Face swap

      «Что, если Хёнджин прав?»       Луна сегодня яркая и большая, приклеена к почти чёрному небосводу с множеством крохотных белых точек-звёзд.       «Я никогда ещё не пробовал с мужчиной. И это было так... так...»       Веки опускаются и Феликс расслабляется в плетеном кресле, плотнее кутаясь в плед с синей и розовой геометрической вышивкой. Кромешная тьма, не будь луны, накрывала собой город, убаюкивая ко сну.       «Нужно попробовать. С тем мальчиком по вызову.»       Приятная ночная прохлада мягким ветерком трепала волосы, ласкала лицо и гладила открытые участки шеи.       «Он, должно быть, классный, раз с ним спит Хёнджин.»       Мысль неприятная: Феликс неосознанно кривит лицо. Но цепная реакция запущена.       «Лучше меня, судя по всему»       «Хотел бы я увидеть их секс... с ним Хёнджин больше наслаждается? Сильнее стонет? Ярче кончает?»       По телу бегут мурашки. Молодая горячая кровь: многого не надо для активации. Член натягивает домашние штаны — и Феликс скользит к нему рукой. Кто он такой, чтобы себе отказывать, верно?       ...       Договорились встретиться в восемь в пятницу. Даже с выбором отеля заморачиваться не пришлось: мальчик подсказал проверенные варианты.       Его фото на сайте элитного эскорта выглядит впечатляюще: стройная подтянутая фигура, умеренная масса — с такой в любых ролях выглядит эффектно, гладкая кожа, тёмные вихрастые волосы. Хорош. Бесит. Мистер-у-меня-нет-изъяна. Мистер-я-буду-кем-захочешь.       «Вот, какие тебе нравятся, Джинни»       Феликс даже не замечал, насколько часто он возвращался к Хёнджину в мыслях после той ночи. Слишком часто. И не придавал этому никакого значения. Просто понравился секс.       Просто. понравился. секс.       До пятницы еще несколько дней. Ежедневную активность айдолов никто не отменял — и Феликс шнурует кроссовки. День ног у всей команды. Они часто практиковали общие тренировки: легче поддерживать дисциплину, когда страдаешь не ты один.       В зале людей немного. Две причины: раннее утро, неприлично дорогой спорткомплекс. Вторая — существеннее. Здесь словно поработал Норман Фостер. Столько стеклянных объектов последний раз отмечали в музее кривых зеркал.       Хёнджин больше не игнорировал Феликса, но всё равно по возможности избегал. Воинственной атмосферы больше не было. Бан Чан и другие вздыхают с облегчением.       Музыка в ушах, глубокий присед.       Сопротивление, подъем.       Хёнджин воркует с левым муднем,       о чём?...       Взгляд цепляется за две фигуры, стоящие довольно близко для обычной беседы. Поза Хёнджина расслаблена, плечи опущены, ему комфортно; одна рука держит бутылку с водой, вторая обнимает локоть первой сзади; ноги ассиметрично.       «Это что за ночная бабочка к нам прилетела?» стучит в мыслях.       Феликс продолжает приседать, но больше не считает. Наушники глушат звуки, но это не главное. Учёные доказали, что только семнадцать процентов получаемой посредством диалога информации отводится на слова, остальные восемьдесят три — жестикуляция, тон, эмоции и прочая невербалика.       И невербалика Хёнджина ему не нравится.       Через семь минут ночная бабочка идёт к Феликсу и достаёт один наушник из его уха. Склоняется поближе.       — Бан Чан просил тебя подойти, там что-то по поводу фотосессии той... для спортивного журнала. Какой-то косяк вышел, — пожимает плечами, мол, больше не знаю, и вставляет наушник обратно, касаясь пальцами щеки Феликса. Не специально, конечно — а дрожь по телу уже пробежала.       «Страшные морщинистые старухи, гнилая картошка, трупные черви...»       ...       На благотворительном мероприятии в среду Хёнджин любезничает уже с двумя. Братьями-близнецами в черных костюмах-тройках от Валентино. Ростом под два метра, эти шкафы иногда наклоняются к третьему участнику в процессе беседы, ненавязчиво касаются его плечей, рук, спины.       «Не поверю, что тебе с ними интересно. На лицо признаки отсутствующего интеллекта и абьюзивных замашек.»       