First Burn

      Когда-то Маргарет думала, что роды были самым настоящим адом для неё. Оказалось, что в тот момент она была не права. Была вещь хуже родов. Родить ребенка было её выбором. Хотя процесс родов и ассоциировался теперь у Маргарет с мучительной болью по всему телу, она понимала, что эту боль она выбрала сама — только она теперь решает причинить себе такую боль вновь или нет.       Боль, которую причинял ей Коннор, в различных её видах не была подвластна Маргарет. Она не решала, просто не могла это решить, сделает ли муж ей больно или нет. Это был его выбор. И он всегда выбирал тот вариант, после которого Маргарет чувствовала себя ужасно — униженно, испуганно…       То, что творил Коннор, было больше похоже на ад.       Когда Маргарет попыталась уснуть в тот день, когда Коннор впервые чуть не поднял на неё руку, боясь каждого шороха, она уже понимала — подобная сцена неоправданной ревности повторится. Ей было страшно, что во второй раз Коннор всё-таки ударит её.       Коннор ударил. Не сильно, шлёпнул её ладонью по лицу, но Маргарет было достаточно этого, чтобы расплакаться в ванной, когда муж ушел на работу, бросив на нее до жути унизительный взгляд.       Плача и касаясь пальцами кожи щеки, по которой прошёлся удар, Маргарет вовсе забыла о том, что сын болеет и ему нужно лекарство. Она сидела на голом полу ванной комнаты и плакала. Как же ей не хотелось принимать то, что Коннор ударил её! Ну как он мог ударить женщину, которую любит! У Маргарет не укладывалось это в голове, ей хотелось отбелить мужа, даже если она понимала, что Коннор уже не такой, каким она привыкла его видеть — приятная картинка давно уже разбилась, а осколки её вонзились в сердце женщины, показав ей всю правду, ранее ею невиданную.       Когда раздался стук в дверь ванной, Маргарет испуганно вздрогнула. На пару секунд ей показалось, что это постучал Коннор, недовольный тем, что теперь она ещё и посмела заплакать, ведь он считал, что та заслуживала этого удара. Но ещё через пару секунд Маргарет поняла, что стук был слишком слабым и осторожным для мужчины.       Господи, она совсем позабыла про сына! Конечно же это её мальчик постучал в дверь, потому что она забыла дать ему лекарство. — Мама, ты там? — раздался тихий голос мальчика. Маргарет всхлипнула и вскочила с места. Судорожно начала тереть лицо, словно так с её щек пропадут следы слёз. Умыла лицо холодной водой и, натянув улыбку, вышла из ванной. — Извини, солнышко, — Маргарет покачала головою, смотря на сына. — Пошли, я дам тебе лекарство.       Мальчик задержал взгляд на щеке Маргарет, где остался след от ладони Коннора. Не дожидаясь момента, когда мальчик спросит у неё об этом, Маргарет коснулась плеча сына и этим дала понять, что пора идти в спальню. После принятия лекарства мальчика обычно клонило в сон.

