Наследник ветра — Скорпион

      И все же, под землей действительно очень сыро. А еще пыльно, хоть и все обнесено металлом. Такие же, как и везде, коридоры и двери. Тишина настолько поглощает пространство, что остается лишь гадать, как здешние обитатели не сошли с ума. Хотя, может, и сошли?       В одной комнате ярко горели мониторы. Их было штук двадцать. Стоя друг на друге на столах и образовывая небольшой полукруг, они тянулись вверх, создавая невысокую стену. На каждом экране транслировались разрушенные улицы города и толпы злодеев с ному. Вот один монстр сражается с Лигой Злодеев и несколькими ребятишками из UA; вот он ранит Тогу, а потом появляются еще юные герои; вот Бакуго замахивается на него и наконец воздух рассекают острые белые лезвия.       — Господин, я, конечно, много бумажных причуд видел, но чтобы крылья…       Резкий и громкий удар по столу заставил Гараки подпрыгнуть на стуле. Все-За-Одного слушал каждое слово доктора, пока он рассказывал, что творилось в городе, с настоящим упоением и восторгом, но его нерадивый сын снова решил все испортить.       — Мелкий, настырный ублюдок, — сквозь зубы проговорил мужчина. — Я был уверен, что он лежит где-нибудь, как овощ, боясь вылезти из-под маменькиной юбки. А он, оказывается, тренировался, гаденыш. В следующий раз раскрошу ему череп.       — Господин, успокойтесь, вам сейчас нельзя напрягаться.       — Заткнись! — рявкнул Все-За-Одного. — Ты, видимо, забыл, что должен искать способ привести мое тело в норму без нового тела, либо искать замену Томуре! Почему-то я не вижу сподвижек в этом деле!       — П-прошу вас, успокойтесь. Я-я-я… Я делаю все, что в моих силах, дайте еще немного времени.       — Неделя, доктор. Неделя. Иначе ты станешь очередным ному в моей коллекции.       — Я вас понял.       Кюдай тут же сорвался с места, чуть было не уронив стул, и пулей выскочил из комнаты. Все-За-Одного стоял в тишине несколько минут, а потом схватился за спинку стула и с грохотом бросил на пол так, что пластиковые ножки отвалились от корпуса. Он глубоко дышал, пытаясь прийти в себя. Давно он не позволял гневу брать над собой верх. Очень давно, уже и не помнит, когда такое было в последний раз.       — Ты еще будешь жалеть, что сбежал, сынок.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      — Эй, Ками-бро, и все же, откуда у тебя эти штуки на теле? — падая на диван, спросил Киришима.       Спустя несколько дней шум и недовольства поутихли и злодеи даже смогли спокойно выходить на улицу. Правда, дальше чем на пару метров от общежития отойти пока не решались. Натыкаться на героев и ловить на себе ненавистные и презрительные взгляды гражданских было мало приятным занятием, поэтому они проводили почти все время в здании.       — А, ты про эти? — на удивление спокойно задал вопрос Каминари. — Прошу прощения. — Не успел Эйджиро опомниться, как Денки быстро стянул с себя свитер, демонстрируя голый торс, усыпанный красными полосами. Со спины они начинались между лопаток, спереди — от центра груди и уходили вниз по телу, на руках заканчивались на запястьях. Как ребята подметили в прошлый раз, полосы напоминали молнии, будто Каминари просто набил татуировку. — Итак понятно же. Последствия причуды.       — Но я ни разу не видел их! — воскликнул Эйджиро. — Ладно Аоки носил перчатки, ты же никак не скрывал!       — Потому что не использовал причуду по максимуму, а во время… — Денки осекся. Последние дни ничем не отличались от тех, когда он работал под прикрытием, и он был счастлив. Не хотелось лишний раз возвращаться к тому времени, когда они были порознь. Его ведь наконец приняли обратно. И все же, он уже начал, а с интересом на него смотрел не только Эйджиро, но и все остальные. — Во время той битвы с ному в городе я дрался по-настоящему. Разряды больше влияют на само тело, чем на нервную систему, хотя и на нее тоже. Не тупею, конечно, но голова болит и кружится знатно. А эти полосы — просто шрамы.       — Болит?       — Скорее щиплет, но уже нормально. — Также быстро парень надел свитер обратно. — Первые дни больно, а дальше сходит на нет.       — Это ж как надо было по ному жахать, что они появились? Раньше же ни одной не было.       И говорил Эйджиро чистую правду. Все парни не раз видели Каминари в раздевалке без одежды, но даже красной точки на коже не видели, не то что извилистых полос.       — Так, что чуть не умер. — Парни резко обернулись на Шигараки, что сидел за столом, поддерживая ладонью голову. Вид у него был весьма скучающий, но далеко не апатичный, как в первые дни. — Что? Скажешь, не прав? Ты и Сотриголова чуть коньки не отбросили.       — О, я помню! Даби тогда спалил того ному, что чуть не разорвал вас! — подпрыгивая со стула, крикнул Твайс.       — Чего?! — хор голосов студентов огласил помещение. Единственные, кто не поддался порыву, были Бакуго и Тодороки, которые молча ждали ответа.       — Зарядка, в смысле?       Джиро словно телепортировалась, возникая перед Каминари со сложенными на груди руками. Парень от неожиданности вжался в диван. Он уже отвык от ее строгого и требующего взгляда, но ощущения, которые испытывал, не передать словами. Его захватило чувство ностальгии и неподдельной радости от всего происходящего и даже если бы прямо сейчас его обматерил Бакуго, он бы только посмеялся.       Будто и не было тех ужасных событий. Будто он не сливал информацию Лиге и не предал героев после летнего лагеря. Будто не скрывался от них и не строил козни против Нихрома. Все, что произошло за эти полтора месяца, казалось сном, галлюцинацией повреждения мозга. Чем угодно, но только не реальностью, потому что Рюу не мог поверить в то, что он снова мог находиться среди класса 1-А и быть его членом, снова носить имя Каминари Денки, но на сей раз не фальшиво.       И сейчас, сидя под пронзительным взглядом черных глаз, он просто не мог не ответить на вопрос. Не мог отрицать и игнорировать, что они волновались за него и переживали, как переживают друг за друга.       — Как бы… Ну… Я сидел за решеткой в момент нападения, а учитель Айзава как раз шел ко мне, вот и получилось, что я напросился в бой. Уже в эпицентре мы остались вдвоем и мне пришлось бить по полной. Из сил выбился быстро, поэтому учителю Айзаве пришлось меня прикрывать. Это… Это из-за меня он глаза лишился. — Шокированные вздохи зависли в воздухе, ложась новым грузом на плечи Каминари. Он все еще винил себя в этом и будет винить до конца жизни. — Схватил, когда нас отбросило ударной волной, а дальше я сам не понял, что произошло. Помню только его окровавленное лицо и что он еле на ногах стоял, а потом синий огонь отделил нас от ному.       — Всегда пожалуйста, Рюу, — издевательски бросил Даби, привлекая к себе внимание.       — Не зови его так, — недовольно сказала Кёка.       — Слушай, мелкий, а тебе не стыдно? — игнорировал ее злодей. — В который раз девчонка защищает.       — Даби, успокойся, — осадил его Компресс.       Даби огорченно вздохнул, но прозвучало это максимально наигранно. Бедному и несчастному злодею не дали подразнить школьников — примерно так. И все же он был доволен. Сидеть в четырех стенах, еще и в обществе этих недогероев, доставляло мало удовольствия, вернее, не доставляло вообще.       