Уже третье шампанское одним махом заливается в глотку. Вы его поймите, Феликс просто пытается дожить до пятницы. Он убеждён: мальчишка-эскортник ему докажет, что все мужики одинаковые: у всех одинаковые задницы и одинаковые стоны.       Он докажет, что нет ничего особенного в Хёнджине.       Он докажет, что Феликс заблуждается.       ...       В пятницу утром настроение дерьмовое. В обед — дерьмовое. К вечеру — Феликс уже считает минуты. Прошло больше недели с поездки в Китай. Больше недели он не держал в своих объятиях трепещущее тело, не кусал шею, не дышал запахом кофе...       Раздаётся тихий стук. Феликс открывает, буквально хватает парня за ворот, втаскивает в номер и пришпиливает к стене. Первым делом утыкается носом в шею.       Кофе. Как просил Феликс.       — Джинни, ты сегодня напорист, — ладонь тянется погладить щеку, но её перехватывают и разворачивают мальчишку к себе спиной.       — Ладони на стену. Не убирать.       — Ох, я... был удивлен, когда увидел твоё сообщение, — улыбается кудряш, демонстрируя полную покорность в выполнении приказов. — Сегодня роли меняются. Неожиданно.       Чёрные рваные скинни спускаются вниз вместе с... а нет, белья нет. Феликс хмыкает в мыслях: «Интересно, Хёнджин когда-нибудь ходил без белья?». Внизу приятно тяжелеет.       — Рассказывай, как ты его трахал, — Феликс держит мальчишку за бёдра и ладонью заставляет прогнуть спину. Собирает во рту слюну и тонкой струйкой выпускает на копчик — пальцы далее сопровождают к конечной цели и массируют колечко мышц.       — Кого? — тихо дышит, разводя ноги пошире. Войти легко: он ведь готовился. Молодец. Феликс не планировал устраивать романтику.       — Меня, — вовремя спохватывается.       — Не понимаю...       — Детка, игра такая: я потерял память. Расскажи мне, как ты меня трахал, в каких позах, что я люблю, что нет... меня это заводит, — добавляет для верности.       Кудряш стонет от надавливания на простату и сжимает пальцы Феликса внутри.       — А... ты... любишь пожёстче. Когда тебя берут... почти силой, — жует губы.       — Дальше.       — Лёгкое удушение, укусы... но без следов... метки на теле тебя раздражают...       — Ещё, — входит даже больше трёх пальцев. Феликс сильнее вжимает ладонью мальчишку грудью в стену.       — Мы спали... везде. На кровати, на полу... в душевой, у стены... даже как-то на балконе в три часа ночи... и в паркинге... на заднем сидении... после твоего концерта в Америке.       Сука.       — Как часто?       — Не понял...       — Как часто мы общаемся? — рычит Феликс и моментом заменяет пальцы на свой член, вгоняя на всю длину и задерживаясь в конце. Кудряш всхлипывает и силится убрать ладони со стены, но Феликс накрывает их своими и не даёт этого сделать, сразу разгоняясь.       — Может... пару-тройку... раз в месяц... но последний перерыв перед... этой встречей был дольше.       «Ну естественно, мы же телами поменялись...»       Больше вопросы не звучат, Феликс концентрируется на процессе. Бёдра ритмично работают, мальчишка стонет, всё должно быть хорошо, но...       Возбуждение падает. Как только тема свернула с Хёнджина — всё. Феликс бесится, берёт мальчишку за волосы и запрокидывает его голову назад, обнажая шею, ведёт горячим языком вдоль... играет с сосками, лапает стройное тело... ничего.       — Я сплю еще с кем-то кроме тебя? — шепчет на ухо Феликс. — Может, я рассказывал?       — Нет, я... один. Ты так сказал.       — А я говорил тебе что-то о чувствах? Что ты мне нравишься, например? Что я хочу отношений?       Малыш хохочет и кусает губу.       — Нет, конечно, я же не твой типаж. Тебе блондины нравятся.       Это помогает моментально. Кожа покрывается мурашками — и Феликс кончает. В ушах стон Хёнджина, в голове облик Хёнджина и фраза, словно сказанная им: «Мне нравятся блондины».       Сейчас он чувствует себя... хорошо. Гораздо лучше, чем всю эту чёртову неделю.