***

      Коннор продолжил подозревать Маргарет в измене. Даже не позволял ей слова сказать в своё оправдание. Просто ставил перед фактом — ты мне изменяешь, скоро я это докажу и тогда тебе уже ничего не поможет.       Маргарет радовало только одно — её мальчик не становился свидетелем того, как папа бьёт маму. Как-то так получалось, что каждый раз, когда Коннор начинал одну и ту же тираду об изменах жены, сына не было рядом — он был в комнате, в другой части дома, в туалете — где угодно только не там, где происходил этот ужас. И Маргарет действительно радовалась хоть этому. Она допускала мысль, что мальчик слышал, как Коннор ругался на неё, но она также надеялась, что сын пропускал мимо ушей всё услышанное, воспринимал это как что-то, что он пока не может понять.       В один из дней, когда Коннор опять сильно ударил её по лицу, Маргарет не могла найти способа как себя успокоить. Она испробовала всё, что раньше ей помогало. Ну, или почти всё. Она перестала появляться на глазах у сына после того, как Коннор грубо относился к ней. Маргарет не хотела, чтобы мальчик видел на маме следы побоев. Как она ему их объяснит? Никак. Для ребёнка это слишком сложно, чтобы понять. А для Маргарет слишком сложно, чтобы попытаться объяснить.       В тот день мальчик уже спал, поэтому Маргарет старалась не шуметь, когда зашла в его комнату. Она осторожно подошла к кровати сына. Хотя дома было не холодно, мальчик всегда укрывался, зачастую с носом. Что ещё для себя отметила Маргарет так это то, что он всегда спал так, чтобы казаться ещё меньше. Она была уверена, что мальчик не делает это специально, просто ему так удобно спать.       Рука Маргарет дрожала, когда она осторожно потянулась к его волосам. Поправила прядку, чтобы она не лежала на его носе.       Впервые Маргарет подумала, а не сделает ли Коннор мальчику больно. Что, если он найдёт в нём какие-то плохие черты? Впрочем, он уже их видел. Коннор считал, что Маргарет воспитала их сына неправильно. По его мнению мальчик не должен был интересоваться рисованием, играть в бумажные куклы и уж тем более иметь длинные волосы. Маргарет как-то спросила у сына, мол, не хочет ли он подстричься. Он покачал головою. Ему самому нравилось иметь длинные волосы. Нравилось, что они достигали его плеч и легко на них лежали. Волосы они не заплетали, Маргарет лишь каждое утро расчёсывала его волосы, чтобы они не запутались.       Маргарет остановила пальцы у щеки мальчика. Что, если Коннор когда-нибудь тоже его ударит? Маргарет почувствовала как от одной только мысли об этом у неё начали слезиться глаза. Нет, нет, нет… Пусть Коннор хоть пинает её ногами, лишь бы не трогал её мальчика даже пальцем.       Маргарет вздрогнула, когда мальчик слишком резко открыл глаза. Их взгляды встретились. Она едва успела убрать руку с его лица. — Мама, всё хорошо? — спросил мальчик. — Да, солнышко, всё хорошо, — Маргарет слабо улыбнулась. — Просто пришла посмотреть, хорошо ли ты спишь. — Я хорошо сплю, — улыбнувшись маме в ответ, сказал мальчик, словно та спросила его об этом. — Это хорошо, — она выдавила смешок. — Извини, что разбудила. Спокойной ночи, […]. — Спокойной ночи, мама, — мальчик улыбнулся сильнее и закрыл глаза, пряча руки под подушку.       Улыбка пропала с лица Маргарет. Какая же она врунья… И из-за неё её мальчик может пострадать, ведь никто не знает, что ещё может вытворить Коннор через время.       Маргарет, чувствуя ужасное чувство стыда, направилась к двери из комнаты.       «Надеюсь, — подумала она, уже выходя из комнаты и закрывая за собою дверь, чтобы коснуться её спиной, — когда ты вырастешь, ты никогда не причинишь боль тому, кого ты любишь».

