Наследник ветра — Скорпион

      — Это Наушный Разъём, первый курс UA. Мы с Цукуёми у входа в центральный парк. С нами Шигараки Томура, Араси Рюу, Спиннер и Твайс из Лиги Злодеев. Запрашиваю транспорт для эвакуации. — Джиро закончила краткий рапорт и повернулась к остальным. — Никуда не расходимся.       — Будто есть куда, — фыркнул Шигараки.       Кёка втянула носом воздух и тут же подавилась, заходясь кашлем. Пепел и запах гари не давали нормально дышать, несмотря на то, что они находились на улице. От зданий в районе парка, как и во многих других частях города, остались только горы металла и бетона. Даже та улица, на которую их перенес Курогири из офиса, выглядела намного лучше, хотя, скорее всего, сейчас и она выглядит также.       Цукуёми и двое злодеев присоединились к группе Джиро во время передачи раненых. Никогда еще эвакуация не проходила так быстро, а все благодаря туманным порталам. Шигараки связывался к Курогири сразу, стоило заметить гражданских, и через несколько мгновений рядом образовывалась темная дыра. Удобно, практично, а главное безопасно.       И вот группа из шести человек стояла, а некоторые сидели на холодном асфальте, у ворот парка, в ожидании помощи. Бубайгавара уселся в позе лотоса и раскачивался из стороны в стороны, оглядываясь по сторонам, а Шигараки откинулся на невысокое кирпичное ограждение, смотря в серое небо. Мрачные тучи заполонили его и вот-вот должен был полить дождь. Свежий запах уже пробивался сквозь дым, вызывая мурашки.       — Не думал, что когда-нибудь буду так сильно ждать дождь, — произнес Араси, с запрокинутой головой.       Джиро, стоявшая чуть поодаль, обернулась на него и окинула вопросительным взглядом, который, конечно же, парень не видел. Зато чувствовал. Каждой клеточкой тела, по которому бегали электрические разряды, чувствовал ее черные глаза, прожигающие в нем дыру. Каждый гребаный день после той истерики в коридоре он чувствовал ее взгляд и понимал, что та сцена была лишь вспышкой эмоций, а настоящий разговор ждет их впереди. Это невыносимо — ждать и не быть в силах что-либо сказать, потому что на личные проблемы нет времени.       Разряды забили сильнее, стреляя по кончикам пальцев, и парень опустил голову. Яркие молнии искрили в желтых глазах, которые сейчас напоминали скорее слабую лампочку, чем солнце.       — Не люблю дождь, но сейчас он бы не помешал, согласна? — спросил Рюу, натягивая улыбку.       Кёка поджала губы и наконец отвела взгляд, подняв голову. Тучи становились темнее, а раскаты грома все громче. Теперь настала ее очередь чувствовать на себе пронзительный взгляд. Только вот, в отличие от нее, Араси смотрел нежно и с нескрываемым сожалением и от этого становилось еще больнее.       — Пожалуй, ты прав, — согласилась девушка, вдыхая запах дыма.       Ожидание было пыткой. Не только ожидание вертолета, но и в целом. Что Кёка, что Рюу ждали момента, когда они смогут поговорить, но каждый день становился очередной отсрочкой. Планы, патрули, документация, проверки врачей, академия — все сплелось в тугой клубок повторяющихся событий, запутывающийся сильнее с каждым днем. Будь они сейчас одни, поговорили бы? Кто бы первый начал? Успели бы они расставить все точки над «i»?       Они настолько погрузились в свои мысли, которые делили на двоих в тайне друг от друга, что не заметили подлетающий вертолет. Спиннер принялся трясти товарища, чтобы тот вернулся в реальность. Комментировать столь странные переглядки не стал даже Твайс, которому было жутко интересно, что же происходит между злодеем и героиней.       Группа эвакуации доставила их на территорию UA, где были многие герои и гражданские, которые уже разместили по территории палатки. Но самое удивительное произошло, когда приземлился последний вертолет, прилетевший после команды Джиро. Ворота академии начали подниматься, образуя форму полукруга, и сомкнулись со всех сторон над зданием. Металлический купол перекрыл естественный источник света и в ту же секунду под образовавшимся потолком зажглись фонари, заливая площадку светом.       