогда он просто отворачивался на стуле, надевал наушники — и всё. Но он не убегал и не паниковал. Это уже был прогресс… может, скоро он привыкнет. Дик заметил ещё одну черту у Питера: он отказывался почти от всего, что ему предлагали, как будто ему было неловко, что что-то достаётся ему, а не кому-то другому, кто, по его мнению, нуждался в этом больше. Дик видел это качество ещё раньше, когда наблюдал за ним во сне, но тогда оно было не так заметно. Сейчас же Питер вёл себя так, словно принимать от них подарки или помощь было неправильно… Дику это не нравилось. Он не хотел, чтобы сын считал себя пустым местом в этом мире. Ему хотелось видеть в нём хоть немного уверенности, но он понимал — не сейчас. Однако он дождётся этого момента. Сейчас он смотрел, как Питер с интересом пробует на ощупь разное оружие. В данный момент в руках у него было оружие Тима, он крутил его, вставал в разные боевые стойки с улыбкой на лице. Такой спокойный момент радовал Дика — сын был в безопасности, и никто не мог причинить ему вреда. Хотя… глядя на Питера, он понимал, что нужно купить ему одежду. Ту, что была в спортивной сумке, он носил постоянно, но ведь нельзя ходить в одном и том же. Значит, надо взять его и повести по магазинам — даже если тот будет отказываться. У Дика были деньги, чтобы содержать сына, так что проблем не было. Но была одна вещь, которую он до сих пор не мог понять. Карта. Карта, что лежала в кошельке Питера, была не его. Сначала Дик думал, что это карта Старка, которая каким-то магическим образом туда попала. Но нет — на картах Тони всегда был его знак, а здесь его не было. Тогда кому понадобилось подсовывать Питеру карту с такой суммой денег, словно кто-то забрал часть состояния Брюса? На этот вопрос Дик ответа до сих пор не нашёл… Он выдохнул и снова посмотрел на Питера, чтобы не углубляться в дебри собственных мыслей. Сейчас он видел, как сын играет с котом Альфредом. Видно было, что даже кот полюбил Питера — что за прелесть. Но взгляд всё равно снова упал на шрам на его левой руке, оставленный Мистерио… Дик нахмурился, вспоминая этого ублюдка и то, что он сделал с жизнью его сына, когда всё пошло наперекосяк именно из-за него. Он помнил те иллюзии, что тот создавал, чтобы сломать ментальное состояние Питера, поняв, что силой забрать «Э.Д.И.Т.» не сможет. Дик до сих пор помнил ужас на лице сына в тот момент… а когда все узнали, что он — Человек-Паук, и обвинили в разрушении половины Лондона… Тогда Дик хотел только обнять его и не отпускать. — «И вот снова…» — «Что?» Дик вышел из своих мыслей, услышав слова сына. «И вот снова»? Что он имел в виду? Он заметил, что Питер стал немного нервным. Из-за него? Что он сделал такого? Может, слишком долго на него смотрел?.. Дик решил спросить. — Питер. Что значит «И вот снова»? — Ничего… Просто мысли вслух. Дик вздохнул, понимая, что сын не хочет говорить. Ладно, попробуем иначе. Он подошёл, сел рядом, улыбнулся и сказал, что не кусается, и Питер может рассказать, что случилось. Тот нервничал, не зная, стоит ли говорить, но, услышав голос Карен в наушнике, решился. — Твои глаза. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, они на миг становятся жёлтыми. Вот почему я сказал «снова». Улыбка Дика застыла. Его глаза… жёлтые?.. Так вот почему Питер нервничал под его взглядом. В этот короткий миг сын ощущал в нём угрозу — сработало его чутьё. — Из-за чего у тебя глаза так меняются? Из-за меня? Я что-то не так делаю? Я могу сделать так, чтобы ты меня не видел… чтобы не мешать тебе… Слова сына ударили по сердцу. Мешал? Он? Дик всегда держал себя под контролем, иначе обнимал бы его и не отпускал. А тут — не видеть его совсем?.. Это был кошмар. — Что!? Нет-нет! Ох, Питер… это не из-за тебя. Не надо от меня прятаться, пожалуйста. И не делай ничего, чтобы избегать меня. Глаза желтеют не потому, что ты меня злишь или раздражаешь. А из-за твоих шрамов. Я видел твою жизнь, видел, как они появлялись… и злюсь на тех ублюдков, что оставили их на твоём теле. Но никогда — не на тебя. Я никогда не злился на тебя. Питер сжал кулаки. Услышать это было необычно… Он всегда считал себя причиной чужого раздражения, а тут — нет. Значит, Дик злился только на тех, кто причинил ему боль? Это было странно, но и приятно. — Тогда почему твои глаза становятся жёлтыми? Это как у Халка? Дик понял, что сын переводит тему, и позволил. — Нет, не как у Халка. Просто… до того, как я стал Робином, а потом Найтвингом, меня хотели сделать другой птицей, без моего согласия, после смерти моих родителей. — Ох… — выдохнул Питер, явно не ожидая, и извинился. Дик улыбнулся, осторожно погладил его по голове и сказал, что всё в порядке. — И какой птицей тебя хотели сделать? — Совой. Я был совой недолгое время. Потом меня нашёл Брюс и забрал к себе. Так я стал Робином, а позже Найтвингом. — Сова? Но совы ведь не такие уж страшные. Я бы сказал — даже милые. — Возможно, совы и милые, но только не в Готэме. Здесь они — лишь легенда. Но мы, семья летучих мышей, знаем, что это не легенда. Суд сов — реальность. И теперь он под моим контролем. — Так ты теперь у них главный? — Да. В тот день, когда я взял над ними контроль… это был самый кровавый день в моей жизни. Питер замолчал. Мысли об убийствах терзали его. Часть говорила — это неправильно. Другая — что если так безопаснее для людей, чем просто арестовать преступников, то почему бы и нет?.. Может, пора привыкать… Ведь домой он всё равно не вернётся. — Значит, теперь совы на стороне добра? Если так можно назвать вашу работу. — Думаю, да. Теперь они слушаются меня и делают всё, чтобы в Готэме был порядок. — Ну… если людям от этого становится жить лучше, то пусть будет так… Дик улыбнулся и осторожно обнял сына за плечи. Он был так мил в этот момент. Похоже, придётся показать ему разницу — каким был город раньше и каким стал сейчас. — Питер. У меня к тебе есть предложение. Очень простое. Не связанное ни с кровью, ни с нашим ночным делом. — И какое? — Сходить за покупками для тебя! Одежда, обувь, всё, что тебе понравится, плюс что-нибудь для твоей комнаты. Она у тебя сейчас такая серая, что кошмар. Питер моргнул. Ему? Купить? Зачем? У него не было денег, да и желания тратить чужие — тоже. — Я не думаю, что мне нужно что-то покупать… — Нужно. И я не хочу слышать ни слова про то, что у тебя нет денег, что тебе неловко тратить чужие или что тебе ничего не нужно. Нужно. Тебе нужен нормальный гардероб и нормальные условия. Может, ты не хочешь называть меня папой. Но я как единственный, кто знает, через что ты прошёл, и как тебе хоть немного улучшить жизнь… хочу дать тебе всё необходимое. Дик нежно улыбнулся, видя шок на лице сына. Он не хотел, чтобы тот думал, что обязан отдавать что-то взамен. Он просто хотел дать ему лучшее. Питер молчал несколько минут, слушая Карен. Потом вздохнул и посмотрел на Дика. — Мы… можем поехать и купить всё, что нужно. Дик обнял его крепко, двумя руками. — Отлично. Тогда завтра едем. Только, пожалуйста, встань днём, а не спи так, что тебя невозможно разбудить. Питер сначала удивился резким объятиям, но потом осторожно улыбнулся и обнял его в ответ. — Я постараюсь встать пораньше…