Капитан Бродяга

Понедельник навалился, как сама неотвратимость. Эдди съел приготовленный для него завтрак, выпил кофе и медленно облачился в форму. Идти на работу не хотелось как никогда. Дома оставался всегда готовый к траху, неплохо готовящий красавчик Джон, а в участке поджидала нудная работа, плохой кофе и вялотекущая угроза разоблачения очередным плохо контролируемым барыгой. Дай Боже, Тезо придет в себя и перестанет доставлять проблемы. Джон, одетый в домашние шмотки Эдди, вышел его провожать, как какая-то заботливая женушка. Не удержавшись, Эдди сделал два шага вперед и уткнулся свежевыбритым лицом между грудных мыщц Джона. Руки сами легли на круглую задницу, сжимая. Он был готов провести так часы, дни, годы. «Что за херня? Не могу от него оторваться». Всего за два дня Эдди перестал представлять, как он раньше жил без повернутого на чистоте Джона. Тот прибирался, стирал, готовил, с удовольствием давал в задницу… это важно, серьезно. Не гундел, что Карбоне курит и не самое важное, не спросил, что такое глотает Эдди, застав его с пузырьком таблеток в дрожащих руках. Просто посетовал, что головная боль или бессонница лечится альтернативными методами и сделал ему такой минет на ночь, что Эдди едва не вырубился от наслаждения. — Скажи мне, чтобы я пиздовал на работу. — Тебе пора на работу, — широкая ладонь провела по жестким непокорным волосам, приглаживая. — Ты обещал мне лучший яблочный пирог из существующих покупных. А на него нужны деньги, зарплата. — Ах, ты со мной только из-за денег, я так и знал! Джон усмехнулся, принимая плохую шутку и наклонился, даря поцелуй. Эдди плавился под этим горячим ртом. И не важно, ласкал он его губы или член. Чертовски жаль будет расставаться. И пусть клятвы у алтаря ими не приносились, а все равно только смерть разлучит их. Как водится, после дней удовольствия ждал пиздец. И чем больше было хороших дней, тем глубже была задница. Тезо, лишившийся последних мозгов, продумал засаду, в которую попали несколько полицейских, пришедших его арестовать. К счастью, ими не были коллеги Эдди. К несчастью, Тезо сбежал живым. Стоит только пылающим местью копам поймать его, он сдаст тех, кто крышевал и прикрывал его делишки. Кенни находился на измене, он кормился от Тезо дольше всех. Джим, нашедший тачку, на которой сбежал Тезо, велел сжечь и ее и тело бедняги таксиста. Это затруднит поиски барыги и уведет следствие в сторону. Рубен, не найдя у себя яиц поспорить, первым выволок запасную канистру. Из тачки Эдди, спасибо, сука, большое. Сам Эдди на нервах сожрал половину таблеток и впал в дзен. Такой сильный, что полез успокаивать Роберта, который «Сэнди» Сантьяго. Джим и Кенни уехали на второй тачке, пока горящее такси не привлекло внимание случайных свидетелей. Тезо забился в какую-то дыру, впрочем, не готовый покинуть город. Джим высказал здравую идею, что барыга не покинет свою кормушку. Он заляжет на дно, но в их интересах найти его первыми и просто пристрелить. В конце дня, практически слетевший с катушек от страха, Кенни едва не выбил дух из владельца магазина, надеясь получить от него адрес запасной лежки Тезо. Эдди с трудом остановил его, для чего-то хватающего банкноты из кассы, и выволок из магазина за ворот куртки. Хозяин свернулся калачиком на полу, баюкая ушибленную грудную клетку. Чертов невротик Дуган! Плакал его замороженный пирог с яблочным джемом для Джона! Эдди запихнул Кенни на пассажирское сидение и сам пристегнул его к креслу. Достал из куртки пузырек и закинулся таблеткой, не жуя. Вопросительное выражение плаксивой усатой рожи Кенни он проигнорировал. Высадив дергающегося Кенни у участка, Эдди заехал на парковку, отчитался о сдаче смены и укатил домой. От треволнений дергался глаз. Либо они найдут Тезо, изрешетят и напишут объяснительные, после чего последуют замечания в их личные