Академия стала не просто пунктом эвакуации — она превратилась в настоящую крепость. Но страх от этого не улетучился, напротив, он лишь возрос. Раз уж UA приняла оборонительные позиции на таком уровне, значит, за пределами купола не просто небезопасно, а смертельно опасно.       Шепот людей постепенно становился громче и со всех сторон слышались слова о том, что это конец. Некоторые, конечно же, говорили, что герои всех спасут и что это временные меры, но наперебой с ними звучали обвинения и вера в героев медленно угасала, как зажженная свеча, которая становится все меньше и меньше, если вовремя не потушить фитиль.       Недавно прибывшая группа стояла недалеко от входа в здание и молча смотрела на всех этих людей, которые то и дело кидали косые и озлобленные взгляды в их сторону. Понятно, что на злодеев, но оба героя непроизвольно принимали их на свой счет тоже. Кёка сильнее сжала кулаки и прикусила губу, пыталась не думать и не слушать, но внутренний голос вторил хору живых голосов и обрывкам фраз, долетавших до ушей. Не самых приятных фраз.       — Джиро, Токоями!       Студенты обернулись на звонкий голос и увидели бегущих к ним Урараку и Тогу. Обе девушки были потрепаны не меньше их самих.       — Тога! Ты в порядке? — Твайс тут же закрутился вокруг подруги, осматривая на наличие ран, но ничего, кроме мелких царапин, не увидел. — Как камень с души.       — Все нормально, — ответила Химико и бросила взгляд за спину Джина. Ближе всех к ней стоял Рюу и девушка мельком заметила пару красных точек, выглядывающих из-под края рукава. — Рюу, что это?       Все обернулись на него, пока сам парень перебегал взглядом от одного к другому. Он неловко улыбнулся, пытаясь сгладить затянувшуюся тишину, и почесал затылок, при этом посмеиваясь:       — Это не кровь, я в норме.       Группа переглянулась между собой, одними глазами говоря, что не верят ему.       — Звучит неубедительно, — ответил Спиннер.       Ящер в пару шагов сократил между ними расстояние и схватил младшего за руку, оттягивая рукав до локтя. Урарака удивленно ахнула, прикладывая ладони ко рту, пока остальные смотрели на него с растопыренными глазами. На бледной коже, повторяя резкий и извилистый узор, тянулись ярко-красные полосы, напоминая разряд молнии.       Джиро сглотнула комок, мурашки пробежали с головы до ног. Не трудно догадаться, что эти шрамы Араси получил от причуды. Кёка уже знала, что он не тупеет от электричества — лишь притворялся, чтобы в случае чего было алиби, — но, в таком случае, должен был быть другой побочной эффект. Оказался он куда хуже, чем можно было представить.       — Все, хватит. — Рюу грубо вырвал руку из хватки, поправляя рукав, и шикнул от пробежавшего тока.       — Вау, вау, вау! Я знал, что тебе аукается причуда, но чтобы так!       К ним навстречу, быстрой, но привычной вальяжной походкой шел Даби и хитро улыбался, ведя за собой Компресса.       — Не смешно, — сквозь зубы произнесла Кёка.       — Защищаешь своего недо-парня? Как мило.       Щеки девушки тут же вспыхнули. Рюу подавился воздухом и стал колотить себя в грудь.       — Угомонить, Даби, — фыркнул на него Томура и кивнул в сторону толпы. — У нас есть проблема посерьезнее.       И глупо было бы не согласиться. Со всех сторон их прожигали ненавидящими взглядами. Полные презрения, злобы и жажды кровопролития глаза сверлили злодеев, а стиснутые зубы выдавали непринятие происходящего.       Даби закатил глаза и сунул руки в карманы, затем плавно, будто его ничего не волнует, прислонился к стене академии. Шигараки сделал то же самое и теперь они оба буравили толпу ответными, но уже полными безразличия взглядами. Чего им боятся? Герои сами сказали, что они — козырь, а всеми любимый номер два обещал лично обезопасить их.       