Наследник ветра — Скорпион

      К Даби никто не решался подойти с самого утра. Он сидел за столом, ковыряя вилкой яичницу с таким остервенением, будто вместо желтка был глаз заклятого врага. Яркие глаза не горели озорным огоньком, как вчера и, казалось, что он был далеко отсюда. Где-то в своих фантазиях, с большей вероятностью, жестоко убивая кого-нибудь. На замечание Курогири есть нормально, он лишь небрежно махнул рукой. Настойчивые постукивания пальцами по столу уже начинали раздражать, но все решили промолчать.       В гостиной их было немного. Собрались лишь те, кому было скучно и нечем заняться. Урарака о чем-то болтала с Асуи, а Тога молча сидела рядом; Шигараки играл с Аоки в приставку, пока Каминари и Киришима ждали своей очереди; Компресс сидел неподалеку и читал какую-то книгу, которую любезно одолжила ему Яойорозу. Остальные были либо в комнатах, либо вне общежития, гуляя или помогая гражданским. Не все успели освоиться и привыкнуть к такой замкнутой жизни, поэтому не раз случались небольшие стычки, которые приходилось разнимать героям.       — Нет, это невозможно, блять, — резко сказал Шигараки, привлекая внимание собравшихся.       Он отбросил джойстик и повернул голову, возмущенно смотря на Даби. Огневик не обращал никакого внимания на лидера, продолжая стучать пальцами, из-за чего Томура потянулся к шее. Его внезапно схватили за запястье. Даже не глядя, он знал, что вольность позволил себе Нихром, но ничего не сказал, просто опустил руку.       — Даби, угомонись.       Но Даби не отреагировал, даже не посмотрел в его сторону. Стук по дереву становился все громче, а злость Шигараки закипала быстрее. Руки чесались снять перчатку и обхватить его плечо, не касаясь одним пальцем, но постукивать им по краю одежды.       В итоге, выбрав более мирный вариант, он схватил ближайшую подушку и запустил ее в товарища. Подушка прилетела аккурат в затылок, из-за чего рассеянный Даби чуть не угодил лицом в тарелку.       — Кто блять? — сверкнул глазами злодей.       — Задрал стучать, — огрызнулся Томура. — Коль такой нервный, иди покури и успокойся. Достал уже. Что, сон плохой приснился?       Даби вымученно простонал и закатил глаза. Врезал бы Томуре с удовольствием, да только лень было. Челюсть все еще побаливала после удара Нацуо и получить по ней еще раз было бы самым плохим раскладом. Мелкий гаденыш, должно быть, занимался, раз уж такой силищей обладал.       Оставив вопрос без ответа, Даби рывком поднялся со стула и быстро поднялся наверх, чуть не сбив с ног спускающегося по лестнице Бакуго. Тот смотрел себе под ноги, не особо наблюдая за тем, что происходило внизу, и внезапное столкновение вжало его в стену.       — Эй, смотри куда прешь! — рявкнул он, а когда понял, что налетевшим был Даби, на шее вздулась вена. Просто зла не хватало этого гада.       — Доброе утро, Баку-бро! — Киришима махнул ему рукой. — Я слышал ночью шум из твоей комнаты. Взрыв какой-то и хлопок дверью. О, а следом еще один. Что случилось? К тебе кто-то заходил?       Бакуго остановился у лестницы, поворачивая голову в сторону Киришимы. Чуть прищурившись — зрение стало еще хуже, — он различил среди ярких макушек темные волосы. Злость с обидой и на самого себя, и на Аоки закипела еще сильнее, чем от недавней стычки со штопаным.       А вот Нихром даже не повернулся к нему, продолжая смотреть в экран и что-то щелкать на джойстике. Такое странное поведение не осталось незамеченным и Киришима с Каминари непонимающе переглянулись, а когда Денки ткнул в плечо Томуру, тот лишь пожал плечами.       — Эм. Бакуго, поиграть не хочешь? — обратился к нему Каминари.       — О, реально! Эй, Баку-бро, давай один на один? — подхватил Киришима.       — Отъебись, дерьмоволосый!       Бакуго забрал небольшую упаковку молока из холодильника и собирался уйти, как почувствовал что-то мягкое под ногами. Подняв предмет, понял, что это была подушка и в голове тут же вспыхнула шальная идея. Вновь прищурившись, он нашел Аоки и запульнул мягкий снаряд прямо в голову, тут же идя в сторону лестницы. Угодившая в плечо подушка вынудила парня обернуться. Кацуки уже поднимался, крепко сжимая перила, и Аоки не удержался от колкого комментария:       — Мазила. Сходи к окулисту.       Задело ли это Бакуго? Определенно. Он замер на последней ступени и его тело мелко затрясло. Особенно хорошо это было заметно по плечам и рукам.       Задело ли это Аоки? Несомненно. Он злился на самого себя, но, в то же время, ничего не мог с собой поделать. Стоило увидеть Бакуго, как в памяти всплыли его вчерашние слова и кровь закипела в жилах, а желчь осела на языке.       Когда Кацуки покинул этаж, напряжение никуда не ушло. Напротив, оно лишь усилилось. Нихром нажимал на клавиши с такой силой, что они начали проваливаться внутрь корпуса, пока наконец джойстик не треснул, развалившись в его руках.       — Черт, — выругался он, откидывая поломку в сторону и стряхивая с себя мелкие кусочки пластика. Благо, комплектов у них еще было предостаточно. — Простите. Чертова силища ному.       — Да все норм. — Киришима слез с дивана и подошел к тумбочке телевизора, ища новый джойстик.       — Вы поругались, — послышался голос Мистера Компресса. — Заметь, это не вопрос.       — Да ты что? Я уж подумал, что глухой, — вырвалось у Аоки и он тут же закрыл рот. — Извини. Сам не знаю, что нашло.       — Не извиняйся. Я все понимаю. — Ацухиро отложил книгу на подлокотник кресла и сцепил руки на коленях в замок. — Не знаю, что у вас произошло, но, кажется, поссорились вы крупно.       — Погоди, это вы ночью буянили? — встрепенулся Эйджиро.       — Ага, — устало произнес Нихром, откидываясь на спинку. — Не спрашивай из-за чего. Пустяки.       — Что-то непохоже, — прокомментировал Шигараки. — Мне нет дела до ваших отношений, но если на поле боя вы будете собачиться, я разберусь сначала с вами, а уже потом с Все-За-Одного.       Слова прозвучали, как гром средь бела дня. Томура верно рассуждал. В битве их препирательства ни к чему хорошему не приведут, а зная характеры этих двоих, даже в бою они зацепятся за что-нибудь. Нихром тоже это понимал, но не мог заставить себя пойти и извиниться. Да и это Бакуго должен извиняться первым, считал он.       — Мне показалось, — наконец подал голос Курогири, про которого уже все позабыли. Туман закончил с посудой и вышел в центр гостиной, смотря на лестницу. У Аоки пробежали мурашки. — Или с Бакуго что-то не то?       «Блять.»       — Да что с ним может быть не так? Выделывается, как и всегда!       — Разругались вдрызг, — прошептал Киришима на ухо Каминари и тот тут же согласно замотал головой. — Но мне тоже Баку-бро показался странным.       «Блять.»       Как бы Эйджиро не старался говорить тише, Нихром все услышал. Он помнил просьбу Кацуки не рассказывать — хотя там скорее была угроза жизни, а не просьба, — но даже, при всем желании насолить, не стал бы раскрывать эту тайну. Даже если это было бы для блага самого Бакуго, не стал бы, потому что он попросил.       Как бы Нихром не злился на него, в глубине души не мог возненавидеть. Понимал, что Бакуго сказал все плохое на эмоциях, но и просто отпустить не мог. Он окончательно запутался и его гложило, что не мог никому об этом рассказать, не выдавая Бакуго, а рассказать хотелось. Хотелось получить совета, что делать, но у кого спрашивать?       Внезапно в кармане завибрировал телефон. Короткое оповещение о сообщении ввело в небольшой ступор. Давно ему никто не писал. Непривычно как-то. Включив мобильник, брови в удивлении поползли вверх.       