Просто сегодня

Глава 3 Был один из тех бесконечных дней, когда время будто растянулось, как жвачка. Яша допоздна задержалась в библиотеке, разбирая очередную партию новых поступлений. Воздух в зале был густым и неподвижным, пропитанным тишиной, которую нарушал лишь мягкий шорох наклеиваемых на корешки штрихкодов. Она погрузилась в рутину, как в медитацию, и уже почти забыла о существовании внешнего мира, когда его существование напомнило о себе самым прямым образом. Из-за угла стеллажа возникла знакомая фигура в косухе. Саша выглядела уставшей, но её глаза, как всегда, горели каким-то внутренним огнём. — Ага! Попалась! Я думала, ты уже ушла, — она подошла к столу Яши и облокотилась на него, взъерошивая стопку аккуратно разложенных бумаг. — Саша, я работаю, — Яша вздохнула, но без прежнего раздражения. Это уже стало частью ритуала. — И я работала! Мой научрук — вампир, он высасывает всю радость из моего проекта. Мне нужна перезагрузка. Срочно, — Саша посмотрела на Яшу с таким драматическим отчаянием, что та невольно улыбнулась. — И что ты предлагаешь? Чай с печеньками в подсобке? — Не-а. Нечто грандиозное. — Саша выпрямилась, и её лицо стало серьезным, как у первооткрывателя, стоящего на краю новой земли. — Сегодня, по дороге сюда, я совершила открытие. В том сквере за универмагом, знаешь? Там есть одна одинокая качеля. Она старая, железная, вся в ржавых пятнах, как шкура леопарда. И она смотрит прямиком на запад. Яша смотрела на неё, не понимая. — И что? — осторожно спросила она. — Сегодня будет астрономически идеальный закат. Облака нужные, влажность... всё сошлось. И эта качеля — единственная точка в радиусе километра, откуда это можно увидеть без искажений урбанистическим ландшафтом. Пойдем со мной? Прямо сейчас. Яша откинулась на спинку стула. Это было безумие. —Саша, уже почти семь. Я вся в пыли, я устала, мне ещё... —Именно поэтому и надо! — перебила её Саша, её глаза блестели с удвоенной силой. — Это знак. Пойдем. Пожалуйста? В её голосе звучала такая искренняя, детская мольба, что все логичные возражения — про усталость, про дела, про то, что она ненавидела спонтанность, — рассыпались в прах. Яша посмотрела на свои руки, испачканные библиотечной пылью, потом в окно, где небо действительно начинало розоветь. И совершила необъяснимый для самой себя поступок. — Хорошо, — тихо сказала она. — Только дай я хоть пальто надену. Саша всплеснула руками, словно Яша только что согласилась полететь с ней на Луну. Они вышли на улицу. Воздух был прохладным и свежим после душной библиотеки. Саша, не теряя времени, схватила Яшу за руку и потащила за собой. —Бежим, а то опоздаем! И они побежали. Яша, с её нелюбовью к бегу и любым физическим нагрузкам, позволяла тащить себя, и странное чувство лёгкости наполняло её. Они неслись по вечерним улицам, обгоняя неторопливых прохожих, и Яша, к своему удивлению, смеялась. Смеялась без причины, просто потому что бежала под руку с этим рыжим ураганом, потому что ветер свистел в ушах и срывал с её головы непослушные пряди. Сквер оказался действительно заброшенным и пустынным. И посреди него, на покосившихся деревянных столбах, висела одна-единственная качеля. Старая, с потёртым сиденьем и ржавыми цепями. — Вот она! — с торжеством объявила Саша. — Красавица, правда? Небо на западе полыхало алым и золотым. Солнце, уже почти коснувшееся горизонта, заливало всё вокруг тёплым, живым светом. Саша подбежала к качелям и села, откинувшись назад. —Садись! Места хватит! Яша, всё ещё немного запыхавшись, осторожно присела рядом. Деревянная доска скрипнула, но выдержала. — Держись крепче, — скомандовала Саша и оттолкнулась ногой от земли. Они полетели вперёд, навстречу закату. Ветер стал сильнее, он выл в ушах, заставляя сердце биться чаще — то ли от страха, то ли от восторга. Они взмывали всё выше, и с каждой новой высотой открывалась всё более потрясающая панорама: огненный шар солнца, тонущий в мареве города, багровые облака, первые огни вечерних окон. — Видишь?! — кричала Саша над ухом. — Я же говорила! Это же лучше любого музея! Яша не могла говорить. Она могла только чувствовать. Чувствовать, как лёгкость заполняет каждую клеточку её тела, как смех Саши сливается со свистом ветра, как её собственное сердце выскакивает из груди и летит где-то там, высоко в небе. В самый пик полёта, когда они почти парили в воздухе, Саша перестала раскачиваться. Качели по инерции сделали ещё одно движение вперёд и замерли. Тишина наступила внезапная и оглушительная после восторженного крика и ветра. Яша обернулась, чтобы что-то сказать, и увидела, что Саша смотрит на неё. Не на закат. На неё. Её зелёные глаза в свете угасающего солнца казались тёплыми и бездонными. В них не было ни привычной озорной искорки, ни насмешки. Был только лёгкий трепет и невероятная серьёзность. — Яша, — произнесла Саша тихо, почти шёпотом, который был слышен perfecto в этой внезапной тишине. — Можно я тебя поцелую? Мир сузился до точки. До её губ, приоткрытых от быстрого дыхания. До веснушек на её переносице. До биения собственного сердца, которое теперь колотилось не от полёта, а от чего-то другого. Все логичные мысли, все страхи и сомнения испарились, унесённые тем же ветром, что только что свистел у неё над головой. Яша не сказала ни слова. Она просто кивнула. Один раз, коротко и уверенно. Саша медленно, будто боясь спугнуть момент, приблизилась. Их губы встретились. Поцелуй был нежным, чуть неуверенным, пахнущим ветром, холодным осенним воздухом и сладковатым привкусом яблочного сиропа от её губной помады. В нём не было страсти — была чистая, сияющая нежность и что-то ещё... что-то похожее на чудо. Когда они отстранились, закат уже почти погас, оставив на небе лишь тлеющую полоску на горизонте. Они сидели на качелях, всё ещё раскачивающихся едва заметно, держась за руки и не в силах вымолвить ни слова. Мир вокруг изменился. Он стал больше, ярче и полным каких-то новых, неведомых возможностей. Яша посмотрела на их сплетённые пальцы, потом на профиль Саши, освещённый последними лучами. И поняла, что больше не хочет никакой другой тишины, кроме этой — тишины после поцелуя, наполненной биением двух сердец, бьющихся в унисон на скрипучих качелях в пустом парке.