И все же это раздражало. Даже обещанная защита была бессильна против немого напряжения, витавшего в воздухе. До сих пор ни один герой — а таковых здесь было много — не сказал хоть что-нибудь. Лигу уже давно могли увести с глаз долой, но они все еще стояли, как зверушки, экспонаты на выставке, куда привели не самую дружелюбную публику.       Тога, сама того не замечая, встала ближе к Урараке, прячась за нее. Заметив этот жест, Очако сжала кулаки и, сделав глубокий вдох, сделала шаг в сторону, полностью закрывая собой Химико. Вздохи удивления послышались из первых рядов, которым эта сцена была виднее всего. Пробежавшись по гражданским, юная героиня вздрогнула, а ее глаза округлились. В толпе, всего лишь в нескольких метрах от нее, стояли родители. Отец обнимал мать за плечи, которая от шока и испуга закрыла рот ладонью, и оба смотрели так, будто целый мир дал трещину.       Разочаровались ли они в своей дочери? Это пугало Урараку больше толпы, которая могла накинуться на них в любой момент. Родители — те, из-за кого она вообще стояла сейчас здесь, смотрели с такой болью, что сердце разрывалось на куски.       — Очако? — тихо позвала Тога, видя трясущиеся плечи перед собой.       Героиня резко вскинула подбородок — отчего-то ей так было легче — и сжала кулаки еще крепче, напрягла все мышцы, чтобы эта дрожь прекратилась. Глубокие вдох и выдох с закрытыми глазами помогли успокоиться, но стоило их открыть, как она снова столкнулась с порицанием на лицах.       — Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — крикнула она. — Герои выдадут вам все необходимое и окажут помощь. Если кому-нибудь нужен врач, скажите. Даже если это незначительная травма и кажется мелочью. Наша задача — убедиться, что с каждым все в порядке. Не бойтесь, мы поможет вам.       — Поможете, пустив сюда злодеев?! — выкрикнул какой-то мужчина из толпы и тут же посыпались одобрительные возгласы. — Как вам вообще не стыдно говорить о спасении, когда сами привелю сюда убийц?! Решили помогать Лиге?! Так чем вы тогда лучше?!       — Как нам рассчитывать на вас?! — выкрикнула женщина и ее голос почти что срывался от истерики.       — Герои уже давно перестали контролировать ситуацию!       — И это все, что вы можете? Закрыть нас здесь?! Наши дома разрушены! Близкие убиты! Это вина Лиги!       — Вы тоже виновны!       Шквал обвинений посыпался отовсюду. Крики становились все громче.       — Нет же… Да послушайте вы! — пыталась образумить людей Очако.       — Эй, народ!       Со всех ног к ним бежали оставшиеся из «А» класса. Они все остановились рядом, вставая перед Лигой и тремя одноклассниками, пытаясь успокоить этот балаган, но чем сильнее они призывали выслушать, тем громче становились протесты. Многие герои протискивались между рядами, но их лишь зажимали или отталкивали, не желая слушать.       — Это какое-то безумие, — прошептала Момо.       — Достали. Подорвать бы.       — Бакуго! — хором осадили его Мина и Ханта.       — Прошу вас, успокойтесь и дайте объяснить. — Ястреб летал над толпой, но в него то и дело запускали банки да бутылки. Он еле уворачивался, как и Хариэр.       Нихром оглядывал толпу, пытаясь придумать хоть что-нибудь, но в голову приходило ровным счетом ничего! Как в таком почти апокалипсисе можно что-то придумать?       «Думай. Думай. Думай! Думай! Думай!»       Он бегал глазами по толпе, пока наконец не зацепился за Яойорозу. Еще не совсем понимая почему, но Аоки понял, что поможет ему именно она. Быстро замотав головой из стороны в сторону, он заметил центральную платформу, соединяющую корпуса академии. Она была намного ниже и толпа как раз стояла перед школой. В голове будто зажглась лампочка.       — Яойорозу, мне нужен громкоговоритель. Срочно!       