Наследник ветра — Скорпион

      Неразбериха царила в лагере UA с раннего утра. Студенты общеобразовательного факультета вместе с медиками помогали людям перебраться в подземное убежище академии, пока герои заняли актовый и спортивный залы и столовую. Всемогущий и директор Незу — по общему решению первой десятки — объясняли стратегию боя и объявили разделение героев на шесть отрядов: авангард, основной ударный отряд, отряд по борьбе с ному — в присутствии тварей никто не сомневался, — арьергард, медицинская команда с охраной и спецотряд для боя с Все-За-Одного.       Стратегия заключалась в том, что небольшой состав авангарда нападет на особняк, застав врага врасплох, а затем, когда злодеи закопошатся, в бой вступят основные силы. Отряд против ному должны будут отделить тварей от битвы, собрав в одном месте, где они повторят огненный торнадо. Как бы Ястреб не выступал против, его никто не слушал, а сама Хариэр и вовсе избегала, чтобы не обсуждать это с ним лишний раз. Сколько бы Кейго не говорил себе, что это единственное правильное решение, он понимал, чем это может быть чревато для Коры и не хотел терять еще одного близкого друга.       «Каждый герой должен быть готов к потере товарищей в бою», — соврал он Нихрому. К такому нельзя быть готовым, нельзя привыкнуть. Даже когда знаешь и понимаешь, что падут многие, подготовиться к такому просто невозможно.       Арьергард обязали ждать в укрытии в лесу и ждать сигнала к атаке. Если все пойдет наперекосяк, они должны будут тут же вступить в бой и заменить товарищей. Курогири, который также оказался в этом составе, но находиться будет ближе, придется переносить тяжело раненных в, как ее окрестили, медицинскую зону, где героев встретит Исцеляющая Девочка и несколько передовых врачей. Ну и финальный отряд — команда против Все-За-Одного — должны дожидаться главного босса этого безумия и не тратить силы на лишние битвы.       На деле звучало легко, словно тренировочные бои в любой академии, но каждый осознавал, что завтрашняя битва может стать последней в их карьере или вовсе в жизни.       Когда завершилось общее собрание, все отряды разошлись по отдельным помещениям, чтобы обсудить свои стратегии в полном масштабе.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

АВАНГАРД

      — Да я им кости переломаю! — Мируко ударила металлическим кулаком по столу так, что поверхность затряслась.       — Успокойся, Мируко. — Рюкью закинула ногу на ногу и сложила руки на груди, откидываясь на спинку стула. Окинув задумчивым взглядом присутствующих, она сделала глубокий вдох. На столе уже лежала карта с местностью особняка. — Значит так, наш план до смешного прост. Лемиллион проникнет в здание и доложит нам, сколько внутри злодеев и их местоположение. Затем покажется в холле, привлекая к себе внимание. Злодеи должны впасть в ступор, но лишь на пару мгновений. Тут в дело вступаем мы с Леди Горой. Пробьем их маленькую крепость, пусть побегают в панике. Пупочный Лазер, устроишь нам световое шоу. Только по своим не попади. Хариэр, нам понадобятся небольшие ураганы, чтобы разом выводить из строя по несколько человек. Мируко. — Рюкью указала пальцем на боковой вход. — Вышибаешь дверь и устраиваешь погром в другой части здания. Кто тебе еще нужен, выбери сама. Остальные, заходят либо с Мируко, либо с нами. Наша задача положить как можно больше злодеев, дальше в ход вступают основной ударный отряд и отряд против ному. Все понятно?       Состав авангарда из тридцати героев и студентов разом крикнули «да». Рюкью была права — слишком легко, даже до невозможного легко. Это обнадежило настолько, что никто не подумал о подвохах. Никто, кроме одиноко стоящего в углу злодея.       Даби сложил руки на груди и слушал с непроницаемым лицом. Ему это казалось смешным. Сама ситуация была настолько абсурдной, что хотелось смеяться до боли в животе. Злодей — причем один из самых опасных и разыскиваемых, на чьих руках кровь сотни людей — стоял бок о бок с героями и обсуждал штурм злодейской базы. Одно дело было жить с кучкой студентов под одной крышей или в подвале пернатой птицы, но это все уже чересчур. Впрочем, выбора ему все равно не оставили. Не оказался в отряде с отцом и братом — уже радовался.       — Если все пойдет по плану, мы положим основную часть противников за час, — сказал один из героев, чьего имени Даби, конечно же, не запомнил.       — Согласен. Застанем их врасплох и дело с концом, — вторил ему другой.       — Не расслабляйтесь. — Рюкью ударила кулаком по столу. — Это все еще важная миссия. Судьба нашей страны зависит от завтрашнего дня.       — Рюкью, все нормально. Мы не идиоты и все прекрасно понимаем, но потраченные нервы нам уж точно на руку не сыграют, — произнес кто-то из ее коллег.       Даби усмехнулся. Тихий смешок в образовавшейся тишине заставил всех обернуться на него. Сам же злодей, никого не стесняясь, тихо посмеивался себе под нос. Герои переглядывались между собой, фыркая и кидая презрительные взгляды на парня.       Не замечая повисшего напряжения, которое многим вгрызалось в кожу, Даби произнес:       — Эй, эй, большинство из вас старше меня, но вы, оказывается, такие идиоты. И дураку понятно, что план — полная херня.       Возмущения посыпались незамедлительно. Герои наперебой кричали о том, что Даби было бы лучше помалкивать, а не строить из себя невесть кого. Один даже сказал «незаменимого». Даби это рассмешило еще больше. Он оттолкнулся от стены и медленно двинулся к столу. Голоса стихли и все заметно напряглись. Даби же снова усмехнулся. Нравилось ему видеть их растерянные лица, которые не знают, чего ждать от сумасшедшего злодея. С каждым шагом он все больше походил на хищника, вышедшего на охоту. Словно грациозная, но опасная пантера — так сравнила про себя Кора. Остановившись перед столом, Даби упер язык в щеку и внимательно осмотрел карту. Со стороны казалось, что его вообще не волновали косые взгляды.       Простояв так пару минут, он внезапно потянулся к карте, ткнув пальцем в ряд деревьев перед главным входом особняка.       — Здесь, — сказал он, понижая голос. Серьезная интонация не осталась без внимания, как и пристальный взгляд злодея в карту. Даби провел пальцев полукруг. — Вот здесь мы устроим засаду и будем ждать. Пацан, проходящий сквозь стены, узнает, как обстановка внутри. Глупо полагать, что мы застанем их врасплох.       — Но они же не знают! — прервал его один из героев.       — Да ты что! — наигранно удивился Даби, растягивая гласные. — Ты тупой или просто прикидываешься? Скажите-ка мне, кто вообще узнал про особняк Гунга?       Собравшиеся снова смотрели друг на друга, пока Хариэр не подняла руку:       — Один из агентства Ястреба. Он был на задании неподалеку и заметил группу злодеев, что шла через лес.       — А до этого кто-нибудь видел хоть одного злодея где-нибудь? А?! — Даби стукнул ладонями по столу и оттолкнулся от него. — Насколько я знаю, они провалились сквозь землю. Ведь так докладывал каждый ваш патруль, да? — он с вызовом посмотрел на Рюкью.       В этот момент он сам себя не узнавал, но ему пришла мысль, что именно она не будет врать или спорить с ним. Возможно, так на его отношение к героине повлиял их разговор в первый вечер после переговоров.       Тацуме кивнула и Даби продолжил:       — Тогда какого хера вы решили, что это случайность? Это не вы их выследили. Это за вами, кретинами, следили и поймали на удочку. А вы клюнули на такую простую уловку. Хрен вы их врасплох застанете! Я уверен, прямо сейчас безглазый урод раздает команды направо и налево, а ебанутый докторишка готовит своих ному для атаки. Еще есть вопросы, почему план хуйня или объяснить поподробнее?!       Молчание стало ответом на вопрос. Почти все кидали на Даби злобные взгляды, но сказать что-то против не решались. После такой пламенной речи стало понятно, что они прокололись.       — Даби, — обратилась к нему Рюкью. Она переплела пальцы, кладя на них подбородок, а затем слегка кивнула головой в сторону карты. — Как ты предлагаешь поступить?

