Человек

Семейное положение (статус): не замужем Состав семьи (члены семьи): мать — Энн Рид, 44 года, нестабильная, безработная; отец — Альфред Рид, мёртв, нестабильный, бывший главный инженер в медной шахте №1 «Ле Лож»; отчим — Тайлер Кейл, 46 лет, нестабильный, транспортировщик в медной шахте №1 «Ле Лож». Адрес проживания семьи: мать, отчим — Ле Лож, ул. Жан-Огусто, здание 4, квартира 16. Сведения о наследственных заболеваниях: имеются. Семейный анамнез: отягощён по ССС (сердечно-сосудистой системе) по линии матери. Отягощённость по пси-мутаций в роду: низкая. Отягощённость по стабильном...

Неправдоподобно. Лу нервно растирает холодными пальцами разгорячённую кожу лица. На кой хрен? Кто? Кому она сдалась? Протирая руки друг о друга и мысли отложив в сторону, Рид выпрямляется, ищет, чем связать неудавшегося грабителя... Убийцу..? Ублюдка. Верёвок у неё нет, не фанатка шибари, но под руку попадается что-то из одежды. С хорошей тканью, не синтетика, чтобы не порвалась при малейшем усилии. Проверяет прочность, растягивая, мелкая дрожь в руках раздражает, но по мере того, как напрягает руки, уменьшается. Сам решил её порешать? Кто-то отправил по её душу? Ткань достаточно крепкая. Потому что в КС работает? На Приора? Проверяет за дверью. Тихо. Никого нет, пришёл один. Замок взломан. Нужно будет поменять. Крэп. За участие в поимке той шайки «революционеров»? Потому что псионик, работающий на режим? Спутавшиеся мысли, человек в отключке в её жилом блоке и полное непонимание, что делать, приводят к лучшему решению: Лу звонит напарнику. От Кея лишнего трёпа и паники не будет, он лучше знаком с регламентом, более опытен... Может, и с ним такое приключалось? Не одна же Лу кому-то досадила... Сквозь нервы воспоминание: покушение на Стоуна Лу помнить должна слишком хорошо. Застывает, как вкопанная. Трубка возле уха, гудки идут. Взгляд целится точно в лежачее, уже связанное тело. Её пытались убить. Не ограбить. Не напугать. Не шантажировать. Убить. В пустом жилом блоке, в тишине, почти в полной темноте понимание бьёт под дых. Заставляет сморщиться, сглотнуть. По спине пробегает ощутимый холодок. Выстрел, хлопок проносится в памяти ещё. И ещё. Перед глазами снова яркое, уже точно не свет прожекторов. Тело покачивается, Лу еле держится на шатающихся ногах. Вздрагивает. Возвращается обратно, в комнату. Когда жизнь на волоске за Периметром, границей обжитых выжившими людьми территорий, — это одно. Когда ты под ударом, прикрывая высокопоставленную персону, самого главу Инквизиции, тоже нормально. Но... в своём доме? Просто... в обычный день? — Лу? — мобильник дрожит от хриплого, сонного голоса Стоуна. Спал. Разбудила. Схватившись за него, сбивчиво моргая, Рид отворачивается. Говорит металлическим скрежетом: — Меня пытались застрелить. Потом торопливо, неровно: — По протоколам Баретти мне сначала навалять ему, а потом звонить в КС, или звонить и потом навалять? — Воздуха мало, но справляется. Выбивает из лёгких смешок. — Только не говори второе, а то я уже... Кей не подводит, обходится без глупых повторений. Убедившись, что сейчас в безопасности, просит Рид обрисовать ситуацию: где, с кем, что делала, где сейчас, как это произошло, есть ли свидетели... С удовольствием прерывая тишину в блоке, не слишком беспокоясь, что разбудит ушмарка на полу, Лу отвечает на вопросы. Потом слушает, впитывает. Из трубки доносится чёткое: ничего не предпринимать, следить за дверью, никуда не ходить, никому не звонить, ни с кем, особенно с незнакомыми, на контакт не выходить. Заверяет: сам позвонит в КС, через двадцать минут лично будет у её двери, разберутся, всё будет хорошо. Всё будет хорошо... Будто во всей этой хрени Лу не хватает заезженной фразочки, которую говорят только в случае, когда всё может пойти по... Свет появляется раньше Кея, с ним последствия предотвращённого нападения в полной «красе». То, что в покрове ночи можно принять за сон, морок, в освещении, пусть даже искусственном, обретает формы реальности. Стрелок на полу теперь выглядит грязнее, опаснее, под головой лужа крови — Рид перестаралась. Пистолет дальше от него на метр или два, что и как Лу искала битые десять минут — непонятно. «Смятый» журнальный столик чуть дальше. На нём тоже кровавые следы. Бутылки в углу кухонного блока стыдливо блестят. Вновь запущенный вентилятор начинает распространять запах затхлости и горелой пыли, смешивается, сливается с запахом крови и серы. Лу бы воротила нос, но некуда. Натягивает штаны, ждёт напарника. Тот кредит доверия к своим словам оправдывает. Появляется в дверях уже минут через пятнадцать. Без заминки проходит, приближается. Взгляд на неё, взгляд на стрелка и на пистолет. На лицо как влитая ложится тень. Видимо, надеялся, что Лу обозналась. Не обозналась. — Ты в порядке? — убедившись, что несостоявшийся убийца в ауте, спрашивает, пробежавшись взглядом марафон по её телу. — Точно цела? Псионичка поднимает руки, демонстрируя отсутствие лишних отверстий, но быстро опускает. Мелкая дрожь, совсем не от страха. Лу раздражённо косится в сторону бутылок алкоголя, валяющихся в углу. Как не вовремя. Кей тоже замечает. Интересуется: — Друзья заходили? — Нет. Стоун осмысливает что-то, не сводя глаз с кухонного блока, потом поворачивается снова к ней. Глаза в глаза. Лу долго не выдерживает, свои щипят и больно. Хорошо, хоть крови нет. — У тебя бета-блокаторы есть для глаз? — следующий вопрос. — Нет. Дорогущие же... — Мочегонное? Лу давит смешок. Небрежно замахнувшись в сторону бутылок, и так сильно приковавших к себе внимание, говорит: — Вон моё мочегонное. Ждут в тишине. А что говорить-то? Лу по наставлению напарника откидывает голову назад, глаза застилает смоченной в воде тряпкой. Не видеть странно, после последних событий страшно, но Рид чувствует присутствие рядом эмпатика и он, кажется, намеренно громко шагает по жилому блоку, можно отследить, где сейчас. Догадаться, на что смотрит. На пистолет. ПТ-2. Упустили? Кого? Люди из КС появляются в дверях с грохотом, Лу резко выпрямляется, тряпка с лица на колени. «Добро пожаловать, что ли?» — думает, провожая нескольких бойцов взглядом, когда те врываются в дом в грязных, тяжёлых ботинках. Короткие команды в воздухе распределяют каждого в маске к определённой точке: к стрелку, к оружию, к отверстию в стене от пули и даже к несчастному журнальному столику. Лу безучастно наблюдает, будто мимоходом зашла на случайный обыск, морщась только от боли в глазах и присоединившийся к ней боли в голове. Тряпка не помогает — Лу отбрасывает её в сторону, думая, что за блаженные минуты незаметной боли теперь платить тупой и царапающей. Бойцы выводят стрелка, по-прежнему без сознания. Следом в жилой блок пускают криминалистов. Те фотографируют, снимают видео, забирают ствол, выковыривают гильзу из стены, собирают отпечатки, следы обуви, волосы, волокна, чуть ли не каждую вторую пылинку. Каждый в отдельный полупрозрачный герметичный пакет. Лужу крови на полу аккуратно обходят стороной, только берут немного в