Момо вздрогнула, когда к ней резко обратились, и обернулась, как и стоявшие рядом одноклассники. Вопросительные взгляды требовали объяснений, но Аоки молча протянул руку. Жест, говорящий, что времени на объяснения нет. Креатив быстро собралась и через пару мгновений в руках парня был нужный ему предмет.       Кинув короткое «спасибо», Нихром активировал причуду и взмыл вверх на белоснежных крыльях. Резкое движение сразу привлекло внимание и толпа стихла, а герои обернулись и подняли головы. Парень опустился на платформу и поднес громкоговоритель ко рту. Осматривая собравшихся, он вдруг заметил копну каштановых и голубоватых волос. Его мать стояла в самом центре и держала на руках Эри, которая обхватила ее за шею руками. Соколиный Глаз тоже был рядом и рукой держал дистанцию между Рейко и другими людьми.       «Даже в такой ситуации она у него на первом месте», — пронеслось в мыслях и сердце тут же защемило. Это болью отозвался стыд за его ужасное отношение к герою.       Мотнув головой, Аоки сжал ручку громкоговорителя и крикнул в трубу:       — Да замолчите вы уже! Хотя бы выслушайте нас!       Толпа снова взорвалась.       — Не тебе на нас орать, щенок!       — Как тебе совесть позволяет затыкать нас?!       — Все из-за твоего папаши!       — Катитесь-ка с матерью и этими тварями отсюда!       Крики перекрыл звук взрыва и дым. Испуганные возгласы длились лишь несколько секунд, а затем наступило долгожданное молчание. Нихром смотрел с широко раскрытыми глазами вниз, где между толпой и одноклассниками сидел на одном колене Бакуго, а перед ним слегка треснул и почернел асфальт.       Кацуки медленно поднялся, смотря на гражданских. Кулаки были разжаты и руки болтались, плечи опущены, но спина была ровной, как доска. Аоки не видел его лица, зато примерно понимал, что выражение на нем скорее такое же расслабленное или вернее будет сказать — уставшее, но полное раздражения.       — Вас попросили помолчать и послушать. Коль такие смелые, чего сами со злодеями не воюете?       Никто не посмел сказать что-то против, хотя по лицам многих было понятно, что они оскорблены подобным заявлением. Нихром снова сделал глубокий вдох и продолжил:       — Все-За-Одного предал Лигу Злодеев. Они больше не имеют с ним ничего общего и не причастны к последним нападениям. Никто не просит вас простить их, но, пожалуйста, позвольте им остаться! Сейчас мы не можем позволить себе бросаться друг на друга! У нас общий враг, который превосходит наши силы, и, если мы сейчас начнем собачиться, о какой победе идет речь?! — парень поклонился. — Пожалуйста, позвольте нам защитить вас и нашу страну!       Тишина была оглушающей. Нихром почти что слышал, как кровь бежит по венам, а пульс отдавался в голову. Он смотрел себе под ноги, ощущая сотни взглядов на своем теле. Они впивались, как стрелы, заставляя старые и новые раны кровоточить. Как бы он ни старался, что бы ни сказал, был слабо уверен в том, что напуганных людей можно образумить.       «Просто те, кто боятся или ненавидят без причины, всегда кричат громче», — вспомнились слова Всемогущего.       «Но тут то есть причины.»       Аоки выпрямился и снова заговорил:       — Я понимаю… Все герои понимают, как вам тяжело. Понимают, что вам страшно. Нам тоже страшно!       — Аоки, — поразилась его честности Джиро.       — Мы — герои — стоим здесь перед вами и клянемся защищать, как и всегда защищали! Но нам нужно время! Время, чтобы отдохнуть и накопить силы! Время, чтобы разработать план! Сейчас нам, как никогда прежде, нужны ваша помощь и поддержка!       Крик застыл среди железных стен. Люди, неотрывно смотревшие на парня, начали переглядываться между собой и о чем-то шептаться. Разобрать слов с такой высоты Нихром не мог, зато хорошо заметил, как кто-то маленький пробирался сквозь толпу.       