***

      И всё же Маргарет не смогла добиться того, чтобы мальчик никогда не увидел, как Коннор её бьёт. Кроме того, она чувствовала себя виноватой в том, что он стал свидетелем этого. Ведь до этого она пыталась сделать всё возможное, чтобы этого не произошло…       …В тот день мальчик попросил маму сделать ещё одну бумажную куклу, только уже вместе. Для этого Маргарет предложила ему пойти в комнату родителей, где она достала бы ему побольше бумаги и карандашей. Мальчик согласился.       Маргарет только потянулась к шкафчику, где хранились белые листы бумаги, как тут же услышала, как громко хлопнула входная дверь.       Коннор вернулся с работы слишком рано… Маргарет думала, что у неё есть ещё времени, чтобы спокойно провести время с сыном.       — Я сейчас, — тут же бросила Маргарет, быстро выйдя из комнаты. На какое-то время она забыла, что мальчик остался внутри и что эта комната не была безопасным местом в доме, если у Коннора опять приступ ревности, что закончится рукоприкладством.       О том, что сын оставался в комнате родителей, Маргарет вспомнила лишь тогда, когда почти спустилась с лестницы на первый этаж. Она застыла на месте, поняв, что оказалась перед сложным выбором. Она могла всё же спуститься и встретить мужа с работы, держась за маленькую надежду в то, что в этот раз всё будет спокойно. Или же она могла вернуться в комнату и сказать сыну, чтобы он пошёл в свою комнату, куда Коннор точно не зайдёт и где мальчик будет в безопасности. Маргарет было важно, чтобы сын оставался где-то вне конфликтов родителей. Она сделала свой выбор. Убрала наигранную улыбку с лица, которой она хотела сделать вид, словно безумно рада возвращению Коннора, и развернулась, чтобы быстро подняться наверх.       Коннор, кажется, услышал как заскрипела одна злосчастная ступенька лестницы. — Маргарет, ебливая ты сука, куда побежала?! — недовольно и очень громко сказал он.       Маргарет запаниковала. Чуть не упала с лестницы, когда ускорила шаг. Она почти влетела в комнату и… не увидела там мальчика.       «Куда он делся?!» — испуганно подумала Маргарет. Она развернулась, чтобы проверить, не ушёл ли мальчик к себе в комнату, но выйти из комнаты не смогла. Коннор уже поднялся на второй этаж. Испугавшись, Маргарет сделала шаг назад. — Что, сука, побежала проверять, не осталось ли чего от мужика, которого ты сюда водишь?! — Коннор, прошу тебя… — Сколько раз тебе, блять, говорить, что ты от меня ничего не скроешь!       Маргарет стиснула зубы, когда Коннор в очередной раз удалил её по лицу. В этот раз была не просто пощёчина. Маргарет закрыла нижнюю часть лица ладонями. Он не сломал ей нос, но ударил достаточно сильно, чтобы из носа ей на губы тут же попали капли крови, её крови. — Ещё один раз и я тебя точно прибью, — недовольно буркнул Коннор. Он вышел из комнаты.       Плечи Маргарет задрожали, когда хлопнула входная дверь. Раньше, когда Коннор уходил из дома после рукоприкладства, Маргарет ещё чувствовала слабое чувство, похожее на радость, потому что было счастьем после такого эпизода какое-то время не видеть Коннора, вид лица которого уже нагонял неприятные воспоминания. В этот раз Маргарет чувствовала лишь боль. Ей было больно и физически, и морально.       Она отняла руки от лица и посмотрела на свои ладони. Кровь. Её кровь.       Маргарет испуганно вздрогнула, когда услышала какой-то скрип.       Сначала она не понимала, что скрипнуло, а потом пришло осознание.       Скрипнула дверца шкафа.       Она повернулась в его сторону и только тогда заметила, что одна из дверей шкафа не была до конца закрыта.       Образовавшаяся щель была достаточного размера, чтобы через неё можно было что-то увидеть.       Дрожащими руками Маргарет открыла дверцу шкафа и… поняла, что всё это время мальчик сидел там. Он спрятался в шкафу, не закрыл до конца дверцу и через щель видел, как Коннор ударил её.       Маргарет опустилась на колени.       Мальчик сидел в шкафу, закрыв лицо обеими руками. — […]…?       Мальчик вздрогнул, когда Маргарет позвала его по имени. Медленно он убрал руки от лица. — Мама, почему папа ударил тебя? — в лоб спросил мальчик. Маргарет закусила губу. — Ты сделала что-то плохое? — Что ты, нет, конечно, — Маргарет покачала головою. — Просто папа пришёл с работы усталый… Кто-то расстроил его и он… — Когда Август в саду ударил свою сестру Аврору, воспитательница его наказала…       «А кто накажет папу?» — будто бы хотел спросить после мальчик, но был слишком хорошим, чтобы задавать такие вопросы. Маргарет покачала головою. — Я хотела сказать тебе это, когда ты немного подрастёшь, но, кажется, мне придётся сказать сейчас, — шёпотом начала Маргарет. — Иногда люди, которых мы любим, делают нам больно. Но это не значит, что они нас больше не любят. Это значит, что сейчас им сложно, но хорошие чувства не угасли. Папе просто нужен отдых.       Мальчик неуверенно кивнул.       Маргарет хотела уже было обнять его, но вспомнила про то, что на руках осталась её кровь. — Мама сейчас вернётся, — она быстро поднялась и вышла из комнаты. Нужно было смыть кровь.       Через пару минут Маргарет вернулась в комнату. Шкаф уже был закрыт, а мальчик сидел на полу. Она вернулась к тому, что они делали до этого. Быстро достала бумагу и карандаши и расположила их рядом с сидящим сыном. Сама села на пол и натянула улыбку. — Какую куклу хочешь сделать? — спросила Маргарет, пытаясь придерживаться спокойного вида. — Мальчика или девочку?       Мальчик открыл рот, чтобы ответить, но слово не захотелось вылетать. Нахмурившись, он закрыл рот. Покусал себя за губу. — Девочку, — без привычной радости ответил он.       Маргарет показалось, что мальчик всё же хотел сказать другое слово.

