So big!

Скрип двери возвращает в реальность и на несколько секунд парализует. Замираю, накрывает паника, взгляд цепляется за отражение в зеркале. Жгучий стыд ошпаривает скулы и кончики ушей. Застыв в дверях от представшей перед ним картины, Крис не моргает и, кажется, даже не дышит. А нет, вспомнил. Тихий и сиплый, будто вставший поперёк горла, выдох разрезает гробовую тишину. Выдыхаю вместе с ним. Импульсивно делает крошечный шаг в помещение не сводя, округлившихся от шока, глаз с зарёванного и красного, как помидор, лица Джинни и тут же, зажмурившись, плавно отступает обратно в коридор, медленно и аккуратно закрывая дверь. Гримёрку накрывает такая тишина, что я слышу только свой собственный, зашкаливающий, пульс в ушах. Да уж, сцена колоритная, такое уже не развидишь. Как я мог так проебаться с замком? Мне стыдно. Очень. Ощущаю себя подростком, впервые спалившимся на дрочке перед взрослыми, но гораздо более виноватым. Я давно не подросток, я взрослый, состоявшийся мужик, растерявший, кажется, остатки мозгов. А если бы дверь открыл не Крис? Fuck! Мы всё ещё в общественном месте. Эмоции накатывают волной, воздух с шипением выходит сквозь стиснутые зубы, пальцы рефлекторно сжимаются. Под ладонью ощущается выпуклость кадыка, под пальцами бешеная пульсация сонной. В реальность возвращает судорожный выдох, Джинни дрожит и туго сжимается вокруг меня, шарит осоловевшими глазами. Он и до этого был близко, сейчас, на грани. Ему на ситуацию в целом кристально похуй, он полностью сконцентрирован на процессе. Разбитый, растрёпаный, но как всегда красивый до умопомрачения. Пряди волос, идеально уложенные ещё несколько минут назад, прилипают ко взмокшим от пота вискам и лбу, дорожки слёз расчерчивают остатки сценического макияжа на алеющем от асфиксии лице, зрачёк топит радужку, блестящих восторгом и каким-то маниакальным возбуждением, глаз. На фанмите он ярко улыбался, заводил публику, театрально смущался, сейчас скалится бешеной сукой, пульсируя на моём члене, в такт моему сердцебиению. *** Когда я увидел зажмуренные глаза и нервно подрагиваюшие пальцы Криса, во мне что-то перемкнуло, сгорел последний предохранитель. Далеко не впервые мы разыгрываем все эти сценки для фанатов, подобные взаимодействия норма индустрии. Заводить толпу и кормить шипперов, буквально, входит в наши прямые обязанности согласно контрактам. Фансервис и всё такое, но степень взаимодействий и границы всегда обсуждаются. Сейчас же, Хёнджин явно игнорирует сценарий и буквально сносит все барьеры, касаясь своим губами губ лидера перед миллионами фанатов в, якобы, погоне за выигрышем. Криса заметно перекашивает, но он до последнего давит из себя улыбку. Секунда и Джинни, победно улыбаясь, походкой от бедра и ухмылочкой стервы сотого уровня, возвращается к своей табуретке, вот же... Шоу продолжается, но Крис ещё несколько минут вздрагивет от любых прикосновений и озирается в поисках неодобрения. Перепадает и Бинни. Тут другая история. Фансервис в отношение него не обязателен, а если быть точнее, вообще не желателен, по тому, что он слишком долго потом отходит от подобных взаимодействий, заваливая Хёнджина дорогими подарками, цветами и неуместным вниманием, от чего кроет уже меня. Пару раз это уже вызывало открытые конфликты и даже потасовки между нами, создавая внутри группы не нужное напряжение, но Джинни на это кристально похуй, а если быть точнее, мои реакции его только больше заводят. Я столько раз просил его не впутывать мемберов в свои интриги, что в этот раз не выдерживаю и как только мы покидаем сцену, хватаю за шкирку и волоку в ближайшую гримёрку. Сил держать лицо уже нет. Хёнджин путается в ногах и вжимает голову в плечи. Со стороны смотрится, наверное, комично, учитывая увеличившуюся, с годами, разницу в габаритах. Мемберы круглят глаза, но не вмешиваются: Крис виновато хмурится, принимая мои действия за ревность, Минхо хищно лыбится и пошло хихикает, заботливо прихватывая Джи под локоток, чтобы тот, засмотревшись, не пересчитал задницей ступеньки, Бинни, закончив тупить, даже порывается встрять за свою принцессу, но тут же ловится внимательным Сынмином