пробирку и делают несколько вспышек. Рид съёживается, сидя на матрасе, подложив под себя ноги, думает, как будет отстирывать и когда все закончат и уйдут, не нравится, что в жилом блоке так людно и что вопросами достают и что смотрят. Кей рядом. Под строгим взглядом работающих приносит ей чай, садится рядом, мрачно наблюдает за процессом. Включает диктофон на телефоне под удивлённый взгляд Лу, спрашивает о произошедшем, записывает ответы, чтобы ей потом не пришлось то же самое повторять в холодных, бесчувственных стенах допросной Корпуса. Рид спокойна, чай почти не пьёт, не нужен ей и больно сладкий, — она так не любит — но руки занять и себя чем-то нормально. Когда заканчивают, временами застывает, взгляд в пустоту, мороз по коже. А в голове... Взрыв! Взрыв! Выстрел! Выстрел! Взрыв! Вздрагивает, отряхивается. — Лу, — зовёт полушёпотом Кей. Вырывает из плена мрачных образов, но не раздумий. Резкий поворот головы в его сторону. Перед глазами чуть мутно, не получается поймать фокус. — Разберёмся, — обещает напарник. — Поймали же вроде всех, — так же тихо произносит Лу. — Разберёмся, — повторяет. Рид хмурится. — Когда закончат? — кивок в сторону криминалистов. До них двоих им дела нет. — Нам на работу скоро. Подбивает Стоуна на смешок. Он качает головой, губами беззвучно повторяет: «Скоро». Лу делает глоток чая. Терпеть чужих людей, копающихся вокруг её вещей в её доме, ей приходится ещё час и сорок пять минут, в конце же от них получает номер бригады для уборки жилого блока (оказывается, для чистки последствий покушения нужно обратиться к специалистам, самой не прокатит) и совет поставить дверь с более крепким замком. Лу спрашивает, сколько ей обойдётся уборка, не считая замену двери, Кей говорит, нисколько, КС оплатит, за счёт «заведения», так сказать. Хоть что-то радует. Рид наспех цепляет на себя что-то солидное, подходящее для помпезной работы. Спортивные серые штаны меняет на строгие чёрные, всё-таки не в Термитник выходит погулять, заправляет в неё рубашку тёмно-зелёного цвета из дорогой ткани, натуральной, приятной. Прилипает сразу к телу — Лу пытается отряхнуться, только плечи разминает. От лишних запахов сильный парфюм и ополаскиватель с сильным вкусом мяты, от надвигающейся мигрени сполоснуть лицо ледяной водой. Не ярким, но стойким макияжем скрывает результат бессонной и нервной ночи — благо, для этого специальные люди не нужны. Выходят, еле как закрыв дверь со сломанным замком. Дома Лу принципиально ничего из дорогого не хранит, еле дышащий кухонный блок — самое ценное. Перед тем как поехать в офис, делают остановку в квартире Кея. Ему тоже нужно переодеться: в первом, что попалось под руку, приехал к ней, торопился. Пока напарник занят, Лу выполняет поручение от него же: печатает первые отчёты и заключения по уликам и материалам по делу о собственном покушении. В КС работают быстро. Тоже приятный сюрприз. Перелистывая бумаги, спрашивает громко, чтобы было слышно в другой комнате: — А почему не на месте..? — Сразу первым делом зайдём к Баретти! — Ответ. — Времени распечатать может не быть, да и Даниэль приходит позже. — Баретти бы без отчёта не обошёлся? — интересуется Лу, складывая всё красиво в папочку. Голова Стоуна появляется в дверной щели. — Он, может быть, обошёлся бы. Но там есть кое-кто ещё, более требовательный и щепетильный в подобных вопросах. Тоже верно. Брюзжание Мартена за Лаграс до сих пор в ушах звенит (и ведь, если подумать, было за что), не выходит ледяной голос из головы. Да и не только это... Кей сразу занимает место перед рабочим столом начальника охраны, без слов проводит взглядом Лу, решившей прогуляться по кабинету. Не бывала здесь раньше, повода не было. Куда светлее, чем у Приора, вероятно, за счёт панорамных окон, впускающих утренние лучи солнца, и вид открывается красивый, весь Центр как на ладони. Интересно, почему у главы Инквизиции нет такого? Здесь всё играет в золотых тонах, сочетается с тёмным деревом. Лу, осторожно ступая по комнате, рассматривает полки с книгами (настоящими, в обложках с твёрдым переплётом!). Тут и доштормовая классика, и исследовательские работы новой эры. Ярко блестят голографические грамоты, бумажные сертификаты, какие-то статуэтки из белого и чёрного камня, наверное, дорогие. Много мелочей, шума, кабинет Мартена подобного лишён. Внутри Рид просыпается следователь, коим поневоле стала. Как много может рассказать комната о его хозяине? Целую стену занимают толстые папки с бумагами, каждая датирована. Отчёты? Усмешка. Скоро дополнят своим. Приближается к рабочему столу. Компьютер, как и у всех в здании, символ Церкви Единства на экране, беспроводная клавиатура и рядом именная ручка на сложенных документах с бухгалтерскими отчётами. Внимание привлекает другое. Фотография в рамке из настоящего дерева. Красивая, ухоженная женщина с двумя маленькими нарядными, улыбающимися девочками на белом фоне. Одна из них удивительно похожа на Баретти. Жена и дети? «Не думала, что у Баретти такое есть». — Псионичка усмехается. — Стоун, Рид, здравствуйте. — Хозяин кабинета появляется с некоторым опозданием. — Доброе утро, — получается произнести с напарником почти в унисон. Лу отходит от стола, перебирается в противоположную сторону, занимает место рядом с Кеем. Смотрит, как Баретти без лишней спешки подходит к своему рабочему столу, располагается, поправляет рамку с фотографией на столе. Кажется, у него хорошее настроение. — Перейдём сразу к делу: что случилось? — спрашивает, столкнувшись с уставшими физиономиями подчинённых. Лу выпрямляется. Отвечает спешно: — Покушение. — На кого? — На меня. Брови Баретти медленно сдвигаются друг к другу. Настроения хватило на минуту. — Некий Вью Валлен-Деламот проник сегодня ночью в дом Рид и попытался её пристрелить оружием, уже засветившимся... в одном приметном деле, — произносит чётко и понятно Кей, протягивает начальнику папку с материалами дела. Её изучение занимает несколько минут. Ещё когда брал папку из рук аколита, Лу отмечает: Баретти, несмотря на испорченное настроение, выглядел довольно буднично, будто каждый день с таким сталкивается. Может, да? Не первая и не последняя заходит в эту комнату с бумагами о собственном покушении? А те, кому не везёт, и не заходят вовсе... Лу вспоминает, в свой первый рабочий день спрашивала о «приметном» деле самому Баретти, пытаясь связать покушение на Приора у фермы с революционерами, убившими псиоников и отследившими перемещения церковников. Тогда поймали всех, успешно завершили расследование. Завершили ли? Взгляд Лу направляется к окну, на высокие здания, жилые комплексы Центра. Завораживающий вид... Почему ПТ-2? Совпадение? Специально? К чему это? Откуда ждать следующий удар? Баретти клацает на что-то мышкой, выводит на широкий экран, висящий за его спиной, видео с камер наблюдения в жилом блоке Рид. Ролик идёт ускоренно, потом обрывается. Баретти косится на Лу. — Свет отключили, — объясняет та, пожимает плечами. — А генератор? — в ответ уже менее буднично. Отследить скачки в