Вне времени

«Древние свитки — таинственные плетеницы времени, в которых затаилась мудрость незримых миров и темные тайны, что пугают самих богов. Кто осмелится разгадать их печати, тот откроет двери к глубоким безднам забвения и величественным пикам могущества, постигнет само время, встанет выше бессмертных и сможет повелевать реальностью. Но пусть помнят те, кто посмеет взглянуть на эти тайны, - расплата будет скорой и неумолимой, за великие знания вы заплатите вечной и невозвратной тьмой» - Архимаг Энвар Ардхглас, 2Э473, сборник «Leabhar Seanda agus Ceannaire», синодальная библиотека Императорского двора. «Во имя триады Юлианоса, дядя, неужели вы вынуждены читать это перед сном?» - Летиция изящно запахнула огромную красную книгу, возлежащую на до нелепости безвкусном старомодном картулярии. «Право же дядя, искренне считаю, что Вам нужно выбираться из этого мрачного помещения как можно чаще» - с некотором пренебрежением она еще несколько мгновений взирала на фолиант, словно на грязное дворовое животное, к которому было противно прикасаться. Затем, быстро опомнившись, она с непринужденной лёгкостью скользнула в глубь помещения. Статный, седеющий мужчина, практически недвижимо наблюдал, как гостья быстро приближается к нему. Он приспустил очки и оперся на перила своего некогда пышного, но уже поистрепанного от времени, кресла. Элегантно, но решительно, Летиция подхватила его левую руку, пытаясь увлечь старика за собой: «Я всего лишь прошу вас сегодня составить мне компанию» - речь девушки была соединением кокетства и мольбы, того самого типа, от которого мужчины обычно не способны отмахнуться: «В садах сегодня просто чудесно; впервые за несколько недель столица не похожа на мрачные топи Аргонии. Вы просто обязаны освежиться». Мужчина неохотно встал и аккуратно сложил снятые с переносицы очки. Затем он сделал несколько жестов слуге, неприметно укрывшемуся в дальней части комнаты. «Нам давно стоило обсудить ваши прогулки, Летиция» - старик с укоризной глядел на девушку сверху вниз, всем своим видом выказывая сухое неудовлетворение: «Стоит ли мне говорить Вам, чем может закончится для члена императорского дома подобная легкомысленность?» Летиция поморщилась и отвела взгляд, всем своим видом выражая крайнее нетерпение: «Помилуйте, дядюшка, не думаете же вы, что я столь наивна, и не замечаю красномундирников, которые по всюду меня преследуют? К тому же я никогда не выхожу без сопровождения, и не посещаю злачные места» - она с укоризной поглядела в глаза старику: «Или вы хотите, чтобы я кисла во дворце, подобно вашим незрячим монахам? Разве что Вам приносит удовольствие наблюдать за моими страданиями…» «В любом случае, дядя…» - в глазах девушки вновь проскользнули игривае нотки: «… неужели мы должны отказывать себе в таких простых радостях, как прогулка на свежем воздухе?» Старик глубоко вздохнул: «Моя дорогая, я вовсе не считаю, что стоит наглухо запереть Вас в башне. И все же, я попросил бы проявлять большую осторожность. Например, мы были бы безмерно счастливы, если бы Вы нас предупреждали о своих планах заранее» - в комнате засуетились слуги с разной одеждой и обувью. Один из лакеев приволок с собой плащаницу, и император расставил руки в стороны, призывая того к действию. «К тому же, вопреки нашим желаниям, люди генерала Петрониуса не всесильны. Ты, безусловно, знаешь, сколько моих предшественников сгинуло по вине разного рода убийц. При всем при этом, вряд ли они позволяли себе праздные шатания по закоулкам Имперского города» - очередной слуга с компактным деревянным помостом ловко укладывал ступни императора в красные парчовые ботинки, ярко расшитые золотым плетением.  Старик еще раз взглянул Летиции в глаза, но видимо пожелал смягчиться: «Стоит, однако, признать, что в твоих словах есть доля правды» - в свойственной ему манере, при длительных разговорах с приближенными, речь Титуса становилась все менее формальной: «Хотел бы я сказать, что обязанности императора не дают мне такой роскоши, как удовольствие прогулки в саду перед сном. Но правда в том, что я просто стар. Наверное, в молодости я бы отдал голову на отсечение, за возможность побродить по закоулкам в компании молодой и красивой девушки. Честно говоря, я этого не помню. Видишь ли, милая моя, со старостью к тебе приходит и потребность в тишине, тепле и спокойствии» - речь старика стала медленной, жующей слоги, с необыкновенной величественной простотой, свойственной