Дар Луны

Мы стоим по колено в ледяной воде. В руках у нас удочки с плавающими блеснами, яркие оранжево-красные поплавки торчат на поверхности воды, но я не смотрю на них. Я смотрю только на Него, на его сосредоточенное серьезное лицо, на седину на его висках, на его до синевы выбритые щеки и думаю о нем, как мне хорошо с ним рядом. Как хорошо мне прямо сейчас, я не люблю рыбалку, но я здесь ради него, это его способ медитации, он так спокоен и погружен в себя, умиротворен, а мне хорошо, когда ему хорошо. Мне нравится стоять в текучей воде, слушать ее журчание по камням. Ранним утром, поверхность реки парит. Солнце блестит и просвечивает пар, а я смотрю на Него и думаю как мне хорошо с ним сейчас и будет хорошо вечером. Мне нравится та жизнь который мы живем, каждый день похож на предыдущий, мы каждый день что-то делаем вместе, ходим на эту реку, потом разводим костер и печем пойманную форель в углях обмазав ее глиной. Когда форель готова, Он разбивает спекшуюся корку глины, и мы вместе едим горячую сочную мякоть, я выбираю косточки, обжигаясь паром от горячей рыбы, но это очень вкусно, невероятно вкусно. Я наблюдаю за ним украдкой, а если он ловит мой взгляд, краснею и отвожу его. Я представляю как вечером мы будем лежать рядом, моя голова на его плече, его руки будут обнимать меня. Я буду читать книгу и теперь будет его очередь смотреть на меня и гладить по волосам. Его дыхание касается моего лба, от него пахнет старым табаком, он гладит меня по волосам, пропускает пряди между пальцев, расчесывает их. Мы проводим так каждый вечер, я иногда читаю вслух какой-нибудь фрагмент из книги и рассказываю ему, что я думаю о прочитанном, почему это взволновало меня. Он слушает меня внимательно, немного сведя брови, а потом говорит, что он обо всем этом думает. Мне нравится слушать его, нравится как звучит его голос, и то, как он излагает мысли, мне нравится его взгляд на прочитанное, он думает не так как я и это интересно мне. Я читаю каждый вечер книги, которые он привозит мне из города. Он уезжает в него на несколько суток и тогда я просто сплю все дни напролет, просыпаясь ради того, чтобы выпить молока и посетить уборную. Я прохожу по дому проверяя все ли в порядке, выхожу во двор постоять на морозе и посмотреть на кружащиеся в воздухе снежинки, почистить двор от снега. Мы живем в такой глуши, что за много миль от нас нет ни единого человека. Не единой живой души, не считая диких зверей. Их следы пятнают снег под стенами, они приходят из леса и  возвращаются в лес. Иногда я застаю огромного дикого лося во дворе, он лижет оставленную для него соль и не обращает на меня внимания. Он встряхивает ухом, когда я выхожу, но не поднимает головы. Он знает, как он опасен, как он огромен, как смертоносна величественная корона у него на голове. Я стою и любуюсь им, задержав дыхание. Меня завораживает его суть, величественный, дикий и опасный. А потом Он возвращается, обнимает меня, отмечает, что я немного похудел без него. Он привозит мне новые книги и мы снова ходим на реку, гуляем по лесу, наблюдаем за птицами, и вечером валяемся в кровати прижавшись друг к другу. Он большой и теплый, его подбородок и щеки покрываются щетиной к вечеру и потому его поцелуи нежные и колючие. Рядом с ним я счастлив, впервые за много лет по-настоящему счастлив. Мне нравится что мой мир теперь ограничивается только нашим домиком в заснеженном лесу, горной рекой, пойманной форелью и стаканом молока посреди ночи, который он принесет для меня, если я захочу. Я счастлив, я хочу, чтобы это никогда не кончалось. Мне хорошо не смотря на жуткий холод снаружи. Я понятия не имею где находится этот дом. Я проспал всю дорогу до него на заднем сиденье его авто. Я попросил его увезти меня, как он и обещал, туда, где никто меня не знает, где меня никто не найдет и он исполнил свое обещание. Пока я спал укрытый его длинным пальто – он ехал день и ночь, бесконечно пил кофе и много курил. Я спал глубоким дурным сном, как будто я был болен, и излечился лишь, когда он донес меня на руках до дома. Он прогрел его, прежде чем принести меня. Я проснулся в тепле и уюте и наконец-то был счастлив. Счастлив как ребенок. Однажды он не вернулся. Я снова спал весь день, а потом вечером чистил двор и подъездную дорожку. Я вглядывался и вслушивался. Зимний лес не спал, в нем шла своя привычная жизнь и я вслушивался, пытаясь услышать признаки того, что в лесу есть кто-то чуждый ему, человек с машиной, человек, пахнущий крепким горьким кофе и дрянными сигаретами. Но он не появлялся. Прошел день, два, три… я не боялся оставаться один, не боялся, что не смогу выбраться из леса, что навсегда пропаду в лесу, умру здесь от холода, если генератор сломается или кончится бензин, от голода, если закончатся припасы. Я не боялся того, что будет со мной, если он не вернется. Я не хотел думать что будет, если он не вернется. Он просто не мог не вернуться. Он мне обещал. Однажды около дома собралась тьма. Я смотрел на нее леденея и замирая. Тьма была вокруг домика, заполняла все пространство вокруг него, съедая кусты и деревья,  поглощая свет из окон. Я смотрел на нее закутавшись в толстый стеганный плед. И тьма заговорила со мной, она собралась в невысокую мужскую фигурку. Он стоял передо мной, ниже меня на полголовы одетый в темно-красное сари, босыми ногами в снегу, с посиневшими от холода губами. Его волосы покрывала изморозь. Он кутался в очень знакомую мне куртку и трясся от холода. - Я еле нашел тебя – говорит он и улыбается посиневшими губами – впусти же меня в дом, я совсем замерз. Я завожу его в дом и усаживаю у камина. Развожу огонь и накидываю ему на плечи плед согретый моим теплом, а сам ухожу на кухню. Я возвращаясь с чашкой горячего с приправленного пряностями вина и смотрю как его колотит пока он пьет, он долго не может согреться. Наконец он допивает и говорит: - Пойдем ляжем, как раньше. И мы идем спать. Я забираюсь под одеяло, он ложится рядом. Я поворачиваюсь к нему спиной и он обнимает меня, обвивает руками и ногами, утыкается мне в спину лицом. Он тут же засыпает измотанный дорогой и холодом. Я лежу без сна оцепенелый, все внутри у меня застывает. Утром мы пьем подогретое молоко на завтрак, он его также сильно любит, как и я. Он постанывает от удовольствия и произносит слова на языке, который мы понимаем оба, на котором я не говорил ни с кем уже много лет. Он произносит слова мантры, восхваляющей дар жизни. Потом я стою у раковины и мою наши стаканы, а он сидит и смотрит на меня. Я чувствую его взгляд как ищущую руку. - Ты ведь уже понял, что он не вернется – говорит он и встает со своего места. Браслеты на его руках и крохотные бубенчики на одежде звенят, когда он движется. Я протираю стаканы стоя к нему спиной, и ставлю их на полку. Опираюсь руками на столешницу, и его руки обвивают меня. Он прикасается губами к моей шее, водит по ней посылая тепло по моему телу и говорит мне: - Он не вернется сюда и тебе теперь не зачем оставаться тут. Мы снова можем быть вместе и нам есть чем заняться. Я хочу, чтобы мы нашли ее, она должна быть с нами. Она мне очень нужна, также как ты, мой дорогой Прим.