Все расступались перед инвалидной коляской и наконец Аоки увидел маленькую девочку. Урарака ахнула, узнав в ней малышку из магазина, которую вынесла Тога, и обернулась на блондинку. Злодейка смотрела перед собой стеклянными глазами.       — Каору! — выкрикнула женщина, расталкивая локтями зевак, и бросилась на колени рядом с коляской.       Каору полностью игнорировала свою, судя по всему, мать и в упор смотрела на Химико. Проехав еще чуть-чуть вперед, она снова остановилась, не переставая смотреть своей спасительнице в глаза. Очако сделал шаг в сторону, чтобы не загораживать, и сразу столкнулась с встревоженным взглядом блондинки. Улыбнувшись, героиня слабо кивнула, а затем мотнула головой в сторону девочки.       Губы, как и все тело Химико, дрожали. Ноги чуть было не подкосились, стоило ей сделать шаг. Она присела на корточки перед Каору и смотрела снизу вверх в яркие и бесстрашные глаза. Перед ней будто другой человек.       — Спасибо! — выпалила девочка. Люди зашептались громче, а женщина переводила ошарашенный взгляд с дочери на преступницу. — Спасибо, что спасла меня!       Тога хлопала глазами. В голове была пустота, нарушаемая тихим шипящим шумом. Каору крепко сжимала кулаки на своих коленях, накрытых голубоватым пледом, и поджала губы, но продолжала смотреть в упор на девушку.       Мыслей не было. Слова тоже не вязались. Только гудящий звук в голове и легкое покалывание в висках напоминало, что это реальность. Сама Химико уже давно думала, что это сон, некое забытье от пережившего.       Она пришла в себя, когда ее накрыла тень и тонкие ручки обхватили за шею. Теплое маленькое тельце нагнулось и прижалось к ней, даруя ощущение защищенности от всех этих людей. Тога чувствовала чужое дыхание на своей шее и руки сами обняли Каору в ответ. Сердце забилось быстрее. Ей казалось, что девочка в ее руках вот-вот растворится или — что было бы еще хуже — оттолкнет от себя и посмотрит с ужасом, но малышка лишь крепче прижалась к блондинке. В уголках глаз стали собираться слезы, хоть Тога и не могла понять почему и как их остановить.       Каору отстранилась и натянула широкую улыбку, от которой сердце Химико пропустило удар, а слезы скатились двумя дорожками. Наблюдавшая за этим женщина нервно покусывала губы. Было видно, что ей не по себе от происходящего, да и кому было бы комфортно в такой обстановке? И все же она сделала то, чего никто не ожидал — поклонилась. Поклонилась злодейке.       — Спасибо, что спасла ее. Спасибо, что спасла мою дочь. Спасибо тебе, — произнесла мать Каору дрожащим голосом и тут же вцепилась в ручки кресла, уводя малышку к одной из палаток.       Люди расступались перед ними, а Тоге только и оставалось, что смотреть вслед. Она все еще чувствовала теплые объятия и обхватила себя за плечи, пытаясь удержать это чувство чуть-чуть подольше.       Нихром к этому моменту приземлился рядом с Даби и Шигараки. Ястреб старательно разгонял толпу, которая теперь беспрекословно повиновалась, и метался из стороны в сторону.       — Вот неусидчивый. Уже голова кружится, — недовольно бросил Даби, следя за крылатым героям.       — Так это его работа, — возмутился Аоки, упирая руки в бока. Он крутанулся на пятке и слишком резко поставил ногу на землю. — Аущ!       Прикусив губу, парень присел на одно колено — на здоровой ноге — и стал потирать протез в районе сгиба.       — Что, больно? — спросил Томура без усмешки, что удивило Нихрома.       — Нормально.       — Сколько раз мне долбануть тебя головой, чтобы ты забыл это слово?       Их обступили юные герои и остальные из Лиги, не без сочувствия смотря на шатена. Бакуго — он же и задал этот риторический вопрос — сложил руки на груди и сурово оглядел друга с ног до головы.       — Пернатый просил передать. — Бакуго протянул ему какую-то палку.       Глаза тут же округлились, стоило всем увидеть, что это не просто палка — это была трость. Поблагодарив друга, Аоки схватился за рукоять и поднялся одним рывком. Стало легче.       — Ты… как? — нерешительно спросил Киришима, уже примерно понимая, что услышит в ответ.       — Бывало и лучше, — произнес Нихром и лица одноклассников удивленно вытянулись. — Что? К протезу привыкать вообще-то надо. В целом нормально, но без трости пока что долго не могу ходить.       Минета, в силу своего роста, смог очень хорошо рассмотреть предмет и его состояние было ему непонятно: кончик, упирающийся в землю, был потертым, само основание тоже в мелких царапинах. Сразу видно, что не новая, но вряд ли за месяц можно так износить трость.       — Аоки, ты ею стены в больнице с психу колотил или что?       Нихром опустил голову, смотря на друга, а потом взгляд его погрустнел.       — С психу не колотил. Не ею уж точно, — уныло усмехнулся он себе под нос и заговорил тише. — Просто это трость Пера. Ястреб принес, когда мне протез поставили. Предлагали новую, конечно, но с этой… как-то спокойнее, что ли?       Перо. Танака Широ. Никто не решался завести разговор про этого героя, особенно при Нихроме. Учитель Айзава как-то обмолвился, что Широ знаком с госпожой Рейко уже очень давно и что именно он помог сбежать им от Все-За-Одного шесть лет назад. Да и отношения с Нихромом во время практики выстроил хорошие, сложно представить, что чувствовал их друг.       — Ястреб сказал, — продолжил Аоки. — Что ту бомбу, которой Перо взорвал себя и Все-За-Одного, создали с использованием сыворотки Чисаки. Комиссия считает, что Все-За-Одного из-за этого и не показывается. С одной стороны, у него одна причуда, которая забирает другие. С другой же, в его теле сотни причуд. Пока что ходит мнение, что он просто лишился некоторых из них. Если дело в этом, то там был чистый рандом. Может, стерлась какая-нибудь причуда регенерации или что-то типа того. Сказать сложно, но расчет бомбы был именно на это.       — Бомбой его не проймешь, но это, — задумчиво произнес Шигараки, потирая пальцами подбородок. — Может и сработало.       Юные герои стали переглядываться и улыбаться друг другу, но улыбки быстро сходили, стоило взглянуть на Аоки. Он сжимал рукоять с такой силой, что оставалось лишь гадать, как она треснула. Впрочем, долго ждать не пришлось и парень резко моргнул, ослабив хватку. Подкинув трость, он схватился за шафт и поднес рукоять ближе к лицу. Маленькая трещина все же пошла.       — Эх, над силой еще надо поработать.       Подбросив трость в воздух, он ловко поймал ее за рукоять и стукнул кончиком по бетону. Кажется, ему даже нравилось, как бы странно это ни звучало. Удивительно, что он был в порядке. Удивительно, что вообще вернулся после пережитого. Вспоминая его в начале года, каждый из класса уверенно мог сказать, что перед ними другой человек. Новый Аоки Нихром, который остался таким же неугомонным, но научился делиться переживаниями и не закрываться в себе. Подобное дорогого стоит.       — Тога, — позвал девушку Нихром, видя ее потерянное состояние.       И правда, Химико стояла ни живая, ни мертвая, будто кукла. Смотрела в пустоту и лишь мокрые глаза выдавали в ней живого человека. Услышав свое имя, она моргнула и посмотрела на Аоки. Тот мягко улыбнулся ей.       — Как ощущения?       Тога вздрогнула. Все внимание было приковано к ней. Она подняла трясущиеся руки, все еще хранившие ощущение объятий, и сжала кулаки.       — Странно, — неуверенно ответила девушка. — Не знаю, что нашло на меня, но, когда я увидела ее под завалами, то вспомнила слова Очако о том, чтобы я защищала людей. Понятия не имела, как и что мне делать, но в тот момент все само собой как-то получилось. А сейчас… Ее объятия были такими теплыми, а руки такими слабыми и тонкими, но она все равно крепко прижимала меня к себе. Я такого никогда не испытывала. — Тога подняла взгляд и что-то блеснуло в золотистых глазах, прогоняя пустоту. — Неужели… Неужели лишь из-за «спасибо» герои остаются героями?       