настроении начальника не составляет сложности. — Нет его. — Произносит вслух очевидное: — Дорогой... Не приходится по утончённому вкусу Баретти. — Рид, мы вам мало платим? — в голосе начальника сквозит недовольством и раздражением. — Недостаточно, учитывая мою вспыхнувшую популярность, — вырывается с долей злости раньше, чем Лу успевает обдумать слова. — Тем не менее этих денег хватило бы, чтобы снять жильё где-то получше, чем в Едином забытом Термитнике. — Лицо его на секунду дёргается, будто само произношение названия этого района вызывает у него омерзение. Лу держится, не говорит, что на уме и уже почти на языке. И кто скажет, что она не умеет в субординацию? Баретти, не дождавшись ответа, вникает в отчёт опять. Чем дальше в лес, тем глубже морщины на лбу, тем недовольнее глаза и неторопливее пальцы листают следующую страницу. Лу не догадывается, что именно так вовлекает его в криминальное чтиво — как по ней, ничего примечательного на бумагах двадцать один на двадцать девять нет. Короткая информация об обычном нестабильном, тоже живёт в Термитнике, охранник в каком-то маленьком клубе, детей и жены нет, есть подозрения, что состоит в преступной группировке, но пойман не был. Лу его не узнает, лицо раньше не видела, предполагает, дело не в личных счётах. Или наёмник, или спятивший идеалист. Дальше информация об оружии, об отпечатках, анализе крови. Вызывают вопросы, но ответов не дают. Гектор Баретти поднимает взгляд. Спрашивает почти с искренним интересом: — Рид, у вас в Термитнике проживает семья? «Почти» не ответишь, так что... — Нет. — Лу говорит, переглядывается с Кеем. Он знает много, но молчать умеет. Ценное качество для напарника. — Может, у вас там есть собственное имущество? «В ипотеке» бы сказать, но сидя посреди золота и дорогого дерева что-то язык не поворачивается. — Нет, — произносит глухо. — Тогда, я не пойму, чем вас привлекает жизнь в этих, прощу прощения за грубость, трущобах? — Баретти аж наклоняется вперёд на своём месте. Рид, не склонная к раздумьям о корнях и привязанности, отвечает необдуманно и быстро: — Пробок нет. И это почти правда. Кей рядом быстро начинает чесать нос, прикрывая ладонью возникшую ухмылку. Баретти, скептически глянув и отложив бумаги, бросает ироничное: — Верю. В этом районе тормозят только те, кто не успел вовремя прибавить газу. Тут улыбку прятать приходится и Лу. Но своё всё равно отстоять надо: — При всём уважении, месье, — намеренно вежливо, чтобы нельзя было придраться, — но какая разница, где я живу? Если связь с тем делом подтвердится, то же самое могло случиться, живи я хоть в Центре. — Кхм! — Баретти сделал паузу перед ответом. — Разница в том, Рид, что район, где вы живёте — потенциальный источник моей головной боли. Если с вами что-то случится, первым отвечать буду я. А частые плановые отключения света, маргиналы за стеной и сбои в инфраструктурах усложняют эту уже не простую задачу. Начальник охраны откидывается на спинку мягкого стула. Смотрит на Лу с усталостью объяснения банальных вещей, как на главный источник своих проблем, и, кажется, так и есть. Со Стоуном, по крайней мере, такой возни ещё не было, да и вряд ли будет. — Вы, может, думаете, что вне рабочих часов вы сами по себе? — спрашивает. — Ошибаетесь. И камеры, и отчёты, когда вы их отключаете — продолжение вашей работы, в которую совсем не вписываются ни жизнь в неблагополучном районе, ни, если на то пошло, драки, сомнительные компании и любые другие скандалы. Любая «дыра» в вашей безопасности, будь то физической или репутационной, считается уязвимостью охраны, искоренять которые моя обязанность. Лу сидит, молчит, думает, ждёт ли начальник благодарности, что не прямо сказал «сматывайся из Термитника куда-нибудь в более цивилизованное место», а более витиевато попытался донести. Суммирует в голове услышанное. С самого начала было понятно, что не абы кого охраняют, а Приора Инквизиции Церкви Единства, а значит не просто работают, а живут службой, доступные двадцать четыре на семь и не просто держат благородно щит, а сами им являются. Теперь объяснили ещё доступнее: каждый её шаг не только её, но дальше по лестнице вверх: Баретти, Мартена. И если что-то пойдёт не так, крайним окажется не только она, но и они. Убьют — в первую очередь проблема, что кровью заляпала планы и репутацию начальства. Хорошо, что мозги не вышибли, а то тот ещё несмываемый след, думает. Потом прикидывает в голове, ведь и не от такого отмывалась Инквизиция. Руки сжимаются в кулаки на коленях, под столом, на секунду, Баретти не видит — Кей замечает, молчит. В целом, нормально. Лу же не ждала чего-то другого... И всё же... Почему она? Почему ПТ-2? Об «инциденте» нужно доложить и в самые верхушки, самому Приору Инквизиции. Чтобы не пропустить его появление, втроём переходят в приёмную, располагаются на диване. Разговор закончен — Баретти многозначительно молчит, оставляя сотрудницу думать о своём поведении и сделать выводы. Лу перерабатывает в голове все помои и издержки приносящей хорошие деньги работы, формирует мысли и знает, что это не те, на которые начальник надеется. Ей бы встать, пройтись, но лишнюю нервозность Баретти показывать не хочет, заламывает пальцы взамен. Кей перелистывает отчёт. — Интересное что есть? — спрашивает Рид нетерпеливо, заметив. Стоун смотрит исподлобья, многозначительно. — Татуировки замечала? — Татуировки..? Блёклые воспоминания о рисунках на теле барыги под светом фонаря, потом когда вернули свет мельтешат перед глазами. Женщина на предплечье, змея на шее, дата какая-та, даже по меркам доштормовых времён, на старой системе записи чисел — римском... Это тут при чём? Лу что-то пропустила? Кей что-то заметил? Знает? Не успевает додумать вариант, взять отчёт, самой посмотреть, поискать, что именно привлекло внимание, лифт открывается на этаже. Выходит Приор. Все встают. И когда он, выйдя из лифта, идёт в их сторону, когда глаз, уже замётанный замечать движение чуть ли не затылком, ловит, схватывает траурную инквизиторскую форму, бледность восковой кожи, смолённые волосы, собранные аккурат в хвост, и глаза, смотрящие всегда строго вперёд, и в пространстве, и во времени, когда Лу Рид видит Иво Мартена, накатывает понимание — долгая, тёмная ночь закончилась. Ведь он как первые лучи солнца, как шальная детская гордость, когда целую ночь не спал и встречаешь первые минуты рассвета, как пустые трассы, на которых можно смело нажать на газ, как первый глоток кофе, как первая хорошая новость за день, как выходной. Он звучит, как тишина улиц ранним утром, как включение зажигания на байке, когда никуда не спешишь, как спокойная музыка после сборника металла, во время прослушивания которой потрепал себе все нервы, и голова наконец готова отключить свою назойливую работу и забыться в потоке медленных мелодий. И как в человеке может вмещаться столько спокойствия? — Доброе утро, — приветствует, встретив свой «зал ожидания». Профессиональная чуйка подсказывает, что что-то не так. Лёгким движением руки Приор