***

      В тот день Коннор всё же вернулся домой ближе к ночи. Никто не спал. Что Маргарет, что мальчик ворочались на кровати, каждый думая о своём. Когда Коннор зашёл в комнату, Маргарет вздрогнула. Ей очень хотелось забиться в угол, но муж больше не выглядел злым. Он сел на кровать и некоторое время смотрел на неё, но, поняв, что та боится его, спокойно поднялся с кровати и вышел из комнаты. Маргарет закрыла глаза, тяжело вздохнув. Только не думать о плохом, только не думать о плохом…       Маргарет не знала, что в тот день, когда Коннор вышел из комнаты, чтобы она успокоилась (как ей показалось), он на время ушёл в комнату мальчика.       Когда дверь в его комнату слишком неожиданно хлопнула, мальчик выбрался из одеяла наполовину, думая, что в комнату зашла мама. Поняв же, что это Коннор, он не знал что делать и просто застыл, сжав пальцами края одеяла.       Коннор сел на край кровати. Стоило ему это сделать, как мальчик приподнялся. Всё его тело выглядело напряжённым, словно он был готов в любой момент забиться в угол, лишь бы отец не находился так близко…       Коннор подсел ближе. Зачем-то мальчик принюхался и почувствовал, что от него пахнет не тем странным запахом, который шёл от отца чаще всего, а запахом мыла, которым обычно пользовалась мама. Краем глаза он заметил капельки воды, оставшиеся на щетине Коннора. Умно. Мужчина умылся, чтобы выглядеть для сына менее угрожающим. — Чего не спим? — поинтересовался Коннор. Ответа он не получил, а через пару секунд подсел ближе к сыну, заставив его ещё сильнее сжаться. — Ну, чего боишься? — усмехнувшись, спросил он, коснувшись ладонью головы мальчика. Погладил, но движение вышло очень грубым. — Меня бояться не надо. Я же это не со зла. Просто твоя мама не очень хорошо себя повела. Взрослые иногда ссорятся из-за таких вещей… Давай немного поиграем, […]. А поиграем мы… в самых настоящих защитников, — Коннор прижал ладонь сильнее к голове мальчика и широко улыбнулся крайне неприятной улыбкой. — Ты не должен рассказывать кому-то ещё, что случилось сегодня. Иначе маме будет очень стыдно. А ты ведь не хочешь, чтобы ей было стыдно, верно?       Мальчик непривычно живо закивал. Конечно же он не хотел, чтобы маме было стыдно, и был готов сделать ради неё всё, что угодно. — Отлично, — Коннор похлопал мальчика по спине, заставив того выпрямиться. — Знал, что ты не откажешься от этой игры. Настоящий мамин сынок. А теперь смотри. Правила игры. Кто-то заметил, что твоя мама выглядит иначе, как-то грустно и с лицом у неё что-то не так. Этот кто-то спрашивает тебя, что с ней случилось. Что ты ответишь?       Мальчик ничего не сказал. Он не знал, что отец хочет, чтобы он сказал в ответ на этот вопрос. — Ты ответишь, что не знаешь, — подсказал Коннор. — После ты подходишь ко мне и говоришь, что этот кто-то спросил, не случилось ли чего с твоей мамой. А ты действительно не знаешь, что случилось, поэтому спрашиваешь об этом уже у меня. Я тебе отвечу. Понял правила игры?       