Нихром по-доброму усмехнулся и почесал затылок. Не считая Лигу, Тогу сейчас понимал каждый. Об этом и говорила Урарака несколько часов назад. Да, есть те, кто геройствует ради денег и славы, но большинство, как и заметила злодейка, рискуют жизнями только ради этого «спасибо».       — Знаешь, ты…       Он осекся. Глаза широко распахнулись, губы задрожали.       — Аоки? — позвал его Оджиро.       Нихром не ответил и класс стал постепенно поворачиваться. Их глаза округлились не меньше, чем у шатена. Опираясь на костыль, с перебинтованными лбом и правым глазом, к ним медленно шагал Сотриголова. Все тот же хмурый взгляд, распущенные растрепанные волосы, геройский костюм с лентами и слегка сгорбленная спина.       — Учитель Айзава! — хором крикнул класс и все сорвались на бег, обступив героя со всех сторон.       Они наперебой кричали, спрашивали о его самочувствии, о глазе, о том, где он вообще был. Весь этот месяц классный руководитель связывался со своими подопечными лишь по сотовому, находясь на реабилитации в больнице. Увидеть его было также ошеломительно, как и увидеть в бою Аоки.       — А ну заткнулись, проблемные дети. Раскричались тут, — заворчал Шота, чем вызвал еще более широкие улыбки. Его глаз метнулся к Нихрому и осмотрел с ног до головы, задерживаясь на трости. — Тебе все еще нельзя долго ходить.       — Я в норме, учитель, привыкать все равно надо.       — Смотри мне.       За всей этой внезапной идиллией наблюдал Араси. Ему тоже хотелось подойти, но все, что он мог, это лишь поджимать губы и сжимать кулаки в карманах. Он ведь даже не поблагодарил Айзаву, хотя из-за него учитель оказался в таком состоянии.       Шота заметил его в стороне, стоявшего в одиночестве. Сразу вспомнилась их последняя встреча во время нападения армии ному. Парнишка тогда из кожи вон лез, чтобы помочь, чтобы загладить виду, чтобы доказать свои верность и честность. Слишком много «чтобы» для такого юного парня.       — Эй, Араси, особое приглашение нужно? Или ты ничуть не скучал? Впрочем, удивлен не буду, — с привычной сухостью крикнула ему Айзава.       Рюу дернулся всем телом, как будто его пробило электричеством. Он хлопал глазами, пытаясь понять, услышанное было правдой или плодом его воображения?       — Я?       — А кто-то еще с такой фамилией тут стоит? Помнишь, что я сказал тогда?       «Никому, кроме меня, не позволено трогать моих учеников!».       Воспоминания пронеслись быстро, но этого хватило, чтобы мурашки вновь покрыли всю кожу. В тот день учитель Айзава, весь израненный и еле стоящий на ногах, заслонял собой Рюу от ному; прижимал к себе, чтобы смягчить падение парня, так и лишился глаза. Словами не передать, что Араси чувствовал тогда и даже сейчас, стоя лицом к лицу с тем, кто должен быть одним из первых в очереди ненавистников предателя.       — Я слов на ветер не бросаю, если ты не понял за то время, что учился в UA.       — Сотриголова… Учитель Айзава… простите…       — Хватит, мне скоро в кошмарах это слово сниться начнет. — Айзава подошел к нему и положил руку на голову, взъерошив непослушные волосы. — С возвращением.       Такая простая фраза, а какой же силой она, оказывается, обладает. Тепло стало быстро разливаться в груди, заполняя собой все до кончиков пальцев и макушки. Всхлип сорвался с губ и Рюу шмыгнул носом, выбирая рукавом непрошенные слезы.       За спиной учителя стояли все его одноклассники и улыбались ему. Кроме Бакуго, разумеется, но даже он смотрел с меньшей неприязнью, чем месяц назад. Сейчас он наконец поставил точку в самом важном вопросе своей жизни. Неважно под чьей личиной он ходит — злодея или героя, — он всегда будет защищать этих людей. Даже если его сердце остановится от перегруза, а кожу покроют жуткие шрамы, до самого последнего разряда он будет биться за них. И ответ на просящийся следом вопрос очень прост — здесь его дом.       — Спасибо. Спасибо вам всем.