Устремив взгляд в сторону Компресса, он поймал острый взгляд Шото. Яркая бирюза словно прожигала его, желая, чтобы он обратил внимание. Прошло пять дней с момента их «переезда» под новую геройскую крышу и встречи братьев можно было пересчитать на пальцах. Даби чаще всего не выходил из комнаты, но сегодня его вытащил Твайс и пришлось согласиться «посидеть и поболтать со всеми за чашкой чая», чтобы неугомонный наконец отстал.       И все это время, а сидели они уже пару часов, Даби чувствовал на себе пристальный взгляд младшего брата. Тот притаился у стены, словно пытался слиться с ней, лишь бы незаметно наблюдать, и неотрывно смотрел на старшего. Даби решил принять этот безмолвный вызов и, не моргая, стал сверлить брата в ответ. Если взгляд Шото был полон желания поговорить и чуть ли не горел от собственной причуды, то глаза Даби не выражали ничего, кроме льда. Он даже смотрел с одолжением, мол, скажи «спасибо», что я вообще тебя заметил. Младший не смог выносить гляделок дольше минуты и в конце резко зажмурился, потирая пальцами пересохшие глаза. Даби на это усмехнулся и отвернулся, устраивая подбородок в раскрытой ладони.       — Слабак, — бросил он себе под нос, но достаточно громко, чтобы это услышал нужный ему человек.       Температура в комнате тут же упала на несколько градусов, а окна покрылись легким морозным узором. За считанные секунды полоса острого льда пересекла гостиную и выросла вокруг Даби, оставляя снаружи только голову. Сидящий рядом Твайс грохнулся на пол вместе со стулом, тут же отползая назад.       Тодороки тяжело дышал, смотря в пол, и со рта его шел пар. Он поднял голову и сверкнул яростным взглядом из-под двухцветной челки. От недавнего спокойствия не осталось ни следа.       — Пх, смешно, — усмехнулся Даби и из-подо льда тут же заклубился дым, превращая его в лужицу. — Холодно, знаешь ли, — также насмешливо протянул он.       — Даби, ты совсем уже?! — рявкнул на него Мистер Компресс.       — Я вполне в своем уме. — Освободившись от оков, злодей стал медленно надвигаться на героя. — Я лишь хочу, чтобы мой младший братец наконец понял одну вещь. — Даби остановился меньше чем в метре от Шото, смотря на того сверху вниз. На его лице расползлась жуткая улыбка, а в купе со слегка опущенной вбок головой, делала его похожим на маньяка еще больше. Он определенно наслаждался ситуацией, которая наконец разбавила серые и скучные будни. — Понял, что я не хочу разговаривать ни с ним, ни с папашей, ни с кем-либо еще из этой семейки, — с каждым словом в едком тоне нарастали стальные нотки, заставляя тело оппонента покрыться мурашками.       Тодороки стиснул зубы и сжал кулаки до скрипа кожи. Лед все еще не растаял до конца и именно он держал дистанцию между братьями. Шото до безумия хотелось снова сковать старшего и выбить из него все, но что толку? Даби расплавит его лед с той же скоростью, с которой поджигал своих врагов. Быстро, четко и безжалостно.       — Тойя…       — Кто? — с трудом сдерживая смех, спросил Даби. — О ком ты говоришь? О, должно быть о малыше Тойе, что умер уже очень давно? Я обязательно освою спиритизм и передам ему твои сожаления.       — Хватит! — Шото взорвался. Полностью и окончательно. Еще ни разу одноклассники не слышали такого его тона. Злобный, полный ярости и ненависти, но к кому? К Даби? Старателю? Может, к самому себе?       — Ц, как скучно, братец.       — Эй, обугленный, — прорычал Бакуго, медленно поднимаясь с дивана. — Завали ебальник и отъебись от него.       Даби повернул голову, улыбаясь, как бы выразился Кацуки, по идиотски. Хищный оскал превратился в ухмылку наслаждения психопата, который мог выкинуть что угодно в любой момент. Например, прямо сейчас подпалить Шото на месте, никто и глазом моргнуть не успел бы.       — Стоит тебе открыть рот и сразу вспоминаю, что не все герои лицемерные добряки.       — Пасть заткни, я сказал!       — Успокойтесь, пожалуйста! Давайте не будем ссориться! — закричала Урарака.       — Умолкни, круглолицая! А ты, ублюдок шрамированный. — Бакуго разжал кулаки и на кончиках напряженных пальцев заискрились маленькие вспышки. Запахло дымом. — Съебись куда-нибудь, пока не прибил.       Даби снова выпустил смешок.       — Даби, — позвал его Тодороки, чем вызвал неподдельное удивление.       — О, так, теперь я Даби?       — Тойя бы ни за что…       — Поосторожнее с такими словами, малыш Шото, — протянул Даби, но веселье в голосе испарилось и он снова приобрел холодные и угрожающие нотки. — Откуда тебе это знать?       Тодороки сильнее сжал кулаки. Даби играл с его нервами и чувствами, как опытный кукловод, ловко дергая за ниточки. Каждое его слово было пропитано желчью и нескрываемым желанием сильнее задеть младшего брата.       Шото сделал глубокий вдох носом. Голова немного прояснилась. Нужно было заканчивать этот разговор, пока гостиная либо не заморозилось, либо не сгорела, причем второй вариант был более очевиден. Он облизнул пересохшие губы и четко проговорил:       — Рано или поздно тебе придется поговорить. Со мной, Старателем, мамой, Нацуо и Фуюми.       В глазах Даби вспыхнул злобный огонек. В пару шагов он сократил расстояние, обходя лед, и положил руку на плечо брата, сжимая с такой силой, что Шото шикнул от боли.       — Еще хоть раз упомянешь его имя рядом с ними, — и без того грубый голос в этот момент звучал особенно низко и хрипло, отражая всю злость, которую злодей не мог выпустить наружу. — Убью.       Позади раздался взрыв и запах дыма ударил в нос. Даби не успел обернуться, как белые ленты опутали его руки и рывком оттащили от Тодороки. Злодей бросил недовольный взгляд на Сэро и увидел причину горького запаха. Черные плети схватили вырывающегося Бакуго за одну ногу, а вокруг талии закрутился скорпионий хвост.       — Отпустите, придурки!       — Каччан, перестань!       — Хуже будет, дубина!       Кацуки стрелял искрами из глаз, думая, взорвать это чертово жало или нет? Насколько он чувствителен, парень не знал и, честно признаться, наносить еще больше боли одному идиоту не очень хотелось. Тяжело дыша и смотря на Даби глазами дикого зверя, Бакуго перестал вырываться.       Юные герои уже успели разбрестись по разным углам и на диване остались только Асуи, которая не могла подскочить так резко, и сидящие с ней Урарака и Тога. Все остальные, хоть и стояли поодаль, уже приняли боевые стойки, готовые в любую секунду вмешаться в потасовку.       Всеобщее внимание привлек звук открывающейся двери. Множество пар глаз столкнулись с пораженным взглядом молодой женщины, которая хлопала глазами, смотря на эту картину. Рейко вопросительно глянула на сына, но тот лишь поднял руки вверх и покачал головой, мол, я здесь ни при чем. А потом она заметила, что Даби стоял довольно близко к Шото и все поняла — открывшейся тайной семьи Тодороки с ней поделился Мацуда.       Как-то комментировать увиденное она не стала. По себе прекрасно знала, как порой раздражают любопытные носы в личной трагедии, поэтому просто прошла внутрь, закрыв за собой дверь, и нашла глазами Тсую.       — Асуи-чан, — ласково позвала она. — Проводи в свою комнату, пожалуйста. Посмотрим, что там с твоей раной.       