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

ОСНОВНОЙ УДАРНЫЙ ОТРЯД

      — Ждать сигнала и потом просто мочить мудаков? Да легко!       Бакуго стоял у стены, глядя на экран с открытой картой. Вернее, пытался разглядеть то, что было нарисовано. Зрение у него всегда было хорошее, а вот, подойди он ближе, могли бы возникнуть подозрения. Возможно, это просто паранойя, которая раздражала Кацуки намного больше зрения, поскольку не была ему свойственна в таком количестве, но он все равно пытался делать все так, как делал всегда.       Бест Джинс и Соколиный Глаз кратко объяснили им стратегию, из которой Бакуго, как и многие другие студенты, вынес, что их ждет небывалая резня.       — Не все так просто, Бакуго, — обратился к нему Тодороки.       — Отстань, двумордый, и без тебя знаю!       Теперь он хотя бы знал, что Шото также в его отряде. Никто не перечислял всех членов группы, ведь все друг друга и так знают, и Бакуго из-за этого пришлось нелегко. Розовую макушку Ашидо, птичью голову Токоями и зеленую кожу Спиннера он отличил сразу, а вот все остальные сливались в бесформенные пятна. А если они еще и сидели за стульями с высокими спинками — кто их вообще такими придумал? — то все, пиши пропало!       Сильнее прищурившись, он заметил Древесного Камуи и Короля Влада за столом, а на диване сбоку отличил розовые части костюма Урараки и сине-бирюзовые Хадо. Рядом со Спиннером была еще одна фигура, причем вся черная, так что догадаться, что чудик из Лиги с раздвоением личности тоже здесь, не составило труда.       Пока он внимательно слушал Бест Джинса, который говорил про окружение особняка, со стороны послышались шаги. О периферийном зрении Бакуго уже и мечтать не смел, поэтому мог лишь гадать, кто это мог быть. Тихая и осторожная поступь показалась ему слишком знакомой, а затем приглушенный голос произнес:       — Не щурься, — строго сказал Аоки. — Те, кто хорошо тебя знают, поймут, что что-то не так.       Бакуго нахмурился и слегка повернул голову, косясь на Нихрома. Тот стоял так близко, что Кацуки почти видел очертания его лица, но они безуспешно сливались с основной размытой массой. Он хмыкнул, отворачиваясь, и снова посмотрел на карту.       — А ты, хочешь сказать, хорошо меня знаешь? — закутавшись по нос в воротник костюма, спросил он.       — Еще недавно я так думал.       Брови Кацуки дернулись и он вновь прищурился, но на сей раз не из-за зрения.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

СПЕЦОТРЯД ПО БОРЬБЕ С НОМУ

      Каминари, несмотря на все произошедшее, по-прежнему было некомфортно находиться среди стольких героев. Особенно среди учителей. Отряд против ному собрали с соответствующими причудами, которые смогут противостоять им или хотя бы сбить с толку, если появятся разумные. Единственное, что успокаивало Денки — это нахождение рядом друзей: Сэро, Минета, Яойорозу, Сато и Киришима буквально обступили его, когда заметили косые взгляды от парочки профи, даже Амаджики встал возле Киришимы, вроде бы невзначай, но на деле именно он, в силу роста, прикрыл собою Каминари от чужих взглядов, а Джиро и вовсе встала слишком близко, обхватив рукой его холодные пальцы.       Когда она только коснулась их, Каминари на несколько секунд выпал из реальности. Он не видел косящихся на него героев, не слышал план Эктоплазма, напрочь позабыл о стоящем рядом Компрессе. Обхватить в ответ он не мог, хотя бы из-за того, что Джиро схватила его за самые кончики, но он с блаженством ощущал теплоту ее рук и еле заметно краснел.       — Всем понятно? — громко воскликнул Сущий Мик, когда Эктоплазм закончил. Все ответили разом. — Отлично!       — Если ному так и не объявятся, то вступаем в бой по сигналу Джинса, — сказал Цементос. — Мистер Компресс, каковы шансы на то, что их не будет?       Компресс приложил палец к подбородку и постукивал по маске, прежде чем ответить.              — Пятьдесят на пятьдесят, — задумчиво произнес он, убирая руки в карманы. — Если мне не изменяет память, то, во время последней атаки ному, в торнадо их попало меньше, чем казалось изначально. Возможно, в суматохе злодеи смогли скрыться и как-то перенести некоторую часть. Конечно, не стоит отрицать и запасных, а еще прошедший месяц, за который Гараки вполне мог вывести еще парочку десятков.       Над этим вопросом задумался и Каминари. Методы Гараки он знал лучше Компресса, да и сам бывало участвовал в разработке ному. И что-то ему подсказывало, что прошлая битва сильно ослабила звериную часть армии Все-За-Одного.       — Процентов семьдесят, — ответил Денки. Присутствующие разом перекинули свое внимание и у него застучали зубы. Джиро сильнее сжала его пальцы. — То есть… Я хотел сказать, что шансы высоки. Даже если какую-то часть и сумели перенести, этого все равно мало. Герои же занимались поиском тел? — последовали утвердительные кивки. — Ному делают из трупов. Думаю, тут это всем уже известно. И злодеев не было видно в городах из-за постоянных патрулей. Им просто неоткуда было брать самый важный материал для их создания, если только не убивать своих, что тоже так себе идея.       Аргумент звучал очень убедительно и всем безумно хотелось в него верить. С небольшой кучкой тварей они разберутся, а вот если их станет больше, возникнут проблемы. Самым лучшим вариантом было бы их полное отсутствие и тогда их отряд спокойно бы присоединился к авангарду и основным силам в бою со злодеями, а арьергард уже был бы, в таком случае, на подхвате у команды по ликвидации Все-За-Одного, которая, к слову, была не шибко большая.       В любой битве, в любой войне неизвестность — самый главный враг. Она заставляет просчитывать сотни планов, в каждом из которых была бы какая-нибудь новая проблема, и из-за этого есть шанс запутаться и совершить ошибку в самый важный момент. Но не только это представляло опасность в неизвестности. Сюда еще можно отнести надежду. Надежда одновременно и укрепляет силу духа, и отравляет. Порой она настолько застилает сознание, что не хочется думать про худшие варианты, ведь, как говорят, надежду умирает последней. Если жить только этой надеждой, когда она разрушится, не будет сил подняться и продолжать, даже если будет запасной план.       Поэтому никто не надеялся настолько сильно, насколько хотелось бы. А хотелось полностью отдаться вере в легкую победу и в то, что все пойдет по плану, но пришлось сохранять трезвость ума. Даже слова Компресса и Каминари не были полны стопроцентной уверенности. Это были лишь догадки и теории, основанные на наблюдательности и личных знаниях о противнике.       Как бы то ни было, надежда была нужна каждому, но впереди их ждала страшная война, и все понимали, что на одной вере ее не выиграть.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

