Kalopsia

      Ночное небо простиралось над головой, словно бесконечный холст, украшенный мириадами звёзд. Летний воздух был прохладным. Питер и Симон стояли бок о бок на сторожевой башне. В воздухе висела уютная тишина, нарушаемая лишь изредка звенящими тетивами.       — Никогда не думал, что здесь может быть так спокойно, — пробормотал Симон едва слышно. Затем он улыбнулся и на мгновение задержал взгляд на звёздах, прежде чем снова погрузиться в темноту леса. — Как будто вся вселенная рассказывает нам свои истории. Каждое мерцание.       Питер почувствовал запах вина изо рта Симона.       Фу-ух.       Он выпустил ещё одну стрелу в бездну.       — Ты веришь в судьбу, Питер?       Тишина. Питер перевёл взгляд на Симона.       — Питер?       Питер вздохнул. Симон слегка пошатнулся, снова потянув за верёвку.       В голове у Питера звучали слова, которые он хотел бы забыть: названия книг, которые ему советовали прочитать, какие-то советы, ответы, которых у него не было. Тем не менее он повторял то, чему его учили.       — Однажды я прочитал, что Вселенная похожа на часы. Что всё происходит в соответствии с великим замыслом.       Выражение лица Симона изменилось, он вгляделся в лицо Питера.       — Ты… — он икнул, — ты правда в это веришь?       Питер устремил взгляд в небо.       — Раньше так и было.       «Раньше я верил почти всему, что он мне говорил».       «Что изменилось?»       «Если бы судьба существовала на самом деле, она бы не оставила последствия без внимания».       Питер глубоко вздохнул, когда Симон полностью опустил лук.       — Чем больше я переживаю, тем больше сомневаюсь в том, что всё предопределено. Такое ощущение, что есть моменты, есть выбор, которые выходят за рамки предполагаемого великого замысла.       — Значит, вы верите в… свободу воли?       Питер пожал плечами и тоже опустил лук.       — Не может быть и свободы воли, и великого замысла. Шестерня вращается не потому, что хочет этого. Она просто… — он замолчал.       — Иногда кажется, что некоторые вещи должны произойти? — невнятно предположил Симон, и в его тоне слышалось мягкое поддразнивание. Его рука, освободившаяся от смычка, медленно переплелась с рукой Питера.       — … возможно.       Симон провёл кончиками пальцев по руке Питера, и его голос зазвучал нежной мелодией.       — Может быть, некоторые вещи должны быть такими, какие они есть, как звёзды на небе. Но наш выбор, наши действия — это созвездия, которые мы создаём. Мы соединяем точки, проводим линии и формируем собственную историю.       Ещё тише. Питер был немного шокирован тем, что Симон в таком состоянии смог произнести что-то связное.       Такая… уязвимая позиция.       Его взгляд опустился на землю внизу.       «На такой высоте, наверное, можно было бы…»       Одна рука Питера легла на плечо Симона.       «Только одно…»       «Маленькое…»       Пьяное хихиканье Симона прервало его размышления.       — Твои глаза… они похожи на небо…       — Что?       — Синева, отражающая звёзды… хе-хе, как красиво…       «Он пьян и несёт чушь».       Рука Питера задрожала, но в итоге он оттащил Симона от края.       — Пошли. Давай спустимся. Становится прохладно.       Когда они пошли, Симон тяжело опираясь на Питера, в темноте мелькнула падающая звезда. Глаза Симона расширились от изумления.       — Быстрее, загадай желание! — воскликнул Симон.       Питер на мгновение замер, погрузившись в свои мысли. Затем, слегка ухмыльнувшись, он закрыл глаза и загадал желание. Симон последовал его примеру, тоже закрыл глаза и отправил свои надежды в ночь.       — Чего ты пожелала? — выдохнул Питер, снова нарушая тишину и возобновляя шаг.       Симон встретился взглядом с Питером и тихо произнёс:       — Чтобы такие моменты длились вечно.       Руки Питера не были чистыми и, возможно, никогда не будут, но они всё ещё могли держать Симона. И, может быть, только может быть, этого было достаточно.