Мальчик кивнул. Конечно же он понял! — Давай потренируемся. Представь, что я тётя Фрэнсис, — Коннор немного помолчал. — […], твоя мама выглядит как-то странно. Ты не знаешь, что с ней случилось?       Мальчик не ответил. Коннор отреагировал на это слабым смешком. — Ладно, пацан. Хватит и твоего молчания. А теперь спроси меня: «Папа, с мамой что-то случилось?»       Мальчик продолжил молчать.       Коннор грубо сжал его плечо: — Спроси. — П-папа… с мамой что-то с-случилось? — Ничего такого, — спокойно пожал плечами Коннор. — Твоя мама просто немного неуклюжая. Упала. Вот и всё. Понимаешь? У-па-ла.       Мальчик закивал. Мама просто немного неуклюжая. Мама просто упала. Просто упала. Упала… — Вижу, правила игры ты уяснил. Начинаем играть. И, — Коннор внезапно прижал мальчика поближе к себе, — играть мы прекратим только тогда, когда я скажу. А пока не забывай о нашей игре. Справишься — куплю тебе что-нибудь хорошее. А теперь ложись спать. Не заставляй маму волноваться, уснул её любимый сынок или нет.       Коннор поднялся с кровати и направился на выход из комнаты. Открыв дверь, он, однако, остановился. Обернулся с застывшей улыбкой. — Спокойной ночи, […]! — Спокойной ночи, п-папа, — прошептал мальчик, когда вновь лёг в кровать. Коннор закрыл дверь.              Мальчик спрятался в одеяло, чувствуя как по лицу потекли слёзы. Сегодня папа был слишком страшным… Как самый настоящий монстр, которого когда-то мальчик боялся увидеть под кроватью.       Когда Коннор вернулся в свою комнату, Маргарет уже лежала спиной к нему. Не раздеваясь, он тоже лёг на кровать. Раньше Маргарет бы прижалась спиной к его груди, но теперь сжалась, чтобы казаться меньше. Коннор сам прижался к ней. Вздохнул ей в волосы, а потом прижался лицом к её шее. Рука скользнула под ночнушку и сжала женское бедро. Маргарет непроизвольно застонала, тут же покраснев. Коннор её хотел. И ей пришлось отдаться ему. В очередной раз.

***

      Утром следующего дня Маргарет заметила, что мальчик вёл себя тише обычного. За завтраком он долго ковырялся ложкой в каше, так и не поев хотя бы немного.       Маргарет, закончившая мыть тарелки, оставленные в раковине вчера вечером, осторожно отодвинула один из стульев и села так, чтобы смотреть на сына. — Солнышко, всё хорошо?       Мальчик резко поднял голову, испуганными глазами посмотрев на нее. Ложка застыла в пару миллиметрах от каши в тарелке. Мальчик громко сглотнул. — Папа сказал, что вчера ты просто упала, — ровным голосом сказал он и тут же опустил голову. Он начал есть кашу, давясь из-за того, как быстро он пытался справиться с завтраком.       Взгляд Маргарет помрачнел. Так вот куда вчера уходил Коннор… — Спасибо за завтрак, — быстро поблагодарил мальчик, поднимаясь из-за стола. Он впервые оставил грязную тарелку на столе и почти выскочил из кухни.       Маргарет зажмурилась, когда услышала, как хлопнула дверь ванной, куда убежал мальчик, чтобы умыться и почистить зубы. Ей очень хотелось заплакать, но слёз не осталось. Она просто закрыла лицо ладонями.       Её мальчик боится. Боится того, что происходит дома… И даже не сможет никому рассказать об этом, потому что Коннор точно запугал его вчера.