дела, либо не найдут этого козла, которого перехватят другие копы, и в итоге сядут в тюрьму. Очень надолго. Или нет, поскольку в тюрьмах бывшие копы долго не живут. Эдди купил в редко посещаемой забегаловке несколько порций куриного рулета с грибами для Джона и кусок черничного пирога для себя. И сладкой газировки. И пива. Вытерпел пустой треп толстой девки, стоящей за кассой и строящей ему густо подведенные глазки. Дома его ждала пара сисек получше. С парой картонных пакетов Эдди ввалился домой. Расторопный Джон забрал у него пакеты и унес их на кухню, помог снять куртку и вручил чистое полотенце, развернув в сторону ванной комнаты. Когда переодевшийся и чисто вымытый Эдди приперся на кухню, та источала ароматы подогретого рулета, тушеной мексиканской смеси и яичных рулетов с зеленью. Пирога Эдди не нашел, впрочем ему под нос быстро подсунули рулетики и тушеные овощи. Сам Джон смел мясо птицы и немного — все той же сладковатой из-за кукурузы смеси. Эдди задумался, сколько же пачек этого замороженного дерьма он купил, что оно никак не кончится? — Вкусно? — Для полуфабрикатов — ничего. Наверное, ты вкладываешь в них любовь. Джон рассмеялся и придвинул к Эдди чашку с пахнущим корицей кофе. — Раз уж я тебе угодил и ты в добром настроении, как смотришь на… смену ролей в постели? — Слушай, я не пидор. Я даже бананы и огурцы не ем. — Конечно, когда ты сверху — это не считается. Но ты так сосешь леденец-трость, словно тренируешься делать минет. К слову о… — Нет. Нет и не спорь с человеком с табельным оружием. Мне нужно сбрасывать стресс после работы. Ты не заметил, что я — комок нервов после каждой смены? — Я и предлагаю размассировать его, но не руками, а членом. Зад Эдди против воли, сжался. Ему и было интересно, каким был бы Джон в активной позиции, и страшно, что с таким орудием, какое отросло у него, только пытать врагов. — Нет, — сказал Эдди твердо, хотя пять процентов его нутра кричали: «Надо же с кем-то попробовать!» и «Что тебе не так в этот раз?». — Я не настолько тебя знаю, чтобы пустить за спину. — Тебе понравится, — мягко пообещал Джон, сверкая сине-голубым глазами и улыбаясь порочной улыбкой. Эдди, чтобы не отвечать, впился зубами в куриный рулет. Он почти согласился, но его пугало, собственно, с какой скоростью он оказался готов к экспериментам. Он задумывался над тем, чтобы дать Джону. Джону, чье имя не удалось установить. Он всерьез задумывается над тем, чтобы довезти Джона Доу до распределителя. На деле заведение не сад с розами и перспективами, но все же лучше, чем жить на улице, пока тебя не прибьют или ты не околеешь в Рождественские каникулы. Но — это была дополнительная бумажная работа и, вероятно, еще и вопрос от начальства — какого хрена бездомный не кормит рыб в прямом смысле этого слова? Может, в другое время Эдди бы справился с этим, но на фоне общей усталости, проблем с Тезо и вообще — но сейчас Эдди уже не вывозил. Ему нужен был отдых, но проблемы тянулись одна за другой и просвета не было видно. Джон, понимающий и заботливый, стал настоящей отдушиной. возвращаясь в квартиру, Эдди знал, что его ждет вкусный ужин и горячий неутомимый партнер. Жить бы и радоваться, но поставщик «бодрящих таблеток» ушел на дно, убив троих полицейских и серьезно ранив одного. И запасы Эдди стремительно (спасибо стрессу) иссякали. Джон был классным, но даже он, при всем удобстве и полезности, не тянул на личный сорт… колес. В этот раз, после очередного подхода Эдди отвалился, не дожидаясь, пока его сбросят с широкой потной спины. — Я все, ничего личного, здоровяк, я весь в своих мыслях. Джон перевернулся на спину, провоцируя видом накачанной груди с нежно-розовыми сосками. Глядя на них Эдди просто не мог остаться равнодушным. Они были созданы для того, чтобы их нежили. Обхватив губами сосок, Эдди приласкал его языком, на