Имя правды

Глава 19 Они гуляли по центральному рынку — не потому, что нужно было что-то купить, а просто так, для атмосферы. Кирилл утверждал, что здесь готовят лучший в городе гранит — татарский пирог с мясом и картошкой, — и был полон решимости это доказать. Матвей шёл рядом, вдыхая густой, пёстрый воздух, смешанный из запахов специй, копчёностей, свежего хлеба и морозной свежести. Он чувствовал себя легко и беззаботно, его пальцы были переплетены с пальцами Кирилла, засунутыми в карман его же собственной куртки для тепла. Именно в этот момент, у прилавка с восточными сладостями, он увидел её. Анну. Одноклассницу. Точнее, одноклассницу Маши. Они не виделись с самого выпускного. Анна почти не изменилась — та же аккуратная стрижка, тот же немного надменный взгляд. Она стояла, выбирая пахлаву, и её взгляд скользнул по ним, задержался на секунду и… вернулся. Сначала на Кирилла — с лёгким любопытством, потом на Матвея — с нарастающим непониманием и узнаванием. Матвей замер. Весь мир вокруг — шум торгашей, смех покупателей, музыка из колонок — схлопнулся в одну точку, в этот ужасный, замедленный кадр. Он почувствовал, как его ладонь, лежащая в кармане Кирилла, моментально стала ледяной и влажной. Сердце заколотилось где-то в горле, сжимая его и не давая дышать. Анна медленно, как в плохом триллере, подняла брови. Её глаза побежали по его лицу, по короткой стрижке, по мужской куртке, по переплетённым с другим парнем рукам. В её взгляде читался не просто вопрос — читался шок. И затем — презрительное, гадливое понимание. — Маша? — произнесла она наконец. Её голос прозвучал громко и неестественно в общем гуле. — Это… ты? Слово «Маша» прозвучало для Матвея как пощёчина. Он физически отпрянул, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Весь его carefully выстроенный мир, вся его уверенность, всё его счастье — всё это рухнуло в одно мгновение, разбившись о один-единственный, ядовитый взгляд из прошлого. Он не мог пошевелиться, не мог вымолвить ни слова. Он видел, как губы Анны растягиваются в едва уловимую, язвительную ухмылку. Она знала. Она всё поняла. И ей было противно. — Боже мой, — протянула она, делая theatrical паузу и окидывая его с головы до ног. — Так вот во что ты… превратилась. Я слышала слухи, но не думала, что это правда. Кирилл, до этого момента с любопытством смотревший на прилавок со сладостями, резко повернул голову. Он мгновенно оценил ситуацию — бледное, почти серое лицо Матвея, его остекленевший взгляд, полный животного ужаса, и ядовитое выражение лица незнакомой девушки. — Эй, — его голос, обычно такой весёлый и расслабленный, suddenly приобрёл стальные нотки. Он шагнул вперёд, слегка заслонив собой Матвея. — У вас есть какие-то проблемы? Анна перевела на него свой взгляд, полный высокомерного презрения. —Нет-нет, никаких проблем, — сказала она сладковатым, фальшивым тоном. — Просто встретили старую… знакомую. Не ожидала, вот и удивилась. — Она снова посмотрела на Матвея. — Ну что ж… удачи тебе. Видимо, она тебе очень нужна. Она повернулась, чтобы уйти, бросив на прощание ещё один уничтожающий взгляд. Но не успела она сделать и шага, как Кирилл, не повышая голоса, произнёс чётко и неоспоримо: — Подождите. Она обернулась, на её лице читалось удивление, смешанное с раздражением. —Извините, мы с вами не знакомы. И вы только что оскорбили моего парня. — Он сделал ударение на слове «парня», и оно прозвучало как вызов. — Вы не собираетесь извиниться? Анна фыркнула. —Ой, да бросьте. Какие обиды? Я же ничего такого не сказала. Просто констатировала факт. — Она пожала плечами, делая вид, что вся эта ситуация её не касается. Матвей стоял, как парализованный. Он видел, как скулы Кирилла напряглись, как его пальцы сжались в кулаки. Он ждал, что сейчас будет скандал, крик, что привлечёт внимание всех вокруг. Его тошнило от ужаса и стыда. Но Кирилл не закричал. Он выпрямился во весь свой рост и посмотрел на Анну сверху вниз. Его взгляд был не злым, а… холодным. Полным такого безразличного презрения, что у девушки даже съехала с лица её нарочитая небрежность. — Факт? — переспросил Кирилл, и его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель, как пуля. — Какой именно? Тот факт, что вы невоспитанная и ограниченная особа, которая не научилась держать своё мнение при себе? Или тот факт, что вы настолько несчастный человек, что единственный способ самоутвердиться — это пытаться унизить того, кто сильнее и смелее вас? Анна открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашлась с ответом. Она покраснела, на её щеках выступили некрасивые пятна. — Вам нечего