указывает на дверь своего кабинета: — Прошу. Тут красок меньше, чем у Баретти, поскромнее, строже, но и приятнее. Предсказуемо, стабильно. Лу садится перед Мартеном, пытаясь и спину ровнее держать, и не выглядеть, как будто нашкодившую школьницу завуч перед директором ругать приволок. Получается не очень, Баретти, усевшись рядом, входит в роль завуча за секунду. — Доложи, Гектор, — сложив руки на столе, произносит Приор. — Покушение на Рид, — отвечает начальник охраны. Кашлянув, выдаёт подробности: — Ночью попытались пристрелить в квартире. Предсказуемо, в лице Мартен не меняется. И всё же явно мелькнувшее удивление на глубоком уровне перламутровых глаз не заметить сложно, как и встревоженное внимание, когда переводит взгляд на неё. Секунда — и нет ничего, Лу даже забывается на пару секунд, таращится, пытаясь найти, куда делись эмоции. Только потеряв зрительский контакт, отступает. И что он думает по этому поводу? — Так скоро? — только и отвечает месье Приор. Недоумевающий взгляд на него, на Кея. Шутит или серьёзно? Поди по кирпичной роже разбери! И Стоун тоже выглядит сконфуженно, сосредоточенно, эмпатик пытается по воздуху поймать сеть и прочитать Мартена, выглядит даже забавно. Рид поворачивается обратно, снова лицом к лицу с Приором. Не, всё-таки шутка, наверное, такая... Инквизиторская... «На Инквизицию работать — покушения не бояться», — так что ли? Рид усмехается. — Отчёт? — Приор протягивает руку к начальнику своей охраны, лишнюю секунду задержав взгляд на ней. Получив папку, по щелчку пальцев переключается. Длинные пальцы сразу приступают к делу, он знает, что смотреть первым делом, на что взглянуть вторым и что пропустить. Кабинет его, сдержанный и без излишеств, как его хозяин, погружается в тишину. То, по описанию чего Мартен пробегается глазами, яркими вспышками перед глазами Рид, будто смотрят один и тот же фильм, она без звука, а он только вчитываясь в субтитры. Напавший знал, что делал наверняка. Ни наводящих вопросов, ни уточняющих, Приор углубляется в дело, как вчерашний стажёр вцепляется за первое сложное дело с опытом повидавшего многое силовика. Раскрыть бы коробку черепа, вытащить пару мыслей. Голодный до новых вопросов, новых предположений разум Рид напрягается до предела. Схватывает на лету первые слова его, нарушившие тишину. Один вопрос, когда, закрыв и отложив папку в сторону, скрепляет руки вновь перед собой, задумчиво смотрит на неё. — Когда вы заметили стрелка, мадемуазель Рид? Лу времени на размышления не тратит. — Странные звуки услышала сразу, когда зашёл. Может, даже когда замок взламывал... А поняла, что кто-то проник домой, за несколько секунд до того, как выстрелил. — Вы проснулись от странных звуков? — Я... не спала, — поколебавшись, отвечает псионичка. — Но заметили лишь за несколько секунд до выстрела? — Пыталась уснуть. — Давно у вас проблемы со сном, мадемуазель Рид? — спрашивает буднично Мартен, включает компьютер. И что ей отвечать? Откуда вообще взял, что есть проблемы? Замечал последние дни, предположил сегодня? Потому что услышала звуки? — Работа у меня... неспокойная. Бывает, — проводит плечом Рид, не ответив конкретным сроком. Знает, поймёт. Догадывается уже. Лишь бы не надавил, не лез. Не нравится, когда суют нос в её проблемы, и не нравятся те, кто это делают. А с Мартеном у них отношения... нормальные. Лу усмехается. Нормальные отношения с Приором Инквизиции. Какая честь. — Сами как? Высыпаетесь? Прикусывает язык. Крэп. Головой за такое отвечать можно. — Рид... — Голос Баретти как напоминание: о своём месте и положении тоже не надо забывать. Иво отвечает спокойно: — Не жалуюсь, благодарю. — Спрашивает: — Оружие сразу распознали? — Конечно, — не без довольства произносит Лу, — памятная. — Думаете, стрелок связан с вашим первым делом? Рид с сомнением качает головой, подавшись чуть вперёд. Тщательно подбирая слова, чтоб не взболтнуть что-то лишнее, говорит: — Скорее, имитация. Под пристальным взглядом Мартена, не понимая, доволен или нет, невольно становится разговорчивее: — В тот раз убивали в основном тех, кто работал на Церковь косвенно или скрытно. Кей не в счёт, сел им на хвост, да и всё равно в тот момент был под прикрытием. А я под описание не попадаю. — Подумав, поясняет: — Не то чтобы направо и налево заявляю, где работаю и на кого, но и не секретничаю. — В вас стреляли, чтобы убить или напугать? — следующий вопрос от пытливого следователя. Рид в задумчивости хмурится, переводит взгляд влево и наверх, потом по стенам обратно к Приору. Ей-то откуда знать? — Убить, наверное, — говорит. Настойчивый взгляд серых глаз, он какой ответ от неё ждёт? — Дуло пистолета было в мою сторону. Уж целился в меня или подушку, сказать не смогу. Некогда было разбираться. Мартен кивает. Вполоборота к компьютеру, включает голографический экран, что-то быстро набирает на клавиатуре. — Первым вы позвонили месье Стоуну? — спрашивает. На экране быстро сменяют друг друга окна разных приложений, папок, досье. Лу так отвлекается, что отвечает не сразу и коротко. — Да. — Когда всё закончилось, сколько прошло до того, как сделали это? — Не знаю. — Минуты, часы? Лу осекается, не вспомнит, не рассчитает в голове сколько минут, сколько часов. Говорит как можно небрежнее, вкладывая в голос иронию. — Время не засекала. — Помните, где был телефон? — Под подушкой. — А где были вы, когда всё закончилось? — В постели. — Значит, сразу взяли телефон в руки? — Нет. — Рид мысленно возвращает себя на несколько часов назад, в темноту своего жилого блока. Не потянулась первым к гаджету, а… — Встала. Проверила, дышит, не дышит, я его огрела нехило. Пистолет искала ещё. Тут воспоминание подкидывает картинки, которые проходят проверку достоверности, но, Рид с трудом сглатывает, совсем не вписываются в сценарий, который стоял в голове. — За дверью проверяла, один пришёл или ждёт его кто-то… — Напряжение в руках, в голове, в голосе. Не уверена, придумывает или вспоминает? Да что же это такое... Неважно всё равно, не нашла за дверью никого. Только что ещё она могла так забыть? — Воду попила. И позвонила. Заканчивает, выдыхая, развязывая тугой узел в черепе. Крэп. Меньше пить надо, нравоучительно в голове. — Сомневаюсь, что это важная информация. — Баретти напоминает о себе, сидя рядом, подпирая подбородок кулаком. Приор не делится впечатлениями, вместо этого обращается к ожившему начальнику охраны. — Гектор, ты переместил записи с камер? — спрашивает монотонно, глаза бегают по экрану. — Нет. — Тот прочищает горло. — Они отсутствуют. Мартен отрывается от монитора. Быстрый взгляд на подчинённого, на Лу, снова обратно к Баретти. Громче любого вопроса, почти любых нареканий, тем не менее произносит вслух: — Причина? — В Термитнике отключили свет. — В голосе Баретти дребезжат раздражённые нотки. — А генератор? — У мадемуазель Рид его нет. — И как так вышло? Лу говорить о дороговизне и нехватке средств не приходится. Спрашивают не у неё. — По её словам, не может себе позволить. Всё равно поджимает в раздражении