стареющим солдатам. «Не обижайтесь, Ваше Величество, но покоя у вас больше чем у некоторых покойников. А вы, замечу, еще вполне себе живой» - теперь уже Летиция решила поиграть в гляделки, нащупал слабое место собеседника. Титус вздохнул и поднялся на ноги. К нему тут же подскочили слуги, притащив впопыхах какие-то повязки, браслеты, ремни и ножны, которые Летиция стала рассматривать, предпочтя отвернуться. Завершающая часть одевания монаршей персоны происходила еще какое то время, пока краем глаза девушка не заметила, что ей подают руку… Коридоры Императорского Дворца сменялись один за другим, практически незримые стражи в красных одеяниях, словно призраки, то появлялись, то исчезали, кружась вокруг процессии в своем, только им понятном, танце. Двоих красномундирников Летиция буквально чувствовала за своей спиной; она иногда мелком замечала их, но никогда не могла рассмотреть так, чтобы они обрели личность, стали для нее настоящими реальными людьми. Впрочем, они ими не были, не могли ими быть. Клинки были людьми, и чем все это закончилось? Почти все они остались лежать на полях сражений; те же из них, кому таки повезло выжить, были перебиты и замучены эльфами. Эти размышления, однако, Лети были ни к чему, и она охотно отказалась от них, как только дворцовые ворота захлопнулись за их с дядюшкой спинами. «А погода и впрямь сегодня прекрасная» - Титус приободренно посмотрел по сторонам и скупо улыбнулся своей спутнице. Летиция склонилась над его ухом и приглушенно, с наигранной кокетливостью, пролепетала: «Я слышала от одного из стражей, что это все маги Синода постарались. Видимо, не захотели праздновать по колено в воде». «Пожалуй. Готов поспорить, что и потоп был неслучайным» - он печально усмехнулся и потер свой волевой подбородок: «Ни одна Реконструкция не проходит без сюрпризов» - старик подержал мысль на языке: «Когда я был молод, как и мои предшественники, я надеялся добиться примирения между ними, но,, … ну скажем, проще заставить всю эту воду взлететь обратно в небеса». Война с Талмором сильно подорвала репутацию имперских магов. Император не раз говорил, что маги «цепляются за великое прошлое, но тонут в бесславном настоящем». Сложные мысли для больших умов, к которым девушка себя не относила. Впрочем, она была согласна, что местное магическое сообщество больше походило на бретонские тайные аристократические клубы, куда мальчишки собирались, чтобы помечтать об управлении вселенной, не обладая для этого ни возможностями, ни талантами. Синод и Коллегия шепчущих погрязли в неразрешимых противоречиях, и даже угроза Талмора не прекратила эту вражду. Девушка насупилась и произнесла с напускным разочарованием: «И опять вы о грустном: война, мрак во дворце, старинные тексты». Они какое-то время молчали, вглядываясь в красоты растительного мира, заботливо разбитые на фракции, имперскими флористами. Редкие группки придворных проходили мимо, с удивлением наблюдая за процессией. Император редко появлялся на публике, а если и появлялся, то всегда по важным государственным вопросам, посему его степенная прогулка вызывала ощутимый интерес со стороны имперской знати. «Вы хорошо все отстроили, Императорская тропа выглядит лучше, чем на картинках в моих книгах. Это меня положительно удивляет. Вы просто обязаны приехать к нам в Мунрайс и посмотреть на Лунные сады ночью». Она оживилась и заинтересовано посмотрела на старика. В глазах девушки блестел азарт. «Вы были там? Я не помню ни одного вашего визита. Может быть в моем детстве?» - она вопросительно посмотрела на дядю, продолжая двигаться, не способная скрыть возбуждение. Титус ухмыльнулся: «Проездом. Во время войны» - он немного задумался: «Я оставил твоего отца и дядю готовить оборону Даггерфолла и отправился на юг, в Хаммерфелл». «Папа никогда об этом не говорил» - мельком бросила девушка. «Моего брата война не интересует, а даже если бы и интересовала, зачем о таком рассказывать дочери? Ну и наконец, Талмор так и не добрался до Бретонии, так что, при всем уважении, ему нечего было рассказывать» - он сощурился и присмотрелся к собеседнице: «Я тебе говорил, что ты очень похожа на него. Арманус всегда был больше бретонцем, чем имперцем. Он был счастлив, что Доминион не прошел через пустыни и не попортил его прекрасные предгорные города». Девушка скривилась: «А кто же мог бы этому не обрадоваться?» - она вопросительно подняла бровь. Они медленно подходили к переходу в Храмовый