Крылатое недоразумение:       Жду на крыше UA.       — Простите, мне надо идти.       Аоки подскочил с дивана и за считанные секунды выбежал на улицу. Уже снаружи он понял, что кроме футболки на нем ничего нет и пришлось вернуться в гостиную за пледом. Снова выйдя за дверь, он накинул мягкую ткань на плечи и активировал причуду, создавая из нее белоснежные крылья.       — Да уж, а мороки с причудой много, — сказал Киришима, глядя в окно на удаляющегося одноклассника.       — Летает и уже хорошо, — ответил Денки. — Не могу представить его спокойно ходящим по земле.       — И то верно.       Напряжение спало после ухода Нихрома, но немой вопрос о ссоре так и остался висеть в воздухе, все сильнее закрадываясь в мысли.       Подлетая к академии, в глаза Нихрому сразу бросилось красное пятно. Внезапное воодушевление накрыло с головой, окрыляя не хуже бумаги за спиной. Они не виделись со дня эвакуации, даже сообщениями не обменивались, хотя Аоки не раз хотел написать наставнику и многое обсудить, но, в то же время, не хотел лишний раз тревожить Ястреба по мелочам.       — Как жизнь, бедолага? — Таками отсалютовал ему, подходя ближе.       — И тебе не хворать. — Нихром приземлился, тут же распуская крылья, и сильнее укутался в плед. Несмотря на замкнутость пространства, наверхувсе равно было холодно.       — О? А чего это мы такие грустные? — Ястреб сложил руки на груди, задорно улыбаясь. — Что, жизнь со злодеями оказалась не такой радужной?       — Да не в этом дело. С ними то как раз все нормально… Ну, почти.       Ястреб вздохнул и покачал головой, а после позвал за собой, идя к краю крыши. Он присел на край, свесив ноги вниз и откинулся на расставленные по бокам руки, привычно задирая голову к небу.       — Ужасно, скажи? — Аоки вопросительно посмотрел на него, садясь рядом. — Сидеть вот так и не видеть неба.       Нихром также поднял голову, встречаясь с приевшимся серым сводом.       — И не говори, — согласился он. — Будто задыхаюсь. Выйти бы отсюда.       — Пока нельзя. Лишь патрульные отряды выходят днем и ночью в поисках выживших.       — И как успехи?       Ястреб нахмурился.       — Никак. Пусто. Только трупы.       Аоки опустил голову и сгорбил спину, смотря вниз. Вид отсюда открывался удивительный и Аоки пожалел, что никогда не поднимался на крышу академии раньше. Не будь этого купола, было бы еще красивее.       — Так что у тебя случилось?       Вздрогнув, Нихром чуть отвернул голову, чтобы не сталкиваться с любопытным взглядом Ястреба. Эта птица любого разговорить могла.       — Ничего. Так, пустое.       — О-о-о, если ты так говоришь, значит случилось что-то очень серьезное.       — Не смешно.       — Прости-прости. Молчу. — Таками последовал примеру своего стажера и также нагнулся вперед, складывая руки на коленях. — Напоминает первый день твоей практики.       — Возможно.       Ястреб буквально сканировал его лицо и первое, что бросилось во внимание — потухшие глаза. В них легко можно было прочитать разочарование, но это лишь потому, что Аоки не скрывал своего состояния от Кейго, хоть и не называл причины. Честно, номеру два было приятно от такого доверия, но молчание все равно гложило его.       — Не хочешь говорить, не надо. В конце концов, это твой выбор, но, если есть что-то, что хочешь обсудить, выкладывай. Подозреваю, что у тебя миллион вопросов. Отвечу на любой.       Если и есть что-то, чему научился Ястреб, кроме спасения людей и ношения масок, так это умению разговорить даже самого молчаливого собеседника.       — Что-нибудь слышно про Все-За-Одного или Гараки?       Ожидаемо.       — Нет, ничего. Как сквозь землю провалились.       — Уверен, так оно и есть. У них куча баз под землей.       — Знаю. Шигараки рассказал. Даже выдал расположение всех, что знал, но мы ничего не нашли. Либо пусто, либо разруха. Все-За-Одного умеет заметать следы.       Больше Нихром не знал, о чем спрашивать. Если только самого себя, зачем вообще сюда прилетел? Хотел поговорить, а в итоге, как воды в рот набрал. Кулаки сжимались и разжимались, чтобы отвлечься от неприятных мыслей, но, чем быстрее он пытался убежать от них, тем больше их становилось. В голове проносились обрывк ночного разоговра и сердце от этого болезненно сжималось. Зачем он вообще начал давить на Бакуго, прекрасно зная его характер?       — Что-то еще? — поинтересовался Ястреб.       Это была последняя капля. Аоки сделал глубокий вдох, заполняя грудь прохладным воздухом, и, запинаясь, сказал:       — Ну… Есть кое-что, что я бы хотел спросить, но… — Ястреб терпеливо ждал, когда он соберется с мыслями. — Я тут поссорился с другом. Честно, ссора на ровном месте. Мы оба были на взводе и не следили за словами. Я не хотел задевать его и не думаю, что он хотел как-то поддеть меня, но…       — Но эмоции взяли верх, — закончил за него Таками, когда наступила тишина. Аоки молча кивнул. — Да-а-а, тяжелый случай. Хотя, не скажу, что удивлен. За эти дни успел услышать столько ссор, как среди гражданских, так и среди героев. Атмосфера давит. Стены давят. Неизвестность давит. Ничего хорошего для нервов и психики, так что я удивлен, как вы с Лигой все еще не переругались и не поубивали друг друга.       — Ну, они ведут себя тихо. Только вот Даби лишний раз подначивает, а вчера и вовсе сцепился с Тодороки.       — А, вот оно что. — Ястреб произнес это так, будто информация заполнила пробел, чем вызвал недоумение Аоки. — Со Старателем ночью патрулировал. Мы разделились, а потом я встретил его вместе с дочкой и сыном. Все трое были чем-то подавлены, а парень, вдобавок, зол, как дикая собака. Виделись с Даби.       — А, вот оно что, — повторил за ним Аоки. Кейго удивленно уставился на него, растопырив глаза, а затем громко рассмеялся. — Даби все утро нервный какой-то. Уже успел вывести из себя Томуру.       — Да уж, весело у вас. Заскочить что ли как-нибудь?       — Валяй. — Нихром резво откинулся назад, ложась спиной на холодную поверхность крыши. Спасибо пледу, который хоть немного смягчил «лежанку» — Ну и? Я рассказал свою проблему, что скажешь?       Ястреб тяжело выдохнул, отворачиваясь к лагерю.       — Тут еще зависит от того, с кем ты поругался, но объясниться вам нужно в любом случае.       — Сам знаю, мистер очевидность. Но что делать, если язык не поворачивается извиниться первым, а в голове лишь одни оскорбления?       — Не знаю, что он сказал, но, видимо, что-то очень серьезное.       Нихром прикусил губу, продолжая смотреть в потолок. Он чувствовал, как Ястреб смотрел на него из-за плеча, но посмотреть в ответ не решался. Молчание означало одно — номер два хотел знать, что это были за слова.       — Я сказал, что мы с ним похожи, а он сказал, что это не так и… «Я не валялся все время в больницах, стыдясь показаться остальным», — так он сказал.       Послышался свист. Ну точно птица, подумал Аоки, также свистит, еще и в такой момент. Должно быть, Ястреба поразили эти слова, иначе к чему такая реакция?       — Да уж, удар ниже пояса. Но что ты ему такого сказал? Сам же говорил, что вы оба сцепились. Значит, была причина для такой ответочки.       Аоки открыл было рот, но в горле встал ком. Стыдно. Еще недавно он с яростью вспоминал слова Бакуго, а теперь, в точности вспомнив свои, его накрыло неопределенностью. Кого он не выносил больше: себя или Кацуки?       — Что будет, когда ты выйдешь на поле боя, с трудом отличая своих от врагов?       — Твои слова? — Нихром кивнул. — И про что они?       — Мне угрожали болезненной расправой, если расскажу. Но, в целом, я тоже задел за живое.       Через секунду перед его лицом щелкнули пальцами. Студент рывком поднялся и, потеряв равновесие, чуть было не полетел вниз, но его удержали за воротник и потянули обратно. Быстро дыша от нахлынувшего адреналина, он как можно дальше отполз от края.       — Больной!       — Пока в меня не вонзилось жало, скажу, что в этом и кроется ответ. — Нихром слегка наклонил голову. — Ну и тупица. Ты все равно отказываешься говорить, с кем поругался, и прочие подробности, хотя прекрасно знаешь, что вряд ли тебе что-нибудь сделают. Ну, изобьют за общагой максимум.       «И подорвут впридачу.»       — Запомни одну вещь. Первый прощения просит не тот, кто больше виноват, а тот, кто дорожит дружбой. К тому же, ты сам сказал, что вы оба сплоховали.       Нихром потупил взгляд. Гордость мешала, но признать правоту Ястреба пришлось.       — Может, ты и прав.       — А то! — Кейго похлопал его по спине. — Кстати, я ж спросить хотел. Студентов будут разделять по геройским отрядам. Пойдешь ко мне?       Информация немного выбила из колеи. Только они разговаривали по душам и резко переключились на работу. Да тут любому понадобится время, чтобы перестроиться.       — Ау? Земля вызывает Фурю.       — А? Что? То есть… Да! Конечно, еще спрашиваешь!       — Отлично! Я еще думал взять Бакуго.       Аоки тут же поник. Он цокнул, спрятав возмущенный взгляд под челкой, и стал ковырять ногтем большого пальца кутикулы.       Тут Ястреб и поймал его. Дело в Бакуго. Нет, он правда собирался позвать и его, но сказал именно сейчас специально. Таками в этом безымянном друге сразу заподозрил Кацуки, а реакция Нихрома лишь подтвердила это. Только вот что имел в виду Аоки под «с трудом отличая своих от врагов», Кейго так и не понял.       Звонок мобильного телефона отвлек от разговора и Аоки облегченно выдохнул. На сей раз трезвонил мобильник Ястреба.       — Ало?       — Босс, мы нашли выживших. Сообщите остальным, пусть готовят врачей. Многие тяжело ранены.       — Понял. Спасибо.       — И есть еще кое-что. Но это лучше сказать лично.       Звонок сбросился, оставив Ястреба в недоумении.       — Босс? Это Хариэр была? — усмехнулся Аоки, переводя тему.       — Ага. Теперь только она меня так называет. — Грустная улыбка появилась на его лице. Не сложно догадаться, что было причиной.       — Тебя же так только Перо называл?       — Ага. Скучаешь по нему?       — Да. А ты?       — Каждый герой должен быть готов к потере товарищей в бою.       — Не увиливай.       Ястреб тихо усмехнулся и потрепал волосы Аоки. Тот хотел возмутиться, но память подкинула картинки, когда ему также взъерошивал волосы Танака.       — Очень скучаю, — прошептал номер два и убрал руку, отходя на пару шагов. Он расправил красные крылья так резко, что несколько перьев выпали из них, но тут же вернулись обратно, а одно — самое маленькое — покрутилось возле Нихрома и залезло под лобную повязку. — Всегда носи с собой. Так я буду знать, если с тобой что-нибудь случится.       — Ты мне буквально прослушку подключил! Это незаконно, герой!       — Ха-ха. Поверь они не всегда работают, как прослушка, и перед этим оно слегка завибрирует, так что ты почувствуешь. Ну, я полетел. Работы куча, а тебе удачи уладить отношения с другом.       Аоки зажмурился от порыва ветра, а открыв глаза, увидел лишь удаляющуюся красную точку под самым потолком. Он поднес пальцы к виску и надавил на повязку, ощущая под ней небольшой бугорок. На смену растерянности пришло тепло, засевшее в груди вместо удушающего комка.       — Спасибо.