губы. Вспоминается экскурсия в школе, за участие в которой нужно было заплатить, а у матери, недолго после кончины отца, и гроша за душой не было. Лу так и не пошла, успешно сделав вид, что не очень и хотелось. Уровень сейчас разный, ощущения одинаковые. И поведение у неё такое же. — Куплю, поставлю, а через месяц уже стырят. Оно мне надо? — равнодушно говорит. Мартен на неё, кажется, внимание не обращает. Всё на Баретти, судя по затянувшемся молчанию и взгляду, строгому и меткому, — Лу он знаком, не раз ругали с такими же глазами — тот попал в немилость. — Обеспечение индивидуального постоянного видеонаблюдения по месту проживания сотрудников входит в твои обязанности, а не мадемуазель Рид. Это включает в себя не только монтаж оборудования и настройку защищённого канала связи, но и организацию резервного энергоснабжения, гарантирующей стабильную работу системы в условиях отключения электроэнергии, что особенно актуально для Термитника. — Кхм... — Баретти выпрямился, поправил рукава рабочего костюма. — Подобная проблема возникает впервые, сотрудники из Термитника у нас редкость... — Ничуть, — сухо отрезает Приор. — Как в рядах Корпуса Содействия, так и среди инквизиторов есть проживающие в пределах этого района. Если же у тебя возникли сомнения в возможности исполнения приказа, следовало сообщить об этом по команде, а не игнорировать проблему до последнего. Поручая подобные задачи, я надеюсь на рассудительность, а не небрежность и отсутствие должной инициативы. Голос мужчины давит, не позволяя и вздохом надломать нависшее напряжение. Рид аккуратно подсматривает на Баретти, который и не думает как-то оправдаться или отнекиваться, смиренно принимая нарекания, готовый исправить свои косяки, и думает, выдержка ли или годы опыта. На его месте она сейчас уже задала бы третий лишний вопрос «а как..?» и «почему..?». — Твоё присутствие более необязательно, займись вопросом резервного электроснабжения. — Конечно, месье. — Через минуту начальника охраны и след простывает в кабинете, место его на стуле занимает Кей. «Как непривычно: Мартен ругает за косяки и не меня», — думает Рид, даже дышать становится легче. После ухода Баретти стены кажутся шире. Приор переводит взгляд на неё. — Вы в порядке, Рид? — Голос тот же, лицо то же, так почему кажется, что потеплел, стал мягче. Блики в глазах выдают? — Ага, — почти зачарованно отвечает Лу. Осекается. — То есть, да. Нашла, на кого и когда глазеть. Крэп. — Уверены, что нет оснований для обращения к врачу? — Полностью, — сразу отметает вариант Рид, чуть наклонившись вперёд, засматривается на монитор. Спрашивает: — Можно поинтересоваться? Иво медленно моргает, даёт «добро». — Как продвигается расследование по моему делу? — Это не ваше дело. — По покушению на меня, — исправляется сиюминутно, но по взгляду видит, что не это имел в виду. Не только это. Кей, необычно тихий, доселе играющий роль молчаливого наблюдателя, смотрит на наручные часы, позволяет себе замечание: — Ещё даже первый допрос не закончился... Мартен, сверившись с монитором, возражает: — Закончился. Напарник выпрямляется. — Посыпался? — Да. — Сказал, личная инициатива или курьер? — Второе. — Имена на стол высыпал? — Нет. Приор бежит глазами по строчкам. Лу знает интерфейс на экране. Программа транскрибации допроса. Вытянуть шею, чтобы получше разглядеть, как-то неприлично, Мартен так погружён, что и спрашивать что-то — тоже. Напарник проявляет непривычную прыткость. — Бережёт или держат за горло? — Получил заказ. Через посредника. — И что насчёт него, месье? — Личная встреча. Контактов нет. Лицо не видел. Лу, наблюдавшая за словесным пинг-понгом, уличает момент, когда можно вставить и свой вопрос. — А кто вёл допрос? Не то что многих в Инквизиции или в КС знает, но спокойнее будет знать, в чьих руках расследование. — Вы работали с ним, — отвечает спокойно Приор. Перебирая в голове имена, чины, униформы чёрные и серые, сравнивая, как на весах, выпытывает из памяти кое-кого конкретного. «Уэйн?» — думает, вспоминая капеллана-эмпатика. — Ганс Гюлер, — с секундным опозданием подсказывает Мартен. — Гюлер?! — переспрашивает Рид, чуть не вскочив с места. Ну всё... приехали! Перед глазами, вопреки желанию, аккуратный, вылизанный образ инквизитора. Первый, с кем непосредственно пришлось поработать в Инквизиции, вытащивший её когда-то из полицейского участка, когда поймали, считай, ни за что, чтобы потом, после отлично выполненной ей работы, показать, что с гнильцой. Руки туда, где им не место, клал, выжить её из системы, не прощающей пререканий вышестоящим, обещал, да только это прошло и злости за это нет, только брезгливость. И на кой хрен именно ему дали расследование?! Она не в его подконтрольном районе живёт! — Что-то не так? — благодушно поинтересовался Приор. Лу заталкивает язык за зубы, прикусывает язык. Решает промолчать. Гюлер, каким ушмарком бы не был, лицо вышестоящее, с багажом опыта и долгих лет службы за спиной. Она же — вчерашняя зелень. И всё равно ругань на кончике языка танцует чечётку. — Почему именно он, месье? — почти не своим голосом спрашивает Рид. Стоун отвечает, повернувшись к ней, смотрит на неё поддерживающим с примесью ободряющего и успокаивающего. Рассказала ему о разборках с Гюлером, напарник всё-таки — если под удар, обычно вместе. Теперь думает, правильно ли сделала. Зачем тащить его и в свои бои тоже? Мало общих проблем? — Из-за пистолета. — С его прошлым делом связное? Кей кивает. — Но ведь то дело закрыли. Когда похожее всплывает в другом деле, его обязательно расследует тот же инквизитор, что и первое? — Лу говорит тише, будто разговор между двумя сослуживцами, без присутствия начальника. Только тон её голоса Приора из комнаты не удаляет, да и оставив монитор, Мартен внимательно слушает их. — Не обязательно, — качает головой напарник. — Но обычно так и делают. Если связано с прошлым делом, ему будет легче свериться с предыдущими протоколами и экспертизами, легче поймать схожести и отличия. — Значит, мы тоже в деле? — чуть подумав, спрашивает Рид. Кей, приподняв край губы в добрую ухмылку, отрицательно хмыкает. — Нас перевели в охрану месье Мартена. Мы больше не можем вести расследования или участвовать в них. «И кто это придумал?» — думает Лу. И думает, что было бы спокойнее, если бы под рукой были бы все транскрибации, протоколы, экспертизы. Была бы в курсе, ориентировалась бы. Ей же, в конце концов, возвращаться в Термитник, а не Гюлеру. — Он прошляпил бомбу во время прошлого расследования, — отвечает Лу на немой вопрос на лице Мартена, когда тишина застаёт её врасплох. — Будет жаль, если прошляпит ещё и заказчика. — Хотите доложить о некомпетентно выполненной работе? — Хочу сказать, что в Инквизиции видала и следователей более профессиональных, — как ни в чём не бывало пожимает Рид плечами. Выразительно смотрит на Мартена. — Намного профессиональнее. Мартен едва дёргает бровью. Лу держит лицо. — Месье Жонсьер, например, — невозмутимо дополняет. Лёгкая улыбка, коснувшаяся тонких губ Приора, как