ощупь потянувшись к члену Джона. Тот был настоящим нимфоманом, готовым всегда и везде. — Шшш, ты больше не хочешь, — Джон отвел его руку, — не надо себя пересиливать. Я же вижу, что ты не со мной. Что тебя гложет? Представь, что завтра один из нас умрет и заберет все тайны с собой. Эдди поцеловал кремовую кожу груди Джона. — Я разочаровался в своей работе. Я пришел в отдел по борьбе с наркотиками, чтобы сделать улицы чуточку безопаснее. Мои товарищи, я не скажу тебе их имена, приняли меня и на первой же операции по захвату дилера спасли мне жизнь. А перед второй объяснили мне политику отдела. Если барыга платит, он в относительной безопасности. А если нет, кто-то из нас пишет рапорт о применении огнестрельного оружия в отношении подозреваемого, первым открывшего огонь. Ты меня понимаешь? Полицейская академия, стажировка, несколько лет работы, чтобы дорасти до отдела… и все для того, чтобы получать в ночи конверт с деньгами. Он ничем не рисковал, признаваясь. Даже будь «Джон Доу» соглядатаем от Гидры, некий Эдди Карбоне был слишком маленьким винтиком в системе. Джона должны были интересовать те, кому Эдди отчитывался. Так что Джон, такой красивый и жадный до удовольствия, не мог быть шпионом, «медовой ловушкой». Не тот уровень. — А что же Гидра? Она работает над установлением порядка в стране. Неужели не видит того, что происходит на улицах большого города? Эдди фыркнул, укладывая голову Джону на грудь. — Где переулки на задворках Нью-Йорка, а где Гидра. Она ставит на колени целые государства, а уровень барыг, торгующих дурью, он где-то около самого дна. С ними должны разбираться копы, так? Но получать деньги и безопаснее, и приятнее. Джон провел тяжелой ладонью по спине Эдди, утешая без слов. Да и что он, беспамятный бездомный, мог сказать? Сделать? — Я не готов идти против системы. И я не патриот. Я вообще первый американец в своем неапольском роду! Джон перевернулся на бок, подложил ладонь под щеку и опустил светлые ресницы, прикрывая синь глаз. А после улыбнулся Эдди и заговорил: — Я американец по рождению, но мои родители были ирландскими переселенцами. Отца я не помнил, он умер на во… в вооруженном конфликте, как мне рассказывала мама-медсестра. Она вырастила меня одна, не выходила больше замуж и покинула меня рано, надорвавшись на трех работах. «Джон» вспомнил. Как много? Достаточно ли для того, чтобы скинуть его на сотрудников распределителя? Эдди хотел знать о Джоне больше, чтобы тот ему доверял. И дал шанс найти вариант получше, чем распределитель. Джон заслужил. И по-честному, Эдди хотел и позже навещать Джона, если понимаете, зачем. — Привет, я сын итальянских иммигрантов. Мои предки рано связали себя узами брака и, пока молодость горела в задницах, сменили страну. Я тоже американец только по месту рождения. Нью-Йорк, Бронкс. — Бруклин. Джон прижал его к себе, будто Эдди был чем-то необходимым, ценным, без кого нельзя было заснуть. Если бы Эдди кто-то вколол пентотал и велел говорить только правду, он бы, наверное, признался, что не может крепко спать без Джона. Дело было не только в том, что Джон любил секс и был готов заняться им хоть в спальне, хоть в крохотной душевой, хоть в кухне среди мисок и полупустого лотка для яиц. Джон, к слову, не терял момент и пристраивался, будучи в тихом восторге. Джон хотел всегда и везде, исправно кончая, выстанывая, как не каждая элитная порноактриса. Он был идеален, вот только оставался неизвестным, Джоном Доу. — А имя не вспомнил? — Эдди в данный момент думал не о работе, хотя вернувшаяся память могла бы сильно помочь ему. Ему просто хотелось познакомиться с любовником. Но Джон покачал головой: — Что вспомнил — то и сказал тебе. Больше ничего. Правда не помнил, или осторожничал? Эдди притянул Джона к себе, целуя, навалившись на него. — Кажется, я набрался сил еще на один заход.