АРЬЕРГАРД и МЕДОТРЯД

      У арьергарда дела обстояли более менее спокойно, если не считать удушающего ожидания битвы. Все, что от них требовалось, объявили на общем собрании, а больше деталей и планов у них не было и от них это вообще не зависело, так что в комнате все просто занимались своими делами. Меткий Стрелок, Айзава и Курогири обсуждали перед картой местоположения порталов. Полночь, Жирножвач и остальные герои думали о комбинациях причуд, на случай непредвиденных катастроф.       А вот студенты уселись на полу кругом и продумывали небольшие дополнения к костюмам, которые смогли бы предоставить класс поддержки к выходу. Хагакурэ предложила Асуи вшить дополнительную подкладку в область ранения, чтобы обезопасить на всякий случай; Шинсо, Кода и Шоджи думали, как улучшить систему слежения за боем на дальнем расстоянии и приборы класса поддержки могли им очень пригодиться; Иида где-то откопал листок бумаги с карандашом и рисовал нижнюю часть своего костюма — он подумал, что дополнительные двигатели могли бы стать козырем в экстренной ситуации. Оставалось лишь донесли все это до класса поддержки и надеяться на лучшее.       И снова надеяться.       Отряд медиков возглавляла — кто бы сомневался — Исцеляющая Девочка. Поскольку исцеляющие причуды довольно редкие, ей пришлось взять с собой врачей-добровольцев, среди которых была Рейко. Она оставила Эри на попечение Тачибаны Сакуры — реаниматолога, которая помогала ей с Нихромом после того, как его заразили клетками ному. Оставлять девочку, которая только недавно обрела семью, было невыносимо больно, даже эгоистично, но она не могла сидеть сложа руки, когда знала, что может помочь.       О ее участии не знали ни Нихром, ни Соколиный Глаз. Они бы точно стали отговаривать и даже могли попросить кого-нибудь выше удержать Рейко в безопасном месте, поэтому она смолчала. Ее причуда могла позволить защитить себя, к тому же с отрядом поедет охрана. И все же проклятая фантазия подкидывала образы окровавленных сына и любимого, которые появляются из портала. Представляла, как трясутся ее руки, не в силах держать шприц или скальпель. Боялась, что они умрут, а она ничего не сможет сделать и тогда будет виновата в их смерти не меньше того, кто нанес им увечья.       — Все будет хорошо. — Исцеляющая Девочка накрыла своей сухой ладонью дрожащую руку Рейко.       Аоки встрепенулась и резко повернула голову, только сейчас чувствуя слезы в своих глазах. Старушка подбадривающе улыбнулась ей. Она всегда улыбалась. И эта улыбка помогла Рейко осознать, что она не одна. Это больше не ее личная война, тут замешана вся страна, а, значит, и воевать ей больше не придется в одиночку. Чувство облегчения вырвалось из груди судорожным вздохом и слезы потекли по щекам. Рейко пыталась стереть их, но это оказалось бесполезно, и она просто закрыла лицо ладонями и сгорбилась, продолжая тихо плакать.       Исцеляющая девочка села рядом и мягко похлопывала и гладила ее по спине.       — Поплачь. Это полезно, — с неизменной улыбкой проговорила она, продолжая утешения.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

ОТРЯД ЛИКВИДАЦИИ ВСЕ-ЗА-ОДНОГО

      — Повтори, что ты сейчас сказал? — потребовал Старатель.       — Причуда Все-За-Одного разрушает его тело и сокращает жизнь, — ответил Всемогущий и перевел взгляд на Шигараки. — Это же связано с сосудом, о котором писал Гараки?       Томура кивнул:       — Все-За-Одного собирался передать мне собранные причуды и для этого доктор чем только не пичкал мое тело. Судя по всему, он просто хотел использовать мое тело, чтобы спастись.       — Но тогда ему нужна была замена, — включился Мидория. — Даби числился запасным сосудом, но теперь у него нет никого из вас. Возможно ли, что он заменил вас каким-нибудь более сильным злодеем? Например, чье тело уже было хорошо натренировано и кто неплохо справляется с нагрузками на мозг. Может, кто-нибудь, владеющий какой-нибудь усиляющей причудой.       — А мне-то откуда знать? — фыркнул Шигараки. — Может быть и так, но у них было мало времени, чтобы подготовить тело. От меня Гараки не отставал с того момента, как Все-За-Одного посадили.       — М-да, не густо, — подытожил Ястреб. — Ладно, давайте пока это отложим. Все равно ничего не узнаем. Мидория, все мы подготовим тебе почву для атаки. Измотаем его, насколько сможем. Тога использует причуду Твайса и создаст еще больше клонов. Они, в сочетании с двойниками Бубайгавары, еще больше заполонят пространство. Будут наваливаться на Все-За-Одного разом. Пусть это будут самые хаотичные атаки, не важно. Главное, чтобы он отвлекся на это полчище и мы смогли неожиданно напасть.       Группа собравшихся мужчин, из-за всех бурных обсуждений, позабыла про сидящую на одном диване с Шигараки Тогу, хоть и говорили о ней же. Даже сам Томура забыл о том, что она тоже тут. Химико сидела молча, не сказав ни слова за все время. Она теребила край юбки, не смотря ни на кого в комнате, и, казалось, вовсе не слушала их.       На самом же деле она ловила каждое слово и оно тут же прокручивалось в голове, вырисовываясь во все более замысловатый узор. Тога пыталась понять, что забыла здесь, но никак не могла прийти к ответу. Она стала намного тише с момента перемирия и полностью смолкла после подвига Тсую и благодарности девочки, которую спасла.       Что-то в ее душе надломилось. Невидимую ниточку, соединяющую все внутри, кто-то безжалостно разрезал, лишая Химико прежнего представления мира. Раньше он представлял собой хаос, но именно в этом хаосе и был ее порядок, который она понимала и знала каждый закоулок. Знала, где выпустить кровь, чтобы ее лилось больше или меньше. Знала, что уйдет безнаказанной, благодаря причуде. Знала, что Лига Злодеев поставит на колени весь мир и она будет господствовать в любимом хаосе.       Но не вышло.       Больше не осталось ничего, что соединяло бы Тогу с прежней жизнью, кроме родного ножа, который она боялась лишний раз вынуть из кармана. Каждый день она клала его в карман и сжимала рукоять, лишь бы ощутить знакомый вес, но только в своей комнате, оставшись наедине с собой, она вытаскивала его и долго смотрела на острие, мерцающее в свете лампы.       