район. Начало темнеть и легкий холодок бесстыдно гулял по коже девушки. Она накинула на себя не шибко теплый плащ и немного съежилась. «Возможно нам стоит вернуться?» - процессия остановилась, Титус внимательно смотрел на Летицию, не моргая, словно мудрая обеспокоенная сова. Девушка улыбнулась: «Все хорошо» - она думала несколько мгновений, а потом продолжила, чтобы не зацикливаться на физическом дискомфорте: «Смотрите, дядя, как же хорош нарождающийся Мессер». «Мой отец» - продолжила она: «…рассказывал о времени, когда луны исчезли. Представляю сколько было переполоху?» - девушка возбужденно заулыбалась, но на лице у Императора заиграли морщинки, и оно внезапно стало печальным. «Твой отец этого не видел»: сухо ответил Титус: «Наш дед, Император Атребус Мид, - это ему не повезло править в то неспокойное время». Летиция подмахнула в знак согласия. «Переполох действительно был не малый, правда описывали это время в гораздо более грубых формах, нежели это сделала сейчас ты. Из-за этой проделки Талмора мы тогда потеряли верность хаджитов. Проклятый Доминион, обливион его побери» - он задумался еще раз: «Дед делал все возможное, чтобы вся империя не посыпалась, провинция за провинцией. Это, в конце концов, и свело его в могилу». Старик говорил холодно, но, как казалось Летиции, он не пытался ее оскорбить или отчитать: «Ты уже почти пять лет живешь в столице, сегодня это, сравнительно, тихое и спокойное место. Но не относись к жизни легкомысленно. Город стоит на крови великих династий прошлого, и, теперь, возможно, наша очередь» - старик угрюмо откашлялся и мрачно поглядел в сторону бредущей рядом племянницы: «Эти улицы омыты кровью, они всегда берут свою цену с каждой семью, что осмеливается здесь править. К этому нужно готовиться, - у меня получилось не очень» - он строго посмотрел в глаза девушки: «твой отец, как тебе и без того известно, будет наследовать мне. А ты ему. Твой брат, уж извини меня, олух, и речи быть не может, чтобы он занял трон. А в тебя я верю, хотя, и я прошу тебя заранее не обижаться, многие сочтут меня сумасшедшим». Он чеканил твердо и сурово: «И поэтому, тебе следует еще многому научиться и многое понять. В первую очередь учиться следует серьезности. Мир гораздо сложнее, чем может показаться, и он жесток к тем, кто рискнет отнестись к бремени власти легкомысленно. Власть надо завоевать, заслужить и, самое главное, смиренно принять, что время твоего правления конечно. Хороший правитель должен всегда смотреть на мир сквозь собственную могильную плиту». Летиции было неловко продолжать этот разговор. «Я уже говорил тебе, что девушке вроде тебя не повредит серьезная литература. Пожалуй, тебе доставят ту книгу, что я читал сегодня, в личные покои. И попрошу сделать лицо попроще, это не было предложением» - он посмотрел девушке в глаза, а затем сделал малоприметный жест, вследствие чего один из сопровождающих мигом записал что-то в свой блокнот. «Завтра я уезжаю в Чейдинхолл. Оттуда мы двинемся с визитом на побережье и, потом, в Скайрим» - он остановился и положил руку на плечо Летиции, призывая ее остановиться: «Я бы очень хотел, чтобы ты присоединилась. Поездка на восток будет для тебя очень полезной». Летиция виновато опустила глаза: «Я уже больше года не была дома и обещала родителям, что приеду этой зимой. Свадьба Виктории для этого прекрасный повод» - она насупилась, увидев понимающее лицо Титуса: «Не переживай, дядя. Мы спокойно доберемся к зиме до Коррольских перевалов на экипаже, и ранней весной будем уже в Хаафингаре. Бунт туда еще не добрался. Путешествие не опаснее твоего, но куда более живописное». Титус усмехнулся: «Что ты об этом знаешь, девочка. Хорошо. Возможно, после свадьбы, мы вместе отправимся на запад. Я не видел Армануса и Нель уже, пожалуй, 8 … , 9 лет? Хотелось бы увидеть моего бедового брата перед смертью?». «Это было бы славно. Мы поедем вместе. И я тебя прошу, давай не будем говорить о смерти, особенно в такой прекрасный день» - она внезапно заулыбалась во весь рот: «Отец побледнеет, если ты назовешь его Армандусом в присутствии придворных. Он, сколько я себя помню, именуется на бретонский манер Арманом Де’Миддом». Император покачал головой. Летиция лишь еще раз улыбнулась и взяла старика под руку покрепче. И они продолжили прогулку, неторопливо беседуя о делах насущных, важных и не важных, разговоры о которых древние стены Имперского города ежедневно поглощали в безмерных количествах.