и, под шепоток на ухо и настойчивое подёргивание за рукав, не без сопротивления, уходит. Дверь в гримёрку, чудом не слетев с петель, гулко ударяется в стену и отпружинив захлопывается за нами. Он у меня неделю на жопу не сядет, клянусь. Пряжка ремня глухо бряцает о пуговицу джинс. Хёнджин вскрикивает и шипит, когда перехватываю за волосы для надёжности. Так трепыхаться не посмеет, слишком помешан на своей шикарной гриве. - Снимай штаны, звезда вечера. Шумный вздох облегчения говорит о многом. Он мог бы и обидеться, но быстро расправляется с ремнём и ширинкой, в предвкушении пялясь через зеркало на, сложенный вдвое, ремень в моей руке. Взгляд поплывший, ожидающий. Зря, сегодня будет больно. Приспускает джинсы и я в очередной раз зависаю. При всех своих спортивных достижениях, ниже талии Хёнджин остаётся стройным. Подтянутые, молочно-белые ягодицы моментально вызывают приступ повышенного слюноотделения. Хочется упасть на колени, зарыться носом между половинок и вылизать, но мы здесь не за этим. Стряхиваю с себя наваждение и прихватив за острую тазовую косточку складываю под углом в девяноста, укладывая грудью на туалетный столик и прижимая голову к поверхности. Заводит руки за голову и вцепляется в мою кисть, в попытке, хоть как-то, обезопасить свои локоны. Сбитые локтями баночки и бутылочки с косметикой приземляются на пол и катятся с глухим стуком, создавая хаос. Запоздало. Хёнджин сам чистый хаос. Он шкодит как щенок, провоцирует, выводит на эмоции. Его приходится постоянно держать в узде. Короткий взмах и ремень опускается на белоснежный зад, звонкий шлепок и вскрик разрезают тишину. Раз, два. Завороженно наблюдаю как ягодицы окрашиваются в алый. Три, четыре. Залипательно. Пять, шесть. Тихий всхлип выводит из транса. Он больше не улыбается своей сучьей улыбкой, по щекам текут слёзы, дёргается в попытке вывернуться, но я держу крепко. Замирает. Снова замахиваюсь и он в ужасе жмуриться в ожидании удара. В последний момент пытаюсь погасить силу удара, но ничего не выходит. Его начинает мелко трясти, всхлипы становятся громче. Наверное достаточно. Мне точно. Ему? - сложно сказать. Я до сих пор гадаю, где у него заканчивается хорошо и начинается плохо, самое страшное, что для меня граница тоже постепенно стирается. У меня уже давно, крепко стоит на эту покорность и беззащитность, слёзы и вскрики, на слабость, которую он показывает только когда мы наедине, на эту алую задницу и покрывшуюся испариной поясницу. Заводит до тесноты в джинсах и сбитого дыхания. Мы созависимы. Кажется всё таки хватит, я себя почти не контролирую. Осторожно кладу ремень на столик перед его носом. Пальцы разжимаются неохотно. Меня пугает до дрожи желание заменить этим ремнём эксклюзивные побрякушки на его бычьей шее, затянуть, сдавить. Не удержавшись наклоняюсь и провожу языком по солёной щеке и виску, вжимаясь вздыбленной ширинкой между алых половинок. От такой неожиданной ласки он на пару секунд теряется. Разжимаю кулак и отпускаю волосы чтобы снять кольца. Не шевелится, покорно лёжа в ожидании продолжения. Не спеша снимаю кольца и выкладываю на столешницу вдоль ремня, зарываясь языком в ушную раковину. Поскуливает и ёрзает в нетерпении потираясь о грубую джинсу, закатывает глаза. Разобравшись с украшениями слегка отстраняюсь, проводя кончиками пальцев вдоль позвонков, задираю футболку. Пальцы считают костяшки и тонут в ложбинке, между мощными стабилизаторами. Тридцать три вверх и тридцать три вниз. Совершенство. Раньше я и не задумывался, сколько позвонков у человека. Снова захлёбываюсь слюной в момент, когда поясница красиво игибается следуя за моими пальцами выставляя на показ аппетитные половинки. Глаза мокрые, щека размазана по поверхности стола, рот приоткрыт, дыхание шумное и частое. Запрещённный контент, с пометкой 18+. Облизывает блестящие от тинта и слюны губы и сглатывает, жмуриться, ждёт и сто процентов фантазирует, что я сейчас войду на сухую. Я и сам фантазирую, но в этой части себя, пока ещё, стабильно контролирую. Елозит грудной клеткой по столу получив толику свободы и, вильнув задом, шире расставляет бёдра, подставляясь, крупная