сказать, — констатировал Кирилл. — Как я и предполагал. Теперь, если вы закончили свои «констатации», сделайте одолжение — идите своей дорогой. И постарайтесь больше не пересекать нашу. Потому что в следующий раз мой парень может быть не таким терпеливым, а я — не таким вежливым. Он повернулся к Анне спиной, демонстративно вычеркнув её из своего пространства. Всё его внимание было now приковано к Матвею. Он взял его за локоть — осторожно, но твёрдо. — Пошли, — тихо сказал он. — Здесь пахнет чем-то тухлым. Он повёл Матвея прочь, не оглядываясь. Матвей, всё ещё находясь в ступоре, машинально шёл рядом, не видя и не слыша ничего вокруг. Он лишь чувствовал твёрдую руку Кирилла на своём локте, которая не давала ему развалиться на части. Они вышли с рынка и свернули в первую же тихую подворотню. Только тут Кирилл остановился и развернул Матвея к себе. —Всё в порядке? — его голос снова стал мягким, полным тревоги. — Посмотри на меня. Матвей медленно поднял на него глаза. Всё его тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. —Я… я… — он не мог выговорить ни слова. — Тихо, всё уже закончилось, — Кирилл притянул его к себе и крепко обнял, ignore прохожих, которые могли их видеть. — Всё хорошо. Она ушла. Её больше нет. Матвей уткнулся лицом в его куртку, вдыхая знакомый запах, и сдавленно, беззвучно зарыдал. Это были слёзы не только от унижения и страха, но и от дикого, всепоглощающего облегчения. Он не остался один на один с этим монстром из прошлого. Кто-то встал на его защиту. Кто-то сразился с его демонами за него. — Прости, — выдохнул он, когда спазм прошёл. — Я… я просто… —Не извиняйся, — строго сказал Кирилл, не отпуская его. — Ты не сделал ничего плохого. Это она — кусок дерьма. И таких, к сожалению, full. Но это не значит, что мы должны от них прятаться. — Но она всё поняла, — прошептал Матвей. — Она теперь всем расскажет… —И что? — Кирилл отстранился и посмотрел ему прямо в глаза. — Пусть рассказывает. Пусть весь ваш бывший класс знает, что Маша стала Матвеем. И что у Матвея есть парень, который его любит и который вломит любому, кто тронет его хоть пальцем. — Он вытер ему слёзы большим пальцем. — Ты же не собираешься возвращаться в ту жизнь? Нет? Так какая разница, что они там говорят? Его слова были простыми и такими логичными, что Матвей даже растерялся. Действительно — какая разница? Та жизнь, тот мир, те люди — они остались в прошлом. Они не имели над ним власти. Их слова не могли причинить ему вреда, если он сам этого не позволит. Дрожь понемногу стала утихать. Он выпрямился, стараясь вернуть себе самообладание. —Ты был… incredible, — сдавленно сказал он. — Я… я бы так не смог. —И не надо, — Кирилл улыбнулся. — Для этого есть я. Твоя работа — снимать красивые фотки. А моя — ругаться с идиотами. fair deal, да? Он снова взял его за руку, и они пошли дальше, оставив рынок и неприятную встречу позади. Матвей шёл, всё ещё чувствуя слабость в ногах, но уже не от страха, а от отлива адреналина. Он смотрел на профиль Кирилла — решительный, сильный, — и его переполняла такая благодарность и такая любовь, что, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Они не пошли за гранатом. Вместо этого они зашли в маленькое, уютное кафе, заказали по кружке горячего шоколада и молча сидели за столиком у окна, восстанавливая силы. — Спасибо, — тихо сказал Матвей, наконец полностью придя в себя. — Я… я не знаю, что бы я без тебя делал. —Жил бы скучно, — парировал Кирилл, но в его глазах читалась серьёзность. — Слушай, это важно. Такие… встречи могут повторяться. Ты должен знать, что ты не один. Что я всегда буду на твоей стороне. Всегда. Понял? Матвей кивнул. Он понял. Понял не только головой, а всем своим существом. Он был не один. У него был тыл. Была крепость. Был человек, который не даст его в обиду. Они вышли из кафе, когда стемнело. На душе у Матвея было странно спокойно. Испуг и стыд ушли, оставив после себя странное, новое чувство — уверенность. Да, мир был full не только хороших людей. Но он был full и тех, кто готов за тебя постоять. И это знание было сильнее любого страха. Когда они подходили к его дому, Матвей вдруг остановился. —Знаешь, а… а ведь она была права в одном, — сказал он. Кирилл нахмурился. —В чём это? —Мне действительно очень повезло, — тихо сказал Матвей и, поднявшись на цыпочки, поцеловал его в щёку. — Спасибо. За всё. Он развернулся и зашёл в подъезд, не оглядываясь. Но на этот раз он не чувствовал за спиной тяжёлого, осуждающего взгляда из прошлого. Он чувствовал лишь тёплый, гордый взгляд своего парня. И этого было достаточно, чтобы улыбнуться.