Дневник травника

Лето 74 «Возвращаясь с города в свою деревню, я вновь встретился с девушкой из замка. Она шутливо сказала -''пойдем, вчера же я тебя недопила'' В замке, по сравнению с вчерашним днём было больше света, Елизабет, а именно так зовут вампиршу, позаботилась о незрячем мне и зажгла подсвечники на стенах. Должен сказать, дом у неё достаточно приятный глазу и ни одной пылинки в нём я не заметил. Мебель была роскошной и разнообразной. Всё было ручной работы и украшены ручными узогами. Шкаф, тумбочки, ящики и многое другое. Пока я ходил и осматривал первый этаж, вампирша укусила меня за шею со спины и обвила своими холодными руками моё тело. Чувство, как кровь покидает меня было неприятным, но противиться ей я не стал. Элизабет наскучило то, что я не сопротивляюсь её укусу и оставила мою шею в покое, вместе со следами клыков на ней. Насчёт дневника, она знает о нём. Выхватила его лёгким движением из моей сумки когда отцепилась от шеи и похихикала, почитав написанное. Всё же, подчерк у меня не самый лучший, как сказала она. Зацепило же её не содержание, а цветы с первой страницы, которые я зарисовал, а после попросила нарисовать её. Так я и сделал, ей вроде даже понравилось. Элизабет сначала поцеловала страницу, на которой она была нарисовала, а после и меня. Разыгравшись, мы стали дурачиться и бить друг друга подушками. Казалось, что ударь меня в полную силу, либо бы порвалась подушка, либо бы у меня сломалась шея. Никогда не видел улыбающегося вампира. Перья летели в разные стороны, пока она не бросила в меня подушку, а после не легла, обняв меня за талию. Она сказала, что давно так не веселилась и поблагодарила меня. В своей манере сказала -''не буду тебя сегодня есть, а насчёт твоего подчерка ещё нужно поработать'' Я согласился завтра зайти к ней, чтобы поработать над подчерком, он бы уж точно мне не помешал». Лето 75 «Сегодня в лавке алхимика было очень и очень много людей из королевской гвардии, которые брали зелья невидимости. Столько бутыльков у нас конечно же не было и пришлось даже закрывать лавку, чтобы помочь алхимику в его работе. Зато день был достаточно плодоносным. Только за сегодняшний день смог заработать на половину от оплаты за себя и семью. Казначеи приедут через пару недель, так что я успею накопить денег.» Ты подмечаешь, что правописание следующего текста хорошо улучшилось и читать становиться легче. Во вложенном в страницы свертке бумаги была пропись, где первые слова в столбик имели прекрасное правописание букв, а с права – уже знакомые каракули в виде букв. Само же продолжение дневника было следующим: «Снова ночь, снова я вез телегу с ламкой на её носу. Елизавета увидев меня улыбнулась и провела меня к замку. Пока мы поднимались в её спальню, она рассказала, что этот замок перешёл в наследство от её бывшего мужа графа, который когда-то убил её семью а девушку обратил в вампира. Она всё ещё помнила, как мучилась от обращения среди холодных тел. Голод до крови заставил её в пить кровь из её родных. Её лицо изменилось, и я не нашёл ничего получше, чем обнял её. Эли была благодарна мне за этот поступок, а передохнув, вместе мы сели за востановление подчерка. Сейчас смотрю на то, что получается и то, что было и на лице появляется улыбка. Искренне благодарен Элизабет за её помощь. Закончив с правописанием, она подсела ко мне ближе и прошептав ''прости'' вновь укусила меня за шею и стала пить кровь. Только в тот момент я понял, что она сильно похудела. Она пила мало крови, поэтому я разрешил ей выпить больше. Голова немного кружится, нужно в будущем покупать флаконы исцеления. Не далек тот день, когда крови во мне и вовсе не останется.» Следующая часть текста была имела аккуратное правописание, свойственное Элизабет: « Никогда не приходилось писать дневники. Надеюсь, что дурак не забросит это дело. Будет приятно почитать его в будущем, когда у него уже будет жена, дети, может даже внуки. Пока что утро он дал мне свой дневник, сам же он ушёл закрыть окна шторами. Солнце плохо влияет на мою кожу. Скоро вставать, он и так пролежал тут всю ночь. Работа, говорит, важнее всего. Ну ну» Эта страница была украшена высохшими разводами от капель, как и первач, причём их было слишком много. В самом низу выцвевшим, словно чернила на конце пера было слишком мало и образовывались пробелы в писании, было написано короткое прозвище Влада «дурак».