Ей было страшно. Страшно, как никогда прежде. Химико впервые ничего не понимала и не знала, что думать. Не понимала, что чувствует, что хочет и что вообще забыла в этой комнате. Ей казалось, что ее место где угодно, но точно не здесь — среди героев, рядом с Изуку, и пускай, что здесь был Томура, она не могла выносить все это. Тело бросало то в жар, то в холод и как будто языки пламени героя номер один постоянно дышали в затылок.       Тога ни разу не подняла головы, ни разу не пошевелилась, но вздрогнула, когда маленькая капля упала на юбку. Сперва она решила, что заплакала, но глаза и щеки были сухие. Поняв это, он провела ладонью по лбу — он был весь мокрый. Только сейчас она заметила, что голоса стихли и медленно подняла голову. Пятеро присутствующих смотрели на нее и явно ждали чего-то.       — Тога? — позвал ее Мидория. — Ты в порядке? Ты какая-то бледная.       Глаза Химико, будто стеклянные, резко моргнули и к ним вернулся осознанный взгляд.       — Что?       — Я спросил, в порядке ли ты? — повторил Деку.       — А… Угу. — Она кивнула и снова опустила голову, сильнее сжимая края юбки. — Просто… Просто… Я не совсем понимаю, что я здесь делаю?       Герои переглянулись. Затем Изуку глянул на Шигараки, но тот лишь пожал плечами и заговорил:       — Эй, сумасшедшая. Хотя не такая уж ты и сумасшедшая в последнее время. Короче, что у тебя с мозгами творится? Сама на себя не похожа. — Томура ткнул пальцем в висок подруги.       Тога зашипела и отползла от него на самый край дивана, массируя пальцами висок.       — Тупица, — буркнула она.       Она поймала взгляд Мидории. Он был обеспокоенный, губы сомкнуты в тонкую полоску, костяшки сильно выступали и побелели от сжатых кулаков. Тоге хотелось верить, что он волнуется за нее, но эти мысли растворялись также быстро, как вспыхивали в голове, и так по кругу. Она обхватила себя за плечи, чтобы унять нарастающую дрожь, и сгорбилась, смотря в пол.       — Просто я никак не могу понять, почему все так? Почему мы свободно здесь передвигаемся? Почему герои слушают нас? Почему благодарят люди? Я помню, как пару дней назад к дверям общежития подошла девушка. Ей Сотриговала войти не дал. Она сказала, что Даби и Компресс вытащили ее из машины, когда сама она не могла выбраться, и хотела поблагодарить. Та девочка и не мама также сказали мне «спасибо». Хариэр обещала мне помочь, а я… Я даже Тсую за это время ничего не сказала, — ее голос дрогнул и она шмыгнула носом. — Я ничего не сделала. Только сидела рядом и смотрела, как ей помогали другие, я ведь… Я ведь не умею помогать. Не умею защищать. Даже отключилась первая, когда нас схватил Все-За-Одного. Что я могла ему тогда сделать? Я… Я слабая. Так почему я все еще здесь?       Химико согнулась, пряча лицо в руках и коленях, и заплакала. Она старалась держаться, не хотела, чтобы Изуку и Томура видели ее такой — слабой, беспомощной, — но не смогла.       Старатель, сложив руки на груди, нервно постукивал указательным пальцем по локтю. В другой ситуации он бы небрежно отмахнулся от душераздирающего признания злодейки, решив, что это просто спектакль, но не сейчас, когда он знает, что его собственный сын такой же злодей.       Злодей. Слово резало слух и саму душу. Образ маленького Тойи, который кричал ему: «Ты будешь гордиться, что я твой сын», чередовался с Даби. Даби, который напал в лагере на его младшего сына. Даби, на руках которого кровь сотни невинных. Даби, который ненавидел его. Слишком много противоречий скопилось в голове Энджи, превращая каждый сон в веретено бесконечных воспоминаний, от которых он просыпался в холодном поту и с учащенным сердцебиением. Невозможно.              И сейчас он просто не мог взять и накричать на Химико, хоть и прекрасно понимал, насколько она безумна и что ее нож отнял не меньше жизней чем причуды Тойи Даби или Шигараки. Перед ним, плача и согнувшись в три погибели, сидела не жестокая убийца, а девочка, которую вырвали из привычного образа жизни и поместили в совершенно иной мир, который до этого был его чуждым. За все время их перемирия Старатель — да и вряд ли кто-либо из других героев — даже не думал, насколько может быть тяжело злодеям. Конечно, сама мысль о том, что герои будут переживать за кучку преступников, безумно смешна, но за прошедший месяц с лишним ни один из них не сказал и слова против. Условия проживания? Не на улице — уже спасибо. Спасение гражданских — что вообще не их стезя — пожалуйста! Жилье с ребятишками, некоторые из которых точат на злодеев зуб? И на это плевать. Ни разу Старатель не слышал, чтобы между студентами и злодеями возникли разногласия, не считая подначиваний Даби и вспышек раздражения Бакуго. Ну, еще ссоры Даби и Шото, но подробностей он не знал. Ястреб лишь парой слов обмолвился, сказав, что узнал от Нихрома. Энджи тогда с трудом остановил себя, чтобы не написать младшему сыну и не расспросить обо всех подробностях, но не стал. Шото ничего ему не сказал бы.       Безмолвие нарушали только тихие всхлипы. Содрогающиеся плечи Химико пробуждали в Мидории искреннюю жалость. Печаль в его глазах шла из самой души и было в этом чувстве что-то новое. Даже для самого Изуку — парня, который всегда пытался найти подход к людям и хоть как-то понять злодеев, — это ощущалось странно. Еще недавно — пару месяцев назад — одно лишь упоминание Тоги вызывало табун мурашек, а волосы вставали дыбом, настолько жуткой она ему казалась. Но сейчас единственное, что он хотел — это обнять ее. И желание это оказалось сильнее каких-либо предрассудков или здравого смысла.       Сперва Тога ощутила тяжесть, будто кто-то навалился на нее всем телом, а потом пришло тепло. Чьи-то крепкие руки обнимали ее, прижимая к сильной груди. Она открыла глаза, сталкиваясь с зеленой тканью и поняла, что ее обнимает один из ее любимых. Золотистые глаза — еще мокрые от слез — блестели в искусственном свете.       — Ты нужна нам, — прошептал ей на ухо Изуку и ее глаза открылись еще шире. — И ты не слабая. Ты была рядом с Тсую и не важно, что ничего ей не сказала. Ты ведь не просто так всегда сидела возле нее? Ты хотела помочь, я ведь прав? — Химико кивнула. Изуку улыбнулся и, положив руки ей на плечи, отодвинул от себя. — Вот видишь? Случись что, ты бы сразу помогла. Я уверен, Тсую очень благодарна, что ты была рядом и беспокоилась за нее. Порой не так важно что-то говорить, нужно просто молча делать и быть рядом.       