≿━━━━༺ ❈ ༻━━━━≾

      Оставшиеся в гостиной дальше сидели молча. Шигараки отдал приставку Киришиме и Каминари, которые с нетерпением ждали своей очереди, и устроился на диване, забираясь с ногами. Курогири испарился после ухода Нихрома, а Компресс продолжил читать книгу. Единственным звуком был шум телевизора, поскольку девушки тоже прекратили разговоры и наблюдали за игрой на экране.       — Я выиграл! — воскликнул Эйджиро и стал трясти друга по плечу. — Теряешь хватку.       — Ну, знаешь ли, таких игр в арсенале не было последние пару месяцев. Отвык, — сказал Каминари без задней мысли и тут же почувствовал, как хватка на плече ослабла. Он встретился с потерянным взглядом Киришимы и Урараки с Асуи. — Эй, вы чего?       — А! Ой! Извини! — Красный Бунтарь резко отодвинулся, размахивая руками, и тараторил так, что у лежащего позади него Шигараки начало побаливать в висках. Томура предупредительно, легонько, стукнул его кулаком по голове. — Аущ. Прости-прости.       Каминари посмеялся себе в кулак, а Шигараки усмехнулся. Беспокойство героев немного улетучилось.       — Ладно, ты тоже прости, — снова заговорил Киришима. — Просто… Все еще непривычно как-то, что ты снова с нами.       — Не извиняйся, я понимаю.       Возможно, это было началом очередной душевной беседы, если бы не отворилась дверь. Первая мысль у всех была о том, что вернулся Аоки, но она улетучилась, стоило увидеть нежданного гостя. Аоки никогда не носил ленты.       — Учитель Айзава? — Очако обеспокоенно посмотрела на него.       Костыль отсутствовал и учитель был в своем полном боевом обмундировании. Его лоб все еще был обмотан бинтами, а на правом глазу красовалась черная повязка. Он внимательно осмотрел присутствующих, задерживаясь на Тсую, будто оценивал ее, и спросил:       — Асуи, как себя чувствуешь?       — Прекрасно, ква.       — Хорошо, — мужчина тяжело вздохнул и провел по лицу ладонью. Обычно он так делал, когда был сильно уставшим или пытался собраться с мыслями. — Урарака, Киришима, Каминари, соберите всех. У вас минута.       Троица удивленно захлопала глазами и переглянулась, а затем, под строгим взглядом Шоты, кинулась к лестнице. В этот момент вернулся Аоки, не менее удивленный учителю. Не то чтобы приход Айзавы был чем-то необычным, дело было вовсе не в этом. Внимание привлекал геройский костюм, который последний раз они видели во время битвы, после которой произошло перемирие, а прошло с того момента уже больше месяца.       Ослушаться учителя никто не решался и ровно через минуту весь класс с членами Лиги собрался в гостиной. Даби соизволил явиться последним, падая на свободный диван. Бакуго тоже пришел одним из последних, оставаясь на последних ступенях и держась за поручень. Он прищурился и смог отыскать высокую фигуру Сотриголовы, но всеобщего беспокойства понять не мог, хотя прекрасно его чувствовал в гробовой тишине.       Внезапно он ощутил кого-то поблизости и услышал, как к стене рядом прислонились всем телом. Если и был плюс от потери зрения, то только обострение остальных чувств, таких как слух.       — Он в костюме.       Кацуки глубоко вдохнул, раздувая ноздри, и проехался ногтями по перилам. Какого хрена Аоки вообще подошел к нему? Если из жалости, то полетит в нокаут быстрее ному, решил для себя Динамит.       И все же эти слова немного отрезвили. Бакуго не хуже других понимал: если учитель Айзава — в его то состоянии — надел геройский костюм, значит дело дрянь.       — Разведка обнаружила штаб Все-За-Одного. — Воздух разом выбило из легких абсолютно у всех. Даже Даби, до этого вальяжно сидящий в кресле, выпрямился. — Особняк в горах Гунга в префектуре Вакаяма. — Айзава поправил ленты. Он откашлялся, прежде чем продолжить, ломая этим мимолетным действием весь серьезный и собранный образ. Злодеи, может, и не сообразили, но вот студенты уже достаточно хорошо знали своего классного руководителя, чтобы понять — он не хотел говорить следующее: — Завтра всех вас разделят по геройским отрядам и ознакомят со стратегией боя. Послезавтра на рассвете Курогири перенесет всех в горы. Готовьте костюмы и, для своего же блага, навестите факультет поддержки сегодня.       Тишина из просто гнетущей превратилась в удушающую. Стены будто стали сжиматься, желая раздавить всех собравшихся разом. Мирное время и безмятежные дни, к которым они только начали привыкать, подошли к концу.       Спиннер посмотрел на висящий рядом календарь. Сегодня была пятница, выступать будут в воскресенье. И никто не мог знать наверняка, доживут ли они до понедельника.