Тсую шла на поправку очень быстро — спасибо Исцеляющей Девочке, — но при резких движениях все еще покалывал бок, поэтому она ходила очень осторожно и старалась не выходить на улицу. Дети бегали по всей территории и было бы не очень приятно, если бы кто-нибудь из них ненароком сбил девушку.       Когда студентка и медик скрылись в коридоре второго этажа, Сэро наконец отпустил Даби, как и Мидория с Аоки. Бакуго чертыхнулся и, бросив свирепый взгляд на Даби, отправился в свою комнату. Злодей же, больше не обращая внимания на брата, вышел на улицу, при этом громко хлопнув дверью.       Стоило ему выйти, как Шото прислонился спиной к стене и скатился вниз, тяжело дыша.       — Тодороки! — тут же подскочили одноклассники.       Яойорозу и Мидория опустились на колени по обе стороны от парня, кладя руки ему на плечи. Тодороки, казалось, даже не заметил ни этого жеста, ни собравшиеся вокруг толпы, пока перед глазами не показалась зеленая макушка. Мидории пришлось нагнуться, чтобы друг видел его из-под челки. Тодороки поднял голову, оглядываясь по сторонам.       — Ты в порядке? — спросил Деку.       Шото кивнул и начал подниматься. Его взгляд зацепился за окно возле входной двери, а вернее за то, что было за ним. Черная копна растрепанных волос уж больно сильно выделялась на футбольном поле. Даби сидел на лестнице и, судя по дыму, курил.       — Даже после такого не решился далеко отойти, — Шигараки издал тихий смешок. Только сейчас про него вспомнили. Он сидел так тихо и неподвижно, что многие успели позабыть о его присутствии. — Что ни говори, а встречи со Старателем он избегает сильнее, чем ссоры с тобой. Я бы даже сказал, что он наслаждается твоим гневом.       Тодороки нахмурился и, бросив последний взгляд в окно, пошел в сторону лестницы. О чем он только думал? Неужели вправду считал, что Даби захочет с ним поговорить? Может и не думал, но надежды точно питал. И вот они разбились вдребезги, даже не успев устояться. Отвратительное чувство беспомощности накрыло с головой. Он ведь даже матери сказать ничего не мог. Фуюми не раз звонила за эти дни и все, что семья услышала от него, было: «Мы не видимся». А звонки и сообщения Старателя Шото упорно игнорировал. Не хватало еще и его истерики слушать. Почему отец до сих пор не ворвался в общежитие, Тодороки знать не знал.       Он резко замер на лестнице, крепко держась за перила.       — Эй, Шигараки, — позвал он лидера Лиги. — Скажи ему, что поговорить все равно придется. Хочет он того или нет.       — Мне показалось, что он четко сказал, что не хочет тебя слушать.       Шото повернул голову, смотря с высоты на собеседника.       — Да, но тебя он послушает.       Томура с трудом подавил насмешку.       — Он никого не слушает.       — А мне так не показалось, — чуть тише произнес Тодороки и скрылся за поворотом.       В этот момент как раз вернулись Тсую и Рейко. Женщина поддерживала студентку за локоть, помогая спуститься и аккуратно посадила на диван.       — Как она? — Тога быстро подбежала к ним, смотря то на Асуи, то на Аоки.       — Все хорошо. День-два и можно будет снять повязку. Так, а теперь ты. — Женщина повернула голову вбок и улыбнулась сыну. — Надо проверить протез.       — Все нормально, — сквозь зубы пробормотал Нихром. Он сложил руки на груди и быстро стучал указательным пальцем по локтю. Ему было очень неловко перед остальными, когда мать начинала носиться вокруг него, как курица-наседка.       — И слушать не желаю. Я сейчас при исполнении своих прямых обязанностей. — Не слушая протесты, Рейко создала небольшой вихрь, который подхватил Нихрома и оторвал от земля, летя в сторону лестницы.       — Эй! Так не честно! У тебя теперь преимущество!       — И я буду им пользоваться с таким ужасным пациентом. Каминари-кун, — быстро переключилась она. Денки дернулся всем телом, ровно садясь на диване. — Ты следующий в очереди.       — А? Что?       Тихо посмеиваясь, Рейко все же удалилась вместе с сыном в его комнату. Включив свет, она отменила действие причуды и Нихром плавно опустился на пол, пропуская маму внутрь.       — Уютно у тебя. Прям как дома, — сказала она, осматривая интерьер. — Ладно, садись и закатывай штанину.       Вздохнув, Нихрому пришлось повиноваться. Протез не вызывал сильного дискомфорта и почти стал новой ногой. По общежитию парень старался передвигаться без трости, хоть и всегда держал ее поблизости. Ему не раз казалось, будто именно она помогла встать на ноги. Когда Нихром ходил с тростью, его не покидало чувство, будто кто-то поддерживал его за руку и помогал идти. В такие моменты он просто думал, что сошел с ума, но, черт возьми, как же было приятно! Пусть и плод больной фантазии, но от фантомного присутствия Пера становилось легче.       — Все отлично, — оповестила Рейко, заканчивая осмотр.       — Я же сказал.       — Хватит дуться.       Женщина ущипнула его за щеку и слегка потрепала ее.       — Ну хаатит уве, — ворчал парень.       Рейко посмеялась и отпустила щеку, сразу перекладывая руку на голову и взъерошивая непослушные волосы сына.       — Ты чего?       — Да так. Просто подумала, что мы давно не разговаривали. — Она села рядом на кровать и упала на спину. — Как хорошо.       — Сильно устаешь?       — А кто сейчас не устает, скажи мне? — Рейко прикрыла глаза, делая несколько глубоких вдохов. Тело полностью обмякло на кровати и веки начали тяжелеть. Увы, но спать было нельзя. — Сильно повздорили?       — Что? — переспросил Нихром, но быстро понял, о чем речь. — А, ты об этом. — Не долго думая, он рухнул на кровать рядом с матерью, устало смотря в потолок. — Тодороки пытался выяснить с Даби отношения.       — Понятно. А тот парень? Бакуго Кацуки, верно? Которого вы держали.       — Да, он.       — Хороший парень.       — Бакуго то?! — Нихром рывком принял сидячее положение и тут же схватился за голову от резкой боли. Ослабший организм еще давал о себе знать. — Не спорю, герой он хороший, но ты то как это поняла?       Рейко грустно улыбнулась и медленно поднялась. И без того растрепанный пучок стал выглядеть еще хуже и женщина распустила его, тут же начиная собирать заново. Такие простые действия невольно вернули Нихрома в начало года. Тогда он часто видел, как мать собирала дома волосы точно такими же движениями.       — Когда тебя похитили после фестиваля, Бакуго-кун, Киришима-кун и Тодороки-кун отправились за тобой.       — Да, знаю.       — Не перебивай! — стукнула его по плечу женщина. — Когда они вернулись, он извинился передо мной.       — Бакуго?!       — Угу. Низко поклонился и попросил прощения за то, что не успел. Тогда я не могла об этом думать, но теперь, примерно зная его характер, могу лишь восхищаться таким молодым человеком.       — Возможно, ты и права.       — Нихром, не каждый сможет извиниться в такой ситуации. Ведь просить прощения за то, что не успел кого-то спасти, для героя хуже всего. Все равно, что врач после операции с летальным исходом будет просить прощения у семьи пациента. — Она встала с кровати, поправив одежду, и пошла к двери. — Я сказала, чтобы ты был в курсе.       Она вышла, оставив сына одного. Нихром не пошел следом. Все равно Рейко сейчас должна была заняться Каминари, а у него появилась пища для размышлений. Он навсегда запомнил глаза, с которыми Бакуго протягивал ему руку. Всего секунду, но Аоки видел ужас в красных омутах. Возможно, Кацуки даже испугался, но этого он уж точно не узнает. А потом еще пошел и извинился перед его матерь! Нихром думал было поблагодарить в ответ, но как на это отреагирует сам Бакуго? Вряд ли радостно. Но и молчать неправильно как-то.       — Ах, черт с ним! Разберусь по ходу дела.       Спустившись вниз, он, на удивление, заметил играющих в приставку Каминари и Киришиму, рядом с которыми сидели Спиннер и Шигараки.       — Тебя разве не должны были осмотреть? — спросил он, подходя к играющей компании, и упал на диван рядом.       — Госпоже Рейко позвонили и попросили срочно пройти в больничное крыло академии. Она сказала, что зайдет завтра и проверит всех остальных.       — Ясно.       Весь оставшийся вечер они просидели перед телевизором, сменяя друг друга после каждой партии. Юные герои, к всеобщему удивлению, узнали, что Спиннер — превосходный игрок. Да и Томура не хуже, а наблюдать за спорами и угрозами во время его катки с Нихромом было очень уморительно. Пока такие ребята, как Яойорозу, Токоями и Оджиро, еще пытались смеяться тихо, остальные — более шумные — хватались за больные животы от хохота. Парни не раз кричали на них, чтобы замолчали, а потом сразу начинали ругаться друг с другом, из-за того, что Аоки кричал на Лигу, а Шигараки на студентов. Каждый защищал своих, а потом они оба снова погружались в игру.       После такого насыщенного событиями — и плохими, и хорошими — вечера все уснули сразу же, как только оказались в спальнях. Не мог заснуть только один Скорпион. Пролежав достаточно долго в кровати, он поднялся и вышел на балкон. Купол в этот раз подняли. Что бы ни происходило за пределами академии, все понимали, что ничего хорошего. За последние пару дней купол опускали лишь трижды в день на час, хотя до этого — каждую ночь.       Предчувствие скорой битвы никак не покидало Нихрома. Если он что-то и усвоил за этот год, то это было безоговорочное доверие собственному чутью. Еще ни разу не подвело.       Скрип сбоку привлек внимание и он увидел Бакуго, стоящего в дверях соседнего балкона.       — Тоже не спится?       — Уснешь с вами, имбецилами! Весь сон криками отбили.       — Уж прости, но было весело, — улыбнулся во все зубы Аоки.       Кацуки фыркнул и облокотился о перила, смотря на академию. Даже непривычно было — вот так стоять рядом со столь взрывным человеком и молчать. Это напрягало куда больше, чем угрозы Бакуго, и Нихром точно бы чувствовал напряжение, если бы не усталость.       И все же был один пункт, не дававший ему покоя вот уже несколько часов. Если не сама Судьба направила Кацуки на балкон именно сейчас, то Аоки не мог объяснить столь удачное стечение обстоятельств.       — Спасибо, — сорвалось с его губ.       — М?       — Мама сказала, что ты погнался за мной после фестиваля, но я это и так знал.       — Сколько раз мне повторять, чтобы ты засунул свою благодарность в жопу?       — А я не за себя благодарю. За маму. — Бакуго заметно успокоился. Аоки не смотрел на него, но заметил краем глаза, как опустились накаченные плечи. — Спасибо, что был тогда рядом.       Кацуки внимательно рассматривал его чуть меньше минуты, а затем цокнул. Он оттолкнулся от перил и развернулся, уходя с балкона.       — Да пошел ты, немощный.       Уже в комнате он схватился за ручку, но что-то остановило его. Секундное промедление стоило ему выдержки. Возможно, он тоже слишком устал, иначе бы просто захлопнул дверь и лег спать, но вместо этого сначала сказал:       — Не за что.       Нихром по-доброму усмехнулся и дверь тут же закрылась. Парень постоял снаружи еще немного и сон все же начал брать свое. Да и что делать на улице, если даже звезд не видно?