Тога открыла рот, чтобы что-то сказать, но так и замерла. Хотелось возразить, однако слова Изуку, так легко оправдывающие то, что не давало ей покоя и мучило столько времени, засели глубоко внутри и разливались теплом. Слезы застыли в глазах.       Но растерянность длилась недолго. Соленые дорожки вновь заструились по щекам и Химико замотала головой, пытаясь смахнуть их, сильнее цепляясь пальцами за ткань костюма Изуку. А когда Шигараки положил ладонь ей на макушку и потрепал по волосам, последняя стена самообладания треснула. Она громко заплакала, утыкаясь лицом в грудь героя, а он подбадривающе хлопал ее по спине, говоря, что все будет хорошо.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Даби стоял на крыше UA, закуривая уже черт знает какую по счету сигарету. Сам порой удивлялся, как у него до сих пор не отказали легкие от такого количества табака?       Купол опустили, наконец впуская свежий воздух и открывая вид на ало-красный закат. Будто само солнце предвещало море крови и от мысли об этом у Даби покалывало на кончиках пальцев.       Чувствовать колышущий волосы ветер было вдвойне приятно, как и видеть разлетающийся в разные стороны дым. Даби выдувал изо рта кольца и наблюдал, как они растворялись перед глазами, смешиваясь с ветром; как этот же ветер уносил с собой пепел. Было во всей этой картине, нечто поэтичное, но романтиком Даби никогда не был, так что просто смотрел на багряное небо, предвкушая начало сражения и думая, будет ли рассвет таким же кровавым? Было бы весьма символично.       Ветер усилился, сильнее свистя в ушах, и вновь стих через несколько секунд, а позади себя злодей услышал тихие шаги. Он выбросил окурок вниз и сложил руки на перилах, смотря вдаль, даже не удостоив незваного гостя взглядом. Не стоило быть гением, чтобы догадаться, кто посмел его потревожить. Таких смертников тут довольно мало.       — Произвел фурор. Наши только о тебе и говорят.       Хариэр также облокотилась на перила. Периферийным зрением Даби видел развевающиеся на ветру голубые волосы, а ее полосы на лице выглядели насыщеннее в закатном солнце.       — Как курицы. Им вообще заняться нечем? — грубо ответил он. — И что еще за «наши»?       — Не нуди. Мы в одной команде, забыл? — Хариэр посмотрела на него и слегка нахмурила брови.       — Скорее плевал.       — Ну и злой ты.       — Так я же злодей, — особо выделяя последнее слово, произнес Даби. — А ты дура и я в который раз в этом убеждаюсь.       — Ты не обматерил меня, так что приму за комплимент. — На лице Коры резко выступила улыбка. Даби часто видел ее, но никогда не понимал, как, собственно, и саму девушку. — Слушай, я понимаю, что тебе может быть тяжело работать без привычных товарищей, но здесь тебя тоже поддерживают.       Даби тихо посмеялся под нос. Его прокуренный и сиплый смех прошелся мурашками по телу девушки. Может, не так выразилась, подумалось Коре, хотя этого злодея черт поймет.       — Да ну? — с сарказмом протянул Даби. — Кто, например? Удиви меня. Мой папаша или, может, младший братец?       Хариэр поджала губы, смотря на него. Она бы никогда не сказала это вслух, но про себя жалела его, как жалела бы брата. Даби, при всех его циничности и эгоизме, в ее глазах вовсе не выглядел таким уж страшным и ужасным. Скорее она видела в нем заплутавшую во тьме душу.       — Например, я, — прошептала Хариэр, смотря ему в глаза. В бирюзовых глазах на долю секунды вспыхнул огонек. — И Рюкью. Ястреб, Нихром…       — Их мне для полного счастья не хватало. — Даби помахал перед собой ладонью, мол, чушь собачья.       Ему хотелось отрицать, но когда Кора привела в пример себя, что-то пошатнулось. Всего на мгновение, но в груди вспыхнуло странное чувство, которое, он считал, что позабыл уже давным давно. В тот день, когда отрекся от семьи и имени, называясь Даби.       Хариэр, видимо, решив, что ее слова истолкуют неправильно и примут за полную дуру, поспешила объясниться:       — Даби, я знаю, каково это, оказаться не в своей тарелке. Просто знай, что тебе есть на кого положиться и, раз уж мы в одной команде, бей не глядя, я прикрою с воздуха.       — Идиотка. — Даби отвернулся. — Рюкью, говоришь… Это поэтому она мне слово дала?       — Она и до этого говорила, что план далек от идеала и что сама не верит в столь чистое совпадение, так что твои слова ее ничуть не удивили. Напротив, придали уверенности. Слово она бы дала тебе в любом случае, но решила не тянуть и заставить некоторых самоуверенных личностей заткнуться.       — Вау, герой оскорбляет героев. Не каждый день такое услышишь. Неужто признаешь, что ваше общество далеко от идеала?       — А когда я говорила, что оно идеально? В первую очередь, мы все люди. Никто не без греха, даже самого маленького. Даже дети порой грешат, например, соврав родителям. Это естественно, просто есть черта, которую кто-то переступает, а кто-то нет. Я так считаю.       Мгновенного ответа не последовало. Даби смаковал в мозгу каждое слово, каждую фразу Коры, пытаясь понять ее. В который раз он убеждался, что в голове этой девушки либо действительно гуляет ветер, либо такому мировоззрению послужили шаманские корни. Злодей больше склонялся ко второму варианту, но и первый не отрицал. Не зря же причуда ветер. Только вот само выражение «гуляет ветер» в ее отношении он трактовал не общепринятым легкомыслием, а скорее гулом мыслей и мнений, которые носил ветер в ее голове. Они долетают до ее ушей со всех уголков, собираясь с личным опытом в единое целое. Он бы не сказал это вслух, но впервые был готов признать, что видит перед собой героя.       — И что, я перешел эту черту? — наконец спросил он.       Чуть помедлив и посверлив его взглядом, Хариэр ответила:       — Да.       — Ты это убийствами измеряешь?       — И ими тоже.       — Поясни? — вскинул бровь злодей. Такого ответа он точно не ожидал.       — Ну, убийства тоже не показатель. Вернее, плохим человек может быть и без них, при этом само убийство можно совершить даже при самозащите, так что тут от многих факторов зависит.       Вот теперь Даби убедился в своих мыслях о том, что перед ним настоящий герой. Возможно, даже больше, ведь с этим словом у него были не самые хорошие ассоциации.       — Как у тебя все сложно, — отмахнулся злодей, решив потихоньку прекращать столь внезапную и странную дискуссию. — А я то думал, что ты проще относишься к жизни.       — Относиться проще к жизни и к людям — разные вещи.       — Одна херня. Что жизнь, что люди.       Оба поняли, что их видения мира и жизни были прямыми противоположностями друг друга. Тем не менее, от этого и было интересно слушать собеседника. Как говорится, в спорах рождается истина.       — Это твое мнение и кто я такая, чтобы пытаться тебя переубедить? Ты думаешь так, я по-другому. Это нормально.       — С каких пор наш разговор стал настолько философским?       — А мне нравится. В моем окружении почти не встретишь людей с похожим мнением, как у тебя, так что мне очень интересно. Да и отвлечься помогает.       — Герою интересно со злодеем…       — Да что ты заладил?! — Хариэр стукнула его кулаком по плечу. Даби ненадолго задержал взгляд на собственном плече. Это было так… по-дружески. — Вечно делишь всех! Самому не надоело?! Попробуй представить, что перед тобой не герой, а обычная девушка!       — Обычные ко мне не подходят.       — Достал! Если будешь грести всех под одну гребенку, никогда глаза не откроешь!       Легкий смешок вырвался из уст Даби и Кора захлопала глазами. Эта усмешка отличалась от обычных, которыми одаривал окружающих злодей. Хариэр сама не знала, насколько подобное сравнение уместно, но ей показалось, что смешок был теплым и добрым. Как будто у них состоялся разговор двух закадычных друзей, в котором один ляпнул шутку, а второму она пришлась по душе. Странное чувство, учитывая их социальные позиции.       — Ладно, достала уже, — раздражения в хриплом голосе не было. — Мне бы поспать еще.       — Надо же, какая забавная компания, — послышался задорный голос сверху и над парочкой пролетела тень, а следом еще одна.       — Вот только вас двоих не хватало.       На крышу опустились Ястреб с Нихромом.       — Совершали вечерний осмотр и заметили вас. — Ястреб тряхнул крыльями и уперся спиной в перила. — А чего вы вообще тут?       — Рандеву, — бросил Даби.       — Я тебя сейчас скину отсюда, — Кора бросила на него испепеляющий взгляд.       — Не советовал бы над ней шутить, — предупредил Ястреб. — Она мне в отместку за задержку отчетов пустила маленький ураган по кабинету. Бумаги до поздней ночи собирал.       — А меня чуть не убила на практике, когда я с больницы вернулся, — вставил Аоки, а затем задумчиво произнес: — Или это была стажировка?       — Заслужили оба! — отчеканила Хариэр.       Нихром с Ястреб посмеялись в кулаки от вида рассерженной подруги, которая уперла руки в бока и смотрела взглядом недовольной сестры. Даби казалось, что о его присутствии все позабыли. Умиротворение в целом улетучилось с вмешательством этих двоих, что слегка подпортило настроение.       Даби поймал себя на мысли, что был бы не прочь еще поболтать наедине в Корой, и тут же отвесил себе мысленную пощечину. Скинув это на напряженность последних дней и отсутствия хоть какой-то нормальной компании — Лигу он не брал в расчет, — злодей засунул руки в карманы и поспешил удалиться с крыши. Краснокрылый его одним видом подбешивал.       — Эй, Даби, — окликнул его Ястреб. Он остановился у открытой двери, но оборачиваться не стал. — Не вздумай умирать.       — А что? Будешь скучать?       — И не надейся, — звонко отозвался номер два. — Но есть те, кто будут.       Даби прикусил губу с такой силой, что во рту возник привкус металла. Слизав кровь языком, он хлопнул дверью на лестничной площадке.       — Так о чем вы говорили? — как ни в чем не бывало, поинтересовался Таками.       — Да так. О грядущем, — спокойно ответила Кора.       — Вот как. — Взглянув на небо, Ястреб уже боялся никогда не оторваться. Закат слился с его крыльями, а свежий ветер так и манил взлететь к облакам. После регулярного нахождения в «консервной банке» его накрыло небывалое чувство свободы. Оно опьяняло настолько, что герой был готов бросить все приготовления и отдых, лишь бы насладиться полетом в, возможно, последний раз. — Эй, недоразумение.       — Хватит меня так называть! — вскипел Нихром.       — Не смей, слышишь? Не смей умирать. — Аоки дернулся. Ястреб строго посмотрел ему прямо в глаза. Заходящие лучи освещали фигуру номера два и на фоне алого неба он напоминал божество войны — до ужасного красив и опасен. — Мне плевать на Даби, если честно, но не на тебя. Только попробуй попасться Все-За-Одного. Лично выпотрошу.       Он чуть прищурился и золотистые глаза, казалось, выпускали сотни игл в тело Аоки. Тот нервно сглотнул и попытался успокоить его:       — Чего ты так завелся? Знаешь, шутки у тебя так себе…       — Я не шучу, — грубо прервал его старший. — Нихром, я дал обещание, что, когда все закончится, ты будешь жив и здоров. И слово я сдержать намерен, даже если сам сдохну, чего я ой как не хочу. Имей в виду.       Аоки стоял, как вкопанный, не зная, что сказать. Такого Ястреба он видел впервые. Он уже видел его разъяренным — после выходки с сывороткой Чисаки, — но сейчас открыл для себя еще одну сторону Кейго. Насколько же он многогранный? Ястреб будто был готов вколоть ему снотворное и запереть где-нибудь. Хотя почему будто? Нихром был уверен, что Кейго с трудом сдерживался, чтобы не отстранить его от миссии, на что имеет полное право. Ему даже объяснять не придется, потому что один студент-первокурсник мало что может изменить в битве, если это, конечно, не Мидория и Аоки это понимал.       — Только попробуй отстранить меня, — опережая возможные события, сказал он.       — Язык чешется сказать это, знал бы ты насколько, но… — на лице героя возникла грустная улыбка. — Эгоистично по отношению к тебе, верно?       Ветер усилился, принося с собой ночную прохладу.       — Скажи, — начал Нихром. — Это обещание ты дал…       — Ватари? Да. — Аоки снова быстро заморгал. — Что?       — Ничего. Просто не привык его настоящее имя слышать. От тебя тем более. Как вы вообще познакомились?       Ястреб присел, откидываясь на перила, и задрал голову. Небо уже потемнело и стали появляться первые звезды.       — В похожую ночь это случилось, — с грустью произнес герой. — И закат в тот день был точно такой же. Прости, полностью рассказать эту историю пока не могу. Но могу сказать, что тот Ватари сильно отличался от Пера, которого ты знал. В его глазах не было ничего, кроме жажды крови и отчаяния. Может, он напомнил меня самого, поэтому я не смог пройти мимо? Я все еще задаюсь этим вопросом. Он спросил, есть ли смысл жить, если отняли единственную причину. И тогда я, наполненный юношеским максимализмом и прочей фигней, сказал, что подарю ему новый смысл. Смешно правда? Уж не знаю, что в моих словах было такого великого, но он пошел со мной и со времен превратился в того, кого мы все знаем — хмурого и ворчливого зануду, но очень доброго и надежного человека. Порой мне кажется, что только его я и мог назвать другом.       Кора и Нихром переглянулись, одаривая друг друга неловкими взглядами. Обоих накрыло ощущение, что они должны что-то сказать, но слова никак не шли в голову, пока в ней прокручивался рассказ Ястреба и мелькали воспоминания о прошлом.       И все же первой не выдержала Хариэр:       — Он всегда приглядывал за мной. — Она посмотрела на Нихрома и, подобно Ястребу, натянула печальную улыбку. — Ты, наверное, заметил, что до твоего прихода я была самой младшей в агентстве. Перо вечно читал мне нотации и отчитывал. Меня это раздражало, но, в какой-то степени, было очень приятно. В такие моменты вспоминался отец, который был очень далеко.       Она отвернулась и, поджав губы, опустила голову. В глазах стала собираться влага, а в горле встал комок.       — Я сама не заметила, как Перо заменил мне отца. Будто частичку души вырвали.       Нихром и подумать не мог, что отношения этих двоих с Танакой были настолько глубокими. Его вдруг охватили чувства стыда и презрения к самому себе. Это из-за него Перо погиб. Пожертвовал собой, чтобы спасти его, хотя их ничего не связывало. До практики они даже не были знакомы, хотя Широ, должно быть, сразу узнал его.       Только после его смерти, Аоки стал вспоминать моменты, проведенные вместе, и обратил внимание на одну маленькую, почти незаметную деталь — с такой нежностью еще никто не гладил его по волосам, даже мама. Там эта нежность была другая, наполненная любовью и заботой, на которую способны только матери. Большая ладонь Широ же ощущалась крепко и твердо, будто он мог раздавить голову одним нажатием, но при этом присутствовал трепет. Словно Перо прикасался к самому дорогому, что было в его жизни.       — Слышал, я был похож на его сына, — внезапно заговорил Нихром, смотря на свои ноги. — Я… Простите ме…       — Не смей, — оборвал его Ястреб, поднимаясь на ноги. Он встал перед Аоки, возвышаясь над ним. Пусть Кейго и не славился высоким ростом, в темноте, да и от общей атмосферы, для Нихрома он вдруг стал настоящей скалой, которая может либо закрыть его собой от напастей, либо расплющить своим весом. — Даже не думай извиняться или что ты виноват в этом. Это был выбор Пера.       — Но я ведь…       Слова оборвались звуком резкой пощечины. Хариэр раскрыла рот в немом шоке, смотря на откинутую в сторону голову Нихрома. Его щека алела и горела от боли, во рту был привкус крови — должно быть, от неожиданности прикусил щеку, — а в голове стоял жуткий звон. Он ощущал боль, но не мог сообразить, что только что произошло и за что вообще Кейго ударил его.       Воспользовавшись заминкой младшего, номер два продолжил:       — Перо предположил подобное и просил, чтобы я вставил тебе мозги на место хорошеньким ударом. Ну как? Пришел в себя?       Аоки проморгался, возвращаясь в реальность, и щека вспыхнула с новой силой. Он шикнул и сглотнул скопившуюся во рту кровь. Не самый приятный вечер в его жизни.       — Слышь, Фурю, — позвал его Ястреб геройским именем, вызывая еще больший ступор. Когда Нихром взглянул на Кейго, тот улыбнулся ему. На сей раз это была искренняя и добрая улыбка. — Не лишай мира такого героя, как ты. Ты еще можешь покорить пьедестал и стать номером один. Так что, пожалуйста. — Ястреб положил руки ему на плечи. — Не заставляй меня терять еще и тебя, ладно? Я все-таки жду тебя на работе в агентстве через два года.       Что сейчас произошло и как быстро сменился тон настроения, Аоки так и не смог понять, но думал, что это не так важно. Он краем глаза увидел мягко улыбающуюся Хариэр и не смог сдержать ответной улыбки. Кончики губ сами поползли вверх, а глаза слегка защипали от скопившейся влаги. Он скинул руки Ястреба и быстро вытер слезы рукавом.       — Ну-ну, чего нос повесил? — привычная манера речи к Таками вернулась уж слишком быстро.       — Да иди ты, — буркнул Нихром. — Я обещаю.       — М?       — Так уж и быть, обещаю быть очень осторожным! — прокричал Аоки.       — Вот и славно. — Ястреб показал ему большой палец. — Ладно, иди сюда.       Кейго быстро перекинул одну руку через плечо младшего и стал требушить его кулаком по голове. Нихром кричал и вырывался под звонкий хохот Хариэр, у которой текли слезы уже от смеха, а Ястреб все никак не хотел отпускать. Голова немного побаливал от нажима, но Аоки не обращал внимания. Возмущения сменились заливистым смехом и прерывистыми просьбами прекратить.       Достигнув, по всей видимости, желаемого, Кейго отпустил его и сам зашелся смехом, стоило увидеть прическу Аоки, которая выглядела так, будто он только что вышел из урагана. Хотя даже у Хариэр после огненного торнадо волосы выглядели куда лучше.       — Ладно, вали давай спать. Вставать рано.       — Okey, — сказал Нихром по-английски. Язык звучал слегка необычно с непривычки, но обрадовал Кору.       — Good night! — крикнула она.       — And you! — Плащ уже преобразился в крылья и Нихром оторвался от земли. — Эй, крылатый. Спасибо.       Ястреб отсалютовал ему. Аоки взмахнул крыльями и взмыл в небо, летя к общежитию. На душе наконец было легко, а ветер и свежий воздух добавляли свободу. Только сейчас он смог понять, что душили его вовсе не стены, а огромный груз, который он боялся вывалить наружу из-за стыда, совести и всего прочего, что пробуждало в нем чувство вины за смерть Широ. Но сейчас он был словно птенец, впервые ощутивший радость полета.       Воспоминания проносились в памяти, но больше не вызывали тягостных ощущений в груди, сердце больше не сжималось от гнетущих мыслей. Это правильно, думал Нихром, начинать сражение с чистыми головой и сердцем. Держи он все при себе до самого конца, не факт, что смог бы выложиться на полную. Это его и страшило сильнее всего, но все оказалось так просто. Он даже готов был поблагодарить Ястреба за оплеуху, но решил не доставлять ему такой радости.       