***

      Через несколько дней мальчик сидел в своей комнате, сжимая в руках плюшевого кролика, которого ему совсем недавно подарила Фрэнсис, когда она в очередной раз привела его из детского сада домой. Внизу было неспокойно. Мальчик слышал, как громко папа кричит на маму. Он всё помнил то, что увидел, сидя в шкафу. И сейчас представлял, что папа был готов в любой момент вновь ударить маму.       Если бы только он мог ударить папу в ответ, чтобы защитить маму… Но он был маленьким слабым мальчиком, которому оставалось лишь слышать крики Коннора и попытки всё обсудить Маргарет.       Но когда-нибудь ведь он вырастит и станет таким же сильным, как папа. А не будет ли слишком поздно?       Мальчик опустил взгляд со стены и посмотрел на игрушку в своих руках.       Крики Коннора стали громче. Он начал использовать всё больше слов, которые мальчик слышал только от него — другие взрослые такого не говорили и он не знал, что эти слова значат.       …Мальчик сам не понял, когда он начал повторять все-все слова Коннора, сжимая в своих руках игрушку. Он понял, что вёл себя нехорошо только тогда, когда кинул плюшевого кролика об стенку и тот упал, потеряв одну пуговицу-глаз.       Мальчик застыл в ужасе. Где-то внизу Коннор ударил Маргарет по лицу. В тот самый момент, когда кролик упал на пол.       Испугавшись, мальчик тут же подполз на коленях к игрушке и взял её. У плюшевого кролика не только отлетела одна пуговица, при падении что-то случилось с правым ухом и теперь оно выглядело неправильно.       Мальчик так и сидел с игрушкой в руках, пытаясь понять, что произошло, пока через пару минут не услышал шаги в сторону его комнаты. Ещё больше испугавшись, он бросил игрушку в сторону кровати и попробовал спрятать её под ней. Не успел. Дверь в его комнату открылась. — Солнышко, всё в порядке?       Мальчик задрожал всем телом. Сейчас мама его поругает… Он испортил подарок тёти Фрэнсис!       Маргарет медленно зашла в комнату сына и села сзади него, сохранив небольшое расстояние между ними. Она видела, что мальчик задрожал, стоило ей поинтересоваться, всё ли в порядке. Это был плохой знак. Сейчас ей нужно было убедиться, что ничего слишком страшного не произошло. — […], что случилось? Расскажи мне, что случилось… Уверена, мы найдём выход из любой ситуации.       Мальчик схватил плюшевого кролика и резко развернулся. Он показал Маргарет, что натворил с закрытыми глазами. — Я не хотел! Правда не хотел! Оно… оно… Оно случайно! Я не хотел! Прости, прости, прости…       Маргарет впервые за долгое время позволила себе обнять сына, прижав его к себе. Мальчик выпустил кролика и тот упал на пол. Он прижался к маме, осторожно сжав пальцами ткань её одежды, и заплакал. Громко заплакал. — Всё хорошо, солнышко. Всё хорошо, — шептала ему в макушку Маргарет. — Я знаю, что ты не хотел. Ты хороший мальчик…       Позже, когда Маргарет оставила сына одного, потому что видела, что ему это нужно, мальчик вновь взял плюшевого кролика в руки.       Мама сказала, что они вместе всё исправят — вернут глазик-пуговку и сделают так, чтобы правое ухо было похожее на левое.       Мальчик вспомнил и другие слова Маргарет.       Ты хороший мальчик.       Мальчик покачал головою.       Он плохой мальчик.       А плохой мальчик никогда не сможет помочь маме.       Потому что папа тоже плохой. И он делает маме больно…