цепь шуршит звеньями и тихо бряцает о столешницу. Наматываю на ладонь, потихоньку стягивая и смотрю как проступают и вздуваются крупные, темные вены, на шее и виске. Интересно, сколько отвалили бы Cartier за такой вижуал? Высматриваю, чудом уцелевший, увлажняющий крем у самого зеркала, не совсем то, что надо, но сойдёт. Шумно выдыхает, облизывает прокушеную до крови губу. Хочу смотреть в глаза, видеть в глубине расширенного зрачка своё отражение удостоверяясь, что там никогда не будет ничьего другого. Разворачиваю резко, не выпуская из рук и не давая миллиметра свободного пространства. Ойкает плюхнувшись задницей на столешницу и запоздало пытается свести колени, но получается только сжать мои бока, меня уже примагнитило между стройных ляжек. Стонет сипло и жмуриться проехавшись, всё ещё алеющими и наверняка болючими булками, по гладкой поверхности. Сегодня я его не жалел, и не раскаиваюсь в этом. Слишком сильные эмоции. С ним всегда всё слишком. Наклоняюсь и прижимаясь к мокрому от испарины лбу, одновременно вжимаясь вздыбленной ширинкой между ног и впиваясь пальцами в голое бедро, вдыхаю терпкий запах тела и растворяюсь в нём. Всхлипывает, инстинктивно жмётся ко мне пахом до отрицательного расстояния. Мне бы хоть на два пальца выдержки, трясёт вместе с ним. От адреналина, от желания, от эмоций, что клокочут внутри. Растяжка скомканная, я даже не осознаю как оказываюсь в нём по самые яйца. В голове пустота и обезьянка с тарелочками, бряцающая в такт шлепкам яиц между всё ещё алеющих ягодиц. Перехватываю лодыжку, закидываю на плечо и отлепив от зеркала, раскладываю на столешнице. Вид сумасшедший. Грудь часто вздымается, дорожки слёз сливаются с каплями пота стекающими по вискам. Закинув вторую ногу на плечо наклоняюсь и заталкиваю язык в приоткрытый рот, продолжая двигаться в нем короткими, отрывистыми толчками. Угол проникновения меняется вместе с углом сложения и гуттаперчевый мальчик закатывает глаза так, будто ищет остатки адекватности в своей черепушке. Голова запрокидывается вслед за исчезающей из поля зрения радужкой и перед глазами оказывается совершенно беззащитная в открытом жесте шея. Слегка отстраняюсь, кладу руку на мрамор кожи, ощущая острый хрящик кадыка под ладонью, и начинаю медленно давить, чувствуя как он судорожно сжимается на мне. Я бы хотел остаться в этом моменте на вечно, остановить мгновение, увековечить. Замираю. Мне сейчас хватит пары толчков чтобы кончить, ему тоже, я вижу как напрягается низ живота и чувствую как лодыжки начинают сильнее давить на плечи. В этот самый момент нас и застаёт Крис, слегка оттягивая подступающий оргазм. Вихрь мыслей и эмоций за секунды проносится в голове, но даже его появление на долго не отвлекает. Дверь закрывается и я снова чувствую только то, как он пульсирует на мне. Пальцы сжимаются, хрип, пара жёстких, несдержанных толчков и Хёнджин красиво выгибается в пояснице упираясь пятками в мои плечи. По прилипшему к позвоночнику животу, растекаются густые белёсые разводы. Вот оно, искусство мирового уровня. Мёртвой хваткой вцепляюсь в бёдра не давая соскочить с члена и через усилие вколачиваюсь в туго сжимающуюся дырку. Хёнджин поскуливает в ребро ладони от сверх стимуляции, а я проваливаюсь в нирвану кончая глубоко внутри него. Перед глазами темнеет, резко выдыхаю, утыкаюсь лбом в его ключицу. Через пару минут дыхание выравнивается, сердце перестаёт искать аварийный выход из грудной клетки, и сознание начинает понемногу воспринимать окружающий мир. Где-то на периферии всё ещё гудит стадион, в коридоре слышится топот стафф, но как же сейчас похуй. Тихое "прости" и череда нежных поцелуев роняется в макушку. Поднимаю голову с его плеча и встречаюсь со встревоженным взглядом и неуверенной, заискивающей улыбкой. Простил. Куда я денусь. Вопрос надолго ли раскаяние. По моей личной статистике, нас ждёт около месяца тишины и спокойствия. Возможно я даже потребую ванильного секса для разнообразия, в качестве компенсации за филиал цветочного бутика, в который, на ближайшие несколько дней, очень вероятно, снова превратится наша комната. Цветочки мы как-нибудь переживём, а вот Крис..