Подлетая к общежитию, Нихром заметил одинокую фигуру в тени кустов. Голубые волосы сразу выдали в ней Шигараки. Уже снижаясь рядом, он заметил, что Томура вертел в руках небольшую палку и кидал ее, а рядом носился весьма довольный щенок, принося импровизированную игрушку обратно.       Опустившись на траву, Нихром зашагал в сторону злодея. Тот был настолько увлечен и не заметил приближающегося парня, что вообще не свойственно Шигараки. Подойдя ближе, Нихром не мог не удивиться улыбке на его лице и встал, как вкопанный. Солнце уже село и искусственный свет фонарей, обычно хорошо подчеркивающий все неровности лица Томуры, показывал совсем иную картину: кожа в уголках рта перестала натягиваться и была заметно увлажнена, пропали царапины на шее и под глазами, темные круги почти сошли на нет и в целом его лицо выглядело намного лучше, чем раньше.       В отличие от Шигараки, щенок заметил постороннего и тявкнул в сторону Нихрома, подбегая к нему. Аоки опустился на корточки и принялся гладить малыша по голове.       — Ты откуда взялся, дружок?       — Забежал, когда купол опустили, — сказал Томура. — Скорее всего.       Нихром быстро глянул на него и, не увидев возмущения на лице, вернулся к щенку.       — Наверное.       Томура свистнул, привлекая внимание пса, и покрутил в руке палку. Щенок тут же высунул язык и резво завилял хвостом. Томура замахнулся и со всей силы бросил ее в сторону, даже дальше, чем раньше, и малыш скрылся в кустах.       — Не знал, что ты любишь собак, — смотря в сторону, где скрылся пушистый друг, произнес Аоки.       — В детстве был пес.       — В детстве? То есть… До того, как ты попал к Все-За-Одного?       — Да. Моя причуда пробудилась, когда он был рядом и я обнял его. Откуда я мог знать, что он рассыпется в прах? С тех пор я собак обходил стороной.       Нихром прикусил изнутри губы. Он полностью опустился на траву, принимая позу лотоса, когда щенок выскочил из кустов — весь заляпанный мелкими листьями — и довольный нес палку Шигараки. Тот погладил его за ухом и, отложив игрушку, принялся чесать ему спинку. Видимо, щенку было приятно, раз он блаженно развалился на траве и высунул язык.       — А он славный, — улыбнулся Нихром.       — На моего чем-то похож. Его звали Мон-чан, — уголки губ Томуры снова поползли вверх. — Не думал, что мою проблему можно решить так легко.       — Перчатки? — Шигараки кивнул. — Да уж, Хариэр гений. Только что ее видел, кстати. Они с Даби о чем-то болтали на крыше.       — О чем вообще можно с ним болтать?       — Я тоже так подумал! — Нихром улыбнулся еще шире, но тут же поймал испепеляющий взгляд старшего. — Понял. Понял. Только тебе можно говорить подобное про них.       Их прервал скулеж щенка. Он выбрался из-под рук Томуры и, лизнув пару раз его пальцы, скрылся в кустах.       — Кажется, он наигрался, — прокомментировал Аоки. — И давно ты тут сидишь?       — Без понятия.       Шигараки опустил взгляд на свои руки. Несколько пальцев, еще мокрые от слюны, сильнее чувствовали прохладный ветер, но это ощущение возвращало его в далекое прошлое, когда он мог часами играть во дворе с Мон-чаном и быть обычным мальчиком.       За столь короткое время он сумел наверстать столько упущенного и все благодаря каким-то перчаткам! Ему становилось с этого смешно. Против его устрашающей и необузданной силы не могли найти противодействие лучшие герои с огромным стажем, а тут какая-то соплячка — если сравнивать с профи — нашла решение просто от скуки в больнице. Просто подумала, как она сама сказала.       — Я все хотел спросить. — Голос Нихрома вывел Томуру из своих мыслей. — Твоя настоящая фамилия, получается, Шимура. А имя?       Глаза Шигараки резко распахнулись, зрачки сузились. Настоящее имя… Последний раз он слышал его в день гибели своей семьи. Даже вспоминать его было страшно. Казалось, это что-то неправильное; нечто, что более не принадлежит ему и он не имеет права этим пользоваться. Назваться настоящим именем для Томуры было равносильно смерти.       Кончики его пальцев задрожали. Он не сводил ошарашенного взгляда с Нихрома и младший, в глубине алых точек, смог разглядеть неподдельный страх. В голове Шигараки вспыхивали образы Мон-чана, сестры, матери, отца, абсолютно всех и они тут же рассыпались прахом от его причуды, а в голове все эти люди набатом кричали его имя. Он потянулся к шее. Кончики пальцев покалывало от желания впиться ногтями в зажившую кожу и разодрать ее до крови, чтобы боль унесла воспоминания; чтобы заглушила все эти голоса.       Нихром протянул было руку, чтобы перехватить чужое запястье, как вдруг замер. Рука Томуры замерла в паре сантиметров от шеи. Пальцы судорожно дергались, будто от судороги, и всякий раз тянулись к коже. Приложив немалые усилия, он смог опустить руку на колени и крепко сжал на обеих кулаки.       — Тенко, — выпалил он.       Нихром даже не успел осознать, что это был ответ на вопрос. Томура произнес свое имя так быстро, словно выстрелил пулей из пистолета. Возможно, он боялся не произнести вовсе, если будет медлить еще хотя бы секунду.       — Красивое имя.       Взгляд алых глаза прояснился и стал более спокойным. Томура откинулся на стену, чувствуя ее холод, и прикрыл глаза, делая глубокие вдох и выдох.       — Может, мне теперь тебя так называть?       — Только поп…       Томура распахнул глаза. Его внезапно осенило то, что не приходило в голову раньше, хотя должно было прийти еще давно. Ровно в тот день, когда он узнал правду. Почему он все еще носит имя, данное учителем? Этот вопрос крепко засел в голове, снова загоняя парня в рамки собственного разума. Он смотрел перед собой — в кусты, где недавно скрылся щенок, — но взгляд его был устремлен куда-то сквозь зелень.       — Можно, — твердо сказал он, все еще витая где-то в пространстве. — Тебе можно, но остальные пусть запомнят меня Томурой Шигараки.       — Ты уверен?       — Да. И больше не поднимай эту тему, иначе я быстро сниму перчатку. И не зови меня так при посторонних.       Резкая перемена настроения брата не стала чем-то удивительным для Аоки. Он прекрасно знал, что не на все вопросы можно дать ответы так легко. Он сам рассказал все, уже когда прижали со всех сторон и упираться было больше некуда.       Кровавый закат сменился непроглядным темным небом. Еще недавно были видны первые звезды, а сейчас их начали закрывать мрачные, тяжелые тучи. Сперва на небе была кровь, а теперь природа будто готовилась к похоронному маршу — это сравнение мелькнуло в голове у обоих парней, но никто так и не озвучил эти мысли.