награда, отвлекающий манёвр от кипятящих голову мыслей. Лу усмехается в открытую. Кей возвращает колёса обратно на дорогу. — Мотивы заказчика известны? — спрашивает, обращаясь к Мартену. — Как, если неизвестен сам заказчик? — и голосом, и выражением лица выдаёт растерянность Рид. — Обычно... Кхм... — Напарник думает прежде, чем дать ответ. — Большинство наёмников не берут заказы на женщин или детей. — Криокинетик, которого убили, был женщиной, — напоминает Лу. — То было на идейной почве. Идейные и наёмники отличаются... — Деньги же не пахнут. Кей, откинувшись на спинку, начинает протирать подбородок, кажется, не ища ответ на такой, на взгляд Рид, весомый аргумент, а в попытке сформулировать его правильно. Приор опять не встревает, будто ему интересно наблюдать, как аколит учит уму и разуму посвящённую. Может, и так. — Откуда напавший на тебя? — вместо ответа вопрос. — С Термитника. — И как он себя вёл? Лу колеблется, собирает по кусочкам всё, что собралось в голове с момента выстрела вплоть до последнего вопроса напарника. — Спокойно. Не дёргался, всё чётко сделал, — поджимает губы. — Не услышь я щелчок двери — здесь бы не сидела. — То есть не новичок в таких делах. — Наверное. — Знаешь, кто там обычно так работает? Не одиночки. Банды. Короткий взгляд на папку на столе Приора. — В личном деле о таком упоминалось. — А в бандах ест свои... понятия. — Типа кодекс чести среди бандитов? Стоун расплывается в усмешке. — Чести там немного, но да. И по ним трогать женщин и детей — это почти табу. — Свои не поймут? — Да. Чтобы на женщину пойти, нужен серьёзный довод. В противном случае не далеко стать... не рукопожатным. Станет изгоем среди своих. Ясно. Оба поворачиваются к Мартену, терпеливо ожидающему, пока закончится обсуждение. Вместо того, чтобы ответить на вопрос Стоуна, всё же наёмник должен был что-то знать о причинах, он просто поворачивает экран в их сторону и нажимает на кнопку. Из динамик, встроенных в стены, выливается сначала белый шум, потом уже звук из видео, играющем на экране. Качество такое, что завидовали бы даже многие доштормовые фильмы. Перед глазами комната допроса в КС, обычная, с серыми подтёкшими стенами, с вмонтированными в пол столом и двумя стульями. Запах экран передать не может, но Лу бывала в таких, представить себе может. Информация о том, какой холод стоит в этих стенах, тоже недоступна через монитор, но Рид, глядя на съёжившегося напавшего паренька, знает наверняка, что скукожился не из-за него. По синякам и кровоподтёкам на лице ясно — били. По тому, как возвышающийся над ним инквизитор, Гюлер, брезгливо платком вытирает костяшки пальцев, ясно кто. «Зачем мы вообще до этого доходим, а? — голос Гюлера. Сожаления в нём меньше, чем притворства. Игра в кошки-мышки его забавляет, и это видно. — Я ж по-нормальному спросил: кто заказал?» «Я всё уже сказал», — раздаётся сдавленный голос преступника. Гюлер начинает расхаживать по комнате, не отпуская белый платок с красными разводами из рук. «Нет, ты сказал набор отмазок. А мне нужны имена. Кто решил, что псионичку нужно списать?» — Гюлер говорит. «Я не знаю, кто решил! Слышишь?! Не! Знаю! Сказали только, что девчонка предала своих и должна получить по заслугам!» «Кто сказал? Как выглядит? По улицам ходит или из клубов командует?» «Есть люди, что решают… Я их в глаза не видел. У меня связной один». Гюлер делает паузу. «Уже лучше... — выдаёт. Садится перед допрашиваемым. У того сжаты кулаки и смотрит на Гюлера, как злой пёс. — А отсюда поподробней... О связном. Имя, кличка, хоть цвет куртки, где встречались?» «Кличку не знаю, у нас с этим аккуратно. Встретились в Термитнике, на улице Стеклозавода, у гаражей, он сказал только, что девчонка предала своих. Этого у нас достаточно». «Вам достаточно, а мне — нет. Спрашиваю в последний раз по-человечески...» Ещё несколько минут разных вариантов «кто заказал?», «как на них выйти?», потом окончание допроса с «пока что», и Гюлер, оказавшись не таким бесполезным, как считала Рид, всё равно не задаёт вопрос, который интересует её сильнее, чем то, кто её заказал. — Кого это я предала? — спрашивает вслух, когда Мартен поворачивает голографический экран обратно в свою сторону. — Псиоников? Термитник? Человечество? Кто эти «свои»? Свои ли? Получила за арест революционеров, стрелявших по псионикам и следящих за церковниками? За то, что поймала их руководителя? Просто потому, что работает на КС? Охраняет Приора? Целый допрос проведён, а вопросов ничуть не меньше. — Это просто названная причина, — находит ответ Кей. — Не взятая же из воздуха, — говорит Лу. — Уверен, месье Гюлер, невзирая на свои прошлые профессиональные ошибки, сделает всё, чтобы найти задействованных в этом деле. — Голос Приора звучит непоколебимо, не терпящим возражений. — Обратное недопустимо. Лу и нечего возражать. Важное дело, как никак покушение на одного из самых видных телохранителей Приора, в некоторых, как минимум внутренних, кругах может вызвать шума. Гюлер упадёт лицом в грязь, если кого-то не назовёт виноватым и не ответит на вопросы хотя бы Приора. Только сможет ли он ответить и на её вопросы тоже? — Я так понял, вам взломали дверь? — спрашивает Мартен. — Да, — Лу отвечает отрешённо. — Сегодня должна найти мастера, чтобы починили. «Интересно, можно и это как-то скинуть на кошелёк Инквизиции?» — про себя хмыкает. Новую дверь она точно не купит, мастера искать тоже проблема. Вспоминает, что учудил сантехник, найденный в Термитнике, и снова накатывает злость. Так и не попался ей потом, чтобы высказала, что думает о... — В этом нет нужды, — произносит спокойно Мартен. Тянется к своему телефону, простенькому чёрному экрану, не такому навороченному, которые носят светские чины и которые замечает Рид на приёмах. Думает, позвонит Даниэль, даст указание найти ей мастера, но подозрения навевает то, что несколько секунд копается, кажется, в контактах, потом, приложив к уху гаджет, ещё дольше ждёт, пока возьмут. — Доброе утро, — говорит кому-то по ту сторону трубки. Потом пауза. Переводит взгляд на часы, на них время «09:25». — Это Иво Мартен. Пауза. Человек, которому позвонил Приор, видать, довольно общительный. Но перед кем он представляется? Не званием даже, а именем? Это точно связано с её дверью? — Мне нужна дверь. — Да. Пауза. — В Термитник. Пауза. — Такая же... Да. Пауза. — Адрес отправлю сообщением. Разговор тянется ещё на несколько минут. Мартен уточняет, дверь нужна немедленно, договаривается насчёт оплаты, пожелав хорошего дня и выслушав последние слова, судя по появившейся тени на лице, не пришедшие по его тонкому вкусу, откладывает трубку. Говорит: — Через два часа вашу дверь заменят. Об этом не нужно беспокоиться, я обратился к доверенной компании. Вам лишь нужно быть там, чтобы получить ключи. — Спасибо, — вырывается у Лу. Так как её условный выходной, сидеть в офисе не нужно. Оставляет Кея, не выспавшегося, дежурить у Приора, спешит обратно к себе, в Термитник, получать дверь. Уже на выходе из кабинета Мартена её догоняет его голос: — Можно организовать вам пару дней выходных, Рид. — Всё в порядке, — уверяет Рид. Могла бы и сегодня остаться, чтобы держать руку на пульсе, быть в курсе последних новостей расследования. Уйти же на несколько дней для неё чувствуется, как зарыться в землю головой, оставив всё остальное тело на съедение диким животным и хищным птицам. Лучше так не рисковать. Да к тому же... — Кею тоже нужен отдых, — говорит с улыбкой. Та становится хитрее: — А за вами нужен глаз да глаз... А то пропадёте без нас. Точно в назначенный час в её дом приходят двое. Дверь, которую притаскивают, внушает страх да уважение, напоминающая кусок железной стены, вырезанный и поставленный на петли. Толстое полотно сидит в проёме так плотно, что и ножа не воткнёшь, ровное, чуть шершавое покрытие, которое можно вытереть за пару минут, не оставив ни отпечатков, ни пятен. Чуть подкаченный шатен, который один демонтирует старую и вмонтирует новую дверь, оказывается разговорчивым. Нахваливает принесённое добро, постучав по двери, уверяет, на такой пули только вмятины оставляют, и то не факт. Лу, севшая на байк, наблюдающая за процессом, думает, что у неё теперь дом чуть ли не безопасней местного полицейского участка. Не знает только, смеяться с этого или плакать. Общительный шатен в это время расширяет круг тем: замечает гантели её, выражает интерес байком, задаёт пару вопросов, как Рид ухаживает за транспортом, до какой скорости разгоняется. Лу в долгу не остаётся, спрашивает о компании, в которой парень работает. Оказывается, тут и работают. В Термитнике. В других местах не так популярны. Ещё интересней то, что шатен пробалтывается, что заказ этот сделал не просто клиент, а знакомый хозяина компании, отродясь работавший только тут, в Термитнике. «Откуда у Мартена такие связи? И для чего?» — думает, но, в самом деле, не слишком удивительно. Мало ли, для других подчинённых интересовался, когда ещё Приором не был. Поблагодарив шатена, дав ему свой номер (попросил в будущем консультацию, тоже байк хочет купить), Лу закрывает новую дверь на ключ и бежит по делам. Выходной у неё, да только условный. Курсы Баретти никто не отменял (и может хорошо, голова бы кругом пошла, останься она в жилом блоке одна опять). Пьянки, стрелялки и бессонная ночь не проходят даром, через пару часов Рид начинает еле соображать. Уроки дефиле, уроки этикета и выход на покупки с Малой, на которую согласилась ещё пару дней назад, проходят, как в тумане. Лёгкие шаги по подиуму кажутся не её собственными, а чужими, словно смотрит на происходящее со стороны и лишь повторяет движения, которые от неё ждут, и повторяет хорошо: Баретти точно доложат, что подчинённая делает успехи. С шоппингом так же. Лу идёт рядом с Тиной, та что-то говорит, смеётся, энергично перебирает платья на вешалках, а Рид кивает, едва улавливая смысл слов, поддерживая разговор лишь благодаря общей сути выборочных слов. Или не палится ни разу, или Малая намеренно не палит — не знает, об этом тоже думает бегло. Мысли, как видеоролик на перемотке, бегут перед глазами с раздражающим скрежетом в ушах. Ещё не вечер, когда заканчивают беготню. Чтобы перевести дух, опускаются на ступеньки старого здания — кажется, в доштормовые времена заводом был, а теперь производственные помещения разбиты на маленькие жилые блоки. На теряющей в борьбе со временем тёмно-серой облицовки здании то тут, то там яркие безумные граффити, «народное творчество» в виде гениталий, короткие строки против полиции и даже Инквизиции и просьба совсем не в мягкой форме некому Стивену вернуть долг в кратчайшие сроки. — Ну где мне работу найти?! — в отчаянии едва ли не взвывает Тина. Лу отвлекается от стен и от здания. Оперевшись локтём о верхнюю ступеньку, смахивает с лица непослушный пепельный локон. — Чего торопишься, Малая? — Может ведь позволить себе не работать ещё года два, ровно пока карьер не начнёт донимать насчёт служения обществу. — Денег на что-то не хватает? Так скажи, подкинем... — Нет! — Личико напротив наполнено решимостью, Лу склоняет голову в сторону, с интересом наблюдая. — Я уже взрослая и хочу сама зарабатывать на свои хотелки и не зависеть ни от кого. «Уже взрослая», — повторяет в голове Рид. Вспыхнувшая ностальгия на секунду возвращает во время, когда ей самой было пятнадцать, как Тине сейчас. Что она думала, говорила? Тоже со стороны выглядела потешно-трогательно, как Малая? «Конечно нет. В моём случае всё было иначе», — не без иронии думает Лу, откидывает голову назад, чтобы посмотреть на редкие облака в небе. Сегодня в Термитнике солнечно. Редкое зрелище. Лу в такое время обычно по улице не ходит, не видит. Красиво, чё. Почти не хуже Центра, думает. Смешно. — И куда пробовалась? — спрашивает, прикрыв глаза. Ветер щекочет лицо, сознание медленно ползёт в сторону обрыва, чтобы провалиться в полудрёму, и именно когда сонная пелена должна затмить собой всё, появляются трезвые, ясные мысли. Вместе с воздухом, который набирается в лёгкие удивительно легко, перед закрытыми глазами всё начинает открываться со всей чёткостью. — В салон красоты, в магазины, в пункты быстрого питания... — принимается перечислять Тина, и, не видя её, Лу готова поспорить на свой новый шлем мотоцикла, что подруга активно жестикулирует. Голос колебается. И он единственное, что держит Лу в сознании, не даёт уплыть в возникшие и получившие форму и название мысли, в которые сейчас очень не хочется погружаться. Лу в благодарность открывает глаза, действительно вникает. — Никуда не берут! — Из-за того, что опыта нет? — спрашивает, зная ответ. — Из-за пси, — с досадой отвечает Малая. Опустив голову, смотрит на свои руки, правой теребит левое предплечье, там, где клеймо, знак «пси». — Как только узнают, что я... Бывает, просто находят отмазку, иногда сразу в лицо — нам проблемы не нужны... Непредсказуемая... Лу дежурно отзывается: — Сволочи. Заметив, как сникла Малая, решает подбодрить. К сожалению, утешительные речи не её конёк, поэтому получается только констатировать сухое: — Обычная работа не для нас. — Да коснуться плеча, то ли погладив, то ли мягко похлопав. Тина в ответ бубнит: — А что, если я хочу обычную? И хоть в утешительных речах Лу не ас, она точно знает, что ответ на этот вопрос, какой он есть, говорить не нужно. Слишком грубо. А приукрасить и соврать не хочется. Тина, может, не взрослая настолько, насколько хочет казаться, но чтобы самой понять, почему ей, псионичке, не стоит рассчитывать на работу продавца в магазине или парикмахера в салоне красоты за углом, что такие, как она, уже давно поставлены на учёт и примерно распределены по опасным для здоровья точкам заселённых людьми земель или зачислены в заводы с тяжёлой работой за копейки, она достаточно успела повзрослеть. — Ломать спину на благо человечества или чтобы какой-то месье больше разбогател ты ещё успеешь, — осторожно поправив синюю прядь Малой, говорит Лу. Наклоняется, чтобы поймать взгляд. В попытке приободрить, кивает головой: — А пока занимайся тем, что тебе интересно. Самыми обычными штуками. И если с деньгами проблемы, ты скажи. И я, и Доган, и Йонас с Тома... — Да есть у меня деньги. — Малая отводит взгляд. Лишний раз не хочет говорить о том, что проблемы с деньгами не у неё самой, а у родителей, давят, подталкивая «особенного» ребёнка начать приносить домой деньги? Из-за этого не получается больше трёх суток провести у себя дома, поэтому ночует то у Лу, то у Ирмы, ещё чаще у Йонаса? Или снова загоняется, потому что из-за «пси» считают ненормальной? Раньше знала о Тине всё, даже больше, чем хотелось и помещалось в голове, а сейчас? После интерната прошло немного, несколько месяцев всего, а уже пошли чёрные пятна, и Лу постепенно сложнее без погружения в контекст, не знает, что происходит в голове, которое раньше всё рассказывало без остановки и говорило без умолку. Иногда ловит себя на том, что приходится додумывать за Тину, угадывать по взглядам и коротким жестам то, что раньше выражалось словами. Догадки, предположения, рваные и с острыми углами, не складываются в привычную цельную картину, и от этого Лу чувствует странное беспокойство, хоть и понимает, что нормально, так и должно быть. Её тихо отстраняют от привычного внутреннего мира, в который когда-то был свободный доступ. Малая и правда взрослеет. Точно говорят, чужие дети быстро растут. Только Тина чужим никогда не была. Лу давит тихий смех громкой усмешкой. Ну и глупости в голове лезут. Откидывается назад, на ступеньки. Тина поворачивается к ней, не понимая, над чем ржёт. Теперь заявляет увереннее: — Не в деньгах проблема! Мне скучно. «Скучно?» — Рид удивляется. — На курсы запишись. Сейчас всякое есть и в Центре, и в Термитнике, и в других районах, — предлагает. — Смотри, что интересно, а если ещё и полезное будет, может, в карьере посмотрят, работу поприличнее дадут, чем в заводах пахать. К примеру... Из поднявшейся ругани и мужских криков со стороны, уже привычных здесь, вырывается какой-то мужик, весь в чёрном, с рыжей щетиной. Бежит со всех ног, будто кто-то страшный за ним гонится, прямо перед Лу и Тиной отступается (дорога-то неровная, не Центр), роняет из кармана безрукавки пистолет. Всё и все будто замирают. Мужик смотрит на них, они на него. Рид напрягается, Малая тоже. Молчат. Бежавший, опомнившись, оглянувшись, под мысли Рид о том, чем прикрыться и чем его сбить, уносит ноги, оставив ствол на земле. — Что это..? — тихо подаёт голос Малая. Проходит минута, другая, ничего не происходит. За мужиком даже никто не выбегает, может, нашли как-то путь покороче в лабиринтах термитских. Лу чуть расслабляется, всё ещё держа ухо в остро. Говорит: — Это место не оправдывает возложенные на него надежды. — А кто возлагает то? — спрашивает Тина. — Идиоты какие-то... Не остаются на месте долго — Малой домой пора, Лу спать хочет, да и задерживаться тут смысла нет. Проблема только, что из переулка, рядом с которым угораздило оставить байк, доносятся хлюпающие звуки, чьи-то больные стоны и удушающий кашель, кто-то харкает кровью на грязный асфальт. И тут лучше бы голову вниз, взгляд потупить и быстро пройти мимо, даже намёка не подать, что что-то происходит, но перед Лу встаёт выбор: всё же взглянуть, удовлетворить интерес или нет, и, подтолкнув Тину вперёд, к мотоциклу, шлем надевать, Рид рискует остановиться, посмотреть. Сухощавый, жилистый, с выбритыми висками и зелёными прядями, наклонившись, возвышается над другим, Лу узнаёт в нём типа, уронившего свой ствол перед ними, рукой прижимает его лицом к земле. Глаза Рид бегут по в меру накачанному, видно, привыкшему к дракам телу, по рукам, на которых тонкие линии татуировок, напоминающие микросхемы, с вкраплениями светящихся чернил. На шее тоже тату — чёрная извивистая змея с хвостом, уходящей под одежду. Щурится. Взгляд сосредоточивает на рисунке и уже почти без разницы, заметят свидетеля или нет. Сходства не заметить невозможно, такая же змея в том же месте была у её ночного «гостя». Такая же есть на шее парня, которого вжали в мокрый асфальт. Совпадение? Лу так не думает. — Не знаешь, что ли, что нельзя забывать, с кем поднялся? Термитник маленький — падать некуда... Кей что-то говорил о татуировках, спрашивал. Намекал? Рид задерживается, с потупленным взглядом глядя в темнеющий перед глазами переулок, мыслями мчась дальше грязных улиц. Перед глазами маячит не обычная жестокость этих мест, но блик догадки. Краем уха слышит, впитывает: — Мог бы прийти к нам, договориться, попытаться разобраться, а выбрал по-быстрому смыться как последняя крыса. У нас так дела не делаются. Думал, не найдём..? Лу тонкостей не знает, но и ей хватает смекалки, чтобы понять: трое с одинаковыми знаками на одном месте — не компания приятелей, а звено одной цепи. Банда, о которой говорил Стоун. Сегодня пришёл один стрелок, завтра может прийти другой. Проблемы у неё с их главарём или просто кто-то со стороны заказал? И за что? Гюлер может сколько угодно расследовать в Центре, но опустится ли до того, чтобы добраться до Термитника. Отправить может кого-то, только как быстро те выйдут на нужную банду, сколько времени, чтобы внедриться. Отрезвляющая мысль: Тина в какой-то день снова захочет заночевать у неё. Что, если в тот день какому-то идиоту угораздит через её форточку залезть в дом? «Мог бы прийти к нам, договориться...» — Слова отморозка прикрывают остальные мысли. Крэп. Без лишних движений, не выдавая себя спешкой, Рид идёт к Тине, к мотоциклу. Группировками разного рода, количества и уровня опасности Термитник буквально кишит, как понять, кто точит зуб именно на неё? К Гюлеру она не пойдёт, понятно. Кей что-то может и понял, что-то да знает, только может посчитать её намерения небезопасными, особенно после утренней речи Баретти. Не, если подставляться, то самой. И всё-таки как связать татуировку и принадлежность к банде? Вряд ли есть справочник... Кто в этом разбирается? Раз стрелок пришёл именно из этой части дна Термитского безумия, значит, придётся прыгать в него с головой, разобраться самой, как работают: кто у них решает, кто отдаёт приказы, а кто готов исполнить любое задание за пригоршню монет или за идею. Лу собственная идея не нравится и не вдохновляет, но выбора у неё нет — в который раз мир, который она игнорировала, сам стучит к ней в дверь. Да не просто стучит — ногой колотит и вырывает из петель. Да и вышло ведь с Шазой... Договорились... Оставляет Малую у круглосуточного киоска почти на отшибе Термитника, на границе криминального и просто бедного района. Незаметно в карман широких штанов подсовывает пару купюр, отъехав на нормальное расстояние, тормозит. В голове что-то зреет, щекочет, чешется, но через уши внутрь не пролезть и не почесать. Знает, кто анатомически на это способен. И главное — кто наверняка сможет ответить на пару вопросов. Захочет ли? Звонит. Один гудок. Два. — Ты на смене? — Да, — по ту сторону трубки пока что бодрый голос Йонаса. — Я подъеду через пятнадцать минут? Кое о чём спросить надо. — До вечера не подождёт? — Нет. — Ну заезжай. И сигареты захвати.